Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Жить — значит меняться, меняться — значит взрослеть, а взрослеть — значит непрестанно творить себя самого.» Анри Бергсон

***

Когда Гермиона оказалась в своей старой спальне, с зачарованной сумкой в руках, она почувствовала себя между отчаянием и опустошением. Она снова была одна. Расставание с Роном всё ещё было настолько свежим и болезненным, что она с трудом могла думать об этом, но когда она не вспоминала об этой сцене, все её эмоции были притуплены. Что не мешало ей непереставая плакать в первые день и ночь дома. Боже, как же ей надоело плакать. Но возвращение домой было самым умным шагом, который она могла сделать, и брюнетка наслаждалась возможностью снова почувствовать себя словно восьмилетней, под опекой мамы, которая с любовью и пониманием ситуации заботилась о ней как могла. На второй день Гермиона проснулась, уткнувшейся в рыжую шерсть Живоглота, она понимала, что нужно вставать и встретиться лицом к лицу с внешним миром. Расставание прошло не очень гладко. Рон не мог понять, как она может так просто закончить их отношения, учитывая что у них всё так гладко складывалось вплоть до той ночи, поэтому Гермионе пришлось высказать больше причин. И тогда всё стало только хуже. Она не могла винить его в том, что он не понимал, но причины, которые она перечислила, были довольно жёсткими и объясняющими. Началось всё с «Я не влюблена в тебя», за чем последовало «С тобой я не чувствую себя желанной», это затем перешло в «Я никогда не чувствовала, что ты действительно заботишься обо мне», и закончилось на «Рядом с тобой я чувствую себя больше твоей сестрой, чем девушкой». Через час Рон сидел перед ней, в ярости и с таким раскрасневшимся лицом, обиженный на столько, что отказывался произнести хоть слово, полностью игнорируя её. Не видя других способов конструктивного диалоги, она бросила это гиблое дело и ушла, собрав вещи. Она быстро и взволнованно простилась с Молли и сбежала из их дома, чтобы через пять минут оказаться в объятиях матери. Её больше всего ранила возможность раз и навсегда потерять одного из её лучших и самых старых друзей. Юная ведьма хотела отвлечься каким-нибудь делом, и это получилось у неё легче, чем она думала, стоило ей только покинуть постель и заняться чем-то конкретным. Иногда ей казалось, что она вот-вот снова сорвётся, когда капли воды в душе стекали по её лицу, или когда её глаза спросонья казались немного более красными и влажными, чем обычно, но Гермиона всегда была человеком дела и придерживалась правила, что после траура нужно двигаться дальше. Как бы бессердечно это ни звучало. Стоя перед зеркалом, глядя на себя, Гермиона сняла с себя чары, маскирующие засос. Она ожидала худшего, но вместо когда-то лилового синяка осталось лишь жёлтое пятно. Отметина почти исчезла… почти. Но даже закрыв глаза, она безошибочно могла указать место, заклеймлённое Беллатрикс. И тогда Гермиона приняла решение. Уже через пол дня, девушка снова смотрелась в то же самое зеркало, чувствуя себя одновременно чужеродно, но и максимально собой, больше, чем когда-либо прежде. Её мама была удивлена просьбой дочери, но поддержала и отвезла девушку в город. Где брюнетка сделала самую короткую стрижку в своей жизни. Проведя рукой по, теперь уже, коротким прядям, стрижка была одновременно мальчишеской и элегантной, она была поражена изменению. Внезапно, без буйной гривы волос, ничто не отвлекало внимание от черт лица: она стала выглядеть…красивой? Нет. Повзрослевшей. Юная ведьма понимала, что она не та, кем была, когда впервые оказалась в Хогвартсе. В последние годы она нарушала правила, сражалась с убийцами и пожертвовала почти всем, чтобы спасти как тех, кого любила, так и сотни тысяч других невинных людей. Её преследовали, на неё нападали, держали в плену и даже пытали. Благодаря этой новой стрижке, независимо от того, будет ли она стричься так и дальше или позволит волосам