Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Суди о прожитом дне не по урожаю, который ты собрал, а по тем семенам, что ты посеял в этот день.» Роберт Луис Стивенсон

***

— На следующей неделе, в выходные мы проведём бал в нашем доме, — поделилась Нарцисса три дня спустя во время их ужина. — В какой именно день? — быстро спросила Гермиона, слегка нахмурившись. — В субботу вечером. Девушка болезненно скривилась. Во время полнолуния. Прекрасно. Беллатрикс, лениво возившаяся ложкой в супе, который она ела, взметнула бровь, взглянув на сестру: — Бал? Зачем? — Мы пытаемся укрепить связи между оставшимися чистокровными семьями, — ответил вместо неё Люциус. После их жестокой стычки высокомерный домовладелец полностью игнорировал Гермиону, только холодно и презрительно смотрел на неё, когда они случайно пересекались в коридорах. Это научило девушку никогда не выходить из своей комнаты без палочки на готове. Посмеиваясь над этим, старшая Блэк отложила с лязгом ложку: — Ты шутишь, должно быть? — Это значительно улучшит нашу репутацию, если мы перестанем отсиживаться в нашем доме и начнём демонстрировать свое присутствие в Волшебном Мире… — Чушь собачья, — бросила Беллатрикс, заслужив упрекающий взгляд сестры. — Нам всем пойдёт на пользу немного больше социализации, — вставила Нарцисса, тщательно промокая губы салфеткой. — Эм, наверное мне стоит переждать этот приём в своей комнате? — у Гермионы было ощущение, что это не самая лучшая идея — спрашивать напрямую, можно ли ей присутствовать. Не то, чтобы она хотела. Тёмная ведьма рассказала ей достаточно о вечеринках чистокровных, чтобы у неё волосы дыбом вставали от мысли о присутствии на одной из них. — Ерунда. Ты тоже пойдёшь, — быстро добавила ведьма со стороны, очевидно, уже порядком раздражённая идеей о светском приёме прочих семей. — Беллатрикс, она маглорождённая, — обратила внимание Нарцисса, в то время как Люциус с силой стиснул зубы, сидя на стуле рядом с ней, наверняка, выбрав другое описание в своём сознании. Гермиона с весельем заметила, что блондинка-ведьма действительно оставила такую же ссадину на другой щеке мужа, когда узнала, как он давил на их сына и разгромил столовую, но обе раны уже почти зажили. — Её лицо очень хорошо известно, это только поднимет шумиху. Сомневаюсь, что мисс Грейнджер захочет провести весь вечер, отбиваясь от агрессивных нападков наших гостей. Ну, это было сформулировано намного приятнее, чем Гермиона ожидала. — Всё в порядке, мне вовсе не обязательно присутствовать. Наверное, это мне даже… — Тогда сделай это маскарадом. Проблема решена. — …не подходит… — брюнетка пробормотала, уткнувшись в свой суп. Никто особо не слушал её протест. Нарцисса поджала губы, задумавшись, а потом согласно кивнула: — Бал-маскарад — хорошая идея. Мы просто представим её какой-нибудь дальней кузиной, и никто не узнает её, особенно под маской. — Чистокровные любят свои чёртовы маскарады, — саркастично пробормотал Драко сбоку, от чего Гермионе пришлось прятать ухмылку за стаканом. — Мисс Грейнджер, у вас есть подходящий наряд? — спросила его мать, в то время как Люциус молча, но с шумом встал из-за стола. Он итак едва терпел присутствие Гермионы и колкие реплики Беллатрикс, их присутствие на балу стало последней каплей для него. — Эээ… у меня есть платье, в котором я была на Святочном Балу… — Не подойдёт для этого случая. Тебя уже видели в нём, и это не соответствует стандартам общества. Мы сошьём тебе что-нибудь новенькое, — тёмная ведьма щёлкнула пальцами, и из разреженного воздуха рядом с её стулом появился домовик, склонившийся в молчаливом почтении. — Нуки, будь так добр и забронируй встречу в магазине мистера Коннинга на завтра. Он должен приготовиться к созданию бального платья. Трёх, если быть точнее. — Как пожелаете, госпожа, — скрипучий голос ответил с восторгом