Эти позолоченные цепи, которые мы носим | Those Gilded Chains We Wear

«Ложь была бы не нужна, если бы правда не считалась опасной.» Альфред Адлер

***

Когда Гермиона проснулась в следующий раз, было уже прилично за полдень. Она лежала, уткнувшись в тёплое податливое тело. Запах и ощущения пробудили воспоминания в её всё ещё сонном сознании, и она улыбнулась, лениво, счастливо. Не было более прекрасного способа проснуться. Осторожно, с любопытством открыв глаза, она увидела хаотичную копну роскошной черноты. Эти ужасно привлекательные кудри, подумала она, опуская взгляд ниже и распаляясь от картины, которая предстала перед ней. Рядом с ней на простыне тёмно бордового цвета лежала Беллатрикс, закинув одну руку на бедро Гермионы, а другую вытянув над головой. Шёлковая простыня беспорядочно прикрывала ноги, позволяя девушке беспрепятственно любоваться видом своей любовницы в нижнем белье в лучах солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Женщина лежала слегка отвернувшись, её грудь поднималась и опускалась от мерного спокойного дыхания во сне, шевеля ту самую прядь, которая постоянно неумолимо падала прямо на лоб, если её не убирали. Великолепная. Моя собственная тёмная спящая красавица. Наблюдая за сном чистокровной, Гермиона вспомнила их ночь, которую они провели под открытым небом, те чудесные, потрясающие часы, которые изменили девушку в хорошем смысле, как ни одно событие в её жизни не меняло прежде. Или, может быть, не изменили… а завершили. Её глаза засияли от одного воспоминания о чудесном подарке, который ей преподнесла другая ведьма. Моя любимая. Моя единственная и неповторимая. Переполняемая эмоциями, она молилась, чтобы эти ощущения никогда не ослабевали, брюнетка медленно высвободила руку и мягко, нежно, едва касаясь кончиками пальцев, провела вниз по коже женщины. Она начала со лба, двигаясь вниз, по аристократическому носу, проведя по полным, красным губам с молчаливым благоговением. Восхищаясь доверием, которое Беллатрикс демонстрировала рядом с ней — она спала крепким сном, её черты оставались расслабленными и спокойными. Она следовала по воображаемой линии вниз по линии челюсти, затем по сильной, длинной шее, на секунду задержавшись на татуировке из Азкабана, открытой перед ней, настолько старой, что она уже начала бледнеть и расплываться по краям. Ей понадобилось ещё мгновение, чтобы подавить желание поцеловать это место, она продолжила, проходясь по покрасневшим засосам и синякам, которые она заметила на бледной коже. «Я это сделала? — она почувствовала внутри собственническое удовлетворение, от осознания, что эти отметины останутся на её любимой женщине ещё несколько дней, но от этого одновременно, было как-то не по себе. С другой стороны, Беллатрикс сама умоляла её не сдерживаться, и девушка была уверена, что её собственное тело было не менее красочным. — Думаю, оборотень во мне мог бы сделать и хуже. Возможно, как бы иронично это ни звучало, Беллатрикс оказалась той, кто сдерживала зверя во мне, сама того не ведая.» Ей нравилась эта мысль. В этот момент, её пальцы нащупали царапины и тот случайный укус. Дальше шли острые ключицы, которые сходились воедино, предшествуя пышной и очень привлекательной груди, скрытой сейчас под дорогой чёрной тканью. Гермиона сдержала ещё один порыв при виде этих дразнящих изгибов, и перевела внимание к истерзанной плоти на рёбрах возлюбленной, к бледно розовым шрамам на коже многолетней давности. Они были на удивление мягкими в одних местах и плотными в других, и от одного их вида, девушка содрогалась от боли, которая, должно быть, привела к этим увечьям. Она представила себе длинные собачьи зубы, которые она помнила у анимагической форме Сириуса, разрывающие кожу, терзая плоть и вены, сдирая всё до костей. Встряхнув головой, она отвлеклась от живого воображения, девушка провела рукой вниз, распластав её по гладкому плоскому животу Беллатрикс, она наклонилась вперёд, чтобы прикоснуться губами к некогда истерзанной коже. В конце концов, это действие, видимо, привело спящее тело в движение, и девушка почувствовала, как содрогнулись мышцы у неё под ладонью. Положив подбородок на ключицу, Гермиона изучающе стала наблюдать, как веки тёмных глаз затрепетали, а затем лениво открылись в золотом свете солнца. Рука на бедре Гермионы двинулась выше, скользя по тёплой обнажённой коже, а чистокровная повернулась, уставившись на брюнетку игривым взглядом. — Я смотрю, кое-кто уже полон сил, — пробормотала Беллатрикс охрипшим во сне голосом. — Сама удивляюсь, с чего бы это. Учитывая, что ты почти всю ночь меня