Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Тьма не может изгнать тьму: только свет может сделать это. Ненависть не может изгнать ненависть: только любовь может сделать это.» Мартин Лютер Кинг

***

— О! Как насчёт подарка в благодарность? У вас принято что-то подобное в ваших семьях? — взволнованно спросила Гермиона, глядя в окно поезда, но не видя пролетавшие пейзажи. Её мысли были где-то далеко. — Боже милостивый, о чём ты беспокоишься, — взмолилась Беллатрикс, потирая переносицу. Девушка так нервничала и была взволнована тем фактом, что едет в поместье Малфоев, что уже больше часа приставала к старшей Блэк, чем сводила её с ума только больше. — Можешь, пожалуйста, просто помолчать? Тебе не нужно ничего дарить, или делать, или что-то ещё, что бы там, чёрт побери, тебя не беспокоило. Цисси покажет тебе твою комнату, и эльфы могут даже приносить тебе еду туда, если ты пожелаешь. И если ты захочешь узнать, куда тебе можно или нельзя заходить, она не откусит тебе голову, если ты просто спросишь её об этом. — Я… никогда не была в таком огромном доме дольше нескольких часов. И эти часы были мягко говоря, далеки от приятного времяпрепровождения, — потирая забинтованную руку, она вспомнила о пытках Беллатрикс, но брюнетка с удивлением заметила, что воспоминание потеряло большую часть горечи, теперь, когда её шрам был изменён в лучшую сторону женщиной, создавшей его. — Я просто не хочу сделать что-то не то. — Не сделаешь, — тяжело вздохнув, Беллатрикс пыталась успокоить её. Она готова была пойти на что угодно, чтобы заткнуть гриффиндорку на несколько драгоценных секунд. — Если ты не станешь оскорблять их дом с порога, их предков или образ жизни, я сомневаюсь, что они как-то строго будут тебя воспринимать. Если ты так уж хочешь понравиться, сделай какой-нибудь комплимент стилю одежды Цисси, и всё будет прекрасно. — Но… — Никаких «но», — прорычала тёмная ведьма, грозя указательным пальцем. — Просто помолчи, Грейнджер. Или я лично прослежу, чтобы ты спала в подвале. Скрестив руки и надувшись, брюнетка откинулась на сидение и уставилась в окно. В то время, как она беспокоилась о том, что недостаточно подготовлена к трехмесячному пребыванию в поместье, Беллатрикс вообще не думала и не беспокоилась об этом, может быть, она и вправду немного переборщила. Но, хоть она и была счастлива провести больше времени с этой черноволосой женщиной, Гермиона задавалась вопросом, действительно ли это столь хорошая идея — поселиться в таком огромном и пугающем особняке, с кучей людей, которых она считала своими врагами на протяжении многих лет. Нарцисса казалась человеком, придерживающимся определённых правил кодекса чести, но Люциус? А ещё был Драко. Как отреагирует молодой человек с платиновыми волосами на её присутствие? И главный вопрос: каково будет находиться в доме, в котором несколько месяцев жил Волан-де-Морт? — О, ради всего… Я слышу твои мысли отсюда! Ты просто не можешь молчать даже когда твой рот закрыт, да? — пробормотала Беллатрикс и вскинула руки в воздух, успешно оборвав размышления Гермионы. — Ну, извини, что пытаюсь быть предусмотрительной в нашей ситуации. — Тогда возьми и почитай книгу или ещё что-нибудь. Мы, к счастью, скоро уже приедем. Потакая раздражённой женщине, брюнетка выудила из сумки старый том «Зельеварения» и стала листать страницы в ностальгии. Гермиона закончила школу с десятью Превосходно из десяти предметов, что вызвало благоговение более чем у половины школы, и целой папкой с приглашениями из нескольких департаментов Министерства Магии. Макгонагалл не солгала, пообещав, что студентка будет завалена приглашениями на работу, поэтому девушка сохранила только те, которые её действительно интересовали, и выбросила все остальные. Но самым тяжелым было — прощание со школой, они с Джинни расплакались, прощаясь с деканом их факультета, крепко прижимаясь друг к другу по пути на вокзал. Даже сейчас было больно думать о том, что она, может быть, никогда больше не вернётся в школу, но успокаивающий запах старого пергамента был бальзамом на свежую рану. — Кстати… — пробормотала она, глядя поверх книги на женщину. — Что? — Я побила твой рекорд. Знаешь, сколько у меня Превосходно? — Гермиона не могла не похвастаться, опустив книгу, чтобы показать широкую улыбку на своём лице. — Десять. Беллатрикс расплылась в такой улыбке, что брюнетка слегка опешила. — Почему… ты так улыбаешься? — Не может быть, чтобы она так хорошо умела проигрывать. — Десять, говоришь? — Эм… да. Лицо Беллатрикс стало хищническим. — Ну. Боюсь, мне придётся столкнуть тебя с твоего о, такого высокого пьедестала, Ваше Величество… потому что ты его не побила. У меня было одиннадцать Превосходно. Улыбка на её лице застыла, Гермиона выронила книгу из рук на колени. — Стой. Что? Не может быть. У меня были все предметы, кроме… кроме… «О, нет», — она с ужасом поняла, что сейчас назовёт Беллатрикс. — Кроме… Прорицаний, дорогуша? С волной разочарования и смущения, девушка с шумом раскрыла свою книгу и спряталась за ней, утопая в своём сидении под весёлое хихиканье