и исчез с хлопком, чтобы выполнить своё поручение. Гермиона всё ещё держала ложку на полпути к своему рту, застыв на середине движения. Чёрт, как быстро у них тут всё происходит. Похоже, меня даже не спрашивали. Не то, чтобы она возражала. В глубине души ей было даже любопытно, как проходят приёмы чистокровных, и она была отчасти рада, что две сестры всерьёз включили её в планирование, вместо того, чтобы закрыть её в комнате. Только Драко казался несчастным из-за всего этого планирования, и на следующий день Гермиона узнала почему. — Они будут презирать меня за то, что я не справился с обязанностями в качестве Пожирателя Смерти. Все знают, что я сдал после смерти Дамблдора… — он тяжело сглотнул, он почти шептал. Окраины сада были единственным местом, где он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы рассказать о своих проблемах бывшей однокласснице. — После смерти, которую я планировал. Насколько ему, должно быть, одиноко, раз он делится таким с бывшим врагом? Иногда Драко ужасно сильно напоминал ей Беллатрикс и её неспособность попросить помощи у других. Одиночество было насущной темой для каждого чистокровного. — Драко, тебе не стоит стыдиться за то, что у тебя есть совесть. В конце концов, ты не смог убить его, и я думаю, что это говорит о добре в тебе. Он потёр свои покрасневшие глаза, едва пожав плечами. Несмотря на их развивающуюся дружбу, он не позволял себе плакать при ней, но чувство вины за события прошлых лет очень сильно тяготило его. — Я просто не хочу, чтобы все эти люди презрительно смотрели на меня. — Не стоит обращать внимание на этих лицемеров. Знаешь, что тебе стоит сделать? Ты пойдёшь на приём и будешь высоко держать голову, потому что ты Драко Малфой и никто тебе не указ, — она толкнула его в плечо, а он вздрогнул от удивления, уставившись на неё круглыми глазами. — Иди и найди в себе то высокомерие, которое ты носил, словно перчатки на первых курсах школы. — Я предпочитаю называть это здоровой уверенностью и достоинством семейного положения, — ответил с шутливой обидой белокурый парень, едва сдерживая улыбку. — Называй как хочешь, это раздражало меня до чёртиков. Так что давай, используй это на всех этих засранцах, — улыбнулась Гермиона, подтолкнув его плечом. Драко покачал головой и недоверчиво посмотрел на неё. — И как мы до этого докатились? Сидим тут вместе и смеемся? Она странно посмотрела на него, и он продолжил: — Слушай, не думаю, что забуду когда-нибудь, как ты ударила меня. Или все те прозвища, которыми я называл тебя на протяжении многих лет, всё, что мы с Крэббом и Гойлом делали тебе с твоими друзьями… — Рона я тоже как-то стукнула, кстати, — ответила она со смехом, потирая руку от постыдного воспоминания. — Ладно, возможно, это было больше похоже на пощёчину… — она полностью повернулась к нему, вспоминая прошлое с нежностью, которую находила удивительной. Да, она должна была сильнее злиться, учитывая всю историю между ними… но опять же, они тогда были детьми, разве нет? — Мы были по разные стороны, Драко. Тебя воспитывали по-одному, а нас — по-другому. И мы просто случайно столкнулись. Может быть, если бы всё было по-другому… — …мы могли бы быть друзьями. Или, по крайней мере, приятелями, — она могла видеть, насколько странной была эта мысль для него. — Интересно, как это было бы. Это могло многое изменить. — Или нет, — добавила она пожимая плечами. — Серьёзно, история не терпит сослагательного наклонения. Поверь мне, я знаю, о чём говорю. — Наверняка знаешь… Слушай… Насчёт того случая с моим отцом… — его бледные глаза снова уставились в пол. Три года назад, почти ничто не могло этого сделать, сломить его высокомерие и гордость настолько, чтобы он хоть на мгновение потупил взгляд. — Спасибо. За то, что заступилась за меня, — и, после минуты колебаний, — по-моему, никто в жизни не заступался