Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Если домашнее насилие учит детей, что это нормально для дома, как мы можем надеяться искоренить этот бесполезный импульс решения мировых конфликтов силой?» Летти Коттин Погребин

***

— Я не могу в это поверить. Я должна была пойти с тобой, я так и знала! Я так и знала! — Джинни застонала и спрятала лицо в ладонях. Гермиона улыбнулась, радуясь тому, что снова могла дышать, больше не боясь умереть от нехватки воздуха. На следующие два дня она застряла в госпитале, но с этим она могла смириться. Единственное, что могло бы доставить ей неудобства в будущем — это её маленький «подарок» от Фенрира Сивого. Несмотря на то, что зубы оборотня едва коснулись её кожи, часть его слюны попала в её кровеносную систему, и даже быстрое вмешательство Мадам Помфри не смогло всё вычистить. — Вы не станете оборотнем, — заявила медсестра, к её облегчению, — укус был недостаточно глубоким, и, к счастью, он был в своём человеческом обличье. Но отныне вы можете испытывать… некоторое беспокойство в полнолуние. Вам повезло больше, чем тому милому молодому человеку, Уильяму Уизли, это уж наверняка. Было непонятно, насколько сильно будут проявляться черты оборотня в её теле раз в месяц, но Мадам Помфри была уверена, что худшее из возможного — это небольшая вспыльчивость и слегка ослабленный самоконтроль. «Думаю, что теперь у меня будет ПМС два раза в месяц», — молча размышляла Гермиона, радуясь, что последствия не оказались хуже. Но шрамы останутся, к сожалению. Моргнув, стряхивая воспоминания, она снова сосредоточилась на рыжеволосой девушке возле своей кровати и попыталась успокоить её: — Это не твоя вина. Кто бы мог подумать, что они вторгнутся сюда? На школьную территорию Хогвартса? К тому же, со мной была Беллатрикс, она позаботилась о нашей сохранности. — Ага, конечно. Это потому, что она беспокоилась за свою жизнь, — проворчала Джинни. — Ты не можешь отрицать, что она спасла не только мою, но и ещё четыре невинные жизни. — Для неё это был побочный ущерб! Они не погибли только потому, что не попались ей под руку! Гермиона снова улыбнулась, забавляясь раздражением рыжеволосой и её отговорками. Возможно, она и правда видела произошедшее сейчас в слишком позитивном свете, но Джинни была совершенно противоположного мнения. — Никто из нападавших тоже не умер. Несмотря на то, что ей разрешено убивать в целях самообороны. Джинни вскинула руки в воздух и откинулась в кресле. — Ладно, ладно. Хорошо. Ты победила, на этот раз, — она потёрла висок и язвительно ухмыльнулась. — Может быть, она не такая плохая, как я её себе представляла. В смысле… она же тащила тебя всю дорогу обратно. Но это не меняет того, что она всё ещё опасна. — Я знаю, — признала брюнетка со вздохом и зарылась глубже в подушки. — Поверь мне, я знаю это на собственном опыте. — Угу. Тогда почему ты так стараешься, чтобы она выглядела лучше, чем есть на самом деле? — изумилась Джинни с хмурым взглядом. — Не смотря ни на что, она Пожирательница Смерти, которая с радостью убивала, избивала и пытала людей до сумасшествия. Почему ты так уверена, что она может измениться? Или что что-то изменило её? Ты же просто её груша для битья. — Я не знаю, — мягко ответила Гермиона, теребя вылезшую нить из одеяла, прикрывающего её ноги. — Бывают дни, когда я так злюсь на неё. Когда мне кажется, что я ненавижу её больше всех на свете. Но в следующее мгновение я верю, что в ней есть нечто большее, чем то, что она показывает. Да, у неё бывают её настроения, и мне пальцев обеих рук не хватит, чтобы сосчитать её недостатки, но… — простонав, старшая гриффиндорка откинула голову назад. — Но? — осторожно спросила Джинни, упершись подбородком в ладонь. — В ней… в ней что-то есть… глубоко, глубоко внутри. Она была ранена, сильно. Ранена и испугана. Я не знаю, чем и как, но должна быть какая-то чёртова причина тому, чтобы кто-то стал столь сумасшедшим, как она, — рассуждала Гермиона, брови Джинни взлетели вверх от её слов. — Посмотри на её сестёр: Нарцисса может быть хладнокровной и эгоистичной, но она заботится о своём сыне больше всего на свете. Благодаря ей, Гарри сейчас жив. И чего уж говорить об Андромеде. Только не говори мне, что Беллатрикс — садистическое чудовище только потому, что… — она щёлкнула пальцами. — Просто потому что? — Может, это из-за Волан-де-Морта. Ну в смысле, она же была предана ему, нет? — рыжеволосая принялась рассуждать вслух, понимая отвратительность самой идеи. — Да, но в итоге, она предала его. Несмотря на то, что он был её спасителем, — Гермиона имитировала её едкость в голосе. На недоуменный взгляд Джинни она добавила: — Даже не спрашивай, есть много странных вещей, о которых я знаю, но совсем не понимаю. Нарцисса подтвердила, что Беллатрикс всегда была немного тронутой. Так что дело не может быть в Волан-де-Морте, это не он сделал её такой. — Тогда, возможно, она просто родилась такой…? — Джинни покрутила пальцем у виска, не заканчивая предложение, на что Гермиона покачала головой и разочарованно потёрла переносицу. — Нет, нет, я думаю, что это слишком простое объяснение. Я так уверена, что дело в чём-то другом. Считай, что я нутром это чую. — Чёрт возьми, Гермиона. Я пыталась с этим смириться просто потому, что ты моя подруга и большая молодец, и я доверяю тебе, но теперь ты заставляешь меня сомневаться в её стопроцентной злобной натуре. Если так посмотреть, она же даже никого не довела до панических воплей и не испугала до смерти за этот учебный год, — шлепнув Гермиону по руке тыльной стороной своей ладони в притворном негодовании, рыжеволосая наклонилась вперёд, и растянулась верхней частью тела на койке Гермионы. — Я уже говорила тебе, что ты обломщица? — Я тоже тебя люблю, Джинни, — с ухмылкой ответила Гермиона, похлопав девушку по щеке, как пожилая тетушка. — И если уж ты начала в это верить, я хотя бы буду знать, что не схожу с ума. — Наверное, это какой-то мозговой жучок. Поражает всех, с кем ты делишься своими въедливыми теориями. Фыркнув на эту идею, брюнетка слабо прижалась к верхней части тела своей подруги. — Ага, конечно. — Это не так уж и надуманно. На Аляске есть такие маленькие существа, которые вползают в нос спящего и крадут его сны. И заставляют желать малинового мороженого. Девушки вскрикнули в удивлении от внезапного появления Луны Лавгуд, у которой была склонность появляться из ниоткуда. Мадам Помфри просунула голову в дверной проём, чтобы проверить, что за шум, но ситуация быстро успокоилась. — Боже, Луна! Не делай так! — Не разговаривать? — платиновая блондинка выглядела растерянной. — Нет, я