Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Гитлер, Сталин, Мао и другие диктаторы подвергались жестокому физическому насилию в детстве и отказывались признавать этот факт позже. Вместо того, чтобы рассмотреть и прожить то, что с ними произошло, они отомстили за себя, убив миллионы людей. А миллионы других помогли им это сделать.» Элис Миллер

***

Два дня спустя постельный режим Гермионы окончился, и она спускалась вниз по лестнице, чтобы встретиться с друзьями за завтраком, готовая к тому, чтобы сделать кое-что бесконечно неприятное. Скрыть правду. Было ли это правильным решением? Наверное, нет. Гермиона и так застряла в своём личном кругу ада, разрываясь внутри себя, неспособная однозначно согласиться с какой-то точкой зрения. Брюнетка не хотела лгать людям, доверяющим ей, но она не видела другого способа скрыть факт активных попыток Беллатрикс убить её. Джинни бы на стену полезла от злости, узнай она об этом, и, кто знает, что она передала бы Рону и Гарри об этом? Её лучшая подруга ни за что не позволила бы этому продолжаться, если бы узнала, что сделала тёмная ведьма и сколько из дозволенного она уже перешла. Когда-нибудь она расскажет им правду… но не сейчас. Не после получения последнего письма, спрятанного в её зачарованной сумке. — Гермиона! Ты в порядке? Что произошло? — Джинни не преминула возможностью проявить беспокойство, и Гермионе стало только совестнее за то, что ей приходится предавать такую откровенную заботу. — Наша тренировка немного… вышла из-под контроля. Похоже, мне нужно стараться лучше, — ответила она с кривой улыбкой и села за стол. — Но мне кажется, что я уже значительно улучшила свои навыки. Много я пропустила в занятиях? — брюнетка тонко попыталась сменить тему. — Нет, нет, это ерунда. Уверена, ты быстро догонишь, я делала для тебя заметки. И Луна тоже, — Джинни всё ещё смотрела на неё с беспокойством, но Гермиона превосходно замаскировала синяки на своих шее и щеках. — О, заметки. Я думала, ты просила о «носах», — размышляла Луна, наклонив голову. — Я ещё подумала, что это странная просьба, но если тебе когда-нибудь понадобятся скетчи носов всех твоих одноклассников, я их все отрисовала. Старшая гриффиндорка беспомощно хихикнула, на что рыжеволосая девушка просто глубоко вздохнула. — Всё в порядке, Луна, и всё равно спасибо за усердную работу. — Хорошо, что это были всего лишь носы, — продолжила когтевранка, умело разрезая свой тост на треугольные кусочки. — Ноги могли бы стать проблемой. Не думаю, что ребята захотели бы снимать для меня ботинки на время уроков. — Просто переспроси меня в следующий раз, если моя просьба покажется тебе странной, — предложила Джинни улыбаясь. — Это существенно упростит тебе жизнь в будущем. Гермиона была счастлива, что её инцидент был забыт так легко. К сожалению, на этом её удача была исчерпана, и ответ кармы пришёл с десятком сов, заполнивших верхнюю часть Большого зала, доставляя свои письма и посылки. Джинни счастливо вскрикнула, увидев письмо, упавшее в дюймах от её тыквенного сока: — Это от Гарри! Спустя секунду упало ещё одно, к счастью, в пустую тарелку Гермионы, и брюнетка с восторгом зарделась, узнав неаккуратные каракули Рона. — А у меня от Рона. Может, они нашли ещё Пожирателей Смерти. С улыбкой на губах она начала читать. И снова его стоило похвалить за старания: он старался писать ей как своей девушке, а не как просто близкому другу, повторяя через каждый пять строк «Подруга!». Но новости, о которых он писал, были довольно разочаровывающими: «…тут дел по горло. У нас повсюду есть зацепки, но эти Пожиратели Смерти чертовски скользкие. Кингсли попросил нас продолжить поиски во время зимних каникул, чтобы сделать Рождество чуть-чуть безопаснее для всех отдыхающих граждан, но он сказал, что поймёт, если мы захотим сделать перерыв. Гермиона, ты должна