за меня. Ну, кроме моей мамы. Она улыбнулась, притянув одно из колен ближе к телу и наблюдая, как ветер колышет безупречные траву, цветы и живую изгородь. Она уже знала, что требуется всего десять минут, чтобы дойти до края ухоженного сада Малфоев и оказаться в дикой местности, где деревья росли бесконтрольно и свободно. Она не определилась, какую сторону она предпочитает больше. — Всё в порядке. Ты и сам постоял за себя, просто в следующий раз не сдавайся. Может быть, он и твой отец, на которого ты ровнялся все эти годы, но я думаю, что теперь ты лучше всех знаешь, насколько он порочен и что не всегда знает, что лучше для тебя. — Я знаю, знаю, — фыркнула блондин, почесав щёку. — Я уже понял, и мама убедилась, что я знаю, что она на моей стороне, несмотря ни на что. Мне просто нужно, чтобы это отложилось в моей голове. Гермиона сомневалась, стоит ли спрашивать, но не могла не задать вопрос: — Ты ведь не осознавал того, на что твоя мама пошла ради тебя за все эти годы, не так ли? — это не было обвинением, просто любопытством. — Нет. Может быть, где-то глубоко внутри я догадывался, но я… я не позволял себе думать об этом, продолжая пытаться угодить отцу и зеркально отразить его образ. Но теперь… Я никогда не перестану быть благодарным ей, — спокойное убеждение ощущалось в его словах. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу отблагодарить её по достоинству, но я буду стараться изо всех сил. — Я думаю, что этого будет достаточно, если ты просто будешь делать всё, что в твоих силах, для неё, — подтвердила Гермиона и похлопала его по плечу. Он неловко ответил ей слабой улыбкой. — Гермиона? — Мм? Он открыл было рот, но закрыл его снова. В нерешительности. Наконец, он прочистил горло и повернулся к ней со всей серьёзностью. — Спасибо. За… за то, что… дружишь со мной. Думаю, что сейчас мне нужен был друг больше, чем когда-либо прежде. — Не стоит благодарить меня за что-то подобное. Лучше поздно, чем никогда, а? Они усмехнулись друг другу и ещё несколько минут провели в комфортном молчании, после которых она оставила его одного подумать, помня о назначенной на сегодня встрече. У Драко было много проблем с уверенностью в себе, но он медленно приходил в себя. Она не могла снять с него вину за его частичную ответственность за поражение Дамблдора, он сам должен был разобраться во всём этом. Всё, что она могла сделать, это выслушать его, если ему это было нужно. Дружба с Драко Малфоем. Не думаю, что это обернётся чем-то плохим. Двигаясь по тропинкам сада, неосознанно её шаги становились легче и быстрее, как будто её тело желало поскорее добраться к месту назначения. И на это тоже была веская причина. Её отношения с Беллатрикс изменились. Но, наконец, в лучшую сторону. Прошло всего несколько дней, но изменения ощущались всякий раз, когда они оставались наедине в одной комнате. Гермионе больше не приходилось охотиться за мгновениями близости, теперь, всякий раз, когда она приближалась к черноволосой, Беллатрикс позволяла это лишь с одномоментным колебанием. Дважды вечером тёмная ведьма провожала её до комнаты и прощалась у двери мягким и сладким поцелуем на ночь. Это было необычно и ново для них обеих, гораздо больше для Беллатрикс, чем для неё, но обе чувствовали новое ощущение комфорта рядом друг с другом, которое было тёплым, интимным и просто естественным, даже несмотря на то, что ещё достаточно часто мелькали страх и неверие в чёрных глазах. Поэтому, когда брюнетка ворвалась через задние двери поместья и увидела свою любовь, стоящую в нескольких футах дальше по коридору, поправляющую сбоку корсет, прилив восторга подтолкнул Гермиону вперёд и она обняла женщину за шею. Беллатрикс проворчала от такого вторжения, но обвила одной рукой стройную талию более высокой девушки. — Тебе повезло, что у меня в руке нет палочки, дорогая, — предупредила