Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Самая чистая любовь отдает, ничего не ожидая взамен.» Миролюбивая Странница

***

Лёд. Это было лучшее слово, описывающее их отношения в последующие недели. Беллатрикс перестала спускаться на трапезы ко всем в Большой зал, Джинни и Луна даже интересовались о ней, но Гермиона выкрутилась, ответив, что у неё период «одного из её настроений». Если Беллатрикс и выходила из своей комнаты, то брюнетка этого не видела и не слышала. Было одновременно и радостно и грустно от того, как ей хорошо давались чары по маскировке следа от укуса, хотя о нём напоминало любое касание ключицы. Собственность. Какая ирония. Но только представив, как она будет объяснять Мадам Помфри, каким образом на том месте оказался человеческий укус…она решила, что лучше сама о себе позаботится. В следующие выходные Гермиона сидела на диване, читая одну из библиотечных книг, ничего не подозревая, когда дверь открылась и тёмная ведьма прошагала из своей комнаты так, будто она владела всей школой. Гриффиндорка чуть не уронила книгу от вида черноволосой женщины в едва прикрывавшем коротком чёрном пеньюаре с длинными рукавами. Дверь в их ванную комнату открылась и закрылась, а через несколько мгновений она услышала, как зашумела вода в душе. От мысли о том, что голая Беллатрикс находится на расстоянии менее десяти футов от неё, девушка сначала моргнула, затем жар прилил к её щекам, поэтому брюнетка попыталась скорее вернуться к тому, чтобы сконцентрироваться на тексте, который она читала. Через несколько мгновений она была настолько погружена в книгу, что даже не слышала, как открылась дверь. Только когда рука с тёмно-красным-почти-чёрным маникюром выхватила том из её рук и бросила на стол, Гермиона заметила, что снова не одна в комнате. Начав было протестовать, слова застряли в её горле, когда она заметила перед собой длинные голые ноги; бёдра, выглядящие словно лунный свет превратился в плоть, прижались к её собственным, когда тёмная ведьма уселась у неё на коленях, словно она имела на это полное право. Онемевшая от всей этой обнажённой кожи под пеньюаром, брюнетка почувствовала, как кровь прилила к ушам, увидев подставленную ей кремовую шею. Вся чёрная грива волос всё ещё была мокрой, собранной в небрежный пучок на затылке взрослой женщины, пряди волос выбивались с разных сторон, капли воды блестели, как россыпь алмазных слёз на безупречной коже её декольте. — Эй, котенок, — промурлыкала Беллатрикс низким голосом, запустив пальцы в новую короткую прическу Гермионы, прикосновения отзывались покалыванием на коже головы, — как насчёт немного повеселиться? — Я сказала тебе, что меня не устраивает быть девочкой «на одну ночь», — пробормотала Гермиона, твёрдо придерживаясь своих убеждений, хотя её либидо устроило вечеринку внизу живота. Тонкий палец упёрся в её подбородок, поднимая голову на уровень с красными губами тёмной ведьмы. — Не будь такой занудой, дорогуша. Рука проскользнула к её ребрам, брюнетка оттолкнула её, максимум, с секундным колебанием. Её кожа превращалась в жидкий огонь, когда Беллатрикс касалась её. Боже, попробовать бы хоть разочек. Но девушка слишком хорошо понимала, к чему приведёт её уступка. Это подтолкнуло бы её обратно в роль ведомой, которая потакала бы любым безумным прихотям сумасшедшей, вернув контроль в руки бывшей Пожирательницы Смерти и Гермионой, у которой не осталось бы никаких козырей. — Я уже говорила тебе, нет. Ты должна научиться уважать это, Белла, — мягко ответила Гермиона. Вместо того, чтобы отвернуться, как она делала это раньше, брюнетка подняла голову, чтобы посмотреть мучительнице прямо в глаза. Возможно, Беллатрикс использовала вожделение и соблазнение в качестве оружия, но теперь у девушки было своё собственное. Эмоции. Мягкий и теплый, понимающий взгляд, направленный на неё, заставил старшую ведьму пробормотать в отвращении: — Боже, ты такая слабачка, — вставая с колен, на которых она сидела, чистокровная была готова вернуться обратно в свою комнату и оставить гриффиндорку сидеть в одиночестве. Брюнетке сразу стало не хватать этой тёплой тяжести на коленях. — Сказала женщина, которая всегда ходит с длинными рукавами, чтобы прятать шрамы на руках, — ответила Гермиона и подхватила книгу, не обращая внимания на пылающие, злобные взгляды, бросаемые в её сторону. Три, два, один… БАХ. Как по часам, брюнетка не могла сдержать улыбки, когда дверь захлопнулась с такой силой, что задребезжали даже окна. Надо будет что-то с этим сделать, может быть, наложить на рамы несильное заглушающее заклинание, для шумоизоляции. Хоть тёмная ведьма стала вести себя настолько похабно с девушкой, насколько вообще могла, по крайней мере, она перестала избегать её. Их взаимоотношения перешли на новый и любопытный уровень, в которых Гермиона оказалась в сильной позиции, в которой она не была никогда прежде, а старшая Блэк оказалась не в состоянии примириться с этой новой расстановкой сил. Находиться в защите было не под стать для агрессивной, темпераментной чистокровной, но все её язвительные высказывания, жестокие поступки и обидные действия внезапно перестали иметь эффект, от чего ей приходилось сбегать снова и снова после каждой неудачной попытки. Улыбки Гермионы, спокойный тон и добродушные шутки были верным способом, вывести из себя бывшую Пожирательницу Смерти, её жестокость тут же сходила на нет, потому что «Грязнокровка» вдруг научилась отвечать под стать ей самой. Не то, чтобы девушка хоть раз ранила или оскорбляла черноволосую ведьму, Беллатрикс просто не могла усвоить урок с первого раза. Что ж. По крайней мере, Гермионе представилась возможность опробовать все приёмы и захваты, которым