имею в виду… а, забудь об этом. Зачем ты здесь? — спросила Джинни, пытаясь успокоить своё сумасшедшее сердцебиение. — Ты хотела, чтобы я напомнила тебе об эссе по травологии, которое тебе нужно написать на завтра, так что я пришла за тобой. — Травология… о, чёрт! Я совсем забыла об этом! — рыжеволосая стукнула себя по лбу, хмурясь. — Спасибо, что напомнила, я бы сама не вспомнила вовремя. Гермиона, тебе так повезло, что ты лежишь в лазарете, и у тебя есть оправдание на завтра. — Вообще-то, моё эссе уже готово, — невинно заметила Гермиона, наблюдая за тем, как Джинни поменялась в лице. — Серьёзно, иногда ты не лучше своего брата. — Ну, я же была так занята на тренировках по квиддичу… и не хотела пропускать поход в Хогсмид, и со всеми этими тревогами о тебе… — Моя комната, третий ящик слева… Постарайся не переписать его слово в слово, ладно? — смягчилась брюнетка, натянув одеяло выше. — И не говори Рону, что я позволила тебе это сделать. — Ты святая, — Джинни выдохнула с проблеском абсолютной преданности во взгляде. — Спасибо! Быстрее, Луна, теперь я даже успею закончить домашнее задание до ужина, — обняв свою лучшую подругу, рыжеволосая схватила Луну за руку и потянула за собой беспечную девушку, которая едва успела дружески помахать Гермионе на прощание. Пользуясь шансом наверстать упущенное, брюнетка планировала вернуться к учебе сразу же, как только мадам Помфри отпустит её из-под своей опеки. Зелья оказались очень эффективными, исцелив большинство её травм в течение двух ночей. Когда она, наконец, собиралась покинуть больничное крыло, брюнетка чуть не врезалась в директрису, вышедшую из-за угла дверного проёма одновременно с ней. — О! Профессор, простите. — Нет, дорогая, это моя вина. Я привыкла спешно перемещаться по коридорам, хоть и не одобряю бег, — женщина осмотрела студентку сверху до низу сквозь очки. — Как ваше самочувствие? Я хотела навестить вас раньше, но была занята делами Министерства и подарками, которые вы так ловко запаковали для них, — несмотря на её сухие слова, в глазах Макгонагалл читалась очевидная обеспокоенность. — Хорошо, вообще-то. Но вы можете спросить меня снова во время следующего полнолуния, — нерешительно пошутила Гермиона. — Ужасно, что именно с вами случилось нечто подобное… Я не знаю, что бы я сделала, если бы он заразил вас полноценной ликантропией, — пожилая женщина покачала головой от ужаса. Гермиона не хотела думать о том «что было бы, если…». — Я хочу сказать, что мне не следовало принуждать вас посещать Хогсмид с мадам Блэк, но если бы вас там не было… кто знает, что случилось бы с этими бедными девочками. Мадам Помфри чуть ли не в лицах рассказала Гермионе о том, как была взбешена директриса, узнав, что Пожиратели Смерти вторглись на территорию Хогвартса, осмелившись напасть на её учеников. Теперь они были посажены за волшебные решётки, а Министерство приставило мракоборцев патрулировать границы школы, гарантируя исключение повторного проникновения. — Хоть она и сводит меня с ума… Вы были правы, профессор. Если Беллатрикс не будет взаимодействовать с людьми или время от времени выходить в город, ничего не изменится. И я уверена, что теперь способна справляться с ней. — Осторожней, мисс Грейнджер, — предупредила её Макгонагалл. — То, что она однажды поступила ожидаемо, не означает, что она сделает это снова. Отныне и навсегда ваша жизнь находится в опасности. Только потому, что я доверяю вашему таланту и мнению, я оставляю вас с ней наедине. Вы ведь обратитесь ко мне, если что-то пойдёт не так? — Да, — медленно ответила Гермиона. Раньше у неё уже были проблемы с Беллатрикс, оставшиеся тайными… но она знала, что если тёмная ведьма перейдёт определённую черту, у неё не будет никаких сомнений обратиться к своей любимой учительнице. — Но вы правы. Один из нападавших сказал, что за нами придут и другие, а это значит, что мы обе в серьёзной опасности, даже под присмотром мракоборцев. Я долго и тщательно думала об этом, пока лежала в лазарете, и… — И? Брюнетка озвучила свою просьбу, от которой Макгонагалл сначала нахмурилась, потом задумалась, а в конце неохотно согласилась. Вернувшись в комнату, Гермиона извлекла кое-что из заколдованной сумочки, и вежливо постучалась в дверь Беллатрикс. — Уходи. Я хочу спать, — последовал приглушённый ответ. — Сейчас четыре часа дня, тебе не кажется, что пора бы встать? — Нет. Даже близко. — А если я скажу, что у меня кое-что есть для тебя? Ответа не последовало, но гриффиндорка была уверена, что она заинтересовала черноволосую женщину. И правда, через несколько мгновений дверь приоткрылась на несколько дюймов, показывая сонную чистокровную, моргающую сквозь проём, она была укутана в тёплое одеяло с её кровати. — Что? — Я слышала, что ты отдала палочку Сивого Макгонагалл, утверждая, что не завоевала её верность. Я считаю, что ты справилась с ней невероятно хорошо, несмотря на это. — Ну и? — скучающе протянула Беллатрикс, прислонившись к дверному косяку. — Чем бы ты не руководствовалась и не важно, насколько эгоистичным был твой мотив, но я обязана тебе своей жизнью. И, поскольку, я знаю, что ты не прекратишь свои вылазки в Запретный лес и не остановишься, я хочу, чтобы у тебя была возможность лучше позаботиться о своём здравии. Так что, вот, — Гермиона сунула вперёд руку, протягивая тёмную деревянную палочку бывшей Пожирательнице Смерти. Глаза Беллатрикс широко распахнулись и она с неверием схватила палочку. — Это… это же моя старая палочка. Ты сохранила её? — Никто не забрал её у меня, так что я оставила её в качестве, своего рода, грубого сувенира, — призналась Гермиона, слегка пожав плечами. — Я знаю, что Министерство, возможно, пока не желает, чтобы ты обладала палочкой, но… как твоя поручительница, я считаю, что она должна быть у тебя, и Макгонагалл меня поддерживает в этом решении. Теперь, думаю, ты заслужила. Черноволосая женщина не ответила, уставившись на оружие, плотно поджав губы, медленно прокручивая палочку между пальцами. Это выглядело, словно два кусочка пазла сложились воедино: чистокровная и её уникальная палочка. Олливандер был мастером, когда дело доходило до сочетания волшебников или ведьм с их палочками. — Постарайся не наделать глупостей, ладно? — неловко попросила младшая ведьма, не совсем уверенная в правильности своего решения. Но если Гас сказал правду, и было больше Пожирателей Смерти, охотящихся за Беллатрикс (а вскоре, может быть, и за ней тоже), то позволить ей находиться без палочки было бы для них обеих равносильно смертному приговору. — Пожалуйста. Я не хочу отвечать перед Макгонагалл, если