Беллатрикс. Так они ехали до конца поездки. В конце концов, они добрались до Лондона, и Беллатрикс первой протолкнулась к открывающимся дверям, хотя ей не пришлось для этого сильно стараться, так как даже сейчас студенты спешили отскочить с её пути, когда видели Пожирательницу Смерти, проходящую мимо. Ещё меньше времени ушло на то, чтобы забрать их багаж и отыскать Нарциссу, которая терпеливо ждала возле стены с тремя мракоборцами в стороне от неё. Неудивительно, что третий аврор был заменён на нового с прошлого раза. — Рада тебя видеть, Цисси. Можем мы поскорее оставить этот сброд и отправиться домой? — Беллатрикс поприветствовала её интонацией немного тёплой, чем женщина обращалась к большинству людей. — С возвращением, Белла. Мисс Грейнджер, — брюнетка удостоилась слабого уважительного кивка от самой младшей Блэк. — Мы можем отправляться прямо сейчас, я распорядилась, чтобы домовые эльфы подготовили всё заранее. Когда Нарцисса протянула руку, чтобы все могли трансгрессировать вместе с ней, Гермиона почувствовала себя немного странно и не в своей тарелке, дотронувшись до рукава женщины. Казалось неподобающим касаться аристократической женщины просто так, предварительно не спросив, но так как блондинка, похоже, настаивала на этом, то, может быть, для семьи, выросшей в окружении магии, это было более нормально, чем для такой маглорождённой, как и она. Мысленно пожав плечами, брюнетка протянула руку вперёд и вскоре почувствовала привычное давление со всех сторон и то, как магия перемещения овладевает её телом. И спустя не более чем секунду, они оказались перед возвышающимися, как коварная угроза, дверьми поместья Малфоев. Неподготовленная к этому зрелищу девушка, почувствовала себя ошеломлённой, на неё нахлынули неприятные воспоминания. Но, в отличие от прошлого года, сейчас был день. Не страшась быть пойманными и разоблачёнными, всё выглядело гораздо более спокойным и менее зловещим, чем тогда. Не напрягая слух, Гермиона даже могла слышать звуки дикой природы, доносившиеся лёгким ветром, ощущение природной невинности, царившей в огромном саду перед ними. Это было ошеломляюще. Это сбивало с толку. Отдалённый хлопок возвестил о прибытии мракоборцев и Гермиона, наконец, обратила внимание на двух женщин, с любопытством смотревших на неё. — Эм… если вы хотите войти, я вас не задерживаю, — остановилась она, нервно поправляя ремешок сумки на плече. — Прекрасно. Тогда, пожалуйста, следуйте за мной, — ответила Нарцисса и повернулась, чтобы взмахом палочки открыть ворота пошире. Даже вестибюль, вызывавший приступы тошноты, казался менее впечатляющим, чем раньше, и оказал гораздо меньшее влияние на эмоции гриффиндорки, чем она себе представляла. Вот он — пол, на котором её пытали, почти передали самому Волан-де-Морту. Но при дневном свете, проникающем сквозь высокие окна, он просто казался пустым и пыльным, даже несмотря на то, что пол был достаточно чистым, чтобы с него можно было есть. Комната, возможно, та же, но время изменило всё вокруг… и её саму. Из боковой двери вышли Люциус и Драко, оба шли медленно, шаркающей походкой поверженных. Это было почти жалкое зрелище. — Беллатрикс. Добро пожаловать в наш дом, — сказал старший Малфой, с тщательно завуалировнным взглядом страха и недоверия, направленным на сестру его жены. По крайней мере, он приложил достаточное усилие, чтобы быть вежливым, но всё изменилось, когда он обратился к Гермионе. — Грейнджер, — его нос сморщился, и девушка буквально могла услышать список всех эпитетов, которые так и норовили сорваться с его языка, несмотря на все его видимые усилия, чтобы сдержаться. Жить с Люциусом будет совсем безрадостно. — Драко, мой любимый племянник. Как приятно видеть тебя в здравии, — протянула Беллатрикс в приветствии, умудрившись полностью проигнорировать задетого Люциуса. — Иди и обними свою тетю. Несмотря на проблеск бывшего раздражения в тёмной ведьме, Гермиона была ошеломлена, услышав нотки действительной привязанности в голосе взрослой женщины. Драко не потребовалось просить дважды, на мгновение ослабив своё мрачное молчаливое самообладание, он должным образом поприветствовал родственницу. Это заставило брюнетку задуматься, насколько хороши или плохи их отношения, учитывая, что Беллатрикс научила его Окклюменции. — Гермиона, — произнёс Драко в приветствии приглушённым голосом. Он едва поднял на неё глаза, и когда он это сделал, девушка была шокирована, увидев неуверенность, чувство вины и стыда, смешавшиеся в бледно-сером цвете глаз. Не осталось больше ничего похожего на ту холодную неприязнь, которую ей пришлось терпеть все семь лет учёбы в школе, и она задалась вопросом, что молодой человек должен был испытать, чтобы так жестко измениться по сравнению со своим прежним «я». Возможно, в ней говорило её природное сострадание, но ей стало его жаль. — Здравствуй, Драко, — спокойно ответила она и после мгновения раздумий добавила в дружеском, спокойном тоне, — приятно увидеть тебя снова. Глаза юноши с удивлением вернулись к ней. Потом он медленно кивнул, всего раз, и с его плеч будто