Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Наши сомнения — предатели, заставляющие нас терять то хорошее, что мы могли бы получить, если бы не боялись пробовать.» Джейн Аддамс

***

Молли Уизли и правда оказалась недовольна тем, что большинство её детей решили остаться на Рождество вдали от дома, но, будучи добродушной женщиной, она всё равно пожелала им счастливых праздников и пообещала, что 25 декабря они не останутся без подарков. Зима встретила всех густым снежным покровом и бодрящим холодом, что не мешало младшекурсникам резвиться на белоснежном морозе и кидаться снежками во всё движущееся. Потолок Большого зала тоже изменился, как и убранство Хогвартса — в каждом коридоре и комнате царила праздничная атмосфера. Гермиона редко сталкивалась с Беллатрикс и, будучи верной своим словам, тёмная ведьма была особенно язвительной всякий раз, когда они с брюнеткой случайно встречались в общей гостиной. Это действовало на нервы гриффиндорке больше обычного, так как у неё не предвиделось праздничных выходных в Норе, ожиданием которых она могла бы себя тешить. Так что Гермиона с немалым ликованием подхватила быстро распространявшиеся слухи о том, что Люциуса Малфоя отпустили обратно в его поместье под «домашний арест», ведь девушка знала насколько это взбесит его свояченицу. Учитывая сколько всего натворил Люциус во время Второй войны, это был очень лёгкий приговор: он должен был находиться дома под постоянным наблюдением в течение следующих десяти лет, покидать поместье он мог бы только по заранее полученному специальному разрешению, а также он должен был выплатить огромную сумму репараций выжившим ветеранам войны и Министерству. Гермиона чуть не упала в обморок от количества нулей в указанной сумме. Сказать, что Малфои были баснословно богаты, было бы преуменьшением — это было понятно с первой секунды знакомства с ними. Помимо всего этого, если Люциус когда-нибудь снова нарушит условия своего приговора или совершит какое-либо правонарушение, его ждёт прямая дорога в Азкабан. Известие о том, что блондинистый Пожиратель Смерти вернулся в поместье Малфоев дошло и до тёмной ведьмы, вероятно, из писем её дражайшей сестры — это проявлялось особенно раздражённым топаньем Беллатрикс каждый раз, когда она выходила из своей комнаты. У Гермионы было смутное ощущение, что теперь чистокровная не даст ей спуску. Так что брюнетка с головой ушла в свои обязанности. Джинни была права о суете вокруг Святочного бала, до которого оставалось несколько дней, все готовились к прибытию студентов Шармбатона и Дурмстранга, а также началось голосование за представителя школы: Чемпиона Хогвартса. Никого из школьников не удивило, кроме самой победительницы, что Гермиона Грейнджер выиграла, получив больше половины всех собранных голосов. Её лучшая подруга запрыгала в восторге и ей даже пришлось толкнуть брюнетку, чтобы вывести её из шокированного, взволнованного оцепенения, чтобы она приняла поздравления от учеников и учителей. Во всех этих заботах время пролетело незаметно. Макгонагалл задействовала всех Старост для тесного сотрудничества, чтобы воплотить в жизнь видение праздника этого года. Когда большинство учеников уехали утром 23-го, она в приказном порядке отправила своих помощников отдыхать, посоветовав им воспользоваться случаем и подготовиться к Святочному балу. Джинни ухватилась за эту возможность и потащила Гермиону с собой в Косой переулок, где они могли выбрать платья для танцев. — Ты же школьная чемпионка! Тебе нужно что-то особенное, а не платье с прошлого бала. Старшая гриффиндорка не разделяла такую уверенность: — У меня было хорошее платье. Я была красивая в нём. Рыжеволосая закатила глаза. — Ага, в том-то и дело. Ты была красивой. Ну в смысле, ты выглядела здорово и всё такое, но теперь тебе восемнадцать, и ты представляешь Хогвартс, и тебе нужно заставить девчонок из Шармбатона позеленеть от зависти. Гермиона засмеялась от внезапного и пламенного рвения своей подруги. — И с чего вдруг в тебе столько честолюбия, Джинни? — Ни с чего, только с того, что у наших идиотов бойфрендов есть дела поважнее, чем взять выходной, чтобы пойти на Святочный бал с их, несомненно, лучшими половинами, — проворчала Джинни, хотя она также, как и Гермиона, отнеслась с уважением к выбору парнями преследования их врагов. Особенно теперь, когда её лучшая подруга подверглась нападению на территории Хогвартса. — Когда они увидят нас на фотографиях, они будут желать только одного — повернуть время вспять, чтобы оказаться с нами той ночью. Мы заставим их, и каждого другого парня школы, пускать слюни вожделения — просто доверься мне. Опасаясь худшего, Гермиона нерешительно подчинилась. Джинни заставляла её мерить одно открытое платье за другим, с каждым разом становившиеся всё скандальнее — как и с любой другой одеждой, у каждого следующего платья ткань становилась