что-то пойдёт не так и… вот и всё. Эм, теперь ты можешь снова идти спать. Развернувшись с горящими щеками и чувствуя себя очень странно от продолжавшегося молчания со стороны женщины, к такому она тоже была совершенно не привыкшей, Гермиона замерла от внезапного звука Беллатрикс, прочищающей горло. — То, как ты обезоружила Сивого… это было умно. Но тебе нужно поработать над своими дуэльными навыками. Ты была бы намного быстрее, если бы не думала так долго перед заклинаниями, — Гермиона оглянулась назад, девушка уставилась на черноволосую женщину — она провела языком по своим зубам, стоя в определенной нерешительности, переводя свой взгляд между палочкой и юной ведьмой. — Я многому научилась во время тренировок в Отряде Дамблдора, но… Я скорее человек разума, а не действия. К тому же, мне не с кем тренироваться по-нормальному. — Ладно. Пока ты не свернула себе, а соответственно и мне, шею, потому что не способна сносно сражаться, видимо, мне придётся научить тебя самой. И лучше бы тебе поблагодарить меня за это, — сказала Беллатрикс с раздражением, но в её словах не хватало привычной едкости. Она сильно нахмурилась, заметив широкую улыбку Гермионы на своё предложение, и быстро захлопнула дверь. Она не смогла полностью скрыть благодарность. В тот день Гермионе было трудно перестать улыбаться. У двух ведьм случилась ещё одна ссора, к счастью, без рукоприкладства, о том, когда им проводить тренировки, так как Беллатрикс требовала, чтобы всё было по-её — и когда она хотела внимания, она хотела его сиюминутно. Но Гермиона не хотела прерывать свои занятия с Инихарой только потому, что тёмная ведьма была своенравна и привыкла добиваться всего своими методами. Это заняло некоторое время, но гриффиндорка, наконец, поставила точку в этом споре, запланировав уроки с Беллатрикс на выходные. Её неделя и так была достаточно насыщенной, часы упражнений в заклинаниях с бывшей Пожирательницей Смерти определённо принесут больше вреда, чем пользы, если от этого нарушится её график сна. — Итак, — начала брюнетка, не совсем уверенная, как поднять эту тему. — Где ты… предлагаешь нам это делать? Во время войны мы использовали Выручай-комнату для наших тренировок, но… возможно, она была уничтожена Адским пламенем. — Ну, было бы разумно проверить и посмотреть, а? — Беллатрикс ответила взметнув брови. Так они собрались в ближайшую субботу вечером, когда большинство студентов проводили время в общих комнатах, и прошли через Хогвартс в поисках комнаты. Не прошло и пяти минут, как послышался шаркающий бег хрипящего человека — Филч показался из-за угла, к которому они направлялись. — Стойте! Ни с места! Студентам не разрешается покидать комнаты в это время ноч… Последовала одна вспышка из палочки черноволосой женщины, и смотритель уже стоял посреди коридора, пуская слюни. Беллатрикс даже не взглянула в его сторону, пройдя пританцовывающим шагом мимо него безо всякой заботы. — Да, да, скажи это кому-нибудь другому, бесполезное создание. Гермиона скривилась, задаваясь вопросом, не повлечёт ли это за собой последствий, но как человек, который шесть лет страдал от раздражения по имени Аргус Филч, она не могла не почувствовать небольшого удовлетворения, увидев его в таком виде. Быстро побежав за чистокровной, она надеялась, что инцидент останется безнаказанным. Может быть, Филч не осмелится выступать против кого-то вроде старшей сестры Блэк. Достигнув пункта назначения, обе девушки остановились перед пустой стеной. — Думаю, будет лучше, если ты создашь комнату. Тебе виднее, что нам может понадобиться для тренировки, — предложила брюнетка и отступила в сторону. Беллатрикс поджала губы и несколько мгновений покрутила палочкой между пальцами, а потом прошлась три раза мимо одного и того же места. И тогда из камня, отделившись от стены, появилась дверь в Выручай-комнату. С облегчением выдохнув, девушка подошла ближе и положила руку на резную деревянную дверь. — Не горячая. Адскому пламени не удалось уничтожить всю её магию. — Я и сама вижу, грязнуля. Открывай её уже, пока мои ноги не пустили тут корни. Интерьер внутри был в чисто слизеринском стиле. Чёрный мраморный пол, замысловатые колонны вдоль стен, подпирающие потолок. Между каждой колонной камень был либо покрыт дорогим, причудливым бархатом, либо старинными зеркалами в человеческий рост. В отличие от тренировочного зала Отряда Дамблдора, тут был большой, пылающий очаг, с зелёным пламенем. — Ах, прекрасно, — Беллатрикс улыбнулась, довольная дизайном комнаты. Гермиона на секунду открыла было рот, не зная, как это прокомментировать. — Это… э… мило. Я вроде как ожидала больше…тренировочного инвентаря. — Кому нужны эти супер-пупер механизмы? У тебя есть я, лучшая дуэлянтка, живая и процветающая, большего тебе и не нужно, — пройдя в середину гигантского зала, бывшая Пожирательница Смерти развела руки с учтивой улыбкой и нетерпеливо взглянула на упрямую гриффиндорку. — Ну так что? Мы делаем это или нет? Мысленно смирившись с судьбой: «Ты хотела этого, Гермиона, теперь иди и разберись с этим», — девушка вошла внутрь и прислушалась к тому, как за ней закрылась дверь. Гермиона знала, что женщина научила Драко его впечатляющим навыкам Окклюменции, с помощью которых он смог обмануть даже Дамблдора о своих планах. Но учить члена семьи было совсем не тоже самое, что сражаться с тем, кто принадлежал к той части общества, на которую плевали чистокровные. Но старшая Блэк поразила её. Беллатрикс хорошо подмечала каждый пробел в её защите, и у неё было более, чем достаточно шансов, чтобы реализовать свой садизм, но вместо того, чтобы бросаться гадкими заклинаниями исподтишка, она жёстко указывала брюнетке на её ошибки. Заклинания взрослой женщины были достаточно сильны, они с каждым ударом сдвигали девушку на несколько дюймов назад. И она была безжалостна. Два часа спустя Гермиона была мокрой от пота, и выносливость, которую она приобрела во время тренировок с Инихарой, была единственной вещью, спасавшей её мышцы от стонов в знак протеста от напряжения. Беллатрикс, в свою очередь, выглядела уставшей настолько, будто она просто спокойно прогуливалась по школьной территории. — Почему ты не бьёшь меня своими Оглушающими заклинаниями? — поинтересовалась Гермиона с любопытством, уперевшись руками в колени, переводя дыхание. — У тебя было более, чем достаточно шансов. — Потому что если я буду бить тебя каждый раз, когда увижу, что ты совершаешь ошибку, ты никогда не покинешь больничное крыло. У меня нет времени ждать твоего выздоровления, нам нужно как можно скорее привести тебя в форму. Пока за нами следуют