отрасти, Гермиона, наконец, поняла, что она изменилась, и уже не та любопытная мисс Грейнджер, которая в нетерпении тянула руку, чтобы ответить на каждый вопрос преподавателя. Она стала женщиной. Сильной женщиной. Как будто завеса была отброшена, и она, наконец, осознала это в первый раз. Несмотря на расставание, молодая ведьма почувствовала прилив новой энергии, и последние дни её каникул пролетели незаметно. Скорее, чем ожидала, пришло время собрать вещи в школу в компании ласкового Живоглота, который тёрся об её ноги. Умный кот обрёл новый тёплый дом и семью, которые ухаживали и баловали его, в лице её родителей — любителей животных. В тот момент, когда она уложила последнюю книгу в свою зачарованную сумку, брюнетка замерла, кое-что вспомнив. Она сунула руку обратно и мысленно призвала, тут же почувствовав, как предмет, который она искала, вписался в её ладонь. Задумчиво она стала просматривать старый, классический фолиант. Это была книга, которую Нарцисса отдала ей после их разговора, в котором она сначала обвиняла Гермиону в том, что она как-то надавила на Беллатрикс, а затем косвенно умоляла её позаботиться о своей, отдалившейся от неё, сестре. Её пальцы листали плотные, пожелтевшие страницы, запах и возраст Божественной комедии издания оказывал непреодолимую тягу книголюба. «Что заставило тебя купить это, Беллатрикс? — размышляла девушка. Наклонившись, она вдохнула старый аромат страниц, но не было ни намёка на то, что тёмная ведьма хотя бы открывала эту книгу. — Зачем хранить то, что ты должна ненавидеть всем своим существом?» Но книга не дала ей ответа. Гермиона вдруг осознала насколько реально разлука усиливает нежность в сердце, сейчас она почти готова была признаться в определённой страсти к взаимному обмену колкостями с бывшей Пожирательницей Смерти. Я так изменилась. Когда на следующий день девушка вышла на Платформу Девять и Три четверти, она взглядом почти сразу отыскала чёрную фигуру её партнёрши по Обету. Всегда беспокойная ведьма стояла рядом со своей всегда спокойной сестрой, накручивая локон волос на кончик палочки и не обращая внимания на то, что на этот раз большинство взглядов, направленных на неё, были наполнены гораздо меньшей ненавистью и страхом, сменившиеся любопытсвующими перешёптываниями и звездным притяжением. — Опаздываешь, Грейнджер, — бросила Беллатрикс в ту же секунду, когда девушка подошла достаточно близко, чтобы услышать слова сквозь весь окружающий шум перрона. — Да, спасибо, я тоже хорошо провела время и соскучилась по тебе, — бросила в ответ Гермиона, но не смогла сдержаться, и ухмыльнулась уголком губ. Они с Нарциссей поприветствовали друг друга краткими и изящно уважительными кивками. — Кто твои друзья? — поинтересовалась девушка, ставя сумки, кивнув подбородком в сторону трех Авроров в нескольких метрах от них. Двое из них стояли в задумчивости, а третий, чуть пониже, красивый блондин, вспотел и выглядел более, чем смущённым. — О, эти? Мои наблюдатели. Хотя, похоже, они никак не могут определиться, защищают ли они окружающих от меня, или меня от окружающих, — с ухмылкой протянула Беллатрикс. В её глазах читался хищный взгляд, когда она смотрела на них. — Наверное, потому, что я немного развлеклась с одним из этих красавчиков. Гермиона замерла, наклоняясь к сумке. В животе нарастало ощущение холода. Я ревную из-за своего расставания? Неужели она действительно… Ей казалось, что её вот-вот начнёт тошнить. — Ну, и как это было? — спросила она, стараясь сохранять голос равнодушно нейтральным, без дрожи, не останавливая своё движение к сумкам. — Я занимала себя и развлекалась соблазняя блондинчика. И когда он был уже готов и стоял со спущенными штанами, я позвала его парней внутрь. Боже, они были в бешенстве, — черноволосая ведьма захихикала, посылая воздушный поцелуй пристыженному мракоборцу, отчего он сжался, и ещё больше покраснел от этого жеста. Нарцисса укоризненно посмотрела на сестру. Тут же