она обычным хриплым тоном, но в её выражении лица читалась лёгкая ухмылка. — Ты слишком хороша с этой штукой, чтобы пальнуть в меня, неважно — застала я тебя врасплох или нет, — немного запоздало, она взглянула за плечо женщины. — Эм, мы же одни, да? — Как умно с твоей стороны спросить об этом после того, как уже напрыгнула на меня, как влюбленный подросток, — поддразнивая ответила она, и талантливые губы коснулись кожи под ухом Гермионы, отвечая на её вопрос без слов. Удовлетворённо вздохнув, Гермиона запустила пальцы в густые чёрные волосы. Это вызывало необъяснимое привыкание, и всякий раз, когда они оказывались рядом, ей было трудно удержать руки подальше от этих локонов. Только эта ведьма могла ухаживать за таким количеством волос, не сходя с ума при этом. Сердце колотилось сильными, ощутимыми ударами в ответ на ритуал Беллатрикс, разгоняя по всему телу насыщенную гормонами кровь, повышая чувствительность кожи, пока губы целовали и почти нежно посасывали кожу шеи. — Мы опоздаем, — пробормотала ей в горло черноволосая ведьма. Кончик языка, скользнувший вдоль яремной вены вызвал тихий стон у Гермионы. — Я знаю, — но прийти вовремя означало остановить это и выскользнуть из горячего кокона, который Беллатрикс создала вокруг неё. А ещё эта рука, которая гладила нижнюю часть спины, поясница переходила в изгиб, и это было так приятно. — Ты ненавидишь опаздывать. — Я знаю… — брюнетка закусила нижнюю губу, когда женщина опустила руку на её задницу. Это что-то новенькое. — А я говорила, что Цисси ждёт нас в прихожей? Гермиона отпрыгнула, смущённо вскрикнув, представляя себе суровую леди Малфой всего в двух коридорах отсюда и одновременно с этим Беллатрикс, сжимающую её задницу в джинсах. Весело хохотнув над её реакцией, чистокровная поцеловала раскрасневшуюся щёку и даже не попыталась сдержать опасную ухмылку на своём лице. — Тебе стоит что-нибудь сделать с этим румянцем, ты вся красная, детка. Иначе ты точно не обманешь мою сестру о причинах нашего… промедления. — Проклинаю тебя и твой цвет лица, — пробормотала Гермиона, пытаясь охладить кожу тыльной стороной рук. — Мм, я точно знаю, что ты любишь мой цвет лица, — последовал самодовольный ответ, Беллатрикс играла с несколькими непослушными кудрями, потом она развернулась в направлении, где ждала её сестра. Глубоко вздохнув, чтобы удержать в узде своё либидо, девушка закатила глаза и сделала несколько шагов следом. — О, даже не начинай. Если Нарцисса и догадывалась о том, чем они занимались, она не подала виду. Только когда Гермиона коснулась рукава Нарциссы, чтобы трансгрессировать с ней, она задумалась о том, какие могут быть последствия, если люди увидят, как она ходит по магазинам с двумя сёстрами Блэк. Ну, уже слишком поздно беспокоиться об этом. Магазин, в который они отправились рядом с Косым Переулком, был маленьким и душным, но заполнен самыми роскошными платьями и одеждой, которые когда-либо видела маглорождённая. Тут были волшебные платья, которые менялись в зависимости от того, с какой стороны на них посмотришь, одежда, менявшая цвет по щелчку пальцев, и ткани, покрой и украшения которых изменялись, принимая новые формы в зависимости от стиля одежды. Была даже юбка, из подола которой вырывались настоящие мыльные пузыри, и бальное платье, искрящее переливающимися блестками, которые осыпались и исчезали в воздухе. Сам маленький мистер Коннинг оказался очень беспокойным и нетерпеливым мужчиной с причудливой и тщательно выстреженной бородой, с явным французским акцентом. Non, похоже, было его любимым словом, которым он направлял своих помощников. Все трое нуждались в новых бальных платьях, так что Гермиона вскоре оказалась на небольшой платформе, пока быстрые пальцы отработанными движениями, ткнув тут и проверив там, измеряли каждый сантиметр её тела. Странный портной, разве