всё прозрачнее, а цена — выше. Пока Гермиона не огрызнулась, став свекольно-красной от модели, предложенной её лучшей подругой. Терпение было переполнено окончательно, когда одержимая покупками подруга притащила разнообразного вида пояса для чулок. — Так, всё, хватит. Остановись! Найди мне платье, в котором я буду оголена не больше, чем в своём банном халате или пойдешь ходить по магазинам дальше одна! Джинни надулась, но с недовольством уступила. Внезапно её выбор платьев стал намного лучше, когда она больше не перебарщивала. Она даже нашла красивое стильное одеяние, в котором Гермиона чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы носить, и при этом выглядела одновременно прилично и возбуждающе. Когда рыжеволосая девушка тоже подобрала платье, соответствующее её интересам, и купила его на собственные деньги, обе девушки отправились на поиски подходящих аксессуаров, и вернулись в школу с опустошёнными кошельками и возросшим чувством предвкушения предстоящим Святочным балом. В связи с тем, что другие школы прибывали в Великобританию гораздо позже в этом году, чем во время Турнира Трёх Волшебников, было сделано исключение из правила о том, что всем необходимо было иметь пару для танцев, так как никто не успевал по-настоящему хорошо познакомиться с другими студентами. Это было очень кстати для двух подруг, так как было бы странно искать кого-то для сопровождения, когда у них уже были парни. Утром 25-го числа Гермиона обнаружила кучу подарков у изножья своей кровати. Среди них, конечно же, был свитер ручной вязки от матери Рона, из бардовой шерсти с желтыми накладками на манжетах, на вырезе и по краю свитера. Спереди был рычащий жёлтый лев, завершая гриффиндорский образ, подчёркиваемый всем стилем свитера. Он был на удивление красивым и тёплым, так что девушка сделала мысленную пометку, чтобы ткнуть Рона носом в него, для демонстрации того, что у его матери был скрытый талант создания рождественских подарков. Также там были подарки от её родителей, небольшой подарок от Луны и, как ни удивительно, даже сувениры и цветы от Гарри и Рона, а также небольшие презенты от остальных друзей. Большой зал гудел от нетерпения этим утром — все обсуждали со своими одноклассниками или иностранными гостями предстоящий вечер. Гермионе было немного грустно от того, что она не сможет посетить другие школы в течении следующих лет, так как уже закончит своё обучение. Наконец, подошло время, когда девушкам пора было начинать собираться. Брюнетка взяла свои вещи и направилась в комнату Джинни, где они намеревались помогать друг другу с одеждой и причёсками, она прошла мимо самодовольно ухмыляющейся Беллатрикс, прислонившейся к дверному проёму её комнаты. — Оу, как мило. Грязнуля, наряжающаяся для кучки прыщавых мальчишек. Собираешься с кем-нибудь пообжиматься, дорогуша? — Чтобы ты знала, я вообще-то школьная чемпионка, — ответила брюнетка, будучи не в настроении для споров, подрывающих её самооценку. — И как ты прекрасно знаешь, я занята. — О, я прекрасно осведомлена о твоём замечательном, бесполезном титуле, — протянула тёмная ведьма, лениво нарезая круги вокруг девушки. — И то, что занята, не мешает тому, чтобы немного тайно… повеселиться на стороне. — То, что ты изменяла своему мужу, не означает, что я должна следовать твоему примеру. Вообще-то, ты — отличный пример того, почему мне не стоит так делать, — прорычала Гермиона. Она отвернулась, собирая свои вещи, Беллатрикс наблюдала за этим посмеиваясь. — Ах, как жестоко. Ты ранила меня в самое сердце, — чистокровная театрально положила обе руки на сердце, скорчившись в притворной гримасе боли. — Разве младшие не должны слушаться старших? — Ты — то самое исключение из правил, — огрызнулась Гермиона, бросив свою упакованную сумку на диван и наклонилась к женщине ниже себя. — И уж поверь, я абсолютно точно проведу замечательный вечер без твоего бесконечного детского нытья. Счастливо оставаться затворницей в собственной комнате, Беллатрикс. С этим она оставила тёмную ведьму, в последнюю секунду сдержавшись от хлопка дверью, как это обычно делала женщина. А через пять секунд вернулась, полностью покраснев, чтобы забрать забытую сумку и, желая чудесным образом стереть проклятую ухмылку с губ Беллатрикс, поспешила ещё раз выйти из комнаты. Три часа спустя Гермиона стояла в тёмном коридоре, прямо перед порогом, отделяющим её от Святочного бала. В нерешительности она сжала сумочку. — Ты чего? Ну же, пойдём, — подтолкнула её Джинни, положив руку на плечо. — Не волнуйся, ты выглядишь просто прекрасно. Правда? Может и правда. Сделав глубокий вдох, Гермиона шагнула вперёд, представ в своём белом платье перед всем студенческим миром. Платье было скроено в виде греческой тоги, прикрывая одно плечо, а другое оставляя обнажённым. Разрез на юбке доходил до колен, а вырез был глубже привычного — на грани скромности. Завершали