она обучалась на занятиях по боевым искусствам. Учёба тоже шла хорошо, несмотря на то, что приближались выпускные экзамены. В конце апреля директриса с радостью объявила о праздновании 2 мая — годовщины окончания Второй Войны Волшебников и кончины Волан-де-Морта, это включало в себя освобождение от всех занятий и праздничный пир в Большом Зале в этот день. Ликующие возгласы учеников от этого объявления были слышны во всех уголках школы. — Не думаю, что Беллатрикс легко примет этот день, — заметила Джинни, когда они сидели вместе в общей гостиной, проверяя работы друг друга. — Скорее всего, она, запрётся в своей комнате и будет злиться на всех и вся за этот праздник. Может быть, мне удастся подбодрить её посещением Тайной комнаты, не думаю, что она была там. — И как ты собираешься туда попасть? Гермиона оторвала взгляд от записей, слегка ухмыльнувшись. — Ни за что не угадаешь. Она знает Парселтанг. Рот рыжеволосой вытянулся в удивленную О. Потом что-то пришло ей в голову, и она стала рыться в сумке в поисках письма, быстро выудив его оттуда. — Кстати, Гарри написал мне вчера. Он говорит, что ему немного тревожно, так как они нашли некие свидетельства того, что на Министерство может напасть группа Пожирателей Смерти 2-го числа. Так что они в высокой боевой готовности. — Значит, он не приедет к празднованию? Джинни вздохнула, откинувшись на спинку дивана. — Нет. Он не приедет, — уныло ответила она. — Осталось всего два месяца, Джин, сдадим экзамены и сможем вернуться домой, — улыбаясь подруге и постучав чистым концом пера по домашнему заданию, Гермиона пыталась подбодрить подругу. — Ну же, давай закончим с заданиями, а потом сходим за какао на кухню. От этого предложения младшая ведьма засияла в улыбке. Внизу, они топтались с несколькими сновавшими эльфами, занятыми уборкой и подготовкой к завтрашнему дню, Винки вынесла им две дымящиеся чашки, тихо икая. Брюнетке было грустно видеть, что эльфийка не полностью оправилась от своей зависимости, но Винки казалась счастливее, чем год назад, и большинство других эльфов снова были добры и дружелюбны к Гермионе, теперь, когда она не только спасла школу, но и уже некоторое время, как оставила свою деятельность в рамках Г.А.В.Н.Э. — Чем думаешь заняться? Ну в смысле, после учебы. Странно осознавать, что мы распрощаемся с Хогвартсом через два месяца, — тихо спросила её лучшая подруга, пока они наблюдали, как маленькие существа буквально творят свою магию. — Я… никогда об этом не задумывалась, — призналась Гермиона, удивлённая пробелом в планировании будущего. Но произошло столько всего, что у неё не было времени уделить этому должного внимания. — Я бы с удовольствием занялась чем-то, связанным с магическими существами. На острове Льюис есть община Фей, чей образ жизни мог бы помочь мне в работе по улучшению условий труда домовых эльфов. — Значит… думаешь присоединиться к Министерству? — Похоже на то, — согласилась старшая гриффиндорка. Было странно, как всё поменялось, она отчетливо помнила времена, когда была ярой противницей идеи присоединения к этой бюрократической машине. Но, может быть, под самоотверженным руководством Кингсли Бруствера министерство могло стать менее коррумпированным, чем до войны. — И, возможно, когда я стану старше, я вернусь в Хогвартс в качестве профессора. Я бы с удовольствием преподавала здесь, но сначала хочу посмотреть мир. Джинни широко улыбнулась ей. — Знаешь, мы не шутили в поезде, когда говорили, что из тебя выйдет прекрасный министр магии. Застенчиво улыбаясь глядя в пол, Гермиона толкнула плечом в плечо свою лучшую подругу. — А что насчет тебя? Ни о каком министерстве не может быть речи, я так предполагаю. — Ни за что. Меня всегда привлекал только квиддич, нет ничего, что мне нравилось бы больше, и нет ничего, в чем я была бы лучше. У меня уже есть несколько приглашений от небольших команд, но я подожду результатов Ж.А.Б.А., и потом уже буду выбирать. — Ну, если уж мне становиться министром магии, тогда ты должна стать величайшей легендой квиддича, о которой будут писать в книгах истории, — они тихонько захихикали, посмеиваясь над своими завышенными мечтаниями, что стало причиной нескольких раздражённых взглядов эльфов, из-за чего две ведьмы решили вернуться обратно в общую гриффиндорскую гостиную. Утром 2 мая Гермиона проснулась невероятно взбудораженная. Навалилось осознание того, что прошёл ровно год с тех пор, как она согласилась на Непреложный Обет с Беллатрикс Лестрейндж, девушка с трудом могла поверить, что теперь она влюблена в кого-то, кто когда-то была её злейшим врагом. А всего прошло восемь лет, наполненных невероятными событиями. Удивительно, что она осталась жива и невредима после всего произошедшего за это время, не говоря уже о здравом рассудке и дееспособности. Чувствуя переполняющее счастье от этого факта, брюнетка выпрыгнула из постели, готовая к празднованию годовщины и своих внутренних достижений, скрытых от других. — Белла? Ты не спишь? — позвала она перед дверью тёмной ведьмы, пытаясь услышать хоть какие-то признаки движения. — Не называй меня так, — послышался приглушенный стон изнутри. Гермиона широко распахнула дверь, взрослая женщина зашипела в ответ на свет, прорвавшийся в её царство тьмы и сна. Послышался шорох покрывал — она натянула одеяло на голову. — Я подумала, что ты не захочешь присоединиться к нам на празднике, — осторожно проговорила девушка, понимая, что сегодня черноволосая ведьма может быть в ещё худшем настроении, чем обычно. — Уходи. — Белла… — мягко начала Гермиона, подойдя ближе к кровати. — Я сказала, не называй меня так, — проворчала в раздражении скрытая фигура. Но брюнетка подошла ближе и села