успокоившись, Гермиона расслабленно улыбнулась, не в силах сдержаться, как бы она ни старалась. В других обстоятельства ей было бы жаль беднягу, но на этот раз она не могла заставить себя переживать за него, почти злорадствуя, что такое произошло с этим Аврором. Это его собственная чёртова вина. О чём он думал, поддаваясь кому-то вроде Беллатрикс Блэк? — Похоже, ты неплохо повеселилась. — А нам с Люциусом пришлось столкнуться с неприятными последствиями твоего розыгрыша. Не вздумай снова сделать что-то настолько безрассудное в моём доме, Белла, — отчеканила леди Малфой. — Эти мракоборцы находились там не просто так. — Успокойся, ты, обломщица. Только не говори, что тебе не было смешно, увидев его таким. Нарцисса прикусила щёку изнутри, но в её глазах читался лёгкий отблеск веселья. — Ну… может быть. На мгновение. Потом я поняла, что с последствиями разбираться придётся мне. Беллатрикс закатила глаза, а потом впервые с подозрением оглядела Гермиону сверху вниз. — Ты зачем напялила эту дурацкую шляпу? Выглядишь нелепо. — О, это… моя мама настояла. Я сниму её внутри, — зная, что на неё будут достаточно пялиться в Хогвартсе, она не хотела демонстрировать всем свою новую стрижку на платформе, хоть ей и нетерпелось узнать, что об этом подумает другая ведьма. И Джинни тоже. Гермиона узнала об этом ровно через десять минут, когда стянула шляпку в вагоне Старост. Там, где секунду назад гудела болтовня, теперь стихал один голос за другим, пока воздух не наполнился изумлённой тишиной. Джинни смотрела на неё так, как будто у неё выросла новая голова (ну, в каком-то смысле, так и было), а Беллатрикс раскрыла глаза безумно широко. — О… боже, — пробормотала мягко рыжеволосая, полностью отвлечённая от привычной ссоры с бывшей Пожирательницы Смерти. — Ты… отрезала их. Все. Ты что, напилась? — И подпалила волосы? — скептически добавила Беллатрикс. — Я хотела перемен, — объяснила Гермиона своё решение. — И мне кажется, выгляжу я нормально. Джинни прищурилась, затем подошла ближе, оглядев лучшую подругу придирчивым взглядом со всех сторон. Потом она села на своё место и со всей серьёзностью, на которую была способна, сказала: — Ты не выглядишь нормально. Ты выглядишь абсолютно потрясающе. Мерлин, надеть деловой костюм, и я проголосую за тебя как за следующего Министра магии. — Я тоже! — староста Пуффендуя присоединилась с другого сидения. — И я, — ещё один голос сзади. Гермиона покраснела и улыбнулась, собираясь смущённо заправить прядь волос за ухо, забыв об их длине. Вместо этого она пригладила короткие волосы у виска и украдкой взглянула на Беллатрикс краем глаза. Тёмная ведьма всё ещё критично смотрела на неё из-под полуприкрытых век, по выражению её лица было трудно понять. Когда она заметила, что Гермиона смотрит на неё, она пожала плечами. — Нормально. Похоже, я больше не смогу шутить о твоих слишком густых волосах. Если бы ты ещё и от всего розового в своём гардеробе избавилась, мне бы вообще не на что было жаловаться, — с этими словами она отвернулась и стала смотреть на проносящиеся за окном пейзажи. Улыбка Гермионы стала ещё шире, и она отвела взгляд вниз на свои туфли, чтобы скрыть возрастающее в ней желание ликовать от неожиданного комплимента. Оказавшись в Хогвартсе, когда девушка вошла в свою комнату, ей показалось, что она никогда не уезжала отсюда. Странно, как такая насыщенная событиями неделя могла пройти так быстро. Закончив распаковку вещей, она вышла в гостиную и обнаружила, что Беллатрикс беспокойно шагает по комнате туда-сюда. Решив проявить вежливость, Гермиона встала, сложив руки за спиной, стараясь скрыть веселье от реакции ведьмы на неё: она бросила на девушку взгляд, остановилась, а потом продолжила шагать как ни в чём не бывало. Похоже, что ей понадобится время, чтобы привыкнуть к моему новому образу. — Ну… как прошла твоя неделя? — Уф! — черноволосая женщина громко проворчала в полном раздражении, вскинув руки в воздух. — До