наряд простые белые туфли-лодочки, серебряная цепочка на шее и белая сумочка, которую она крепко сжимала. Джинни сумела совладать с её волосами, так что коричневые пряди аккуратно спадали сияющими волнами вниз, слегка обнажая спину. Несколько молодых людей, двигавшихся по лестнице, замерли и не могли отвести взгляда, некоторые даже забыли, что с ними под руку были начавшие завидовать девушки. Джинни, одетая в более короткое, чем у Гермионы, ярко зелёное платье, покрывавшее плечи, хихикнула рядом с ней, от того, что какой-то парень из Слизерина, бессознательно перелил фруктовый пунш прямо себе на костюм, засмотревшись на Чемпионку Школы. Почти никто из присутствующих, за исключением нескольких семикурсников, завершающих своё обучение, как и Гермиона, не видели её во время первого Святочного бала, большинство из них были слишком малы в то время, чтобы присутствовать на нём. Так что для всех студентов стало шоком увидеть, что их правильная, трудолюбивая Староста Школы выглядит словно топ-модель, демонстрируя неплохую фигуру. Преподаватели и домовые эльфы постарались с украшением Большого зала. Они использовали тёплые рождественские оттенки, перемежающиеся с снегом и льдом — темой текущего сезона. Гигантские люстры освещали всё золотистым блеском, а пол сиял и отражал каждое движение, словно люди танцевали на хорошо отполированной золотой поверхности. Это выглядело оригинально и искусно, обещая каждому из посетителей замечательный вечер песен и танцев. После того, как она вежливо отказала пятому парню, пригласившему её на следующий танец, гриффиндорка, наконец, стала чувствовать себя в своей тарелке. Как и в прошлый раз, когда она появилась на Святочном балу, осознание того, что она желанна для каждого объекта мужского пола во всём Большом Зале, сказывалось благоприятно на самооценке, и на этот раз ей было приятно от этого ощущения привлекательности. Её рыжеволосая подруга была поодаль, танцуя с приятным молодым человеком из Шармбатона. Джинни меняла танцевальных партнеров быстрее, чем некоторые успевали опустошить бокал, она, никому не давая ложных надежд, оставляла партнеров на танцполе, как только музыка заканчивалась. Гермиона быстро втянулась в беседу с двумя своими одноклассницами, которые обменивались любезностями с двумя дружелюбными молодыми людьми из Дурмстранга, при этом обе стороны живо интересовались друг у друга чем отличались их школы и программы образования. — Правда ли, что у вас всё ещё преподают Тёмные Искусства там, откуда вы родом? — Джессика, сокурсница Гермионы, спросила широко раскрыв глаза. — О, нет, нет. Так было при нашем прошлом директоре, Каркарове, — ответил один из иностранцев, покачав головой. — Но теперь, когда за главного у нас Мастер Стоичков, этому запрещено обучать. Мы против тёмных искусств также, как и вы. — И как вы там живёте? Представить себе не могу, — ответила другая девушка, содрогнувшись. Это была одна тех девушек гриффиндорок, которых бывшая Пожирательница Смерти спасла от Сивого и его подельников несколько недель назад. — Я слышала, у вас очень холодно. Я бы, наверное, мёрзла круглый год. — О, у нас есть способы согреться, — ответил другой дурмстранговец, смеясь. Он был стройным и невысокого роста, но красивым, с тёмными волосами и дружелюбными глазами. — Ни одна девушка не замёрзнет рядом с нами. — Гермиона, — другая девочка, Мария, прошептала ей на ухо, пока Дженнифер хихикала от слов симпатичного парня, — это Ансгар, школьный чемпион Дурмстранга. Ну разве он не красавчик? — Эм, ну…да, конечно, — ответила брюнетка неловко, её присутствие было отмечено вниманием сразу обоих норвежских красавцев. — Добро пожаловать в Хогвартс. Надеюсь, вы прекрасно проводите время? — Гермиона быстро переключилась, вернувшись в роль Старосты Школы. — А, знаменитая Гермиона Грейнджер, не так ли? — Ансгар подошёл ближе, нежно взял её за руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. — Как ты прекрасна. Фотографии в газете не отдают тебе должного, не так ли, Фредрик? — он весело подмигнул ей, распрямившись. Красная мантия Дурмстранга сидела на нём как влитая. — Да, совершенно. Но, кажется, все женщины здесь, в Британии, очень красивы, — ответил предполагаемый Фредрик, улыбаясь одноклассницам Гермионы. Блондин был не так привлекателен, как его друг, но достаточно, чтобы заставить обеих девушек покраснеть. — Я думаю, было бы чудесно обучаться в другой стране, — вздохнула Джессика. — Но вы ведь не принимаете маглорождённых, не так ли? — Не принимали, до войны, — поправил Фредрик, улыбаясь им. — Многое изменилось. Уверен, вас примут с распростёртыми объятиями в нашей замечательной школе, если вы захотите окончить обучение там. Незаинтересованная темой маглорождённых, Гермиона уже собиралась уйти, но обнаружила Ансгара, стоящего рядом с ней, с любопытным, пытливым выражением лица. Решив не быть