на край кровати. В ту же секунду, когда она это сделала, Беллатрикс развернулась под одеялом и подставив другой ведьме свою спину, показывая явную незаинтересованность в каком-либо взаимодействии. Но Гермионе это и не было нужно. — Послушай, я знаю, что тебе нелегко. Я… может, не до конца понимаю, почему, но я знаю, что он был важен для тебя. — Ты вообще ничего не знаешь, — послышался расстроенный ответ, но он был соткан из глубокого отчаяния и беспомощности. Гермиона удивилась, ощутив всплеск ревности по всему телу, настолько мощный, что она от злости сжала челюсти, но потом поняла, что это бессмысленно. Невозможно соревноваться с мёртвым. Бессмысленно даже пытаться. — Если хочешь, я могу показать тебе кое-что позже. Тайное место, доступное только змееустам. Когда Во… когда Тёмный Лорд был молод, он использовал его в качестве тайника. Там страшно и темно, так что оно должно быть идеальным для тебя, учитывая твои вкусы, — она попыталась пошутить, с тревогой наблюдая за ворохом на кровати. Ответа не последовало. — Ты любила его, да? — она, наконец, решилась спросить с грустью. — …ты не поймёшь. Собравшись с духом, Гермиона полностью сконцентрировалась на получении крупицы новой информации, узнать которую она одновременно боялась и желала больше всего на свете. Может быть, это окажется последним кусочком пазла, недостающим для понимания того, почему Беллатрикс стала такой преданной Пожирательницей Смерти. — А ты попробуй. Воцарилась тишина на достаточно долгое время, гриффиндорка уже была готова встать и уйти, когда послышался слабый голос, совершенно не похожий на тот неистовый, словно сила природы, к которому она привыкла. — Он был… невероятным человеком. Сильным. Таким привлекательным, когда я впервые встретила его. Он очаровал меня, и сам был очарован мной. Когда мы начали общаться, он был так вовлечён в то, чтобы узнать меня лучше, и достаточно быстро он стал моим наставником, он хвалил меня, поддерживал. Волан-де-Морт был первым человеком, который принял меня такой, какая я есть, и хотя он не любил меня, он уважал меня. Уважение… забавно, насколько это становится важным, когда ты лишён этого всю свою жизнь. Гермиона в изумлении протянула руку вперёд, к тому месту, где, как она предполагала, должно было находиться плечо женщины, но тёмная ведьма дернулась и оттолкнула её. Трудно представить себе время, когда Волан-де-Морт был ещё человеком. Что объяснимо. Но когда-то он был очень харизматичным мужчиной, очевидно. Было бы маловероятно завербовать столько последователей, если бы он не был чарующим и привлекательным. — Он был тем, кто дал мне силы освободиться от отца. Он договорился о моём браке с Родольфусом. И он был тем, кто обещал никогда, никогда в жизни не ранить меня Легилименцией, потому что он доверял мне целиком и полностью. За всё, что он сделал для меня за эти годы… я бы последовала за ним в ад и обратно. И именно это я и сделала. За то, что он вытащил меня из Азкабана, я бы позволила сгореть всему сущему ради него. Он был всем, что она когда-либо искала. Он был рукой, тянущейся к ней между всех ног, которые продолжали пытаться удержать её пинками внизу. Неудивительно, что ты стала его главной, самой доверенной, как бы обманчиво он ни поддерживал тебя. Затем Гермиона обратила внимание на кое-что ещё, о чём упомянула другая ведьма, кое-что очень важное для неё. «Легилименция. Никогда не причинять ей вреда. Обещание, которое я нарушила, хоть и не по своей воле», — стыдливо подумала девушка, возвращая руку на колени. — Я… понимаю. Думаю, теперь мне немного проще понять, — Гермиона замерла, почувствовав дрожь постели, и была шокирована, увидев краем глаза, как сотрясается фигура Беллатрикс. Приглушённые всхлипывания, доносившиеся до её ушей, звучали так чужеродно, что она задумалась — происходит ли это всё на самом деле? — Но он был лжецом, как и все остальные грёбаные люди на этой проклятой земле. Он… он… изменился после своего возвращения. Я перестала быть столь важной для него теперь, я стала просто ещё одной последовательницей. Просто ещё одна пешка, которую он мог бы вертеть как угодно, — тёмная ведьма плакала, теперь не было никаких сомнений. Поражённая такой неприкрытой демонстрацией уязвимости, гриффиндорка могла только выслушать. — Что… он сделал? — Он ранил меня. Всё время, всякий раз, когда что-то шло не так, я стала его любимой мишенью Круциатуса. А потом вас притащили в поместье Малфоев и вы сбежали прямо из наших рук, и знаешь, что случилось, когда я ему рассказала о произошедшем? Он мне не поверил! Мне! — её голос был переполнен мучением, смешанным со знакомой яростью. Беллатрикс откинула одеяло и повернулась, уставившись на юную ведьму, щёки мокрые и с мрачным выражением лица, как будто собираясь обвинить брюнетку во всех мировых бедах. — Он, без малейших колебаний, обвинил свою самую преданную последовательницу в пособничестве врагу. А потом он использовал свой любимый метод допроса на мне. Гермиона уже знала, о чём пойдёт речь, и почувствовала почти боль от сострадания. — Легилименцию. Он нарушил обещание, которое дал мне много лет назад из-за блядского меча! — красная атласная подушка вписалась в стену глухим звуком, оставив после себя несколько свободно падающих в воздухе перьев. — Ты недоумевала, почему я решилась на Нерушимый Обет за его спиной? — закричала она в состоянии близком к ярости, глаза раскрылись так широко, что белок был виден по всему кругу вокруг радужки. — Вот она причина! Я была готова на всё, после того, как он вытащил меня из ада, в который я попала, всё, что угодно! И я делала, до самого конца. Вплоть до самого Обета. Либо так… либо просто умереть… во время… битвы в