скатилась часть тяжести. — Драко, дорогой, покажи, пожалуйста, мисс Грейнджер, всё необходимое. Ты ведь помнишь, какая комната приготовлена для неё? — мягко спросила его мать, нежно посмотрев на своего единственного ребёнка. — Конечно. Пойдём со мной, — ответил молодой человек, часть его чистокровного воспитания отражалась в том, как он держался и указал рукой на дверь, из которой вышли они с отцом. Люциус, которому ясно дали понять, что ему тут не рады, ушёл через другую дверь, и эхо его шагов отзывалось с его раздражением. «Похоже, что хозяин дома уже не такой уж хозяин», — размышляла Гермиона, следуя за Драко, который всё ещё был несколько отстранён от всего происходившего. Может быть, в эти дни ему было трудно радоваться чему-то, особенно с отцом, запертым в собственном доме, и тем, как люди реагировали на самого молодого Малфоя, когда он покидал свой безопасный дом. В любом случае, ему было нелегко. — Дом просто огромный, — прокомментировала Гермиона, в надежде завести светскую беседу со своим безмолвным проводником. Это сработало. — Мы сейчас в западном крыле. Здесь кухня, меньшая гостиная и столовая. — Ты сказал столовая? — голос девушки повысился на октаву. — Сейчас увидишь, — с этими словами он открыл большую дверь в конце коридора и завёл её в большую комнату с высокими окнами и ещё более высоким потолком. Комната была похожа на прихожую, но гобелены на стенах, впечатляющий стол из красного дерева и дорогая люстра придавали ей иной антураж. От всего здесь пахло деньгами, но каждая вещь выглядела элегантной и уютной, несмотря на то, что во всём преобладали тёмные цвета. Когда она поняла, что стоит с открытым ртом, она быстро закрыла его. — Хм… милая комната. И… большая. Драко, наблюдавший за ней краем глаза, похоже, слегка улыбнулся. — Да. Поэтому мы никогда не едим здесь. Особенно после того, что тут происходило… Я имею в виду… в доме есть места поинтересней. Среди других, менее привлекательных комнат, была вторая, большая гостиная в Восточном крыле, а также библиотека с таким количеством книг, что Гермиона уже знала, какое место станет её любимым. На следующем этаже были ванные комнаты, комнаты отдыха и гостевые спальни, все они были роскошные и самого лучшего качества. Драко указал на задний двор дома через окно в коридоре, выходящее на земли, которыми владела семья вместе с садом и усадьбой Малфоев. Всё это было очень впечатляюще и доминирующе. — Я… даже представить не могу, каково это — расти в таком месте, — призналась Гермиона, не уверенная, стоит ли ей продолжать мысль или нет. Несмотря на то, что Драко, очевидно, уже не был тем, кем был когда-то, но, возможно, слишком рано, и слишком бестактно говорить о её магловских родителях. — Мы жили в доме. Небольшом, но, по меркам тех мест, где я выросла, его размер соответствовал хорошему достатку. Но это… это немного обесценивает мой дом. — Главное в подобных больших домах с их бесчисленными комнатами, — ответил Драко и вгляделся вдаль, на улицу, сложив за спиной руки, — это то, что ты никогда не сможешь заполнить их. И как только ты попытаешься, ты поймёшь, насколько одиноко в этом месте на самом деле. Брюнетка задумалась — стоит ли ей промолчать или ответить, но блондин уже отвернулся и пошёл дальше. Тема закрыта, видимо. Неудивительно, ведь мы не друзья… в данный момент мы вообще никто. — На третий этаж не пойдём, там личные покои членов семьи. Но если тебе понадобится поговорить с моей тётей, её комната — третья слева, прямо над восточным крылом. А эта — твоя, — молодой человек остановился перед большой тёмной дверью с ручкой из чёрного, как смоль, дерева. Открыв её, Гермиона поняла, почему они выбрали для неё именно эту комнату. Она в очередной раз была поражена тем, что Нарцисса, разумеется это не мог быть Люциус, так заботилась о том, чтобы быть хорошей хозяйкой и проследила за тем, чтобы даже такой человек, как она, чувствовала себя уютно в её доме. Комната была отделана, в основном, эбеновым деревом, на стенах красовались кроваво-красные отрезы, как и простыни на кровати королевского размера. Никто, конечно, не строил эту спальню специально под цветовую схему Гриффиндора, но грамотно размещённые аппликации из латуни, безусловно, создавали схожее ощущение. — О, Боже. — Мама подумала, что тебе должно понравиться. За той дверью есть небольшая ванная комната, а на тот стол тебе будут сервировать завтрак каждое утро. Как я уже говорил, ты можешь заходить в любую комнату, кроме комнат на третьем этаже, может быть, за исключением комнаты тёти Беллы. Если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь вызвать домовика, — девушка была почти уверена в том, кто из родителей учил Драко манерам. — Спасибо. Я имею в виду, это… вау. Спасибо, — Гермиона всё ещё оглядывала чудесную комнату, шансы на то, что она почувствует себя уютно здесь, значительно возросли. — А что насчёт того, как покидать особняк? Я бы хотела как-нибудь навестить родителей. И у меня назначены несколько встреч. — Ты можешь уходить, когда захочешь, но тебе нужно позвонить в колокол возле ворот, когда