грубой, она заговорила с ним и нашла его довольно умным и очаровательным, но старалась не сильно показывать ему свой интерес. Рон, вот бы ты брал пример с таких мужчин. Ну пожалуйста? У неё не было никакого интереса к «веселью на стороне», как выразилась Беллатрикс, но у неё и не было причин грубить такому дружелюбному молодому человеку, как Ансгар. Ей стало весело, а и без того ревнивые взгляды, бросаемые в её сторону, усилились в десять раз от того, что красавчик-чемпион Дурмстранга ловил каждое её слово. Ансгар рассказывал ей о школьной территории и предметах, преподаваемых в стенах его школы, когда он мельком заметил что-то на её руке. — О? Это шрам войны?.. Там что, буквы? — он наклонил голову, пытаясь разглядеть лучше. Гриффиндорку сначала бросило в жар, а потом словно окатило ледяной водой — она вспомнила о позорном шраме на руке. Её платье прикрывало только укус оборотня на плече. Когда-то она сказала, что гордится тем, что она маглорождённая — Грязнокровка, но, может быть, она тогда погорячилась. Проклиная свой темперамент и прижав предплечье ближе к телу, она нервно улыбнулась. — Это… это всего лишь небольшой шрам, ничего особенного. У многих, кто воевал, осталась подобная память. На одного из моих одноклассников даже напал оборотень… Прежде, чем она смогла продолжить отвлекать его от темы дальше, кое-кому удалось сделать это за неё. Гермиона поняла, что вокруг них стала нарастать суматоха. Все вдруг начали шептаться друг с другом и бормотать что-то, поворачиваясь в сторону лестницы. Одновременно с разных сторон даже раздалось удивлённое оханье. Ансгар и Гермиона, с недоумением оглянулись, в замешательстве следуя за увлечёнными взглядами окружающих. — О боже, — чемпион Дурмстранга прокомментировал это на своём родном языке, приподняв брови. От увиденного брюнетка словно получила удар под дых. — Этого не может быть… На вершине лестницы стояла Беллатрикс, под руку с прекрасно одетым семикурсником слизеринцем. Ведьма была похожа на тёмное отражение внешнего вида Гермионы, одетая в невероятно детализированное и продуманное чёрное платье с разрезом до середины бедра. Её бледные плечи были оголены, очень, очень откровенный покрой ткани прикрывал её спереди и опоясывал верхнюю часть рук. Беллатрикс, конечно же, была обута в свои фирменные сапоги на высоком каблуке. Её беспорядочные, обычно, волосы были уложены водопадом самых прекрасных чёрных кудрей, которые видел этот мир — они ниспадали по одному плечу до самых бёдер, скрывая татуировку Азкабана на шее, точно так же, как длинные чёрные атласные перчатки скрывали шрамы на её запястьях. Когда, наконец, все обернулись посмотреть, на причину суматохи, во всём зале воцарилась тишина. Даже преподаватели, казалось, оторопели от такого внезапного появления, у них раскрылись рты при виде бывшей Пожирательницы Смерти. Гермиона сама, неспособная дышать от шока, задавалась вопросом, все замолкли из-за того, что столкнулись лицом к лицу с печально известной Беллатрикс Блэк… или из-за того, что чистокровная абсолютно захватывала дух своей попыткой воссоздать облик обольстительного-суккуба. Между учениками поползли перешёптывания, когда Беллатрикс и её «спутник» медленно, с королевским изяществом, спускались по лестнице, проходя мимо людей, не удостаивая никого взглядом, излучая такое достоинство, возвышающее их так высоко над всеми остальными в зале. Ансгар пошёл за ними, тупо моргая. — Это… это одна из студенток? — Нет, — процедила Гермиона сквозь стиснутые в ярости зубы. — Точно не студентка. Извини, я на секундочку. Староста Школы подошла к тёмной ведьме почти одновременно с Макгонагалл, которая уже расспрашивала старшую Блэк о её решении явиться на Святочный бал. — Мадам Блэк, это студенческий бал. Что, во имя всего святого, заставило вас спуститься сюда, одетой вот так? Да ещё и со студентом младше вас, как минимум, вдвое! — директриса была зла не меньше Гермионы, её зелёные глаза искрились гневом. — А никто не говорил, что только ученикам и преподавателям разрешено тут присутствовать. В данный момент я временная гостья данной школы, почему же мне нельзя здесь находиться? — Беллатрикс хитро улыбнулась. — А это? Это член семьи. Как тебя зовут, дорогой? — Нед, мэм, — стоический блондин слизеринец ответил сухим тоном. — Ах, да. Нед. Напомни мне написать твоей матери письмо о её предпочтениях в именах. Но возвращаясь к теме, Нед — дальний кузен семьи Блэк, и как ответственный старший член моей семьи, я должна убедиться, что он не попадёт в неприятности. Или это является проблемой, профессор? — тёмная ведьма наклонила голову и моргнула веками, покрытыми тяжёлым тёмным макияжем, на фоне которого её кожа выглядела белоснежной, нежной и невинной, что противоречило всему, чем являлась Беллатрикс. — Если я замечу, что вы устраиваете какие-либо, любые, неприятности, вы вылетите за эти двери раньше, чем