затерявшиеся лизоблюды Тёмного Лорда, мы постоянно в опасности нападения, — черноволосая ведьма направила свое оружие на брюнетку. — Хогсмид, Грязнокровка. Без меня ты больше туда не ходишь, поняла? Это их лучший шанс добраться до нас. — И кто кого теперь воспитывает? — ответила девушка, приподняв бровь, растягивая мышцы. — Ладно, на сегодня я всё. Мы можем продолжить на следующих выходных. — Я всё ещё считаю, что мы должны заниматься и среди неде… — Беллатрикс… просто… хватит. Пожалуйста. Я не буду снова начинать этот спор. Чистокровная разобиделась, откинув назад чёрные локоны движением запястья. — Ну и ладно. Мне всё равно надоело. Пошли уже. У Гермионы сложилось чёткое ощущение, что тёмной ведьме нравились их дуэли, возможно, она даже видела в них возможность реализовывать свои деструктивные наклонности, без каких-либо последствий. Филч оставил их в покое после того, как Беллатрикс подожгла его штаны во время их следующей тренировки, которая закончилась вызовом Гермионы в кабинет Макгонагалл. Получив объяснения о происходящем, директриса осталась довольна прогрессом, которого достигла старшая Блэк, использующая свои таланты во имя чего-то хорошего и полезного. Гермиона покинула кабинет с разрешением на посещение Выручай-комнаты в любое время, когда им было бы это необходимо. — Но если она подожжёт Филча ещё раз, она лишится палочки до тех пор, пока не принесёт ему официальные извинения, — предупредила Макгонагалл, зная, что гордость бывшей Пожирательницы Смерти, скорее всего, будет держать её в узде, считая за унижение даже мысль об извинениях перед Сквибом. Так прошло ещё две недели, гриффиндорка так и не получила никаких известий ни от одной из младших сестёр Беллатрикс. Это раздражало её больше, чем должно было, и она задавалась вопросом, не имело ли недавнее полнолуние какого-то отношения к её раздражительности и нарастающему разочарованию. Смирившись с тем, что ответа она не получит, девушка решила взять дело в свои руки и вернулась к собственноручному разгадыванию тайн. Она пошла в библиотеку. Отыскать информацию о семье Блэк было не так уж и сложно, учитывая, что они были одними из самых известных и старейших чистокровных семей. Почти все книги по истории хотя бы раз упоминали о них, но всё, что она находила, было поверхностным и почти бесполезным, главным образом, связанным с их работой и достижениями в Магическом сообществе. Самой интересной находкой был толстый фолиант, посвящённый отдельным членам семьи, в котором были их портреты с датой рождения и смерти, а также их связь с общей исторической линией. Сёстры унаследовали свою холодную, аристократическую внешность от матери — Друэллы Розье. Классическая красавица с тёмными волосами и бледными глазами, она никак не реагировала с изображения на наблюдателя, неподвижно глядя своим холодным взглядом. Они могли с таким же успехом сфотографировать манекен. С другой стороны — Сигнус Блэк III, смотрел на Гермиону жестоким, высокомерным взглядом, чёрным, как кудри Беллатрикс. Он хорошо выглядел, с длинными светлыми волосами по плечи и аккуратно подстриженной бородой, он держался с таким достоинством, о котором Люциус Малфой не смел и мечтать. Единственной полезной вещью, которую она извлекла из прочтения, была предсмертная записка Сигнуса, в которой была указана дата: «28 декабря 1979 года». Друэлла же была всё ещё жива, возможно, она уединилась где-то в поместье Блэк. За родителями следовали их дети, и брюнетка потратила десять минут, разглядывая фотографию 26-летней Беллатрикс, глядевшей на неё со всей гордостью, сочащейся из-под тяжелых век, которыми славилась взрослая женщина. Её черты были такими же гладкими и молодыми, как и сегодня. Слёзы Иксиона проделали внушительную работу. На следующей странице девушка столкнулась лицом к лицу с тонко улыбающимся Сириусом Блэком. Гермиона заметила, как он неловко стоял в костюме с выражением глубокой печали на лице. Она надеялась, что где бы он ни был, он обрел мир и покой, которые заслуживал. Что заставило вас так сильно ненавидеть друг друга? Ты не мог быть причиной безумия Беллатрикс… ты был тогда всего лишь ребёнком. Разочарованная отсутствием прогресса, девушка захлопнула собранные книги и вернула их на свои места. Впервые её любимая библиотека оставила её ни с чем. Но чего она ожидала? Найти позорные секреты семьи Блэк, спрятанные где-то между строк? Если чистокровные были столь же честолюбивы, как и красивы, то упоминание о любой мелочи, огласки которой они не хотели, было бы стёрто со страниц истории, независимо от затрат или усилий. Оказавшись в тупике, Гермиона терзала свой мозг в поисках другого способа узнать больше о том, с чем она столкнулась. Пока она не узнает больше о Голосах, о которых упоминала Нарцисса, девушка не знала, где искать ответы. Именно поэтому, гриффиндорка решилась побыть безрассудной для разнообразия. Первые и самые холодные выходные декабря две ведьмы планировали провести снова в Выручай-комнате, готовые следующие несколько часов бросать друг в друга различные заклинания, пока Гермиона не признается в истощённом поражении. Хотя стоит заметить, что её навыки улучшались не по дням, а по часам. Гермиона крепко вцепилась в палочку своими вспотевшими ладонями, её сердце билось вдвое быстрее обычного: — У меня есть просьба. Беллатрикс взглянула на неподвижную брюнетку. — С чего бы такая формальность, грязнуля? Валяй. Но если твоя просьба начинается с «парселтанг», а заканчивается «научить меня», то я пас. Облизнув сухие губы, девушка глубоко вдохнула. — Научи меня Окклюменции. Как ты научила Драко. — О, — бывшая Пожирательница Смерти нахмурилась, но ничто не выдавало её неприязни. Она рассеянно постучала концом палочки по открытой ладони. — Зачем? Гермионе пришлось на ходу придумывать оправдание, она не привыкла к тому, чтобы тёмная ведьма интересовалась о причинах чего-либо. — Когда Фенрир напал на меня…я вспомнила, как ты пытала меня в поместье Малфоев, — упоминание об этом инциденте вызвало сердитый взгляд у черноволосой ведьмы, и девушка поспешила продолжить. — Тогда ты могла использовать Легилименцию на мне, хоть и не сделала этого. Учитывая, что они хотят отомстить тебе, они могут попытаться схватить меня, чтобы получить какую-то информацию о тебе таким способом. Зная Окклюменцию, я буду лучше защищена. — Хм, — это был единственный комментарий Беллатрикс, она непрерывно шагала туда-сюда по невидимой траектории, каждый шаг отдавался эхом цоканья каблуков, резонирующим в просторном зале. — Ненавижу признавать это, но в твоих словах есть смысл. Имей в виду, если ты окажешься