ручки можно дойти! Люциус и раньше был сопливым подобием человека, но теперь, очевидно, он потерял остатки своего характера, которым он владел. Он невыносим. Если он и решался оторвать свой взгляд откуда-то с уровня пола, так это чтобы посмотреть на меня своим мышиным выражением, как будто я собираюсь разорвать его в клочья в любой момент. Боже, он и раньше боялся меня, но, по крайней мере, у него хватало приличия и надменности, чтобы скрывать это. — Похоже, вы четверо составили идеальную компанию друг другу. — Очень смешно, Грейнджер, вот правда, — Беллатрикс ответила ей едким тоном, продолжая бродить по комнате. — Цисси относилась ко мне, как к фарфоровой кукле, и глаз с меня не спускала, когда думала, что я не смотрю. Драко вообще было не слышно, не видно — он не выходил из своей комнаты. Неудивительно, что у меня были только Авроры для развлечения. Это был такой дурдом, что я чуть ли не тосковала по ежедневным визитам Макгонагалл, чтобы разогнать скуку. Улыбаясь, брюнетка села на один из диванов, чтобы спокойно наблюдать за Беллатрикс, подперев голову обеими руками. — Кстати, расскажи, как там Драко? Он не вернулся в Хогвартс, так что мне интересно… — Работает стажёром в Министерстве. Это позорище, что такой чистокровный мальчик, как он, занимается такой второсортной работой, но люди помнят, что он был Пожирателем Смерти. Он должен залечь на дно на несколько месяцев, прежде чем начать работать по-настоящему, — разочарование звучало в словах Беллатрикс, и когда взрослая женщина стала устало тереть глаза, что было необычно для неё, Гермиона забеспокоилась. — Случилось что-то? — Всё то же старое дерьмо, — вздох. — Бизнес Малфоев на данный момент в застое, Люциус застрял дома, а их репутация рухнула ниже плинтуса. Они продержатся несколько лет, но издержки за суд надо мной, и над Люциусом, репарации, которые министерство взыскало с нас, вместе с другими неудачными инвестициями после проигрыша войны — это нанесло ощутимый удар по их состоянию. — И ты беспокоишься о будущем своей сестры? — осторожно уточнила девушка. Трудно было представить себе богатую, чистокровную семью вроде Малфоев, медленно скатывающихся в банкротство. Ну, назвать это банкротством, наверное, было преувеличением… но всё ещё было странным — представлять их, столкнувшихся с финансовыми проблемами. — Конечно, я беспокоюсь! — вскрикнула на неё Беллатрикс. — Бога ради, она же моя сестра! И я совершенно не в состоянии ей помочь — как могли чистокровные семьи пасть так низко? Это… возмутительно. — А как же твоё собственное состояние? Ты дочь семейства Блэк, у тебя денег должно быть более, чем достаточно. Другая женщина фыркнула, уперевшись руками в бедра. — Ага, конечно. Верь во что хочешь. Лестрейнджи — это небольшая французская семья, их кровь не так благородна, как у Блэков или у Малфоев. И они стали такими параноиками после вынужденного развода с моим покойным мужем, что мне не достанется ни галеона от их денег… что касается состояния Блэков — им сейчас распоряжается моя мать, которая скорее сожжёт весь банковский сейф, чем даст мне хоть кнат. — Подожди, твоя мать всё ещё жива? — выдохнула Гермиона, чуть не свалившись с дивана в шоке. — А почему, чёрт возьми, она не должна быть? — Я подумала… просто… я просто удивилась. Извини, — Конечно, она жива. Ты же сама читала, глупая. Девушка старалась справиться с румянцем, появившимся на лице, и почесала затылок. Это было намного проще без массы волос. — Значит, ты тоже, вроде как, на мели? — Сказать, что я на мели, было бы небольшим преувеличением. У меня всё ещё есть собственное хранилище, которое наполнено всякими штучками и деньгами, которые мы с Родольфусом разделили по закону. Ну, не считая одну пропажу, — добавила она, мрачно взглянув на застенчивую девушку. — Но этого недостаточно, чтобы существенно поддержать семью и бизнес моей сестры. Да и не сказать, что мне очень хочется содержать эту бесхребетную крысу — Люциуса. — Ну… похоже, что никто из вас не в состоянии поддерживать в будущем тот же уровень жизни, как раньше, — прокомментировала брюнетка, пытаясь сохранить нейтральный тон, чтобы не обидеть легко раздражительную женщину. — Похоже на то, — подтвердила Беллатрикс, но из её уст это звучало так, словно слова были ужасны на вкус. — Подожди, как мы вообще дошли до обсуждения моих финансов? Это всё ещё моё личное дело. А ну, убирайся, иди плести косички с Уизли или чем вы там обычно занимаетесь, я хочу насладиться своим уединением впервые за целую неделю. Тёмная ведьма издала какой-то шикающий звук и движение, заставившее Гермиону ухмыльнуться, но та подчинилась, так как всё равно собиралась заглянуть в библиотеку Хогвартса. — И перестань так на меня смотреть! — прокричала Беллатрикс ей в след, заставив брюнетку задуматься, что имеет в виду взрослая ведьма. Блин, да я просто улыбнулась. Пока она шла по коридорам, все останавливались и смотрели на неё с восхищением и удивлением от вида её новой прически. Смельчаки даже подходили к ней и делали комплименты, так что Гермионе становилось всё комфортнее, уверяясь в правильности своего решения измениться. К тому времени, когда гриффиндорка уже погрузилась в чтение книги, сидя на своём любимом месте у окна, две руки хлопнули по столу перед ней, и только благодаря её выдержке, она не подбросила книгу в воздух от неожиданности. — Гермиона! Я искала тебя! — Джинни, погромче, пожалуйста. Думаю, в дальнем углу библиотеки тебя не все услышали, — застонала Гермиона, аккуратно закрыв книгу в своих руках. — Точно, прости. Мадам Пинс всё равно меня ненавидит, так что вряд ли она сможет относиться ко мне ещё хуже. Эй, поможешь мне с зельем, которое мне нужно приготовить на завтра? Это прям срочно. Моргнув, брюнетка ошарашенно открыла и закрыла рот. — Джинни… у тебя было целых семь дней, чтобы сделать это! Это на тебя не похоже. Рыжеволосая, по крайней мере, выглядела как будто пристыжённой. — Да, я знаю… но… я была так рада увидеться с Гарри, а потом произошло ваше расставание и… дни просто пролетели. С упоминанием её с Роном драмы, Гермиона почувствовала себя виноватой и опустилась обратно на своё место. Она знала, произошедшее касается не только их двоих, окружающих также коснулось их решение о прекращении отношений. И Джинни не стала бы просить о помощи, если бы не была уверена, что не справится с этим в одиночку. — Конечно, я помогу тебе. Тебе повезло, что я Староста Школы, иначе мы вообще не смогли бы попасть в класс Зельеварения. — Ты лучшая, Миона, — прощебетала младшая Уизли с улыбкой, от воспоминаний, связанных с этим прозвищем Гермиона вздрогнула. Какое-то время это будет ранить… но это твоя собственная чёртова вина. Инструктируя свою лучшую подругу, пока огонь разгорался под котлом, Гермиона сама не заметила, как стала улыбаться, смотря, как Джинни покорно начинает делать свой Костерост. — Чему ты улыбаешься? — поинтересовалась рыжеволосая, медленно помешивая зелье, наблюдая за тем, как её подруга с почти нежной улыбкой не сводила взгляда с жидкости. — О, разве? — Гермиона потрясла головой, осознав, что улыбается. — Костерост напоминает мне о первых днях, когда мы были наедине с Беллатрикс на острове. Я, вроде как, обманом заставила её принять слегка изменённое зелье, чтобы вылечить её зубы. Правда, я быстро усвоила, что лучше так не делать больше, — она посмеялась, вспомнив взгляд женщины, которым она смотрела, когда зелье начало действовать. Джинни непонимающе посмотрела на неё. — По-твоему, это смешно, что она побила тебя? Чёрт, Гермиона, иногда ты действительно странная. Брюнетка пожала плечами, облокотившись на стол позади неё. — Добавь следующий ингредиент — о, и убавь огонь. Ну, тогда я думала, что Беллатрикс — худшее, что может случиться со мной… а теперь? Меня преследуют последователи Волан-де-Морта, а ещё люди, недовольные решением суда, и все они были бы рады встретить меня одну в тёмном