сможете вытащить свою палочку, мадам Блэк, будьте уверены в этом. Я не хочу, чтобы вы испортили студенческий бал, я ясно выражаюсь? — О, будьте уверены, сегодня я буду вести себя наилучшим образом, — ответила чистокровная с тонкой улыбкой. — Давай, Нед, иди, поиграй со своими друзьями. Уверена, они не хотели бы, чтобы такая старая, скучная карга, как я, встревала в ваши разговоры. Несмотря на её репутацию, большинство молодых людей в Большом зале, казалось, были совершенно противоположного мнения, не говоря уже о том, что в её нынешнем наряде и с таким помолодевшим, свежим телом кто-нибудь смог бы употребить в одном предложении «старая, скучная карга» и «Беллатрикс Блэк». Макгонагалл была недовольна происходящим, но не могла выгнать женщину без веской причины, не превратив всё в скандал. Так, тёмная ведьма осталась. Беллатрикс, прогуливаясь к столу, злобно ухмылялась, глядя в сторону Гермионы, из-за чего девушка так сильно сжала кулаки, что ладони заныли от впившихся в них ногтей. Только когда Джинни коснулась её плеча, она отвернулась. — Она… она просто глупая корова! — прошипела брюнетка, не в состоянии успокоиться. — Она никак, совершенно никак не показывала, что собирается появиться вот так! Вот почему она так долго пряталась в своей комнате и скрывалась, она хотела явить новую «себя» в причудливой, пафосной манере. И, заодно, испортить прекрасный вечер мне! — Успокойся, Гермиона, ты сейчас лопнешь от злости. Глянь, всё не так и плохо, — рыжеволосая попыталась успокоить её, хотя бросала такие же недовольные взгляды в спину другой ведьме. — Просто держись с ней в разных частях зала, и всё будет хорошо. Большой зал достаточно велик для вас обеих. Джинни вернула подруге некое подобие состояния спокойствия и даже уговорила отвлечься от произошедшего и потанцевать несколько танцев. Первый парень, желавший попытать счастья, не заставил себя долго ждать, и вскоре Гермиона оказалась на танцполе, пытаясь раствориться в музыке и движениях. Она даже столкнулась с Луной, одетой во все цвета новогодней ёлки и радостно качающейся под звуки музыки в одиночестве. Три танца спустя девушка успокоилась лишь частично, так как каждый раз, когда она замечала тёмную ведьму, та была окружена толпой молодых людей, с которыми она развлекалась, флиртовала и разговаривала. Гермиона не ожидала, что Беллатрикс может быть настолько общительной, при желании, особенно в зале, полном «прыщавых» подростков, если цитировать тёмную ведьму. Но бывшая Пожирательница Смерти стала главным событием вечера, и последней каплей стало то, когда девушка увидела Ансгара, стоящего рядом с черноволосой женщиной, засмеявшегося над чем-то только что ею сказанным. Гермионе хотелось провалиться сквозь землю, когда они повернули к ней головы, давая понять, что это она была такой весёлой темой их обсуждения. Она быстро бросилась к столу, чтобы выпить чего-нибудь прохладного и успокоить свои напряжённые нервы, ей пришлось хорошенько постараться, чтобы протолкнуться к чаше с фруктовым пуншем. Когда она сделала большой глоток красной жидкости, пунш прокатился по горлу со странным согревающим покалыванием. Чья-то рука схватила её за плечо и оттащила в сторону на несколько футов. — Гермиона, осторожней, — прошептала Мария ей в ухо, — это уже не совсем пунш. Учителя пока не знают. — В нём что-то плохое? — быстро спросила она, побледнев. Что, если она глотнула какого-то любовного зелья? — Нет, всего лишь обычный алкоголь, но, пожалуйста, пожалуйста, никому не говори! Нам так весело! Не знаю, кто это сделал, но это, наконец-то, расслабляет мальчиков. Но не пей слишком много, иначе Макгонагалл сразу же закончит бал. Другая гриффиндорка подмигнула ей, а потом вернулась к своей группе, оставив брюнетку одну в толпе. Кто-то наблюдал за ней. Это ощущалось покалыванием в затылке. Повернувшись, Гермиона столкнулась взглядом с тёмными глазами Беллатрикс, другая ведьма стояла, облокотясь, у противоположной стены зала. Даже отсюда гриффиндорка отчётливо видела высокомерную ухмылку чистокровной. Женщина прошептала одними губами слово «ханжа», бросая девушке вызов. В голове Гермионы били тревогу несколько тысяч колоколов. Это плохо закончится. Это было нарушением… больше правил, чем она могла сосчитать в своём текущем, отвлечённом состоянии. А глоток отравленного напитка, который она выпила, разливался жаром и весельем внутри. Не делай этого. Ты не должна этого делать. Это очень, очень плохая идея… О, ради всего святого, меня достало постоянно отступать. Не сводя глаз с другой женщины, Гермиона сделала несколько больших глотков. Затем самодовольно подняла подбородок и слизала последние капли с губ. Беллатрикс откинула голову назад и восторженно захохотала, обеспокоив этим некоторых своих поклонников. Через полчаса брюнетка смутно осознала, что это был один из её самых глупых поступков. Тепло в её животе