у них в руках, то считай, что уже слишком поздно. Но они могут оставить тебя в живых до тех пор, пока им от тебя что-то нужно, — решительно остановившись, чистокровная повернулась к своей, так называемой, ученице. — Хорошо, сейчас и начнём. Встань вон там. «Ты провела слишком много времени с Гарри и Роном, идиотка», — Гермиона порицала себя, но всё же подошла к тому месту, на которое указывала палочка. Честно говоря, её совершенно не привлекала идея учиться Окклюменции у кого-то вроде Беллатрикс, чтобы эта безумная лазила по её самым важным воспоминаниям. Но если она хотела удовлетворить своё любопытство и продолжить поиск ответов, ей нужно было сделать первый шаг куда-то. Хотелось верить, что причиной такому безрассудству была не новая анималистическая сторона девушки. — Хорошо. Теперь слушай внимательно, — начала черноволосая женщина и возобновила свою прогулку. — Окклюменция — это очень трудный и редкий навык, он требует полного эмоционального и умственного контроля. Я должна признать, что для Грязнокровки, ты демонстрируешь удивительный талант, иначе я бы даже не пыталась попробовать это с тобой. Теперь, первый шаг заключается в том, чтобы очистить свой разум — очистить его от всех чувств и отвлекающих мыслей. Отвлекающие мысли. Гермиона резко моргнула, осознав, что отвлеклась на размеренное покачивание бёдер бесцельно вышагивавшей чистокровной. Как она это делает? Почему я не могу так? — Ага. Спокойствие и очищение, я поняла. Закрыв глаза, девушка сосредоточилась на ритме дыхания. Спокойствие — было достижимо, но освободить сознание от всех мыслей оказалось одной из самых трудных задач, с которыми она сталкивалась. Быстрое и спонтанное мышление было характерной чертой Гермионы, как она могла просто взять и выключить его? Женщина отреагировала раньше, чем девушка ожидала. — Тебе лучше быть готовой, грязнуля. Потому что я уже, — протянула она, и внезапно Гермиона почувствовала, что была не одна в своей голове. Рон и её первый поцелуй возникли в её голове. За этим последовала их прогулка при лунном свете и так же быстро сменилась на сцену за завтраком у Уизли, где все присутствующие смеялись и разговаривали. Она вспомнила, как уничтожила крестраж, и вот она уже склонялась над домашним заданием по Зельеварению. Появились её родители с большим праздничным тортом, поющие для неё — ей исполнялось десять. — Сосредоточься, — проворковал ей ровный голос, в то время, как чужеродное присутствие счастливо зарывалось глубже в её секреты. — Ну же, ты же не хочешь, чтобы я это всё видела, не так ли? Она плакала на лестнице рядом с Гарри. Сидела в классе в ожидании того, чтобы учитель спросил её. Вот она бежит через толпу учеников, смеющихся над ней, потом сидит на полу, создавая то, что должно было стать Оборотным Зельем. Прячется под одеялом и рыдает в подушку. Лежит в ванной с ножом, приставленным к её беззащитному горлу. — Хватит! — закричала девушка, прижав руки к голове. — Не смей! Убирайся! Тень в её сознании отступила и исчезла. Когда она снова открыла глаза, то столкнулась лицом к лицу с ухмыляющейся Беллатрикс, она стояла подбоченившись — уперев руки в бёдра. — Не можешь справиться с этим, дорогуша? О, а я ведь была так нежна. В отличии от того, что эти большие злодеи могут с тобой сделать. У Гермионы перехватило дыхание, она потерла ноющий висок. Прекрасно. Ещё одна восхитительно глупая идея. — Нет, мне… мне нужно только чуть больше времени, чтобы подготовиться. Я просто… я не смогла среагировать. Как только я пойму, как противостоять, со мной всё будет в порядке, — она сглотнула, пытаясь избавиться от сухости в горле. Женщина мрачно хохотнула. — Ах, среагировать. Это было бы здорово, правда? А потом, не имея ни малейшего шанса подготовиться заранее, воспоминания и моменты её прошлого опять замелькали в голове, Гермиона пыталась найти способ вытолкнуть хихикающую ведьму. Это было похоже на царапание ногтями о камень — такое же болезненное и бесполезное занятие. Беллатрикс была повсюду в её голове, безжалостно шныряя по воспоминаниям, не имея ни цели, ни направления. Детские воспоминания были вырваны из ниоткуда, сцены, где девушке было стыдно или она была унижена, печальная вереница в подробностях её жизни. Теперь она могла понять, почему Гарри не хотел продолжать обучение Окклюменции, открывать свои самые личные моменты перед, как он считал, одним из его злейших врагов. Теперь она оказалась в такой же ситуации. Не в состоянии сделать что-либо, кроме как биться и мысленно кричать. Беспомощность. Опять. Она презирала чувство беспомощности. Если и было что-то в мире, что она ненавидела, это не была Беллатрикс Блэк, нет, это была полная и абсолютная беспомощность. Когда Гермиона готовилась снова закричать на бывшую Пожирательницу Смерти, чтобы остановить это безумие, в её внутренностях стал нарастать грохот, за которым последовал ещё более громкий треск, похожий на звук бьющегося стекла. Между глазами разлилась жгучая боль, бросая девушку куда-то, ещё больше заставая врасплох. Картинки проносились мимо её ослеплённого взгляда. Потребовалось несколько вспышек синапсов, чтобы понять, что то, что она видела, не принадлежало её собственному разуму. Огромный дубовый стол, за которым в торжественной тишине едят мрачно одетые люди. Она сидит в тёмном углу, дрожа и тяжело дыша. Вот она на коленях, её собственные крики, почти плач, разрывают уши, а сильный мужчина — Сигнус? — откинулся назад, чтобы снова стегнуть её пряжкой ремня. Что… это воспоминания Беллатрикс? Как она сюда попала? Всё это так быстро проносилось мимо неё. Юная Андромеда лежала у неё на коленях, содрогаясь от рыданий. Чёрные бешеные собаки окружали её со всех сторон, гавкали и клацали пенящимися пастями. Оказавшись на чёрном мраморном полу, цепляясь за что-нибудь, за любую вещь, чтобы сбежать от чего-то, вызывающего панику и слёзы. Вот она в общей гостиной Слизерина, окутанная тьмой. Мужчина — пугающий и менее похожий на змею Волан-де-Морт, улыбнулся ей тонкими губами и нежно коснулся рукой щеки. Гермиона смутно заметила, что откуда-то извне звук животного воя становился всё громче, но она была не в силах остановить происходящее. Брошенная в события, которые она не могла контролировать, сталкиваясь с воспоминаниями, она не была уверена, что хотела испытывать такое. Плавая среди моря воспоминаний, брюнетка понятия не имела, как найти выход, окружённая со всех сторон тем, что должно было быть спрятано в потаённых интимных местах разума другого человека. Нарцисса в халате, её лицо бесстрастно. Ещё один мужчина — Родольфус, или его брат, — направив