занимала, — ответила Гермиона с очевидным весельем. Только что проснувшаяся и взлохмаченная тёмная ведьма выглядела всё также разрушительно порочно. — Мхм… так и было. Не то, чтобы я раскаивалась в чём-то. — Лучше не надо, — последовало насмешливое предупреждение, и брюнетка потянулась, чтобы прильнуть губами к татуировке, как она и хотела с самого начала своего импровизированного путешествия по Беллатрикс. Она почувствовала ртом вибрацию от хихиканья, а затем её повернули, женщина перевернулась, и навалилась сверху Гермионы, прижавшись с грудным рыком. — Нам придётся когда-нибудь встать, — пробормотала девушка снизу. — Нет, — её любовница прошептала, облизывая и покусывая кожу вдоль линии челюсти, — совсем не обязательно. Гермиона улыбнулась, обхватив руками стройное тело над ней, желая, чтобы этот момент длился вечно. Ей было тепло и мягко, и не хватило бы целого мира, чтобы уместить всё то счастье, которое она чувствовала сейчас. Ведь никто не мог умереть от счастья, не так ли? И тут её живот громко заурчал. — Да ладно. Серьёзно? — заныла Беллатрикс, привстав над девушкой, упершись на локти. — Сама виновата! Я нагуляла аппетит благодаря всем вещам, которыми ты со мной занималась, — выпалила брюнетка в ответ, не в силах удержаться от смеха, рвущегося изнутри, когда она увидела недоверчивое выражение лица Беллатрикс. — Ты знаешь, кровать никуда не денется, — добавила она с ухмылкой, мягко упершись в плечи возлюбленной, борясь с лёгким румянцем из-за намёка на секс. Видимо, одна ночь это во мне не исправит. Взрослая ведьма фыркнула, откатилась в сторону, и провела рукой по волосам, показывая лёгкое разочарование. — Никогда нельзя быть уверенной, знаешь, со всей этой магией вокруг. Было ясно, что Беллатрикс решила сегодня поребячиться, с нахальным блеском в глазах. Гермионе понадобилось несколько попыток, прежде чем она смогла вытащить женщину из постели, одеться и выйти из комнаты, не говоря уже о том, что чистокровная пыталась постоянно отвлекать её поцелуями каждого участка обнажённой кожи, до которого она могла дотянуться. Гермиона несколько раз почти поддалась ей, но всё же, привела их вниз, потому что она была голодной не только в сексуальном плане. Им повезло, что большая часть гостей уже разъехались, а те, кто остались, даже не взглянули в их сторону. Тем не менее, они быстро наложили чары, чтобы скрыть следы их любовных утех, потому что это было личным, независимо от того, заметил бы кто-то или нет. Эльфы быстро приготовили поздний завтрак, и девушки сели есть в одной из гостиных, едва отводя друг от друга глаза. Когда Гермиона потянулась, чтобы взять женщину за руку, та даже на секунду не вздрогнула от этого движения. Только когда пара сидела в библиотеке, брюнетка на коленях у Беллатрикс, уткнувшись головой её плечо, она, наконец, заговорила, нарушая тишину, которая окружала их присутствие. — Белла… почему ты не хотела, чтобы я касалась тебя прошлой ночью? — это был вопрос, то и дело посещавший её в течение всего дня, но теперь любопытство взяло верх. Она не сводила с женщины любопытного взгляда, чувствуя, как тело под ней заёрзало. Тёмная ведьма облизала губы, а затем сжала их, демонстрируя редкий миг нервозности. Тёмный взгляд на мгновение встретился с глазами девушки, а затем переместился на книжный шкаф сбоку от них. — Я… хотела, чтобы эта ночь была твоей. Только твоей. Тронутая, Гермиона ласково коснулась бледной щеки, отвернувшейся от неё. — Это заботливо с твоей стороны. Но почему? — Потому что это был твой первый раз. Потому что… мне нужно как-то искупить мою вину перед тобой, — взрослая женщина звучала очень неуверенной в своих словах. Она с трудом формулировала их и выдавливала из себя, подавляя желание убежать от своих чувств — и это было заметно. — Я… же понимаю, что я делала на острове Льюис, и как ты плакала из-за меня, и сколько боли я тебе причинила… и это только верхушка айсберга. Самая нежная улыбка расцвела на лице девушки, когда она повернула к себе голову своей любимой, чтобы взглянуть в её глаза. Неуверенность была редкостью и трогательной сердцу, достигая самых прекрасных мест, которые она открыла во время их новообретённой любви и она выразила это нежным поцелуем. — Ты… жалеешь о содеянном? — Только об этом. Только о том, что ранила тебя. Я не могу жалеть ни о чём другом. Она нахмурилась, размышляя об этом. Беллатрикс заметила этот задумчивый взгляд, и продолжила с убежденностью, от которой у Гермионы встали дыбом волосы на затылке. — Дорогая, если я когда-нибудь начну жалеть обо всём, что сделала в прошлом… Я не переживу этого. Мне даже