стало тошнотворным, ведь она не привыкла даже к более слабым дозам алкоголя, и ничего до этого не ела, так что яд попал прямо в кровь, одурманивая голову. Было так тепло. Гермиона не могла понять насколько сильно она была пьяна, но, учитывая, что она могла ходить прямо, видимо, к её везению — она была не полностью пьяна. Её губы слегка онемели, а золотой свет люстр казался слишком ярким. Все предметы и очертания вокруг стали выглядеть более четкими, яркими и реальными, слишком реальными, как будто она шла, бодрствуя, по миру сновидений. Испугавшись своего состояния, гриффиндорка попыталась найти свою лучшую подругу, но вокруг стоял такой шум, и становилось всё труднее пробираться сквозь людей, которые с каждой минутой становились всё более и более расслабленными. Внезапно почувствовав удушье от всех этих разговоров и смешков студентов вокруг неё, девушка почувствовала, как её сердцебиение ускорилось в мгновенной панике. Уйти. Мне нужно убраться отсюда. Она вслепую добралась до тихого тёмного места там, где колонна переходила в угол стены. Там она уперлась рукой о твёрдую поверхность, и быстро прильнула пылающим лбом. Холодная гладкая каменная поверхность отводила часть тепла от её кожи, девушка стояла спиной к ученикам, в течение нескольких мгновений, пока шум в ушах не стих и она не смогла снова слышать свои мысли. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыши. Гермиона почувствовала такую усталость, что ей захотелось слиться воедино с этой серой стеной, к которой она прислонялась. Путь к вершине башни казался ей бесконечным путешествием для такого её состояния. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, лишь бы Макгонагалл не нашла меня в таком состоянии. Я умру от унижения. И стыда. И чувства вины.» В конце концов, возможно, директриса была бы не наихудшим вариантом: — О, только посмотрите-ка на это. Кому-то не очень хорошо, а? Простонав от звука этого хорошо знакомого, тошнотно-приторного тона голоса, брюнетка медленно развернулась, облокотившись лопатками на каменную стену, и уставилась испепеляющим взглядом на черноволосую женщину. — Это всё из-за тебя. Парни не смогли бы заставить себя развлекаться с тобой, оставаясь трезвыми… Беллатрикс ухмыльнулась, она стояла подбоченившись — ладони в перчатках упёртые в бёдра. — О, завидуешь моей популярности у парней? А что, ты хотела немного побыть наедине с этим красавчиком Ансгаром? Возмущённая, Гермиона хотела ей гневно ответить, но тёмная ведьма, хохотнув, подошла ближе: — Не злись, дорогуша, тебе стоит поблагодарить меня. Я подумала, что если привнести немного остроты вечеринке, это сделает их доступными для тебя. — Так это ты испортила пунш? — Не глупи, конечно, нет, — Беллатрикс отмахнулась от обвинения кивком головы. — Макгонагалл следила за мной, словно ястреб, последние пару часов, но, к счастью, она была настолько отвлечена старой доброй мной, что Нед мог бы хоть голым танцевать на столе, не привлекая никакого внимания. Но теперь она, наконец, дала мне немного свободы из-за того, что подростки стали вести себя странно. — Ну, спасибо тебе за помощь, — огрызнулась Гермиона, — но я и сама могу справиться. И ещё раз, я занята. Я не собиралась ранить его, развлекаясь с другим парнем. — Ах, звучишь как девственница. Вот тебе и раз. Брюнетка плотно сжала губы, пристыжённая и разозлённая этой темой, но Беллатрикс не отступала и не думала останавливаться: — Ты такая пуританка и так зажата, что даже выпивка не может расслабить и раскрепостить тебя. Поверь мне, это сыграло бы чудесную услугу для твоей самооценки, если бы ты позволила кому-нибудь насладиться твоей вишенкой, заучка. — Просто… заткнись. Я не такая шлюха, как ты. Женщина расхохоталась. — Как мило, и это всё, на что ты способна? Ты просто завидуешь тому, что, будучи взрослой женщиной, я могу обвести любого парня вокруг пальца в два счёта, а ты даже мечтать о таком не можешь. Гермиона отвернулась, глядя со всей ненавистью на одну из увесистых рождественских ёлок. — Я говорила тебе, что мне всё равно. Вперёд, забирай любого парня, какого пожелаешь. В итоге ты лично будешь иметь дело с Макгонагалл, — алкоголь снова стал преобладать, усиливая головокружение и растекаясь по венам. — О, ты не думаешь так на самом деле, моя милая, — коварно пробормотала женщина шёпотом ей на ухо, от чего девушка оцепенела. Когда тёмная ведьма подошла так близко? У неё начались провалы в памяти? — Что, даже ни капельки, ни чуточки разочарования от моего чарующего воздействия? Да ведь можно подумать, что тебе совсем не интересно заниматься всякими грязными штучками с мальчиками. Взгляд брюнетки вернулся к чистокровной. Внутренности обожгло теплом от столкновения с гладкой кожей обнажённого плеча женщины… и едва прикрытой грудью. Во рту пересохло. — Что за бред… не неси чепуху. Я люблю Рона, — ответила она, ужаснувшись тому, как