вернёшься, мракоборцы обо всём позаботятся, — объяснил Драко после минутных размышлений. Для него процедура ухода и возвращения была куда проще. — В прихожей, столовой и большой гостиной также есть камины с подключением к каминной сети, но всегда открыт только последний. Обратись к эльфам, если захочешь воспользоваться другими. Гермиона ещё раз поблагодарила его, и теперь они стояли, рядом друг с другом. Это было неловко. Для обоих это была странная ситуация, с какой стороны на неё не посмотри. Я была твоим врагом семь лет. Мы должны ненавидеть друг друга. Единственное связующее звено для нас — это Белла. — Я… эээ… наверное, буду разбирать вещи. Увидимся за ужином? Драко, снова находя пол более интересным, чем она, лишь взглянул на неё с безэмоциональным выражением лица, кивнул один раз и ушёл в другом направлении. Потребуется некоторое время, чтобы они привыкли друг к другу, учитывая все непростые воспоминания друг о друге. Когда девушка закрыла за собой дверь, она оказалась окутана запахом старого дерева и чистого белья, она задумалась, а хочет ли она привыкать к Драко. С одной стороны, у них была очень «грязная» история, в буквальном смысле слова, но с другой стороны… молодой человек немало пострадал тоже. Он сделал выбор и столкнулся с последствиями, став (хотелось надеяться) лучшим человеком в итоге. Может быть, пришло время похоронить старые обиды и начать всё с начала, особенно учитывая, что не было никаких признаков нежелания этого с его стороны. Эта мысль заставила её задумчиво улыбнуться. Если бы я не сблизилась с Беллой, я бы никогда не подумала о возможной дружбе или, хотя бы, знакомстве с кем-то вроде Драко Малфоя. И тёмная ведьма могла бы даже одобрить такое. Похоже, племянник был ей небезразличен, даже если это выражалось странным и извращённым способом, потому что…ну…мы говорим о Беллатрикс. Распаковав вещи и потратив некоторое время на осмотр её комнаты и прилегающей к ней ванной (которая сама по себе была еще одним великолепным местом), она услышала слабый стук и высокий скрипучий голос домашнего эльфа пригласил брюнетку на ужин. Гермиона едва успела открыть дверь, чтобы поблагодарить существо, но домовик уже исчез. Ужин прошёл неловко, все сидели за круглым столом посреди большой гостиной, которая, тем не менее, была в три раза уютнее столовой. Люциус продолжал источать едва прикрытое отвращение к Гермионе, гневно глядя на свою свояченницу. Драко молча уткнулся в свою тарелку, в то время как Беллатрикс и Нарцисса вели в той или иной степени вынужденную светскую беседу под звуки столовых приборов. Несколько раз Гермиона, воспользовавшись возможностью, произносила что-то лаконично-нейтральное, просто чтобы разрядить странную обстановку. Возвращение в свою комнату принесло облегчение, и, если это и было параноидально и немного нелепо, Гермиона на всякий случай наложила на двери и окна защитные чары. Только тогда она почувствовала себя достаточно спокойно, чтобы забраться в холодные бархатисто-мягкие простыни своей кровати, которые поприветствовали её своей облачной мягкостью. Она успела прикрыть глаза минут на пять (ей так показалось), брюнетка была вынуждена снова открыть их из-за непрекращающихся царапающих звуков по стеклу окна. Но когда она посмотрела в окно и увидела сову, нетерпеливо ожидающую за стеклом, Гермиона осознала, что на улице уже было светло. Думаю, мне нужно было немного поспать. Сонная, она с неохотой вылезла из-под тёплого кокона одеял и подошла к окну. Ей потребовалось три неудачных попытки, прежде чем она, наконец, вспомнила о защитных чарах, и смогла открыть окно. Заметив знакомую птицу, она узнала в ней семейную сову Уизли и задалась вопросом, кто из них может писать ей так скоро. Пока птица ждала на подоконнике, гриффиндорка села за гладкий тёмный рабочий стол и открыла письмо. Привет, Гермиона! Джинни только что рассказала мне о том, что ты остановишься в поместье Малфоев, и по какой причине ты там остановишься, но, честно говоря, я беспокоюсь за тебя. Я лучше прочих знаю, насколько ты способная ведьма, но эти люди однажды пытались убить нас. Я понимаю, что тебя в некоторой степени защищает Обет, но я не доверяю этому мерзкому ублюдку Люциусу, насколько я могу его знать. А ещё есть Драко. Мы ненавидели друг друга много лет, и хоть я помню, что за прошлый год многое изменилось после битвы в Хогвартсе, тут никогда нельзя быть уверенным. Я хотел направиться к Кингсли и попросить его заменить меня на одного из авроров в поместье Малфоев, но подумал, что это будет выглядеть, как будто я делаю что-то у тебя за спиной, поэтому я решил сначала написать тебе. Не пойми меня неправильно, я просто волнуюсь. Плохие вещи происходили в поместье Малфоев. Ты уверена, что справишься? Пожалуйста, не стесняйся просить о помощи, ладно? Что бы ни случилось, мы всё ещё твои друзья, даже Рон. Гарри. Дочитав до конца, Гермиона была в основном тронута его заботой и лишь слегка раздражена, но она быстро подавила это в себе. Ведь он не писал, что она не в состоянии справиться с этим, её лучший друг просто предложил