что, только не спросил её размера нижнего белья. — Мммм… oui, может быть, тёмный bleue… а, non, non, не хорошо для глаз. Бирюзовый?.. non, не правильный цвет, совсем… сливовый?.. О, сливовый! Parfait! КРИСТИАН! Брюнетка вздрогнула от громкости, когда мистер Коннинг закричал, подзывая своего измученного помощника. Она шагнула подальше от суетливого мужчины, что не особо помогло, изо всех сил стараясь не поддаваться инстинкту бежать как можно дальше. После неё подошла Нарцисса, с леденящим достоинством встретившись с необходимостью измерений и суеты портного. Облегчённо выдохнув от возможности уйти куда-то подальше, она увидела краем глаза, как Беллатрикс манит её. Тёмная ведьма стояла возле ряда с вешалками для одежды и ухмылялась так, что Гермиона подумала, не пойти ли ей в другую сторону. Вместо этого, пренебрегая всякой осторожностью, она осторожно подошла поближе. — Не доверяю я тебе, когда ты так на меня смотришь, — пробормотала она, радуясь, что они были скрыты от глаз других людей в комнате, когда Беллатрикс обхватила рукой её за талию. — О дорогая, с чего бы это? Слушай, тебе нужно позаботиться ещё кое о чём, чтобы подготовиться к балу. Брюнетка прищурилась с любопытством на свою партнёршу по Обету. — Что бы это могло быть? Наклонившись ближе и улыбаясь, как акула, Беллатрикс открыла рот, многозначительно выждала паузу, а затем прошептала ей на ухо: — Бельё. Кровь мгновенно прилила к щекам Гермионы. Серьёзно, это работало как по выключателю. Потом она поняла, на какую одежду смотрела, и быстро спрятала лицо в ладонях. — Беллатрикс! — тихо прошептала она, смущённая до предела. — Что? Ну правда же, — ответила женщина, дьявольски хохотнув. — Давай, застенчивый кролик, выбирай. Или мне самой выбрать? Слегка простонав, брюнетка не знала, что хуже. Ей даже с Джинни было неловко выбирать такое, каково же было бы вместе с женщиной, которая представляла бы её в каждой модели, которую она только возьмёт в руки? Она умрёт просто от пылких, испепеляющих взглядов женщины. — Я уверена, что красный цвет будет идеально смотреться на твоей коже, милая, — продолжила Беллатрикс настолько понизив голос, что вряд ли бы их кто-то подслушал. Каждое слово долетало тёплым дыханием до уха юной ведьмы. — Вот. Взглянув на предложенное, она почувствовала, что краснеет ещё сильнее. Бледные пальцы держали огненно-красный комплект, состоящий, в основном, из сплошного кружева с ленточками, размещёнными на вполне определённых местах. — Как насчет этого? — Нет! — Оуу… Гермиона почувствовала, как надутые губы прижались к её плечу, но она отказалась уступать. Особенно, когда Беллатрикс схватила ещё один комплект, теперь ярко розовый, с более плотной тканью, прикрывавшей и того меньше. Этот комплект состоял из пояса с подвязками и стрингов, от этого она буквально пискнула. В этот момент брюнетка не была уверена: нравится ли более опытной женщине просто дразнить её новым способом или она всерьёз. Она склонялась к первому. Но, несмотря на всю неловкость из-за своей застенчивости, чёрт возьми, Гермиона воспользовалась случаем и когда тёмная ведьма ушла на пьедестал к мистеру Коннингу, девушка быстро бросилась в секцию нижнего белья и схватила тёмно-фиолетовый комплект, который раньше привлёк её внимание и который должен был отлично подойти к её новому платью. Пока она тайно расплачивалась за него, она могла бы поклясться, что её волосы готовы были подпалиться от пылающего лица. Двадцать минут спустя она услышала голос, звавший её со стороны одной из примерочных. Она поспешила туда, размышляя о том, что могло понадобиться тёмной ведьме, Гермиона оказалась перед закрытой занавеской. — Да? Что такое? Послышался быстрый звук отодвигаемой занавески, момент, который произошёл в замедленном движении в глазах брюнетки, и вот она оказалась лицом к лицу с едва одетой