переулке. Мне есть о чём беспокоиться больше, чем о женщине с вспыльчивым характером. — Год назад эта «женщина с вспыльчивым характером» была худшей вещью, которую мы могли себе представить, случившейся с нами, ну, не считая самого Волан-де-Морта. А теперь тебе она даже нравится, — Джинни покачала головой и, задумавшись, прислонилась к большой деревянной ложке, но быстро вернулась к помешиванию, когда Гермиона поспешно помахала рукой над котлом. — Забавно, как всё может измениться. — Не нравится она мне, — раздражённо ответила Гермиона, скрещивая руки. — Мне просто не всё равно, потому что я забочусь почти обо всех человеческих и нечеловеческих существах. — Ой, да ладно. Ты запала на неё, что неудивительно, учитывая то, как она сейчас выглядит. Но ты бы видела себя на следующий день после того, как она попала в больничное крыло. В смысле, я знаю тебя достаточно давно, и ты определённо не беспокоилась о своей собственной жизни в тот день. А когда я пришла за тобой в лазарет через несколько дней? Ты бы видела своё лицо, когда расчёсывала её волосы, — преувеличенные формулировки рыжеволосой имели мало общего с «нежностью», скорее с «полной, безграничной преданностью». — Ты должна признать, Гермиона. Ты влюблена в неё. Уставившись на свою лучшую подругу с открытым ртом, абсолютно побледнев, Гермиона понятия не имела, что ответить на это. Через секунду она только и сумела что затараторить в негодовании. — Ч-что… что? Я не влюблена в неё! Это смешно! — Да ладно тебе. Серьёзно. Обычно ты так не тупишь. Первое, что ты сделала, оказавшись на вокзале — побежала прямо к ней, мимо меня, хотя я был едва ли в трех футах от тебя. — Там было полно народу! Я едва могла найти свои собственные ноги в этом хаосе! — Тогда почему ты побежала обратно к ней после того, как вы двое поссорились у нас на глазах по дороге в Хогсмид? Ты совсем не выглядела так, будто хотела накричать на неё, видела бы ты своё взволнованное лицо, — перечислила Джинни, указывая ложкой, с которой капало, на брюнетку, взметнув брови. — Я… я беспокоилась, что что-то может случиться. Это было бы не впервой, и я оказалась права, разве нет? — Ага, конечно, — учитывая самодовольное выражение лица Джинни, было очевидно, что девушка не признавала поражения над превосходством Гермионы. С усилием сдерживая себя от взрыва, раздражённая девушка сделала глубокий вдох. — Послушай, — начала она, — не знаю, откуда у тебя это совершенно абсурдное предположение, но если речь идёт о Роне… — Дело не в Роне, — прервала Джинни. — Вы расстались, я знаю причину, и это нормально. Я удивлена, что ты не сделала этого раньше, если честно, потому что большую часть времени ты была готова разорвать любое из его писем на клочки. А ещё, вы никогда не миловались друг с другом, когда были вместе, в девяти из десяти случаев вы были, в основном, раздражены. — Это не значит, что я увлеклась кем-то другим! — не выдержала Гермиона. — А я и не говорю, что ты это делаешь, — добавила рыжеволосая, она выглядела сбитой с толку. — Я только сказала, что ты… — Нет, прекрати. Оставим эту тему. Бесполезно говорить о том, чего нет… да, я признаю, что она привлекает меня в физическом смысле, но это всё, — Гермиона оттолкнулась от стола, сделав два шага навстречу Джинни и ткнув пальцем в ключицу своей лучшей (раздражающей) подруге. — Это всё. Понятно? И кстати: ты испортила своё зелье. Вместо ответа, девушка вскрикнула и попыталась спасти зелье, но жидкость уже превратилась в уродливую коричневую жижу. Гермиона разрешила ей остаться в классе, пока она не сварит новое зелье, но в наказание оставила Джинни на произвол судьбы. Обиженная, сердитая и смущённая, брюнетка вернулась в свою комнату, чтобы выпустить пар. — Прости, что нарушаю твоё время уединения, но у меня есть дела на завтра… — дала о себе знать Гермиона, вернувшись в их башню. Её встретило молчание. Зациклившись во внутренней необходимости доказать своей лучшей подруге её