на неё палочку, потный, с поцарапанным лицом, произносил заклинание Круциатус. Сигнус, лежащий на полу, мёртвый, и где-то вне поля зрения кричит в ужасе женщина. Очертания неровного тёмного существа, калечащего её тело в, почти непроглядном, мраке. Волан-де-Морт, такой, каким они знали его, с пустыми, бездушными глазами, указывающий палочкой на неё почти рассеянно, его губы растянулись в тонкую линию, посылая невербальное заклинание — Резко возросший шум в её голове затмил видения. Десять, сто, а потом и то, что ощущалось, как тысячи различных голосов, все они кричали, били по голове, словно дюжина кинжалов, впивающихся лезвиями в череп. Боль была настолько ужасна, что Гермиона могла поклясться, будто её кости затрещали, кровь потекла из глаз и носа, её мозг разрывался на части, но схватившись за голову, она не обнаружила ничего необычного. Крики заполнили каждый уголок её существа. Она ничего не могла сделать, взревев и отшатнувшись в случайном направлении, чтобы уйти подальше, даже не почувствовав удара плечом о стену. Слёзы текли по её щекам, но она их тоже не чувствовала. — ВОН! УБИРАЙСЯ! — голос Беллатрикс никогда раньше не был таким высоким. — Не… как… по-помоги, — Гермиона рыдала, пытаясь удержать своё здравомыслие под таким натиском. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Связь оборвалась, словно чётко начерченная линия, и обе ведьмы вернулись в свои разумы. Всё, чего хотела брюнетка — это сползти на пол и свернуться калачиком, но у её партнерши по Обету были другие мысли. Ей не дали ни секунды передышки. Тугой хлыст, обвивший её шею, привлёк взгляд девушки к тёмной ведьме. Именно в этот момент Гермиона поняла, что случайно пересекла огромную, светящуюся красную линию. Беллатрикс не была взбешена. Она не была в ярости, не злилась. Не было достаточно сильного слова, чтобы описать ледяное пламя, бушующее в глубине её широко распахнутых глаз. Все возможные ограничения рухнули и ведьма теперь так глубоко увязла в своём безумии, что Гермиона запаниковала. Чистокровная, без сомнений, была настроена на убийство. — Ты поплатишься за это, — сорвались приторно сладкие слова с бескровных губ. Бледность черноволосой ведьмы стала серой, а её кожа выглядела так сильно обтягивающей череп, что она стала похожа на Волан-де-Морта в его худшие времена. — Я лишу тебя жизни. Медленно. Нежно. Я буду смотреть, как ты, мерзкая, отвратительная часть отбросов общества, будешь бороться, пока ты не испустишь последний свой ебучий вздох, а потом я голыми руками разорву твою грязную плоть, перед тем, как утянуть тебя за собой в ад. Беллатрикс была так близко, что брюнетка чувствовала её сладкое, ускоренное дыхание на своей щеке. Дрожа, девушка слабо пыталась ослабить хлыст, сдавливавший шею, но чёрный материал затягивался только сильнее. Гермиона начала задыхаться. — Я… не… виновата, — она прохрипела с мольбой в отчаянной попытке. Её тело, пылавшее от адреналина, было прижато к ледяному зеркалу телом тёмной ведьмы. — Сдохни, чёртова Грязнокровка. Ты сдохнешь и сгниёшь здесь. Даже крысы не захотят жрать то, что останется от твоей плоти. Ещё туже. Кислород не поступал через сдавленное горло, и её тело начало выгибаться, лёгкие отчаянно требовали воздуха. Гермиона сопротивлялась, царапая ногтями Беллатрикс везде, где могла до неё дотянуться, она даже смогла угодить кулаком ей в рёбра. Но бывшая Пожирательница Смерти была столь же невосприимчива к боли, как и к оскорблениям, она просто развернула тело более высокой девушки и прижала её щекой к зеркалу, держа её так с силой хищницы. Чёрно-белые пятна заплясали в глазах Гермионы, и она уже начала отчаиваться. «Я не хочу так умирать! Сначала ты спасаешь меня, а потом хочешь убить собственноручно, — слюна потекла из краешка рта от её попыток вдохнуть, снова и снова. — Это безумие! Как я до этого дошла?» Недели тренировок. Все усилия, которые она прикладывала, чтобы понять эту сумасшедшую. Все эти годы, потраченные на войну. Всё это было зря? Её палочка. Боже, у неё всё ещё была палочка. Будучи почти без сознания и действуя на автопилоте, она дрожащими пальцами направила оружие в зеркало и сильно зажмурилась, пытаясь создать невербальное Редукто. Зеркальная поверхность рядом с ней разлетелась на миллион осколков, порезав щёки и одежду, но это оказалось больше зрелищным, чем травмирующим. Беллатрикс с криком отшатнулась, кнут на шее Гермионы ослабел. Её отбросило вперёд, и она полностью освободилась от хлыста, свалившись на пол в метре или двух в стороне, её чуть не стошнило от того, как жадно она стала вдыхать ставший доступным воздух. В очередной раз её тренировки всех этих недель оказались бесценными, когда она смогла заставить двигаться свои дрожащие ноги, перейдя на бег в сторону двери. Позади неё, чистокровная всё ещё зверски кричала, и, оглянувшаяся через плечо брюнетка, мельком заметила, как тёмная ведьма создавала что-то ужасно похожее на… О, чёрт… Адское пламя. Рёв живого пламени подгонял гриффиндорку сзади, и так бегущую со всех ног. Жар и пламя лизнули её спину, когда она была всего в нескольких шагах от свободы, и в отчаянной попытке, Гермиона бросилась всем телом в закрытые двери, ударившись о дерево с глухим звуком. Они распахнулись, и она вывалилась на пол, прокатившись несколько футов, девушка сжалась всем телом, пока Адское пламя шипело и потрескивало над ней, жадно опаляя её одежду и волосы. Но двери Выручай-комнаты захлопнулись так же, как и в прошлый раз. Спасая юную ведьму и от ужасного огня, и от его создательницы. Гермиона со стоном перевернулась на спину и лежала неподвижно несколько минут. Может быть, это было в её воображении, но она могла поклясться, что всё ещё слышала высокий душераздирающий крик Беллатрикс, долетавший сквозь исчезнувшую дверь. Она оставалась жива. Это означало, что Беллатрикс могла управлять пламенем, рожденным тёмной магией. Может быть, мне стоит навсегда переехать в лазарет. Думаю, я уже могла бы занимать там кровать постоянно. Когда она почувствовала себя в состоянии, гриффиндорка спустилась вниз на несколько этажей. Она ничего не рассказала мадам Помфри, школьная медсестра как всегда не требовала объяснений, она оказала помощь девушке с обычной для неё теплотой и вниманием. И, конечно же, позвала Макгонагалл, как только она закончила. — Мисс Грейнджер, во имя Мерлина, что с вами случилось? Ваша шея… — директриса бросилась к ней с тревогой, рассматривая ближе белые повязки на шее брюнетки. — На этот раз это моя вина, профессор, — прохрипела юная ведьма и скривилась от боли в горле. — Похоже, я зашла слишком далеко с