понять, Гарри и я действительно хотим сделать как можно лучше для всех. Мы так близки! Поэтому мы решили не приезжать домой на каникулы. О, подруга, мама, конечно, будет в бешенстве за это, но ты-то нас понимаешь, да? Если наши старания спасут кого-то от неприятностей, то это гораздо важнее, чем обмен стрёмными свитерами в Норе. Никак не могу выбросить из головы то, что случилось с тобой! Если бы эти ублюдки не были в тюрьме, я бы сам преподал им урок! Я скучаю по тебе просто невыносимо, Гермиона, но это важнее…» Пропустив прочие сентиментальности, Гермиона опустила письмо, нахмурившись, и заметила такое же выражение лица у рыжеволосой подруги. — Они не придут на Рождество, — застонала Джинни, растянувшись на столе. — Гарри наверняка описал подробнее то, за кем они охотятся. Хочешь взглянуть? Младшая Уизли оказалась совершенно права, предположив, что Рон пропустил большую часть деталей, и девушка быстро просмотрела письмо темноволосого парня, чтобы узнать больше о ситуации. Нечаянно прочитав более личную часть письма, настроение молодой ведьмы ухудшилось только сильнее, от осознания, что у Гарри почти не было проблем с выражением и формулировкой своей любви, и тоски по своей пламенной рыжеволосой девушке даже в такой спешке, в то время как Рон буквально избегал чётких формулировок. Да, он, возможно, не был самым романтичным на свете, но если бы он хотя бы пытался стараться — было бы неплохо. Они были вместе, чёрт возьми, хоть и в платонических, но очень близких отношениях, едва преодолев стадию дружбы. Вернув пергамент обратно своей лучшей подруге, брюнетка сердито уставилась на открытое письмо перед собой. Проблема в том, что Гермиона могла понять их парней. Это и правда было важно, и если они действительно смогут поймать некоторых из Пожирателей Смерти или других последователей до того, как они доставят какие-то неприятности ничего не подозревающим празднующим семьям, это было бы благим делом, правда. Тем не менее, она с нетерпением ждала встречи со своим парнем и возможности покинуть школу на некоторое время. В таком свете, известия казались ей невероятно мрачными. — Мы всё равно можем отпраздновать с твоей семьёй… — нерешительно пробормотала Гермиона, но Джинни скорчила кислую рожу. — Как-то неохота. А, пофиг… давай просто останемся здесь на Святочный бал; к тому же, с нашими обязанностями Старост у нас будет полно дел и суеты с подготовкой. Мы вообще могли бы остаться тут на все праздники, — проворчала юная гриффиндорка и взяла что-то съестное с середины стола. Раз Джинни останется в Хогвартсе, брюнетка не видела смысла уезжать в Нору. Конечно, она могла бы поехать и праздновать с родителями, но учитывая, что последователи Волан-де-Морта всё ещё преследовали её с Беллатрикс, это было бы не лучшим решением. Она не хотела доставлять ещё больше неприятностей своей семье после того, как заставила их уехать в Австралию почти на год. — Похоже, тогда мы остаёмся здесь. Нужно предупредить всех вовремя, — со вздохом предложила Гермиона, аппетит оставил её на это утро. Но теперь ей нужно было разобраться с ещё одним нерешённым вопросом — ей нужно было найти одну черноволосую ведьму, и выжить при этом. Комната Беллатрикс была пуста, когда брюнетка попыталась отыскать её после занятий. Удача не улыбнулась ей в поисках по девчачьим туалетам (как рабочим, так и нерабочим), Выручай-комната появилась в виде дуэльной комнаты — также пустой и выжженной. Поддавшись импульсу, юная ведьма тепло оделась и вышла из замка под покровом ночи. Пока она сидела и ждала на ступеньках перед входом, ведущим в Большой зал, Гермиона всматривалась в темнеющие окрестности. С некоторым чувством вины она осознала, что ни разу не навестила Хагрида, не считая уроков по расписанию — она иногда догоняла его до или после них, чтобы поболтать. Но учитывая, что у неё практически