неправоту, девушку раздражало молчание Беллатрикс. — Беллатрикс? Ты там? Никакого ответа. «Наверное, опять заснула», — подумала Гермиона, вспомнив о ненормированном графике сна другой ведьмы. Не раздумывая, она быстро дернула ручку и заглянула внутрь её комнаты. Пусто. В комнате Беллатрикс было темно, но свет из гостиной отражался от чего-то на полу. Проклиная собственное любопытство и зная, что быть такой любопытной не очень вежливо, она, тем не менее, открыла дверь немного шире. Это были осколки разбитого зеркала, собранные в небрежную кучу, то, что бывшая Пожирательница Смерти не считала достойным ремонта. Любопытно, что эльфы не позаботились об этом спустя столько времени. Шумно выдохнув, Гермиона медленно шагнула вперёд, чтобы убрать беспорядок. Воздух в комнате был тяжёлым и душным, как будто никому неделями не приходило в голову открывать окно. Однако, простыни на кровати были чистыми и нетронутыми, что заставило девушку снова задуматься, была ли у тёмной ведьмы особая договоренность с местными домашними эльфами. В её руке уже было два осколка зеркала, когда Гермиона поняла, что это не самая светлая мысль — оставить следы своего такого вторжения, ведь Беллатрикс наверняка поймёт, что здесь кто-то был, если зеркало внезапно починится. Бросив осколки обратно, глубоко вдохнув, Гермиона мгновенно ощутила, как тяжелый аромат заполняет её ноздри. Бессознательно, брюнетка закрыла глаза и сделала ещё один глубокий вдох, задаваясь вопросом, это запах духов, или шампуня, такой отчётливый… аромат напоминал ей что-то… Нет. Не духи. Это был… Совершенно точно так пахла сама Беллатрикс. Воспоминания навалились на разум Гермионы, и она задрожала, беспомощно моргая, вглядываясь в темноту. Этого не могло быть. Просто не могло быть. В одно мгновение девушка поднялась на ноги и захлопнула за собой дверь. Спустившись по лестнице в общую гостиную, две дюжины гриффиндорцев удивились тому, как их Староста выбежала из портретного прохода, словно одержимая самим дьяволом. Другие ученики всех факультетов удивлялись тому же, когда Гермиона пробегала мимо них, нарушая при этом как минимум полдюжины правил. Когда она достигла своей цели, брюнетка затарабанила по дереву, как будто от этого зависела её жизнь. Прозвучало чьё-то бормотание, затем топот и возник Слизнорт, который открыл дверь в недоумении. — Мисс Грейнджер? О, я рад вас видеть, но вам не кажется, что сейчас немного невов… — Профессор Слизнорт! — Мерлинова борода, успокойтесь, юная леди! — профессор зельеварения поправил очки и посмотрел вниз на свою раскрасневшуюся, запыхавшуюся студентку. — Если я правильно понял, у вас есть ко мне дело? — Профессор, у вас ведь есть пузырёк Амортенции? Пожалуйста, мне нужно взглянуть на него. Это очень важно. — Ну, да, есть. Но не думаете ли вы… — девушка смотрела на него с таким отчаянием и мольбой, что он проглотил свои сомнения. В конце концов, она была Золотой девочкой, и позволить ей взглянуть на зелье под его присмотром не могло никому навредить, не так ли? — Хорошо, заходите. Но, пожалуйста, пусть это останется между нами. — Спасибо. Большое спасибо, — Гермиона тихо проскользнула внутрь и села, как на иголках, пока дородный преподаватель просматривал свои запасы. Спустя некоторое время, показавшееся девушке часами, он протянул ей красивое перламутровое зелье. Вырвав пузырёк из его рук, она быстро вытащила пробку и… замерла. Это могло всё изменить. Это точно всё изменит. Но я не могу жить в неведении. Я не могу. Больше нет. Сделав прыжок веры, она сделала глубокий вдох жидкости. Пергамент. Зубная паста. Корица, свежевыпавший дождь, сорванные сосновые иголки. Зелье так сильно пахло Беллатрикс Блэк, что почти затмевало прочие оттенки, исходившие из открытого пузырька. Она вспомнила, как женщина сидела над ней на диване, когда они скрывались на острове Льюис. Они дрались, боролись, и она глубоко вдыхала ненавистный запах этой женщины. Девушка вспомнила поездку