помощь, если ей было дискомфортно в данной ситуации. А учитывая, как глава семейства Малфоев реагировал на неё, его страхи, возможно, не были полностью безосновательными. Тем не менее, у неё было ощущение, что ни Белла, ни Нарцисса не допустят, чтобы с ней что-нибудь случилось, а Драко был слишком замкнут, чтобы даже думать о чём-то подобном. Вытащив из сумки свежий пергамент, девушка быстро написала ответ. Привет, Гарри! Спасибо за заботу, мне будет менее одиноко в этом доме благодаря этому. И это очень, очень трогательно. Сначала я немного беспокоилась, из-за того, что здесь произошло год назад, но после того, как я увидела всё при дневном свете, это оказалось совсем не страшно. Я бы не стала беспокоиться о Беллатрикс и Нарциссе, тем более, что последняя относится очень уважительно по отношению ко мне. Но я буду остерегаться Люциуса, хоть и верю, что мне не грозит непосредственная опасность. Драко, с другой стороны, заставил меня задуматься. После войны он, кажется, стал совсем другим. Он почти не говорит, не смотрит в глаза, и когда он показывал мне дом, я не почувствовала ничего от его прежнего антагонизма. Я думаю, последний год очень сильно изменил его, или, по крайней мере, заставил осознать, что он делал не так в прошлом. Я постараюсь пообщаться с ним побольше, пока я здесь, и постараюсь лучше разобраться в ситуации.
 Пожалуйста, передавай всем привет от меня. Как у вас дела? Как дела у Рона? Я немного беспокоюсь за него. Не волнуйся за меня, я справлюсь, и если что-то случится, у нас всё ещё есть монеты для встреч Отряда Дамблдора. Я сразу же позову на помощь. Хорошей тебе недели, Гермиона. Удовлетворённая письмом, прочитав его ещё раз, гриффиндорка дала чернилам высохнуть, а затем отдала пергамент сове Уизли. Птица испустила послушный крик и прыгнула в окно, взлетев, как только почувствовала освежающий ветер на крыльях. Глядя, как она улетает, Гермиона зевнула и спокойно обернулась… обнаружив дымящийся завтрак, полностью сервированный на столе, на который вчера указывал Драко. Наверное, домовые эльфы накрыли его, пока она была занята написанием ответа. Очень хитро. Похоже, ей придётся позвать их и поблагодарить лично, потому что в противном случае девушка с таким же успехом могла бы ожидать естественной встречи с призраками. Гермиона провела день, знакомясь с «вражеской территорией». Прогуливаясь по дому в одиночестве, она обнаружила детали, которые не заметила во время первой экскурсии, но библиотеку она обошла стороной. Попади она туда, можно было бы обо всём забыть, а она не хотела застрять там в первый же день. Вместо этого она вышла на улицу и очутилась в восхитительно прекрасном саду, который был создан по уникальному проекту. В нём присутствовали дикие уголки и некоторые места, полностью предоставленные самой природе, особенно в направлении, куда тянулись принадлежащие Малфоям земли вдоль горизонта. В отличие от дома, в саду девушка чувствовала себя совершенно свободно и комфортно. После лёгкого дневного перекуса Гермиона вернулась в дом уже под покровом сумерек, насладившись сполна солнечным светом, лицезрением цветов и экзотических растений. Это точно не последняя прогулка за стенами особняка. Она вернулась как раз вовремя, так как другой эльф (или это был тот же самый?) возвестил из-за двери о том, что ужин подан, так что брюнетка быстро сняла куртку и вернулась вниз, чтобы присоединиться к семье. Надеюсь, это будет не так странно, как вчера. — Еда вам нравится, мисс Грейнджер? — спросила Нарцисса во время неловкой паузы во время трапезы. Единственная, кого не заботила царившая атмосфера, казалось, была Беллатрикс. — Или вы предпочитаете другой рацион? — О, еда замечательная, — поспешила ответить Гермиона, проглотив кусок во рту. — Очень вкусная, если честно. Я совершенно довольна. По сравнению со столовым этикетом женщины, юная ведьма чувствовала себя немного по-варварски. Если бы не Беллатрикс, небрежно сидевшая за столом напротив неё, это стало бы ещё одной причиной ощущать себя неловко для девушки. — А почему бы нам не выпить чего-нибудь? — внезапно бросила тёмная ведьма, когда с едой было покончено. — Как в старые добрые времена. Мы все уже совершеннолетние, и, я уверена, что это немного расслабит нас всех, — добавила она с нахальной улыбкой, в которой была вся Белла. — О, какая хорошая идея. Дорогой, не мог бы ты пойти и подготовить бар с алкоголем, пожалуйста? — Конечно, — ответил Люциус своей спокойной жене, хотя, судя по взгляду, он был далеко не счастлив от этой просьбы. «Выпивать элитный алкоголь с Грязнокровкой, видимо, совсем не то, чем он планировал когда-нибудь заниматься. Не могу сказать, что мне его жаль», — подумала Гермиона с легким самодовольством. Не то, чтобы она планировала пить что-то крепкое, учитывая события, произошедшие когда она дважды прикасалась к алкоголю. Ей не нужно было повторение подобного. Старшая Блэк привела их в библиотеку с явным ликованием, развалившись на небольшом диванчике в ту же секунду, как они вошли в комнату. Драко тихо сел на большой диван, Гермиона заняла