Беллатрикс. Её челюсть рухнула, и она не могла отвести взгляд. — Я не могу найти свои ботинки. Ты их не видела? — спросила женщина как ни в чём не бывало, явно чувствуя себя вполне комфортно в чёрном корсете и белье, и больше ни в чём. Полная грудь, почти переливающаяся через чаши. Мягкое тело, стройные ноги. Без ботинок на высоких каблуках Беллатрикс выглядела меньше, ещё более изящной, чем когда-либо, и это только усиливало интенсивность каждого её движения. Судя по нескольким откровенным вещам, висевшим позади неё на стене, она мерила разные модели нижнего белья. Она повернула голову сначала налево, а потом направо, пытаясь осмотреть магазин со своего места, минуя застывшую фигуру Гермионы, чёрные кудри ниспадали на плечи и спину и доводили образ до совершенства, от всего этого зрелища у девушки пересохло во рту. Волчья часть в её крови заскреблась внутри, побуждая её броситься вперёд на желанный образ, стоявший в футе от неё. Она даже почувствовала запах Беллатрикс. От этого у неё закружилась голова. Внезапное осознание поразило её, как молния — они были не одни в магазине, и не она одна сейчас видела красивую женщину в поисках своей обуви. Взглянув через плечо, она застала двух помощников, которые замерли на месте посреди движения — один даже не обратил внимание, что половина дорогой ткани в его руках катится по полу. Они смотрели немигающим взглядом, а в Гермионе прокатилась волна собственнической ревности, которая заставила бы даже сумасшедшую ведьму гордиться ею. Подобрав челюсть и схватившись за занавеску побелевшими пальцами, она прошипела моргающей чистокровной: — Я найду их, — и с остервенением задёрнула занавеску, чуть на разорвав материал. Когда она обернулась и убийственно посмотрела на помощников, они всё ещё не могли прийти в себя и быстро вернуться к работе, ретируясь подальше от разъярённой ведьмы. Когда она, наконец, нашла ботинки рядом с платформой и вернула их хозяйке, что-то внутри неё сжалось от разочарования от того, что Беллатрикс уже была полностью одета. Девушка была необычайно тихой всю оставшуюся прогулку по магазинам. Во время быстрой, боже, благослови трансгрессию, дороги домой девушка ушла глубоко в себя, и как только они вернулись в поместье, она скрылась в своей комнате до ужина. Она всё ещё думала о нижнем белье, которое женщина игриво предлагала ей, а также о своей реакции на обнажённое тело, которое она увидела в примерочной, и о том, что всё это подразумевало. Поддразнивания Беллатрикс не имело цели жестоко поиздеваться, и в какой-то степени это было даже лестно, так как показывало, что бывшая Пожирательница Смерти думала о них. Об этом. И в этом была проблема. …В сексе. К настоящему моменту не было сомнений в том, что они были вместе, хоть и втайне. Никто не говорил об этом вслух, но горячие поцелуи, которыми они обменивались, и демонстрация любовной привязанности были достаточно конкретным подтверждением, громче любых слов. И рано или поздно они окажутся в постели. С одной стороны Гермиона трепетала от едва сдерживаемого предвкушения… с другой, была в полном ужасе. Никогда прежде она не была настолько близка ни с кем, и мысли о том, чтобы сделать это с красивой, опытной женщиной, каждый раз выводили её из себя. Что, если она не сможет угодить Беллатрикс, у которой, видимо, было немало любовников в ранние годы? Чёрт возьми… как вообще это происходит между двумя женщинами? Она каждый раз болезненно ощущала свою неопытность, когда черноволосая женщина затаскивала её в тихий уголок, чтобы прильнуть к её губам и шее, хотя не было сомнений в том, что Гермионе этого хотелось. Они обе хотели друг друга, теперь даже больше, чем раньше. Она точно хотела, чтобы Беллатрикс стала её первой, независимо от последствий. Думая об этом, Гермиона зарылась головой в подушку с раздражённым стоном. Взрослая женщина