в Министерство Магии, как она тащила Беллатрикс под действием Слёз Иксиона. Гермиона была слишком отвлечена, чтобы заметить, что женщина пахла в точности так же, как аромат, исходивший из Комнаты Любви. Она вспомнила поцелуй в День Святого Валентина, когда она была окутана во всех смыслах Беллатрикс, и как её запах ощущался даже тогда, когда самой женщины не было рядом. — О… о, Боже, — Гермиона задрожала, зелье опасно затряслось между её сжатыми пальцами. — Дорогая, осторожнее с этим! — тревожно произнес Слизнорт, сделав удивительно быстрый прыжок, чтобы забрать пузырёк в безопасность. Как только бутылочка была закрыта и на безопасном расстоянии от обезумевшей девушки, профессор, наконец, нашёлся, чтобы взглянуть на свою побледневшую студентку. — Мисс Грейнджер, всё в порядке? Вы выглядите немного… встревоженной. Глотая раз за разом, даже не реагируя на мужчину рядом с ней, Гермиона в шоке прижала руки к вискам. — Джинни. Она была права. О боже… более чем права. Теперь, будучи небезосновательно обеспокоенным, профессор зельеварения положил руку ей на плечо: — Мисс Грейнджер, может, вам стоит посетить мадам Помфри… вы как-то не очень хорошо выглядите… — Мне… мне нужно идти. Простите, — всё превратилось в чистый хаос в её голове, и она едва смогла найти дверь. Это был полнейший беспорядок. Только когда она оказалась за главными воротами Хогвартса, она почувствовала головокружение, от недостатка кислорода и гипервентиляции. Сев на лестницу в спешке, она опустила голову между коленями и стала совершать глубокие, успокаивающие вдохи. Почему это всегда происходит со мной? Успокойся, Гермиона. Ты сможешь справиться с этим. Всё в порядке. Всё хорошо. Просто успокойся. Это действительно не так уж и важно, если подумать об этом. Я влюблена в Беллатрикс. И, что было в духе природы, как будто мир пытался доказать, что ни один человек никогда не сможет выплакать все слёзы раз и навсегда, она тут же опять разрыдалась.

***

От автора: Ладно, пора перейти к делу! Я уверена, что вы все устали от того, что Гермиона постоянно срывается, но серьёзно, смириться с тем, что вы влюблены в своего смертного врага, это, вроде как, будто кирпичом получить по башке. Но мы наконец-то перешли черту! И вы только посмотрите на это! Понадобилось всего-то 25 глав! X_x Стрижка Гермионы была чем-то, на что я решилась не потому, что Эмма Уотсон выглядит абсолютно бесподобно (боже, она же великолепна, разве нет?), а потому, что это что-то, что я испытала на себе. Все эти годы Гермиона ходила с этой гривой волос, никогда не меняя прически, за исключением Святочного бала. Но серьёзно? Когда тебе нужны перемены, когда они тебе очень нужны, ты идешь к парикмахеру. И я правда думаю, что Гермионе нужен был этот шаг для себя. Опять же, это действительно редкий случай, когда я говорю, исходя из личного опыта… Еще одна проблема, о которой я хочу упомянуть, это проблема денег Малфоев. У меня была дискуссия с читателем по этому вопросу, и я чуть было не решила убрать всю эту линию, но потом я долго и упорно думала об этом и решила довести дело до конца. Да, Малфои и Блэки, скорее всего, являются Рокфеллерами Мира Волшебников, но есть предел даже у их состояний. Когда все ваши доходы иссякают, потому что никто у вас больше ничего не покупает (на самом деле, мы понятия не имеем, чем зарабатывают Малфои, кроме того, что это наследственные деньги), ваша репутация разрушена, и вам приходится платить огромные компенсации за… ну, минусы всегда накапливаются после войны. Они не опустятся до жизни в хижине в ближайшее время, но этого должно быть, по крайней мере, достаточно, чтобы причинить им некоторые неудобства, учитывая, что им никогда не приходилось переживать о таком раньше. Я просто подумала, что будет интересно проследить за подобным. Ну, завтра я снова переезжаю, так что будем надеяться, что в молодежном хостеле будет нормальный интернет. Пожелайте мне удачи, всем удачной недели :)