место рядом с ним на предусмотрительно достаточном расстоянии от него. Хозяйка дома села с привычной осанкой на диван поменьше, смотря в стол, пока Люциус занялся баром. — Будь паинькой и налей мне коньяка, — с ухмылкой сказала Беллатрикс, перекинув ноги через один из подлокотников. Небрежная поза резко контрастировала с прямой спиной сестры и её правильно сложенными руками. — Я буду вино. Драко? Мисс Грейнджер? — Вино, пожалуйста, — пробормотал её сын со стороны. — И мне, — быстро добавила Гермиона, испугавшись возможных последствий от более крепкого алкоголя. — Совсем немного, пожалуйста. — Трусишка, — хохотнула тёмная ведьма со своего места, вызвав раздражённый взгляд юной ведьмы в свой адрес. Люциус молча наполнил бокалы, себе он налил что-то более крепкое, и сел рядом с женой. Атмосфера была тяжёлой и холодной, несмотря на уютное потрескивание в камине рядом с ними. Сделав небольшой глоток, чтобы оценить ароматный вкус красного вина в её бокале, Гермионе захотелось вскочить и закричать, без повода, просто чтобы все перестали избегать взглядов друг друга и начали разговор, который бы не чувствовался натянутым. Но спустя несколько минут алкоголь медленно начал действовать, и лёгкое расслабление растекалось по всем мышцам тела. Беллатрикс даже сумела вытянуть из молчаливого юноши немного о стажировке Драко, а Нарцисса с мужем начали тихо говорить друг с другом о состоянии земли, которой они владели. Они шептались достаточно тихо, чтобы это выглядело личным между ними, но Гермиона смогла уловить достаточно, чтобы понять, что речь шла о денежных проблемах, с которыми они могут столкнуться в будущем. Она всё это время молчаливо наблюдала за происходящим. Достаточно быстро она сосредоточила своё внимание на своей любимой чистокровной, наблюдая за едва заметными привлекательными жестами, которые она делала и которые, казалось, стали частью её существа. То, как она покачивала янтарной жидкостью в своём бокале, как живые тени ласкали её высокие скулы, как двигались её губы, как она слабо и отвлечённо покачивала левой ногой. Гермиона знала, что она никогда не устанет наблюдать за взрослой женщиной. Прошёл час, потом ещё один, Беллатрикс и Люциус несколько раз обновляли содержимое своих бокалов, Нарциссе даже удалось уютно побеседовать на общие темы с гостьей дома. Гермиона немного больше пообщалась с Драко, расспросив его о планах на будущее и о его текущих интересах. Он даже оживился достаточно, чтобы задать несколько вопросов о том, как она провела год в Хогвартсе. Когда уже стало совсем поздно, девушка извинилась перед всеми, поблагодарила их за то, что они пригласили её провести время с ними, и за бокал вина. Атмосфера значительно изменилась, но Гермиона решила не злоупотреблять гостеприимством и не портить хороший прогресс, которого она достигла в этой напряжённой, консервативной семье. Кто знает, может быть, наконец-то, появился шанс изменить их взгляды. Поднявшись по лестнице до второго этажа, Гермиона заметила, что за ней кто-то следует только на полпути к двери. Остановившись на мгновение, она сжала палочку крепче, готовая развернуться при малейшем намёке на опасность. Знакомое цоканье в одно мгновение расслабило её плечи. — Ты чего такая напряжённая, дорогуша? Я похожа на большого серого волка? — Беллатрикс звучала почти добродушно, подходя ближе. — Ну, не очень большого, это точно, — уставшая Гермиона ответила спокойно, повернувшись к ней лицом. — Твоя комната на этаж выше, Беллатрикс. — А я-то думала, ты будешь рада моему присутствию. Подходя ближе и не демонстрируя никаких признаков остановки, взрослая женщина удивила юную ведьму, положив свои бледные руки на её стройные бедра, и медленно толкая их назад, пока Гермиона не ударилась спиной о стену. Ей потребовалась секунда, чтобы понять происходящее, когда чистокровная без предупреждения уткнулась ей в шею. Беллатрикс? Ласковая? Не может быть. Потом она уловила запах. Отлично, она мертвецки пьяна. — Белла, я думаю, будет лучше, если ты пойдёшь спать, — от движений прохладного носа вдоль челюстной кости было так хорошо, как и от рук, сжимавших её талию. Слишком хорошо. — Ммм… — послышался мурлыкающий ответ, вибрирующий на её коже. Девушка с трудом сглотнула. — Знаешь, я никогда не думала, что мне могут нравиться женщины, кроме как немного подурачиться, — её слова едва можно было разобрать. — Но будь я проклята, ты единственная такая привлекательная маленькая штучка. А потом ты подстриглась, и я увидела насколько ты повзрослела, стала настоящей женщиной… Осознав смысл сказанного, сердце Гермионы забилось во много раз быстрее, она быстро схватила блуждающие руки на своей талии, чтобы не дать двинуться дальше. — Ты, вроде бы, не могла решить, хочешь ли ты, чтобы я оказалась в твоей постели или нет, — быстро выпалила она, ухватившись за шанс сбежать. Хотела ли она сбежать? Чёрт, так трудно думать рядом с этой стройной фигурой, так близко прижатой к ней. — О, хочу, определённо хочу, — призналась женщина, её губы прижались к шее более высокой девушки, прямо к яремной вене. — Но