кротко звучал её голос. — Я люблю Рона, — передразнила тёмная ведьма невероятно высоким тоном, едва скрывая испытываемый жестокий восторг. Беллатрикс упёрлась левой рукой где-то рядом с ухом Гермионы, и наклонилась ещё ближе к ней. Гриффиндорка почувствовала, как женщина, прижавшись к её боку, придавила её к стене. Хоть это и было незаметно, чёрное платье было уплотнено по центру частью, чем-то схожей на корсет, которая теперь восхитительно впивалась в разгорячённую кожу Гермионы. Её сердце стучало по барабанным перепонкам, словно громовые раскаты. — Тс-тс… уверена, что не загоняешь себя в безопасный уголок, моя милая? Знаешь, может быть, я гораздо более открыта, чем ты думаешь, и желаю вкусить запретный плод? Я вот считаю, что делать это с другой женщиной даже не считается за измену… Ронни, может, даже будет в восторге, — к этому моменту Беллатрикс уже выдыхала слова на расстоянии всего лишь нескольких дюймов от рта брюнетки. — Н-нет, — отчаянно прошептала брюнетка. «Да, да!» — что-то яростно кричало у неё в голове. Гермиона пристально вгляделась в бывшую Пожирательницу Смерти. Свежая фарфоровая кожа была безупречной, а её обнажённость так и манила прикоснуться. Макияж усилил неповторимые очертания её лица, острую линию челюсти, высокие скулы. Её завораживающие тёмные глаза с тяжелыми веками выглядели так пленительно. И её рот. Боже, этот рот. Полные, рубиново-красные губы, нежно сияющие при свете ёлочных свечей. Полуоткрытые так, что тёплое, влажное дыхание свободно ласкало сухие губы Гермионы с каждым движением отвлекающего бюста, прижимающегося к брюнетке. Маленький мир Гермионы, под алкогольным воздействием, был наполнен до краёв Беллатрикс Блэк, её запахом, её теплом, её мягкостью, и прямо в эту секунду девушка не хотела быть нигде, кроме как здесь, где каждое прикосновение только сильнее вжимало женщину в плоть девушки. Её пульс был настолько громким, что заглушал всё вокруг, кроме их собственного частого дыхания. Она забыла, где она. Кто она. Существовала только Беллатрикс. Это возбуждение? Страсть? Один поцелуй. Ей хочется всего одного поцелуя. Её мышцы напряглись, чтобы она смогла наклониться вперёд и поддаться искушению перед собой. Но прежде, чем Гермиона успела сдвинуться хоть на дюйм, чистокровная, жестоко рассмеявшись, отодвинулась от неё, вспотевшая кожа девушки тут же словно покрылась инеем. — Так волнующе! Это так забавно и так, так жалко… ну, ты упустила свой шанс, но знаешь что? Меньше всего на свете меня может привлечь такая Грязнокровка, как ты. Теперь придётся сжечь это милое платье, ведь оно запачкано о твоё грязное никчёмное тело, — Беллатрикс демонстративно отряхнула переднюю часть чёрной ткани, затем провела пальцами сквозь тёмную копну волос. — Грязь вроде тебя лучше оставить предателям крови, вроде семьи Проныр. — Иди к чёрту, — Гермиона произнесла с запинкой, не желая оставлять последнее слово за Беллатрикс. Но она была пьяна, а другая женщина была мастером в интеллектуальных играх. Какая глупая битва. Её противница снова наклонилась вперёд, прижавшись своей острой щекой к щеке Гермионы, чтобы прошипеть в ухо: — Мне так нравится превращать твою жизнь в ад. Я собиралась всего лишь посмеяться над твоим неудачным первым опьянением, но… мне хватит развлечений на сегодня. И с этим она оставила Гермиону стоять там неподвижно и абсолютно несчастной, борясь с волнами стыда, пока девушка не взяла себя в руки. Я должна уйти отсюда. О, Боже, я… Джинни. Джинни! Опьянённая девушка бесцельно пробиралась по залу одновременно с тем, как учителя обнаружили причину, по которой студенты вели себя странно. Вокруг стола царил шум, но Гермиона продолжала в отчаянии выкрикивать имя своей лучшей подруги, пока рыжеволосая внезапно не появилась рядом с ней. — Гермиона, что случилось? Я слышала тебя с середины… -подожди, ты в порядке? — обеспокоенные глаза смотрели на неё, рыжеволосая схватила её за плечи. — Джинни… я… я пьяна. Пожалуйста… уведи меня отсюда, — в отчаянии взмолилась Гермиона. — Но… как… ты что, пила пунш? — Джинни выглядела так, будто хотела спросить ещё что-то, но вид обезумевшей подруги заставила её изменить приоритеты на «сначала действия, потом вопросы». Было ясно, что Святочный бал подошёл к концу, так как встревоженные и разгневанные учителя двигались в толпе учеников, в поисках виновника всеобщего опьянения, и начали отсылать учеников по своим факультетским башням или палаткам на улице. Рыжеволосая девушка сумела незаметно проскользнуть вместе с толпой и поторопилась с неустойчивой Гермионой по лестнице, так они поднялись в общую гостиную гриффиндорской башни. В голове брюнетки всё смешалось, она не могла ясно мыслить — не важно из-за чего это было, из-за стресса или алкоголя. Главное было — попасть в безопасное место. Следующие минуты превратились в размытое пятно, пьяная девушка даже не заметила, когда