Беллатрикс. — Вы вообще видели себя, девушка? Какое такое «зашла слишком далеко» заслуживает подобной реакции? — спросила преподавательница в ярости. — Когда вы сказали «я способна справляться с ней», я поверила вам! Это неприемлемо! — Я затронула личное. Очень, очень личное. Я даже не могу сказать, что именно произошло… — Гермиона объяснила инцидент как можно подробнее, но оставила в стороне детали прошлого Беллатрикс, просто упомянув о том, что увиденное было от бывшей Пожирательницы Смерти. Пожилая женщина терпеливо слушала обо всех подробностях, в какой-то момент озвучив вслух мысли о том, что необычная реверсивная Легилименция, вероятно, как-то связана с сильной магией Непреложного Обета, искажающего заклинание. — И тогда она… сорвалась. Я испугалась до смерти, но я понимаю, почему это случилось. Случайно, я причинила ей боль тогда, когда она была наиболее уязвима. Она была готова покончить с собой, убив меня, вот насколько болезненным это было для неё, — ещё один глоток ледяной воды успокоил жжение в горле, возникшее от столь длительного разговора. Макгонагалл сняла очки и, покачав головой, взглянула на свою подопечную: — Мисс Грейнджер… если бы я не знала вас и вашу потребность помогать несчастным существам этого мира, можно было подумать, что вы тоже сошли с ума. Гермиона застенчиво улыбнулась. — Наверное, мне нужно быть немного сумасшедшей, чтобы делать что-то подобное. — Неужели вы ни капельки не злитесь на покушение мадам Блэк? — Злюсь ли я? Очень сильно, — откинувшись на мягкую подушку, она задумалась о ситуации. — Но… как я и сказала. Я могу понять её реакцию. Я… Я думаю, что, возможно, я, наконец, добралась до того, что уничтожило когда-то нормального человека, и создало монстра, которого мы знаем сегодня, — предположила она более тихим голосом. На минуту или две воцарилась задумчивая тишина, затем Гермиона почувствовала, как её учительница коснулась мягкой рукой её предплечья. — Будьте осторожны с тем, чего вы пытаетесь достичь. Может, я и директриса, но вы уже взрослая. Я знаю, что у вас есть сердце, и я знаю, что вы хотите исключительно лучшего, но… будьте осторожны. Это всё, о чём я прошу. Как подруга, а не как преподаватель. Сегодня… вы были слишком близки к необратимому. Гермиона улыбнулась, переполненная благодарностью. В поисках истины она, в очередной раз, забыла о существовании людей, которые искренне заботились о её здоровье и здравомыслии. — Спасибо, профессор, за вашу заботу. А ведь я сама просила Беллатрикс хоть иногда беспокоиться о других в моменты безрассудных поступков… — она засмеялась, а потом закашлялась. — Наверное, мне следует чаще следовать собственным советам. — Было бы неплохо. Это позволило бы крепче спать многим людям в такие дни, — Макгонагалл улыбнулась в ответ, а затем встала со стула. Волнение отразилось глубокими морщинами на её лице, и брюнетка понимала, что Макгонагалл больше всего на свете хотела отменить всё и держать свою подопечную подальше от сумасшедшей женщины. — Вы считаете, что мадам Блэк всё ещё угрожает вашей безопасности? — Нет, я так не думаю. Наверняка она станет избегать контакта некоторое время, но как только остынет, до неё дойдёт, что я не имею никакого отношения к тому, что случилось. У неё кошмарный характер, но она не глупа. Несмотря на её смелые слова, Гермиона даже близко не была уверена, что когда-нибудь снова увидит черноволосую женщину. Она очень хорошо представляла себе, что Беллатрикс была настолько не в себе, что она могла бы плюнуть на приговор Министерства и сбежать, скрываясь от Авроров. Она даже не была уверена, что сама хотела бы снова увидеть эту сумасшедшую. В этот раз она и правда была слишком близка к смерти. Директриса разочарованно вздохнула, потерев на секунду висок, она взглянула на свою подопечную: — Суд дал вам право принимать собственные решения по этому поводу… но если мне снова сообщат о вашем нахождении в лазарете из-за необузданного нрава мадам Блэк — это её последний шанс. У меня язва начинается от одной мысли, что я позволю вам продолжать в том же духе. Брюнетка опустила голову, слегка кивая словам учительницы. Ещё раз, и ни один суд в мире не спасёт Беллатрикс от тюрьмы. — У вас есть хоть одна веская причина, чтобы я не сообщала об этом Министерству сейчас же? Веская причина. Очень веская причина. Была ли у неё хоть одна? Должно быть, она спятила, раз делает это. — Эти воспоминания… вас там не было. То, что я видела… это всё меняет. Я уверена в этом. Молчание. — Это последний шанс. Я удаляюсь и оставляю вас набираться сил. Скорее поправляйтесь, мисс Грейнджер. Гермиона поблагодарила преподавательницу, которая, по её мнению, была одной из самых замечательных людей, которых когда-либо видел этот мир. Она молилась небесам, чтобы однажды она стала такой же уравновешенной, мудрой и понимающей, как нынешняя директриса. Джинни и Луна хотели навестить её, но после разговора с Макгонагалл, мадам Помфри строго запретила Гермионе разговаривать. Чтобы показать своим расстроенным подругам, что она в порядке и не на грани смерти, девушка широко улыбнулась и помахала им с кровати, увидев облегчение в их лицах. Оставшееся время Гермиона думала и спала. Она размышляла о том, не зашла ли она слишком далеко, не только в поисках ответов о Беллатрикс, но и в риске собственным здоровьем. Становилась ли она суицидальной? Неужели она не воспринимала серьёзность опасности, которую представляла Беллатрикс? Может быть… может быть, дистанцироваться на некоторое время от тёмной ведьмы, если она не исчезнет с концами, было бы лучшим вариантом действий. На следующее утро, когда она была занята большой тарелкой завтрака, школьная медсестра принесла ей объёмное письмо. — Это пришло для вас недавно, — она предоставила Гермионе возможность прочитать его в одиночестве и вернулась в свой кабинет. Любопытно, кто мог написать ей письмо, мысленно надеясь, что Рон открыл в себе внутреннего поэта и выразил свои чувства к подруге, она увидела незнакомый почерк. Заметив отправителя, её глаза широко раскрылись. Андромеда Тонкс. Гермиона никогда в жизни так быстро не открывала писем. Мисс Грейнджер, или, как я надеюсь, ты позволишь мне называть тебя, Гермионой. Нимфадора много рассказывала о тебе и твоих друзьях, и я должна поблагодарить тебя за всё, что ты сделала для моей семьи. Я несколько раз разговаривала со своей младшей сестрой, и я в курсе, что ты была свидетельницей нашего воссоединения. Я совершенно не злюсь, в отличие от Нарциссы, ведь я понимаю любопытство юности. Я уверена, что ты не хотела как-то навредить нам. Она считает, что у тебя