ты всегда такая скованная. Может, ты хочешь попробовать с Драко… моим милым, мягким племянником. Хочешь себе такого парня, дорогая? Оттолкнув ведьму с небольшим усилием, брюнетка оскорблённо уставилась в тёмные, полу-прикрытые глаза напротив. — Ты прекрасно знаешь, что не хочу. Я говорила тебе не раз, что я… я хочу только тебя. Они не прерывали взгляд — Беллатрикс откинула голову назад и закусила свою нижнюю губу так, что либидо Гермионы чуть не слетело с катушек. Сделав быстрый, глубокий вдох, девушка попыталась вспомнить, почему не стоило поддаваться сейчас. Наверняка была хотя бы одна причина. Ну же, хоть одна. — Тогда почему ты всегда отталкиваешь меня, сладкая? — чистокровная выдохнула ей в губы, снова наклоняясь вперёд. — Ты любишь меня? Почему бы тебе не показать мне… насколько? Я хочу тебя — прямо сейчас, — голос Беллатрикс был настолько низким и тягучим, что брюнетке пришлось подавить всхлип. Зажмурившись, Гермиона предприняла последнюю бесполезную попытку вернуть контроль над ситуацией. Она пьяна, абсолютно пьяна. Это плохая идея, это… это не то, чего ты хочешь, не так ли? Но черноволосой женщине стоило только коснуться её, и брюнетка потеряла всякий контроль, рассыпаясь на осколки. Когда она попыталась сделать ещё один тяжёлый вдох, чтобы сосредоточиться, сильные пальцы сжались вокруг её запястья и потянули её за собой. Беллатрикс открыла дверь в первую попавшуюся гостевую спальню и втянула их обеих в мрачную темноту, освещаемую только лунным светом, она прижала Гермиону спиной к деревянной двери, закрыв её таким образом. Горячие губы снова припали к её обнаженной шее, оставляя мокрые дорожки от языка и засосы, двигаясь выше. Девушка осознала, что её взгляд затуманен от похоти, которую искусно разжигала в ней бывшая Пожирательница Смерти, она слепо потянулась вперёд, зарываясь пальцами в эти блестящие густые локоны и притягивая хрупкую фигуру ближе к себе. Ей нужно было чувствовать женщину близко, ещё ближе. Они двигались одновременно, ища соприкосновения друг с другом, их губы соприкоснулись. Я хочу тебя, каждое движение и касание губ кричало в ней, Гермиона уже чувствовала, как будто она была оторвана от реальности, перегруженная своими эмоциями, но тут Беллатрикс протянула руку и сжала её подбородок, требуя её открыть рот, и толкнула девушку ещё дальше за грань, скользнув языком в эту эротическую схватку. Её никогда так не целовали. Это превосходило то, что сделала бывшая Пожирательница Смерти в тот злополучный вечер соблазнения, где каждое движение было спланировано и рассчитано на то, чтобы одурачить девушку. Сейчас всё было таким грубым, чувственным и насыщенным, настолько, что Гермиона ослабила хватку на бархатистых волосах, и переместилась пальцами на гладкую шею женщины, которая ощущалась столь приятной, полностью забыв обо всех за и против, полностью отдаваясь своим ощущениям. Она чувствовала вкус алкоголя, корицы и чистую сущность черноволосой женщины. Это было похоже на наркотик. Среди глубоких поцелуев, их кожа разогревалась с каждым мгновением, Беллатрикс провела рукой по краю футболки, теперь, когда её руки больше ничего не сдерживало. Она с лёгкостью скользнула под ткань, проводя по рёбрам Гермионы, вздрагивавшей от прикосновений, поднялась к нижней части лифчика. Тишина комнаты была наполнена звуком поцелуев, шелестом одежды и мягчайшими выдохами, которые они издавали. Девушка, прекрасно понимая, что происходит у неё под футболкой, ахнула в губы чистокровной, борясь с мимолетным моментом неуверенности в себе, требовавшим оттолкнуть длинные, стройные пальцы от своего тела. С чувствами и желаниями, пронизывающими её тело, любое воспоминание, которое Рон мог оставить прикосновениями к её телу, были стёрты тем, что она чувствовала сейчас. Затем рука Беллатрикс требовательно проскользнула под последний барьер ткани и накрыла ладонью небольшую, никогда-до-этого-не-прикасаемую грудь. Прикосновение взрослой женщины к чувствительному соску вызвало такой сильный электрический спазм по всему телу брюнетки, что она откинула голову назад и с глухим стуком приложилась затылком о деревянную дверь, не обратив на это никакого внимания. Стон, пробудившийся в её груди и сорвавшийся с губ, был жадно пойман полными, красными губами, которые неумолимо следовали за ней. Но потребность в кислороде была сильнее, её лёгкие, от недостатка воздуха, горели в знак протеста. Гермиона отвернулась от требовательной женщины и пыталась отдышаться. Ведьма, не теряя времени, припала к ключице девушки, острые зубы задевали по коже, когда свободная рука оттягивала ворот майки. Другая рука сжала ладонь, полную мягкости, и брюнетка протяжно выдохнула имя любимой. Боже, я хочу тебя. Я так хочу тебя. Хочу, чтобы ты обладала мной, чтобы ты прикасалась ко мне, чтобы люби… Конечно. Вот она — причина. Она должна отказаться от секса со старшей Блэк, потому что для этого ей нужно было нечто большее, чем просто желание и влечение, удерживающее их вместе. Не хватало чего-то фундаментального, чтобы продолжить происходящее и подарить самую драгоценную