Джинни помогла ей переодеться в пижаму, а затем уложила её в постель, в безопасности. Только когда Гермиона почувствовала, что со всех сторон окружена мягкой, пушистой тканью и темнотой своей комнаты, она расслабила своё напряжённое тело, соскользнув прямо во встревоженный сон. Боль. Это было первое, что она почувствовала, когда Гермиона пришла в сознание. Сильная головная боль пронзала каждый уголок её мозга, поразив даже самую маленькую частичку, делая её утро максимально ужасным. Она почувствовала себя такой несчастной, свесив ноги с кровати, чувствуя легкий дискомфорт в желудке, как будто она плохо ела накануне. На Святочном бале. Что, чёрт возьми, произошло прошлой ночью? Гермиона вспомнила, что чувствовала себя злой и раздражённой, и что, должно быть, она выпила что-то, что привело её к такому бедственному состоянию, в котором она находилась сейчас. В остальном у неё был провал между тем, когда она танцевала с мальчиками до… текущего момента? На прикроватной тумбочке она обнаружила стакан воды, зелье и открытку, подписанную почерком Джинни, на которой было написано: «Вернула тебя в целости и сохранности. Поправляйся!» Записка значительно успокоила её волнение, и брюнетка поблагодарила всех возможных богов за то, что у неё была такая заботливая, надёжная подруга. Приняв мерзкое на вкус обезболивающее зелье (таблетки были одними из тех вещей, чем магловский мир превосходил мир волшебников) и быстро прополоскав рот водой, она снова почувствовала себя, по крайней мере, человеком. Всё ещё немного страдающая от похмелья, и удивляясь тому факту, что в принципе испытывает подобное состояние, она отправилась в ванную комнату, чтобы освежиться. Смывание макияжа с лица сотворило чудеса с её настроением. Что бы я ни сделала, это было глупо. Она двигалась на автомате, пока совершала привычные гигиенические действия, её мысли были где-то далеко — она думала обо всём и ни о чём одновременно. Нужно ли было ей спуститься пораньше, чтобы проводить студентов других школ? Она надеялась, что нет, впервые не радостная своему статусу Старосты Школы. Может быть, Макгонагалл проявит снисходительность после вчерашнего стресса, но, учитывая то, как закончился бал, оставалось только гадать. Пока она чистила зубы, девушка рассеянно смотрела на своё отражение: лицо бледнее обычного, лишённое какой-либо энергии и сил. В уголке её рта виднелся намёк на помаду. Рубиново-красные губы. Мягкие, манящие. Тёплое дыхание. Гермиона застыла. Бледное, роскошное тело, прижимающее её. От воспоминаний стало жарко — слишком жарко. Сплюнув пену зубной пасты, она быстро прополоскала рот и села на сиденье унитаза, одной рукой схватившись за пульсирующий висок. Темнота. Так много тёмного. Целый водопад темноты. И молочная белизна. Тяжёлый запах свечей, слишком много тел в одном месте и свежий аромат… Беллатрикс. Ох. Ох нет. Она была близко, так близко. Ощущение болезненного желания, сжалось где-то у Гермионы в животе. И эти великолепные, жестокие губы, готовые к прикосновению, в дюймах от… Нет. Нет, нет, нет. Она не хотела поцеловать Беллатрикс Блэк, ни в коем случае, это не могло быть правдой. Гермиона поймала себя на быстром и поверхностном дыхании, и наклонилась вперёд, пока её верхняя часть тела не оказалась на уровне коленей. Не доводи до гипервентиляции. Тише, тише, Гермиона, без паники. Боже, она хотела поцеловать Беллатрикс. Должно быть разумное объяснение этому. Ты любишь Рона, ты правда его любишь. Это, должно быть, какая-то ошибка, должна быть ею. Ну конечно так и было. Она напилась, впервые в жизни. Она не могла справиться с токсином в крови, и тёмная ведьма выглядела действительно красиво прошлой ночью, так? А ещё её оборотная кровь, проявлялась иногда странно, снижая её самоконтроль, с последнего полнолуния ведь прошло не так много времени. В сочетании с угнетённым состоянием Гермионы и её оголёнными нервами, вполне естественно, что она почувствовала некое притяжение к этой ужасной женщине. Я бы почувствовала тоже самое, если бы это была Джинни. Или один из парней в Большом зале. Ей повезло, что никто бессовестно не воспользовался её состоянием, хотя действия бывшей Пожирательницы Смерти были довольно близки к этому. Чувство спокойствия опустилось на плечи, ослабив её беспокойство до такой степени, что она могла выпрямиться и глубоко расслабленно вдохнуть. Затем она засмеялась, удивляясь собственной способности поддаваться панике. «Дело даже не дошло до поцелуя, я просто напилась в стельку. Глупая девчонка, — она увещевала себя с улыбкой, готовясь столкнуться с предстоящим днём. — Если я когда-нибудь ещё раз попробую алкоголь, я ни за что не буду хлыстать его вот так. Так мне и надо, за такую невнимательность.» Серьёзно. Подумать о том, что её влечёт к безумной чистокровной, живому кошмару, адски склонной к тому, чтобы омрачать и портить её жизнь? Какая нелепость.