Хогвартсе… Беллатрикс издала вопль и схватилась за живот, как будто от боли, сворачиваясь от тяжелых рыданий, сотрясавших её тело. Гермиона почувствовала, как её собственные слёзы прилипают к ресницам, видя, как женщина, которую она любила, страдала от чистой агонии, отягощённая бременем воспоминаний и переживаний. Тогда девушка легла на кровать и обхватила руками всхлипывающее тело, прижимая её ближе к себе. Последовало слабое сопротивление со стороны тёмной ведьмы, пытавшейся высвободиться из объятий, но так же быстро, как она сдалась во время схватки после омоложения, она сдалась и в этот раз. Пока старшая Блэк плакала и всхлипывала, Гермиона молчала, не издавая никаких звуков, и просто любяще гладила спутанные во сне кудри чистокровной женщины. — Оставь меня в покое, — отчаянно всхлипнула Беллатрикс, — я хочу побыть одна. — Ты всегда была одна, Белла, — мягко прошептала Гермиона у её уха, — но я больше не позволю тебе быть одинокой. — Просто уйди, — скрипучим голосом выдавила темноволосая ведьма, но всё, что слышала девушка: Я уязвима. Мне стыдно. Не смотри на меня в таком состоянии. Дрожащая рука упёрлась ей в грудь. Понимая, что она не поможет женщине, если силой останется с ней дольше, особенно учитывая, что Беллатрикс не привыкла к сочувствию и заботе, Гермиона положила ладонь на щёку опущенной головы женщины, а другой разгладила тёмные густые волосы. Затем она поцеловала чистокровную в висок, почувствовав, как Беллатрикс сжала пальцы, которыми она прижималась к её груди. — Я просто дам тебе немного пространства, хорошо? Но я вернусь позже, потому что я забочусь о тебе и вид твоих страданий меня убивает. Я не он. Реакции не последовало, и брюнетка ещё секунду гладила большим пальцем щёку женщины, а потом отпустила лицо Беллатрикс, которое она всё также прятала от неё. Когда Гермиона встала с кровати, женщина молча свернулась на боку и подтянула одеяло до подбородка, завернувшись в безопасный кокон от внешнего мира. Чувствуя почти физическую боль от такого зрелища, Гермиона заставила себя выйти из комнаты и медленно закрыла за собой дверь. Беллатрикс Блэк была сломленной женщиной — и Староста знала, что она никогда не сможет оставить этого бедного человека. Она будет бороться за день, когда чистокровная будет снова счастливо улыбаться, о чего её глаза снова будут сиять тем самым нежным шоколадно-коричневом цветом. Совершенно приземлённая, она спустилась в Большой зал и присоединилась к празднествам, чтобы отвлечься. Весьма забавно было наблюдать за Луной и Джинни-скачущими и танцующими по залу, вокруг них взрывались конфетти из ниоткуда, а затем исчезали, до того, как разноцветные клочки бумаги касались пола. Когда Макгонагалл произносила речь о силе их единства, о желании бороться за лучшее будущее и положить конец неравенству в мире Волшебников, за каждым столом можно было увидеть учеников, радостно чекающихся и поздравляющих друг друга. — И, конечно же, особую благодарность заслуживают наше Золотое Трио. Без самоотверженной помощи Гарри Поттера, Рона Уизли и, нашей самой образцовой ученицы, Гермионы Грейнджер, война против Волан-де-Морта не только не закончилась бы, но и нам пришлось бы опасаться возвращения нашего величайшего врага. Теперь мы и будущие поколения можем жить в мире, завоёванным с трудом, благодаря усилиям этих трёх замечательных людей, — директриса школы широко улыбнулась, глядя на Старосту Школы, которая спрятала свое ярко-красное лицо от аплодисментов, грохотавших по Большому залу. Гриффиндорцы со всех сторон кричали брюнетке «Спасибо», и хотя она была тронута тем, с какой радостью и гордостью они к ней обращались, она почувствовала облегчение, когда шум стих, и Макгонагалл снова взяла слово. — Но победа далась большой ценой. Многие погибли в этой ужасной битве; наши родные, близкие и друзья навсегда ушли из нашего мира в борьбе с глупыми предубеждениями. Мы не забудем о жертве, которую они принесли в тот день, ради того, чтобы все мы могли сидеть здесь сегодня и иметь надежду на будущее. Пожалуйста, опустим же головы в память о них и минуту помолчим, чтобы вспомнить и никогда не забывать тех, благодаря кому эта победа стала возможной. Был слышен тихий шорох, пока все спокойно усаживались, следуя указаниям профессора Макгонагалл. Гермиона почувствовала, как печаль заполнила её при мысли о всех тех, кто покинул этот мир навсегда. Фред, Тонкс, Люпин… Добби, могилу которого она недавно посещала. Даже Сириус, неважно, насколько безумные вещи он творил — будь то из-за своего воспитания или пребывания в Азкабане. Печаль об их кончине так и не угасла, и не угаснет ещё долго. За дверьми раздался приглушённый звук. — Эй, вы это слышали? — вопросил в замешательстве чей-то голос с одного из столов. Несколько человек попытались шикнуть на него, так как минута молчания ещё не закончилась. — Это… это похоже на драку, — проговорил испуганный Пуффендуец, сидевший рядом с дверьми. — Я тоже это слышу, — признался другой студент, шёпот заполнил зал, по мере того, как всё больше и больше студентов слышали странные звуки снаружи. — Студенты, будьте так любезны, сохраняйте спокойствие, — вмешалась директриса школы, встав и подняв руки в успокаивающем жесте. — Я уверена, что всё это имеет простое объяснение. Снаружи, в непосредственной близости от школы, дежурят Авроры… — Школа! На школу напали! — завопил хорошо узнаваемым голосом Филч, вбегая в Большой зал через другую дверь. — Они идут к главному входу! Хаос наступил мгновенно. Все начали кричать и паниковать, и только мощный голос Макгонагалл сдержал всю массу студентов в узде. — Дети, сохраняйте спокойствие! Мы забаррикадируем двери. Семикурсники обеспечивают защиту