есть определённая связь с моей старшей сестрой. Моей дорогой, хрупкой Беллой. Последние несколько дней, а, если честно, лет, я думала об этом, особенно, когда Нарцисса обратилась ко мне с идеей рассказать тебе больше о том, что сделало её такой, какая она есть. Нарцисса права, говоря, что я знаю кое-что, чего не знает она, ведь она была слишком мала, чтобы помнить или понимать происходившее. Я долго терзалась по этому поводу. Было ли это действительно хорошей идеей — рассказать все секреты незнакомке по отношению к нашей семье, но мы должны с чего-то начать. Я видела, в каком состоянии Беллатрикс сейчас. Я помню, какой она была раньше. Я понимаю, что ей нужна помощь. Очень. Поэтому нам с Нарциссой нужно отбросить в сторону наши гордость и стыд, и, наконец, начать возвращать то, что Беллатрикс утратила ради нас. И если есть шанс, что ты сможешь помочь… Я не могу остаться в стороне и оставить всё на самотёк. Позволь мне начать с моей матери, Друэллы. Она всегда была очень холодной и очень отстранённой женщиной. Теперь, став сильнее, чем я была в подростковом возрасте, я могу сказать, что она заслуживает жалости из-за того, где она родилась и что ей пришлось выйти замуж за тот кошмар, который они называют чистокровной семьёй, без какого-то выбора. Она росла в качестве разменной монеты и актива, ничего не значившая, как и почти все женщины. Она всё время смотрела в сторону и игнорировала происходящее, я понимаю, что у неё не было другого взгляда на окружающую действительность, и она цеплялась за идеологические догмы, передаваемы от родителей детям из поколения в поколение. Но тебе важнее знать о моём отце. Наш отец, Сигнус Блэк III — сын, за которого каждый чистокровный волшебник продал бы свою душу. Должно быть, ты знаешь, что у семейства Блэк есть традиция — сечь детей и держать их в ежовых рукавицах. Отец воспитывался так, и мы были следующим поколением, которое от этого пострадало. Но мало кто в курсе того, что наш отец тогда работал легилиментом в Министерстве. Он всегда жаждал связей и влияния, которые мог бы получить, став Мастером Легилиментов, но он так и не достиг этой должности, его всё время обходили другие, более талантливые коллеги. Но это было прекрасным предлогом, чтобы воспитывать детей так, чтобы они выросли идеальным примером чистокровности. Чтобы жена и дети всегда представали в идеальном виде. Думаю, что из этой информации ты уже можешь составить представление о том, какое детство у нас было, хотя это всё можно было предположить и по косвенным намёкам и фактам, глядя на другие чистокровные семьи, не отличающиеся традициями от нашей. Но что тебе действительно нужно знать, так это роль Беллы во всём этом. Мне было года три, когда Белла разозлила отца. Я не знаю, что стало причиной этому, может быть, это было связано с их постоянными разногласиями во взглядах, но я уже смутно помню всё это. Это не то воспоминание, о котором я хотела бы вспоминать часто. Но я точно помню, как он затащил её во двор, недалеко от того места, где он держал своих породистых гончих, я наблюдала за этим из окна. Он порол мою бедную сестру ремнём, пока она не охрипла от крика и покрылась кровью и… не думаю, что я когда-либо чувствовала подобный ужас. Сигнус был безжалостен в своём воспитании, контролируя каждый наш шаг, вплоть до наших мыслей. Мы соглашались с этим, потому что мы были детьми и мы были беспомощны. Все окружающие, каждая семья, с кем мы общались, одобряли подобные методы. Но в тот день, когда он так ужасно её избил, Белла изменилась и никогда не стала прежней. Их споры становились только ожесточённей в моменты их разногласий, а сестра как будто старалась как можно чаще, насколько это было возможно, злить отца. Моя милая Белла. Ты вряд ли сможешь в полной мере представить тяготы нашего детства. Став своенравной дочерью, она успешно отвлекла его внимание и от меня, и от Нарциссы. Каким-то образом Беллатрикс сумела найти способ защищаться от его Легилименции, он обезумел от ярости тогда, и за это пытал собственную дочь Непростительным заклятьем. Мне больно это писать. Мне так стыдно за то, что мы так поступали, но я вынуждена признать, что все эти годы мы с Нарциссой прятались за спиной Беллатрикс, используя её в качестве добровольного живого щита, чтобы оставаться в покое от монстра, которого мне приходилось называть отцом. Я не выдержала давления и сбежала тут же, когда мой любимый, чудесный Тед предложил мне свою руку и безопасность рядом с ним. За все те счастливые годы, которые я провела с мужем и дочерью, я откупилась кровью собственной сестры. Каждый день я вставала и смотрела в зеркало, проклиная себя за свою слабость. Я не могу сосчитать, сколько раз я рыдала от стыда за то, что чувствовала себя такой счастливой в новой жизни, в то время, как моя дорогая Белла с каждым днём ломалась всё больше и больше. Я не смогу заслужить её прощения, никогда. Гермиона, умоляю тебя. Как мать Нимфадоры; как подруга, которую ты знаешь, хоть и не так хорошо. Белла стала чудовищем, которым когда-то был мой отец, упивающимся болью других, чтобы забыть то, через что ей пришлось пройти. Она причиняет несчастья другим людям, потому что у неё никогда не было искры надежды и света в её собственной жизни. Я знаю из рассказов Цисси, что Волан-де-Морт предложил Белле выход из её собственного ада, показав ей свое расположение и научив, как можно справляться с помощью насилия и убийств. Как я могу винить её за то, что она приняла такую помощь? Как я могу винить её за то, что она пыталась отплатить миру за всё, что у неё отняли? Прошу тебя. Не сдавайся. Она будет делать ошибки, и много, и может причинить тебе ужасную боль, но мы, её собственная семья, все мы, уже однажды бросили её. Ты её единственный шанс на нормальную жизнь. И мне так жаль. С моей стороны нечестно возлагать такую ответственность на плечи такой юной девушки, как ты, но я не вижу другой возможности помочь моей самой дорогой сильной, уязвимой Белле. Она самая замечательная женщина, которую я когда-либо знала. Я пишу тебе со всей надеждой и мольбой в этом письме. Может быть, в один прекрасный день я смогу позволить моей сестре держать маленького Тедди на руках, не задумываясь о том, сколько боли могут причинить её руки. Я желаю тебе всего наилучшего в этом мире. С глубочайшей признательностью, Андромеда Тонкс В течение нескольких часов Гермиона, оцепенев, вчитывалась в строки, написанные дрожащими пальцами, многие буквы были размыты теперь уже высохшими слезами написавшей их женщины. Когда девушка, наконец, сложила письмо, её собственные руки всё ещё дрожали.