часть её невинности той, кто когда-то была её самым большим врагом. Ей нужна была гарантия того, что её любовью не воспользуются ради удовольствия на одну ночь, чтобы только удовлетворить сиюминутное желание эмоционально отстранённой чистокровной, только для того, чтобы её потом игнорировали и причиняли боль, отвергнув на следующий день. Ты не любишь меня так, как я люблю тебя. — Белла… пожалуйста. Пожалуйста, остановись… Взрослая женщина, похоже, не слышала её, её ловкие пальцы, играли с твёрдым соском на груди брюнетки, а она оставляла очередную влажную дорожку на изгибе плеча девушки. Прекрасное ощущение испытала девушка, прижимаемая телом спиной к твердой деревянной поверхности. Но она не могла пойти на это. Она не могла. Отчаянно, Гермиона обхватила руками лицо тёмной ведьмы, мягко поглаживая выдающиеся скулы дрожащими большими пальцами. — Пожалуйста, остановись. Я… не могу. Я не могу пойти на это. Тишина. Беллатрикс застыла, губы замерли в дюйме над влажной кожей, а её жаркое дыхание обжигало шею девушки. Бледная рука стала неподвижным, теплым куполом над ритмичным, тяжело стучащим сердцем Гермионы. — Пожалуйста. Белла. Вытащив руку из-под одежды девушки, бывшая Пожирательница Смерти заставила подпрыгнуть брюнетку, с силой ударив кулаком о дверь рядом с их телами, вжавшись всем телом ещё ближе в брюнетку и с мощным звуком выдохнув через нос. Гермиона могла представить сжавшиеся в линию обескровленные губы женщины, волнение и разочарование, по ходившими желвакам под её пальцами. — Ты опять это делаешь, дразнишь меня, — прошипела Беллатрикс, злясь. — Ты возбуждаешь меня, будоражишь, а потом идёшь напопятную. Ты всегда делаешь это дерьмо, — казалось, внезапно отрезвевшей женщине стоило больших усилий не слететь с катушек. — И вот мы опять здесь, и ты снова отталкиваешь меня. — Прости, прости меня, — прошептала Гермиона и протянула руку вперёд, чтобы обнять женщину. — Я хочу тебя, но… но я не могу пойти на это, без взаимных чувств. Мне нужно, чтобы меня любили, Белла, я ничего не могу с этим поделать. Продолжая упираться руками в дверь, всё тело женщины было напряжено, тёмная ведьма позволила девушке обнять её крепче. Гермиона восхищалась сдержанностью, которую не смогла бы проявить чистокровная несколько недель назад, тогда она бы просто получила то, что хочется, если бы осознавала о своём влечении к брюнетке в тот момент. — Значит, ты всё-таки лгунья. Ты не можешь принять вещи такими, какие они есть. — Ты знаешь, что это не так. Ты знаешь, что может изменить это… и что я действительно чувствую по отношению к тебе, — боже, как ей хотелось, чтобы Беллатрикс ответила взаимностью на это вожделенное чувство, подарила ей хоть немного тепла. Чтобы прижимала её с нежностью к себе, чтобы ощутить себя живой. — В тот вечер, когда ты соблазнила меня в Хогвартсе… ты была такой… невероятной. Внимательной, увлечённой, веселой, ты не пыталась причинить мне боль. Почему ты не можешь повторить это? Неужели это настолько фальшиво для тебя? Неужели только переступая через себя, ты можешь показать заботу обо мне? — Мне плевать на тебя. Ты путаешь желание с любовью, — рявкнула Беллатрикс, мгновенно приняв оборонительную позицию. — Я знаю, что тебе не всё равно. Я знаю это, — подчеркнула Гермиона, пытаясь поймать взгляд взрослой женщины. — Это не слабость. Я так уязвима, когда дело касается тебя, и в то же время так, так сильна. Я принимаю это, и это прекрасно. — Отпусти меня. Вздохнув от резкого до боли тона, брюнетке ничего не осталось, кроме как подчиниться. Беллатрикс отошла в ту же секунду, когда Гермиона убрала руки и обняла себя, чтобы не было соблазна потянуться к тёмной ведьме. Гораздо сильнее сексуального влечения была потребность в чувственном взаимодействии с бывшей Пожирательницей Смерти. — Белла… просто дай мне повод, хоть один. Пожалуйста, умоляю тебя, помоги мне понять, почему ты не подпускаешь меня к себе. Несмотря на её мольбы, выражение лица женщины оставалось холодным и пустым. Это было хуже удара под дых, когда вороноволосая ведьма снова так отстранилась. — Белла, умоляю тебя… — начала она снова, беспомощно потерянная, но чистокровная лишь оттолкнула её в сторону и открыла дверь, поспешив наружу, оставляя девушку в поражении смотреть ей вслед. Сделав глубокий вдох, чтобы взять под контроль свои эмоции, Гермиона закрыла лицо руками. Спокойно. Успокойся. Ты знала, что прямое столкновение ни к чему не приведёт, и все равно стала давить. Это твоя собственная вина, на это нужно время. Ей нужно было не обращать внимание на чувство разочарования. Они продвинулись так далеко — и не только в физическом взаимодействии. Воспоминания о том, как Беллатрикс только что касалась её, всплыли в её сознании, от чего кровь сразу прилила к её щекам, напомнив ей о неугасшем состоянии неразрешённого возбуждения. Кто знал, что меня может так привлекать секс? А я ещё считала, что была готова к тому, чтобы переспать с Роном. Ха! Пришло время принять очень длинный, очень холодный душ. Утро вечера мудренее. Завтра будет новый день и новые возможности.