своим факультетам. Преподаватели, за мной! Теперь не было сомнений, кто-то неизвестный сражался с мракоборцами на смерть. Звуки битвы доносились уже не только снаружи Большого зала, вскоре послышались звуки разбитых стёкол где-то с верхних этажей, нападавшие проникали в здание с разных сторон. Все испуганно переглядывались, но держались сплочённо, так как преподаватели прикладывали все усилия для их безопасности. — Гермиона! Это наверняка последователи Волан-де-Морта! Они и не планировали нападать на Министерство, это был обманный ход, — резко прошептала Джинни своей подруге. — Не знаю, как им удалось пробраться сюда, но мы должны дать им отпор. — Беллатрикс говорила, что есть и другие способы попасть в школу, помимо исчезательного шкафа, но… — внезапно брюнетка побледнела. О нет. Беллатрикс! Она там одна! — Джин, мне надо выбраться! — Что? Ты не можешь уйти в одиночку, это слишком опас… Но не успела прокричать рыжеволосая, Староста уже бежала к двери, ведущей к Гриффиндорской башне. Она одна, она подавлена… каждый из них будет рад получить её голову. Что, если она не захочет сопротивляться? Паника подступила к горлу едким комом, девушка легко перепрыгнула через уже наваленные баррикады в дверном проёме, не обращая внимания на голоса, кричавшие ей, чтобы она возвращалась обратно в Зал. Пролетая мимо этажей и поднимаясь по лестницам, Гермиона вскоре столкнулась с первыми нападавшими, которые уже проникли в замок. Это были грязные, оборванного вида мужчины и женщины, но со стойким блеском жестокости и гнева в глазах, все они жаждали отомстить за то, через что им пришлось пройти за последний год. — Победа за Волан-де-Мортом! — возглас, отдававшийся эхом от пола, натолкнул брюнетку на мысли — как они до сих пор могли верить в возвращение умершего. Он вернулся однажды, более могущественный, чем прежде. Даже статьи о крестражах не ослабили их веру. Они были фанатичны, поклонялись садисту, этому бессердечному человеку, словно божеству. И они жаждали отплатить всем за утрату и унижения. Это была смертельная смесь. Кидая проклятья без разбора в сторону любого, кто пытался встать у неё на пути, Гермиона вскоре очутилась в Гриффиндорской башне, её лёгкие и тело горели от недостатка кислорода. Ей понадобилась всего минута, чтобы подняться по лестнице, перепрыгивая через две или три ступени одновременно. К счастью, никто ещё не пробрался так далеко, и она оказалась в одиночестве и почти в тишине, когда пробиралась через портрет Полной Дамы. Все её опасения воплотились в реальность, когда она, ворвавшись в их общую гостиную, обнаружила широко открытую дверь в комнату Беллатрикс и её пустующую комнату. Слабый ветерок развивал волосы по шее Гермионы, пока она стояла, готовая свалиться без чувств от волнений. Стоп… сквозняк? Наши окна всегда закрыты. Развернувшись на месте, девушка успела заметить открытое окно гостиной, в которое как раз вылетел кусок пергамента, паря к огромному серому облаку в грозовом небе. «Нет! Проклятье! Боже, где же она может быть? Ей кто-то написал? Она не могла уйти надолго! — прижав ладони к голове, Гермиона с усилием сделала глубокие, прерывистые вдохи. — Думай, думай! Пожалуйста, лишь бы она не перешла на другую сторону. Не после всего, через что мы прошли.» Карта, идиотка! Со скоростью, которой она сама от себя не ожидала, брюнетка разложила на кровати Карту Мародёров и взглянула на происходящее. Большой зал всё ещё был в безопасности, преподаватели сдерживали десятки нападавших прямо у входа в замок. Она искала, как одержимая, просматривая бесконечные чёрные точки, движущиеся по всему пергаменту. Почти дойдя до панического исступления, пока она не могла найти женщину, девушка почувствовала огромное облегчение, заметив элегантные буквы Беллатрикс Блэк, стоявшие неподвижно на мосту, перед глубокой пропастью, разделяющую скалу рядом с Хогвартсом. Облегчение мгновенно испарилось, когда она заметила другое имя неподалеку. Рабастан Лестрейндж. Чувствуя, как леденеет в жилах, Гермиона несколько секунд не могла оторвать глаз от букв. В её голове всплыл образ почти замёрзшей Беллатрикс, кровь которой сверкала в бледном свете Люмоса, и выражение чистого ужаса в тёмных глазах, когда она держала раненую женщину в своих руках. Только не это. Он же смерти её желает. Что, если ему повезёт… Брюнетке хватило здравого смысла скрыть отображение Карты Мародёров, прежде чем поспешно сунуть пустой пергамент под матрас. Завывание ветра, врывающегося в открытое окно, создавало гнетущее ощущение дурного предчувствия, поэтому она, не задумываясь, покинула комнату и побежала к мосту. Захватчики вели себя только агрессивнее, но Гермиона безжалостно разбрасывалась оглушающими заклинаниями, а в какой-то момент, когда жуткий Пожиратель Смерти попытался преградить собой очередной дверной проём, она с такой силой и быстротой оттолкнула его локтем в живот, что он впечатался в соседний коридор и, обездвиженный, съехал на пол по стене. У неё тупо не было времени играть по-хорошему. Гермиона услышала сражение на мосту, до того, как могла увидеть что-либо. Звуки сражения были хорошим знаком, намного лучше, чем жуткая тишина. Когда она остановилась перед входом в мост, тяжело дыша, сильный ветер раздувал её плащ, её взору предстала сцена, где Беллатрикс плавно двигалась на её стороне моста и сражалась с тремя врагами одновременно, одним из которых был сам Рабастан Лестрейндж. — А, подкрепление! Это же маленькая Грязнокровка, нет? — прокричал очевидный лидер этой троицы в притворном восторге, как только заметил её. — Уверен, её будет гораздо легче убить, чем мою неутомимую свояченицу. Беллатрикс бросила потрясённый взгляд через плечо на неё, не