сводила её с ума, и на этот раз это не имело ничего общего с личным безумием Беллатрикс. Выставляя своё тело в этих облегающих платьях, пробираясь рядом, как пантера, и затаскивая Гермиону в ранее упомянутые углы и пустые комнаты, обескураживая её то тут, то там. Не то, чтобы девушка пыталась останавливать её. Нет, поскольку, знала, что Беллатрикс любит её (мысли об этом каждый раз вызывали у неё мурашки по коже, в хорошем смысле), каждое прикосновения и взгляды черноволосой женщины затрагивали самое сердце… и более приземлённые части. Да, это был только вопрос времени. Не было никаких сомнений, что они скоро дойдут до этого. Конечно, ещё существовал нерешённый вопрос о том, чтобы объявить всем об их отношениях, но это открыло бы целую бесконечность новых проблем, с которыми брюнетка пока не готова была столкнуться. Даже при мысли о том, чтобы рассказать обо всём друзьям или, господи боже, родителям… у неё сводило желудок. Будем решать по одной проблеме за раз. Прижавшись щекой к подушке со вздохом, она на минуту замерла, чтобы осознать мучительную реальность её связи с Беллатрикс Блэк (дорогой боженька, как, чёрт возьми, это произошло? Последние месяцы похожи на какой-то сон), а затем встала и поспешила вниз, когда колокольчик оповестил о приглашении на ужин. Нервы окончательно сдали в пятницу. — Котёнок, сядь. И посиди спокойно. Если ты этого не сделаешь, мне придётся сесть на тебя, — пробормотала Беллатрикс, не поднимая взгляда от старой книги, которую она листала в библиотеке. К счастью, они были одни — Нарцисса покинула комнату всего полчаса назад, чтобы заняться какими-то делами. — Я не могу. Белла, а что если я выставлю себя дурой? Что, если маска соскользнёт и кто-нибудь узнает меня? — она прижала руку к животу от накатившего внезапно приступа тошноты от этой мысли. — О боже, это была глупая идея, я должна переждать это всё в своей комнате. — Ладно, скажи мне, что я могу сделать, чтобы ты не выпрыгнула из окна до того, как бал успеет начаться. Потому что, если ты не спустишься завтра в этом дорогом, чертовски привлекательном платье, мне придётся кого-то изувечить, кого угодно, чтобы облегчить своё разочарование, — черноволосая ведьма оторвала взгляд от своей книги, вопросительно приподняв одну бровь. — Ты же не хочешь этого, не так ли? — Смотря о ком речь, — пробормотала Гермиона в ответ, почувствовав внезапную вспышку тепла, разливающегося по её венам при этой мысли. — Уверена, что это волчонок говорит в тебе, дорогая. — О, Боже, так и есть, — с ужасом осознала юная ведьма, проводя рукой по всё ещё коротким, но уже отрастающим волосам. С приближением полнолуния отголоски её волшебного недуга влияли на её сознание и разгоняли кровь в теле. В Хогвартсе она запиралась в своей комнате в самые тяжёлые дни, но даже в дни до и после, она была агрессивной, несдержанной, а иногда и откровенно бестактной, превращаясь в ворчливую вспыльчивую девушку. — Белла, нет. Беру свои слова обратно, не причиняй никому вреда. Пожалуйста? Посмеиваясь над неистовым тоном своей девушки, чистокровная поняла, что в своём нынешнем состоянии брюнетка не понимает её поддразниваний и воспринимает каждую шутку слишком серьёзно. Гермиона снова стала мерить шагами комнату, но внезапно остановилась, и повернулась к наблюдавшей за ней женщиной. — Ты… правда так сильно хочешь увидеть меня в платье? — Ммм… — последовал мурлыкающий ответ, женщина откинулась глубже в своём кресле, провела кончиком пальца по своей нижней губе, смотря на Гермиону из-под тяжёлых век. — Думаю, да. Слова вызвали румянец и улыбку. — Твоё платье на Святочном Балу было милым и симпатичным, я говорила тебе это. Но с твоим новым образом, тебе нужно что-то, что продемонстрирует огонь в тебе — ткань, которая будет достойна твоего уровня, а не что-то дешёвенькое. Я была достаточно точна в требованиях