не было свободного времени, он, несомненно, простил бы её за то, что она не навещала его. Может быть, ей стоит поговорить с домовыми эльфами и попросить их помочь ей испечь рождественское печенье для широкоплечего мужчины. Странно было наблюдать за тем, как в разных башнях и комнатах гаснет свет, сидя здесь в холодной, тихой темноте. Вскоре, однако, девушка была очарована ясным безоблачным небом, где миллионы звёзд сияли с разной силой, складываясь во всевозможные узоры. Это было такое зрелище, которое ни один величайший художник не смог запечатлеть ни на бумаге, ни на плёнке; это было из разряда чудес, которые можно открыть только самостоятельно, увидев собственными глазами. Её взгляд поблуждал немного, а потом остановился на луне. Это так странно — объект на небе способен влиять на твоё настроение и жизнь вот так. Небесное тело выглядело чудесно сегодня. Напряжённое и светящее ярко, изогнутое в тёмную сферу, которая цеплялась за свою белизну, как бы прижимая свет, который она отражала. Такая тихая, возвышающаяся над всем миром, девушка не могла отрицать мистицизм этого творения. Чарующая. Тюремщица каждого оборотня. Не имея представления в каком часу ночи, но Гермиона была вознаграждена за ожидание, когда показалась фигура, чернее окружающей тьмы, молчаливо двигаясь по направлению к замку. Брюнетка была уверена, что Беллатрикс заметила её издалека, но тёмная ведьма не подавала виду о том, что видела её. Именно тогда Гермиона поняла, что чистокровная собирается просто пройти мимо неё, не сказав ни слова, и решила вмешаться: — Мы можем поговорить? Её задумка игнорировать маглорожденную провалилась, так что Беллатрикс остановилась на небольшом расстоянии, посреди лестницы. Она была почти бесформенным силуэтом, полностью скрытая под своей тёмной мантией с капюшоном, покрывавшим её лицо. — Понятия не имею, о чём мы могли бы говорить. — О, не валяй дурака, — ответила Гермиона, закатив глаза. Никакого ответа. — Ладно, хорошо, — продолжила гриффиндорка, она обхватила руками колени и притянула их ближе. — Если ты не хочешь говорить, я скажу. Послышался шорох ткани от движения Беллатрикс — она изменила позу. Каким-то образом бывшая Пожирательница Смерти могла продемонстрировать свою незаинтересованность даже без использования слов или языка тела. — Я сожалею о том, что произошло, — быстро начала Гермиона, пока женщина не передумала и не исчезла, — но я уверена, что не виновата в этом… инциденте. Возможно, сила двух Непреложных Обетов испортила связь или… ну, кто знает. Я не хотела, чтобы случилось что-то подобное. В общем, я хочу сказать, что хоть мне и неприятно, что ты хотела меня убить, но… я прощаю тебя за это. — Боже, как ты сегодня благосклонна, — прорычала тёмная ведьма. — У тебя, должно быть, неплохое эго, раз ты чувствуешь себя такой самоуверенной и столь высокомерной со мной. — Да ладно тебе, Беллатрикс, ты выше этого. Не будь такой мелочной, — возразила девушка, не желая допускать, чтобы бывшая Пожирательница Смерти ещё раз обесценила её намерения. — Я понимаю, что ты не хотела, чтобы я видела то, что увидела, но что сделано, то сделано. Я видела это. И только наша смерть сможет изменить это. — Я могу стереть твои воспоминания, — предложила Беллатрикс с лукавой интонацией, свидетельствующей о том, что она, скорее всего, уже направила свою палочку на девушку. Гермиона оставалась спокойной. — Я приняла превентивные меры на этот случай, но, учитывая, что ты обладаешь превосходными навыками, могу предположить, что ты, так или иначе, достигнешь своей цели, если пожелаешь, — она немного выпрямилась. — Но я думаю, что за все эти месяцы, с тех пор, как мы были связаны, я ни разу не дала тебе повода думать, что я могла бы предать тебя. В том числе предать огласке знания о чём-то личном. Сомнение. — Ты… никому не рассказала? Даже своим