веря, что гриффиндорка действительно пришла, чтобы присоединиться к сражению. Она вспыхнула в раздражении, как только заметила девушку. — Отойди! Я справлюсь! — О, конечно, ты справишься. Мы не скажем ей, что ты уже была в глухой обороне, да? Тёмная ведьма зарычала, теперь Гермиона увидела на её лбу лёгкий блеск пота. С ужасом Гермиона поняла, кем были двое других Пожирателей Смерти по бокам от Рабастана. Кэрроу. Их так и не посадили в тюрьму? Или Рабастан вытащил их к этому дню? Вместе они, должно быть, были довольно сильны, особенно если они тренировались вместе перед этим, зная стиль борьбы Беллатрикс. — Волан-де-Морт не вернётся! Этот бой не имеет смысла! — прокричала им Гермиона, медленно приближаясь, чтобы встать рядом со своей партнершей по Обету. Она не сводила с них глаз, с бдительностью относясь к каждому шевелению и движению со стороны напрягшихся агрессоров. Рабастан стоял вытянувшись, противная улыбка играла на его лице. — Волан-де-Морт? Дело уже не в нём. Его имя было лишь средством для достижения цели. Всё дело в мести, и власти. Мы вернём своё законное место, и Хогвартс станет нашим посланием миру! — И люди называют меня сумасшедшей, — проворчала старшая Блэк, её лицо оставалось сосредоточенным, а палочка твёрдо направлена на трио. — Думаешь, несколько дюжин последователей могут захватить целую школу? Тебе повезло, что некоторые из Авроров были отозваны, но в замке осталась целая армия учеников. Студенты, которые легко могут уничтожить вашу истощённую банду оборванцев, — она плюнула в сторону человека, который когда-то был членом её семьи. — Твой план был обречён с самого начала. — Дорогая, глупая Белла, всегда считающая, что я не в состоянии подготовиться, — ответил Рабастан тоном, как будто отчитывал ребёнка. Вдруг его черты исказились, став отталкивающими, словно череп, обтянутый кожей. — Давайте убьём их. Попадём по одной, а другая следом станет приятным бонусом. Кэрроу завопили в отвратительном восторге, но не спешили нападать. Только когда Рабастан метнул первое заклинание, они присоединились к наступлению, оказавшись в позиции блокировки и уклонения от атак, Гермиона поняла в чём дело. Она была права, подумав, что из них получится сильная команда, они бились так, что это представляло серьёзную угрозу для двух ведьм. Двое из них всегда атаковали одновременно, отвлекая девушек, пока один из Пожирателей Смерти замирал на секунду, отыскивая любую брешь в защите ведьм. Уважение Гермионы к боевому мастерству Беллатрикс безмерно возросло, учитывая, что тёмная ведьма сражалась с этими тремя в одиночку всего за несколько минут до этого. Но это заметно изматывало её, хотя она не выглядела раненой. — Белла, надо вместе, — прошептала Гермиона другой женщине между глубокими вдохами воздуха, ни разу не отводя взгляда от своих врагов. — Отстань. Я могу справиться с ними, — последовал язвительный ответ, во время которого чистокровная увернулась от двух мощных оглушительных. — Перестань быть такой твердолобой! — нырнув вниз от чего-то, что выглядело ужасно похоже на Убивающее Проклятие, брюнетка сумела пробраться поближе к черноволосой ведьме. С противоположной стороны Амикус резко захихикал от такого близкого почти попадания. — Доверься мне хоть раз. Я возьму на себя их атакующие, а ты используешь образовавшееся окно, чтобы атаковать их. Твои заклинания сильнее моих. — Последние слова? — Рабастан насмехался над ними, сделав шаг в их сторону. — Давай. Подойди ближе, у меня есть чудесная Бомбарда, специально для тебя! — Беллатрикс выстрелила в ответ, заклинание получилось достаточно мощным, чтобы оттолкнуть разгневанного Рабастана на прежнее место. — Белла, пожалуйста! — Ладно! Приготовься. Эти два придурка по бокам повторяют Оглушающие каждые нескольких раз, жди. Гермиона подавила улыбку, не желая дать понять нападающим, что они планировали контратаку. И, правда, как сказала тёмная ведьма, девушка заметила знакомое движение в следующем заклинании близнецов и быстро произнесла более мощное и большее Протего. Оглушающие заклинания ударили по щиту, и брюнетка почувствовала, как её энергия буквально высасывалась из тела через кончик палочки, пока она держала щит. Но ей не пришлось долго ждать, Беллатрикс молниеносно метнула заклятье мимо неё и попала Алекто в грудь. После этого удара первая из близнецов уже не встала. С нарушенным ритмом наступления, Амикусу не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к бессознательной участи своей сестры. — Че с лицом, дорогой брат? Я никогда не считала тебя таким неудачником… ой, подожди. Нет, считала, — протянула Беллатрикс, перестав атаковать, одновременно с Гермионой, наблюдая, как Рабастан красноречиво оглядывал своих павших товарищей. — Это ещё не конец, — выплюнул он, глядя на горизонт. — Да брось ты. На этот раз ты — единственный, кто пострадает. К их общему удивлению, младший Лестрейндж начал смеяться. Всё началось с низкого хихиканья и закончилось мощным хохотом. Он посмотрел на них бегающими глазами, опустив голову, он стал мотать ею, стоя прямо над мостом и глядя в пропасть под ним. — А вот тут ты очень ошибаешься, Беллатрикс. Хотел бы я, чтобы мой брат увидел это… — когда он поднял глаза, у Гермионы волосы на затылке встали дыбом. Он расправил руки, облокачиваясь боком на баллюстраду, которая удерживала их всех от падения в темноту при любом неверном шаге. — На этот раз я подготовил еще один подарок. И я намерен увидеть, как ты будешь счастлива, — бессердечная улыбка на его губах заставила брюнетку крепче сжать палочку. — Вглядись в горизонт, сестрёнка. Угадай с трёх раз. Две ведьмы медленно повернулись на левую сторону моста, напрягая глаза, чтобы разглядеть, о чём