к твоему платью, но оставим это для сюрприза на завтра. От этой чеширской улыбки у девушки встали волосы дыбом на шее. — Стой, разве не мистер Коннинг решает, каким будет моё платье? — О, так и есть. В основном. Я просто хотела некоторых особенных… деталей, — в тёмных глазах появился блеск. — Это больше для моей услады. И если завтра хоть кто-нибудь прикоснётся к тебе, он потеряет не только руку. — Белла… — Гермиона скрестила руки, взметнув брови. — Это невозможно. Мне нужно будет здороваться и взаимодействовать с людьми. — Ну, их проблемы, — теперь брюнетка поняла, что женщина снова вернулась к шуткам, но в её тоне сквозило прикрытое собственничество, которое вызывало у девушки и восторг, и страх за холостяков на предстоящей вечеринке. — Ты моя. Гермиона улыбнулась ей, но улыбка тут же погасла, когда нервозность снова захлестнула её. Беллатрикс захлопнула книгу, встала и, обняв за шею более высокую девушку своими длинными пальцами, быстро лизнула кончиком языка по верхней губе Гермионы. — Прогуляйся по саду, моя милая, это тебя успокоит. С этими словами она оставила брюнетку в библиотеке. Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы не побежать за своей любовницей (почти любовницей?), не повалить её на землю и не покрывать поцелуями её кожу, пока огонь в её теле не угаснет. У неё было подозрение, что сущность оборотня лишь частично ответственна за такое возбуждённое состояние. Гермиона почти не спала ночью, уснув только под утро. И всё же, когда она спустила ноги с кровати, каждая её клеточка была полна энергией, как будто она всю ночь провела в глубоком, спокойном сне. Спускаясь по лестнице, она заметила, что весь дом находился в постоянном движении, домовые эльфы то и дело появлялись на каждом углу, чтобы убрать мельчайшие частички пыли и развесить украшения и освещение. Почти во всём они использовали свою магию, превращая привычно холодные, тёмные залы в сверкающие чудесные места. Она молча глазела на изысканные ткани и декор, медленно бредя по поместью. Разве Нарцисса не говорила что-то об их предстоящих денежных проблемах? Видимо, они не хотели, чтобы внешний мир узнал об этом, или если кто-то и узнает, они предпочли не показывать слабину перед чистокровным сословием сегодня вечером, выложив всё ради помпезности. — Сквигги поможет тебе подготовиться к балу, — пояснила Нарцисса после трапезы, указав на крошечного молодого домовёнка, с которым Гермиона ещё не была знакома, он был большеглазым и почти искрился от счастья. Он посмотрел на неё с присущей им дружелюбностью, и она улыбнулась ему в ответ, отметив, что он, очевидно, был очень взволнован тем, что получил такое важное задание. Своими быстрыми и беспокойными движениями он напоминал ей мышонка. — Где Белла? Её не было за завтраком… — Всё ещё спит, я полагаю. Она ненавидит балы, так что она соберётся в последнюю минуту, — тихо вздохнула блондинка. — Не стоит переживать, это обычное дело. И я уверена, что она не захочет пропустить этот, в качестве исключения, — затем ледяные голубые глаза впились в Гермиону почти обвиняющим взглядом, а у брюнетки возникло странное ощущение, что Нарцисса знала обо всём, чем занимались они двое в последние недели, больше, чем они обе догадывались. Она сглотнула и нервно улыбнулась, быстро извинившись и удалившись из-за стола. Это была тема, которую она не хотела сейчас поднимать, не с волчьей сущностью, так сильно властвовавшей на нею сейчас. Она подошла к двери в комнату Беллатрикс, но она колебалась. Не потому, что она думала, что ей будут не рады, нет, вовсе нет. Но так же, как взрослой женщине было любопытно увидеть её в платье, также и ей нетерпелось увидеть её. Может быть, хоть ожидание и тяготило, но предвкушение сделало бы их воссоединение во время бала ещё приятнее. Глубоко вздохнув, она повернулась и ушла. Значит, подожду.