друзьям-пронырам? Мальчику-Который-Так-Раздражающе-Не-Может-Оставаться-Мёртвым? — Макгонагалл знает, что я что-то увидела в твоей голове, но ничего о том, что конкретно. Или кого. Беллатрикс фыркнула и снова начала мерить шагами ступеньку, на которой стояла. — Я тебе не верю. Может быть, сейчас ты и держишь эту информацию при себе, но, в конце концов, ты просто расскажешь всё, дождавшись нужного момента. Используешь это в правильном месте, чтобы застать меня врасплох. Какой бы правильно хорошей ты не казалась, в итоге, все эгоистичны и выбирают себя, когда дело доходит до этого. — Неужели ты не можешь поверить мне хоть в этом… — Нет, не могу, — тёмная ведьма прошипела на неё, подходя на несколько шагов ближе, как бы скрывая кровоточащую боль в своём тоне. — И даже пытаться не буду. Потому что те воспоминания, что ты видела… Они должны были быть моими и только моими! Я никогда не планировала ни с кем ими делиться. Ни с любовниками, ни с друзьями, даже с сёстрами. Ты забрала кое-что настолько сокровенное для меня, и я никогда не смогу вернуть это обратно, даже если я доведу твой мозг до состояния овоща! Хочешь ты этого или нет, но ты стала величайшим врагом моей жизни, Грязнокровка, и я найду способ заставить тебя заплатить за это, поверь мне. — Беллатрикс, если я могу что-нибудь сделать, чтобы доказать… — начала было Гермиона, кровь отхлынула в её венах при столкновении с такой ненавистью, но девушка была прервана снова. — Ты можешь заткнуться, мерзкая девчонка. Была бы моя воля, я бы тебя никогда больше не видела и не слышала. Давай, продолжай тянуться ко мне и дальше, жалкая тварь, мне только в удовольствие опускать тебя на твое заслуженное место. каждый. ёбанный. раз. С громким финальным свистом мантии бывшая Пожирательница Смерти развернулась и ушла вверх по лестнице, оставив девушку на морозном воздухе. Это всего лишь слова. Должны быть. Гермиона вдохнула, в горле застрял ком, она обняла себя крепче — в тугой комочек. До того, как они вернулись в Хогвартс, их отношения шли своим чередом. Беллатрикс, возможно, и не была дружелюбна к гриффиндорке, но у них, по мнению Гермионы, сложились нейтральные отношения, основанные на необходимости взаимного выживания. Не было никаких намёков на то, что чистокровная будет вести активную деятельность против неё после окончания этого учебного года, они должны были разойтись — каждая своим путём, но теперь всё стало так, будто у неё появилась тёмная тень, прилипшая к ней на всю оставшуюся жизнь. «Какая удручающая, глупая, ужасная, самовлюбленная, эгоистичная… сука!» — она не чувствовала себя комфортно, проклиная так женщину про себя, но ей нужно было как-то выплёскивать свои проблемы. Беллатрикс оказалась ещё большей проблемой, чем она могла себе представить, чёртовой проблемой, на которую невозможно было закрыть глаза. Что же её так притягивало в ней? Почему она не обратилась за помощью, чтобы не встречаться с чистокровной садисткой до конца учебного года? Или вообще никогда в жизни? Ответ таился в письме, которое она достала из своей зачарованной сумки снова, читая тщательно сформулированные строки и слова, казалось, уже в миллионный раз. Беллатрикс стала чудовищем, которым когда-то был её отец. Сколько вторых шансов заслуживает человек? Может ли их быть слишком много? Действительно ли она была подходящим человеком, чтобы пытаться спасти Беллатрикс от её саморазрушения? Гермиона остановилась. И когда намерение «узнать получше» чистокровную превратилось в «её спасение»? Судорожно вздохнув, брюнетка наклонилась вперёд, пока не уткнулась носом в запах чернил и пергамента. Готова ли она была превратить свою жизнь в ад, чтобы попытаться изменить чью-то? Иногда, быть хорошей — очень, очень отстойно. Вот правда. Может, пришло время Гермионе сначала понять себя, прежде чем браться за кого-то другого.