говорил Рабастан. На границе облаков виднелась тёмная линия, но разобрать детали было невозможно, по крайней мере, пока. Что бы это ни было, это не сулило ничего хорошего. — Отлично, ещё одно штормовое облако. Как креативно, Рабастан, трепещу от страха… — протяжно начала Беллатрикс, но вопреки своим словам, она не могла оторвать взгляд от тёмной линии. Нечто медленно становилось темнее… и приближалось к ним. Тёмная ведьма была настолько поглощена этим зрелищем, что она не видела, как Рабастан вышел из её поля зрения. Но Гермиона, в то же время, видела. — Белла — берегись! Молниеносные рефлексы заставили старшую Блэк наложить защитное заклинание, но хоть она и была достаточно быстра, это было бесполезно. Первое заклинание Рабастана не было направлено ни на одну из них, а на камни под ногами старшей женщины. Для Гермионы всё замедлилось, когда его Конфринго разнесло пол на осколки, которые резко взлетели вверх под действием силы. Ни секунды не думая, девушка поддалась защитному порыву и бросилась вперёд, закрывая женщину, прямо под шквал каменных осколков. Боль взорвалась обжигающими пятнами на коже и глубже, от соприкосновения осколков с её телом, один попал куда-то в правую руку и ушёл под рёбра, ещё два вонзились в голень и лодыжку. Самый сильный удар пришёлся по голове, от чего было ощущение, будто череп раскололи топором. От силы вонзившихся осколков её отбросило назад и она услышала крик у себя над ухом, тело больше не слушалось и было неспособно оставаться в вертикальном положении. Падая навзничь, в пыли и каменных осколках, она воочию увидела ошарашенное лицо Рабастана. Его второе заклинание было отбито Протего Беллатрикс, рикошетом ударившее в дорожку, на которой он стоял, под неудачным углом, от чего огромные трещины разошлись по всем направлениям. И вдруг, сам того не желая, жестокий Лестрейндж оказался стоящим на отколовшемся куске моста — куске, который медленно съезжал, падая на скалы, в непроглядную тьму вниз. Ставший виновником собственной гибели, выглядевший абсолютно обалдевшим, за секунду до того, как исчезнуть в небытие, с палочкой в нескольких дюймах от его пальцев, со сломанным кончиком — это было настолько нелепым и неожиданным поворотом, что Гермиона расхохоталась бы, если бы не острая боль во всём теле. Им чертовски повезло, что его первое заклинание не попало в такое же слабое место на мосту с их собственной стороны. Даже падение на жёсткую мостовую чувствовалось мягким, по сравнению с болью в ноге. В одно мгновение время для Гермионы снова пошло с обычной быстротой, но теперь всё казалось каким-то далёким, как будто из-под толщи воды. — Чёрт! Грейнджер? — Довольно… болезненно… — выдавила из себя Гермиона, и тут же сильное головокружение заставило её прикрыть глаза на секунду. — Чёрт возьми, теперь мне снова придётся тащить твою тощую задницу! Я даже не успела как следует надавать этому ублюдку, проклятый дурак, его собственное заклятье отрикошетило… — далее было ещё несколько красноречивых эпитетов, но все они смешались в поток шума, монотонного звука заполнившего уши Гермионы. Рука схватила её за руку и попыталась поднять вверх, но от этого адская боль растеклась по всему позвоночнику, и брюнетка закричала изо всех сил. Секундой позже её отпустили обратно на пол. — Чёрт. Чёрт! Ну неужели ты не можешь хотя бы раз не пострадать, блядь? Чёрт возьми, я же говорила, что нам надо тренировать твои дуэльные навыки, потому что что-то подобное могло слу… Слова Беллатрикс оборвались так резко, что гриффиндорка подумала: потеряла ли она сознание, или умерла, или потеряла слух от сильного удара по голове. Используя все силы, чтобы повернуть шею, несмотря на истощение и повреждения, она с усилием сфокусировалась на тёмной фигуре женщины. Беллатрикс смотрела в небо. И она выглядела абсолютно напуганной. — Ч-что… Белла… Но она получила ответ, когда странные, тёмные точки начали заполнять серый фон перед её глазами, всё больше и больше, пока небо не заполонили эти существа, парящие в воздухе, словно тощие, сонные мухи. Несвойственный холод коснулся её кожи, проникая глубже, до самых костей — вызывая дрожь. Дементоры. Сотни дементоров. Это был один из самых страшных кошмаров Гермионы — столкнуться с такой массой этих существ беззащитной, но, наверняка, это было ничто, по сравнению с тем, что чувствовала Беллатрикс в этот момент. Если у бывшей Пожирательницы Смерти и был какой-то сокровенный страх, то это.было.именно.его.воплощение. Белла… она не может создавать Патронус. Она так же беспомощна, как и я. Беспокойство о чистокровной затмило все остальные эмоции и даже боль в боку отошла на второй план. Толкая левую руку по разбитой земле, мышцы и сухожилия казались свинцовыми, она схватилась за подол чёрного платья тёмной ведьмы, пробираясь к лодыжке женщины, находящейся под ботинком. Изо всех оставшихся сил, она толкала её ногу и тянула за подол. — Быстрее. Белла… поторопись. Широко раскрытые карие глаза смотрели вниз на Гермиону, остекленевшие и полные паники. Чистокровную била дрожь. Гермиона закашлялась, почувствовав медный вкус на языке. Уф. Ребро пробило лёгкое. Надо торопиться. Но кровь увлажнила её сухость во рту, и она смогла говорить. — Белла. Беги. Вниз, Большой Зал. Быстрее. Чёрные кудри Беллатрикс парили, словно частица дыма в грядущей буре, и в очередной раз девушка была поражена трагической красотой старшей сестры Блэк. Бледная кожа, чёрные волосы, острые черты, словно высеченные из камня. Ожившее произведение искусства. Но именно эти глаза, в большинстве случаев жёсткие и решительные, но мягкие и глубокие в эту секунду, заставляли сердце Гермионы трепетать от трогательности, улыбки, дружелюбия этого кокетливого естества, скрытого под жестокостью. Ступай и обрети счастье, какое пожелаешь. То, которое ты заслуживаешь после всех этих лет страданий. — Они… доберутся до тебя… — произнесла ведьма. — Они высосут твою душу! Гермиона снова толкнула лодыжку своей слабой хваткой. — Иди. Иди, — не уверенная, были ли это кровь или слёзы, стекавшие к уху, брюнетка пыталась улыбнуться полной страданиями женщине. Что ж, так всё и закончится. Не волнуйся, я не умру. Ты будешь жить. Береги себя, ради меня. — Пожалуйста. И тогда тёмная фигура над головой не говоря ни слова сбежала, а её рука опустела и охладела. Мазохистское облегчение затопило девушку, новый приступ кашля заставил её очистить легкие от липкой жидкости, собиравшейся там. Даже без души она, скорее всего, сможет выжить, если не потеряет слишком много крови. Рано или поздно Белла приведёт кого-то за мной. Интересно, будут ли присматривать за мной мои родители? Или меня отправят в Св.Мунго? Размышляя о своей судьбе, она видела и чувствовала, приближение дементоров. На этот раз это был не просто обман, дешёвый трюк, чтобы напугать кого-нибудь для сговорчивости. Нет, на этот раз опасность была реальной и с каждой секундой Гермиона чувствовала, как всё больше и больше её радостных ощущений покидают её душу. Это было бессмысленно в любом случае. Беллатрикс плевать на меня, как бы я ни старалась бороться за неё. Может быть, она слишком сломлена с самого начала, и все мои попытки помочь ей были бесплодным расточительством. Она была права с самого начала… Я жалкая. В этот момент Гермионе было уже всё равно, когда в её поле зрения появились отвратительного вида бывшие тюремные надзиратели. Присутствие дементоров облегчило её боль — они погрузили её в такую глубинную депрессию, что некоторое онемение затопило всё её тело и разум. Хотелось бы мне иметь хотя бы палочку. Теперь я совсем одна. Последней искрой надежды был крошечный отблеск радости от мысли, что Беллатрикс будет в безопасности в замке Хогвартс, под защитой телесных Патронусов, до неё никто не доберётся. Даже целая армия дементоров. Я всё равно люблю тебя, Белла. Лёгкость и свет — это то, что она чувствовала. Скрытое чувство говорило ей, что она уже наполовину отделена от тела, медленно теряя связь с реальностью с каждым дюймом сближения кошмара над головой, приближающего её к вечному забвению; мягкий голубой блеск одиноко светящийся на краю развивающихся лохмотьев. Это было странное ощущение, потеря себя, но у Гермионы сложилось отчётливое впечатление, что синее сияние ощущалось не таким холодным, как она представляла, и что её отделение от тела слегка приостановилось. В ушах всё ещё стоял ревущий шум, но он становился всё громче и интенсивнее. Я что, умираю? Но потом снова вернулась боль во всём теле, и она снова почувствовала каждый сантиметр плоти, Дементор в одно мгновение потерял к ней интерес и повернул голову в сторону — очевидный жест изумления бессердечного существа. А потом оно исчезло. На его месте появилась самая великолепная форма Патронуса, которую она когда-либо видела, сияя ярким светом, и заставляя Гермиону зажмуриться от ослепительного сияния, который она излучала. Не сумев удержаться снова, словно мотылёк, влекомый светом, она безмолвно лежала с благоговением под этим чудесным созданием. Это был дракон, в десять раз больше любого Патронуса, которого она когда-либо видела, он агрессивно рычал на каждого Дементора, которые хотя бы осмеливались приблизиться к его периметру. Расправив колоссальные крылья, Патронус взлетел и стал преследовать всю толпу из своих естественных врагов, обдавая языками голубого пламени каждый оборванный призрак, до которого он мог дотянуться. Щелчком челюсти одно из кошмарных существ было разорвано на мелкие кусочки. Вся армия дементоров впала в панику и решилась на побег прочь от Хогвартса. Большая часть существ была разбита на части неумолимым драконом: его лапами, когтями или мощным огненным дыханием. Несмотря на то, что Гермиона не могла нормально сконцентрироваться, она отрывалась от этого зрелища только чтобы откашлять кровь из легких. К этому моменту её подавленность разлетелась, словно разлетавшийся враг — на все четыре стороны. — Гермиона! Гермиона! «Кто…?» — вяло подумала девушка, чувствуя себя не в себе. Она узнала этот голос, она была уверена в этом. Она почти сдалась в хватку бессознательного, когда тёмная голова появилась над её собственной. Холодные пальцы прижались к щеке, поворачивая раскалывавшуюся голову — она, должно быть, уже бредила, наверняка так и было — взгляд девушки упёрся в знакомые черты Беллатрикс Блэк. — Гермиона? Скажи что-нибудь! — Волнение. Это было так неожиданно, что Гермиона на секунду-другую остолбенела. Или, может быть, на пять или шесть, ей было трудно определить наверняка, а женщина снова впала в неистовство. — Пожалуйста, пожалуйста, скажи что-нибудь! Гермиона рассмеялась, счастливо. — Ты назвала мёимя, — радостно пробормотала она. И как прекрасно оно звучит из твоих уст. Какое чудесное звучание, в твоём исполнении. Никогда не прекращай. — Ты в порядке, — проговорила Беллатрикс немного мягче, с немного меньшей паникой в голосе. Как будто сама себе не веря. — Я не опоздала. Ты в порядке. У неё такие красивые глаза. — Спать… — добавила Гермиона, пытаясь запечатлеть в мозгу то, как рука чистокровной убрала её короткие липкие волосы с окровавленного лба. Окруженная уникальным ароматом тёмной ведьмы и чувствуя нерушимую безопасность просто от её присутствия, брюнетка не могла больше держать глаза открытыми. — Вернулась. За мной… — было последнее, что она сказала улыбаясь, прежде чем всё стало чёрным. Это может стать её новым любимым цветом.