попросить прощения за это — не по силам. По крайней мере, пока, а может, и никогда вовсе. Меня бы здесь не было, если бы я не сотворила всё это, если бы я не оставалась сильной, не нашла способ успокоить Голоса, — хватка на бёдрах девушки усилилась. — И, в каком-то смысле, это всё того стоило… это привело меня к настоящему. К тебе. Дало мне второй шанс. И не важно, насколько мне нереальным кажется то, что ты решила предпочесть меня всему остальному миру, — в её сильном голосе слышалась дрожь. — И я не знаю, не сорвусь ли я снова. — Я понимаю, — тихо ответила брюнетка и прижалась лбом к виску женщины. — По одному шагу за раз, Белла. И если бы мне пришлось выбирать снова, я бы прошла через это всё ещё раз, уверяю тебя. Объятия за эти слова были полны благодарности, и девушки сидели так долгое время, уткнувшись друг в друга. Им предстоял путь, который всё ещё был тернист и извилист, к их будущему и тому, какое будущее их ждёт, начиная с этого момента, но в настоящем, они хотели просто быть рядом друг с другом, здесь и сейчас. Казалось, что они находятся в своём собственном мирке блаженства, вне реальности, без необходимости переживать о прошлом, завтрашнем дне и всех днях после этого. Но именно после ужина с Малфоями Гермиона столкнулась с реальностью, осознав, что в этом мире больше людей, чем их двое. — Ты пробудешь у нас до октября, не так ли? — спросила Нарцисса, когда они сидели за кофейным столиком, двое мужчин сидели молча, читая каждый своё, а Беллатрикс изучала бар с напитками. Блондинка вышивала на тёмно-синем куске ткани, она удивила Гермиону своим увлечением ещё несколько дней назад, так как девушка не предполагала, что чистокровной может быть интересно подобное занятие. «Ну, мы не можем всё делать только с помощью палочек, мы бы так умерли со скуки, если бы магия была ответом на всё», — ответила Нарцисса тогда, впервые за долгое время продемонстрировав лёгкое веселье. Брюнетка, просматривавшая многочисленные семейные портреты, стоявшие на шкафу, повернулась на вопрос хозяйки дома. — М, да. Всё верно, — Это будет уже в конце следующего месяца. Время так быстро летит? — Суд постановил, что Макгонагалл и я должны были быть поручителями Беллы в течение одного года, так что… после этого кто-то другой возьмёт на себя ответственность в этом. Интересно, кто. Из угла послышалось фырканье и звон бокалов. О да, и ей это совсем не понравится. — Ну, тогда мне кажется, что ты могла бы провести предстоящий месяц с пользой. Если ты приступаешь к работе в Министерстве с первого, Драко сможет помочь освоиться там, — блондинка тепло улыбнулась в сторону сына, он поднял взгляд от страницы, которую читал, растерявшись и среагировав только услышав своё имя. Он моргнул, а затем кивнул. — О, конечно. В коридорах иногда бывает довольно много народу, но я могу показать тебе несколько хитростей и проходов, чтобы везде успеть вовремя наверняка. — Это было бы здорово. Спасибо, Драко, — сунув руки в карманы джинсов, Гермиона сделала мысленную пометку о необходимости купить какой-нибудь подходящий наряд перед началом работы. Это было бы неуместно, появиться в её повседневной одежде. — Мне кажется, будет странно вернуться домой и добираться до работы оттуда. Думаю, мне в ближайшее время нужно будет подыскать свою собственную квартиру. — Раз уж ты, наконец, покинешь этот дом с концами, твои планы на будущее не представляют никакого интереса для нас, — добавил Люциус едко, с шумом перевернув страницу, как бы подчёркивая свои слова. — Ты итак достаточно долго пользуешься нашим гостеприимством. — Люциус, — заметила Нарцисса мягким голосом, оторвав взгляд от своей работы. — Нет, Цисси. Это всё ещё мой дом, и она должна быть исполнена глубокой благодарностью за то, что я позволяю такой грязи, как она, оставаться в моём поместье, — ответил он, даже не повышая своего голоса. — Люциус, разве ты не помнишь нашу короткую беседу? — прошипела Беллатрикс откуда-то позади девушки. На лице Гермионы отразилось удивление, когда утончённая фигура прижалась к её спине, приобняв одной рукой и положив голову на плечо брюнетки, глядя на главу семейства так, что было понятно — если он не заткнётся, у него будут проблемы. Она не привыкла к такой открытой демонстрации привязанности со стороны бывшей Пожирательницы Смерти, особенно на глазах у её семьи. — Я буду приводить свою девушку в этот дом, когда захочу, и тебе лучше свыкнуться с этим, да поскорее. Послышался тихий стук соскользнувшей на пол книги Драко, три пары бледных глаз уставились на пару женщин в полном изумлении. Челюсть молодого парня отвисла, Люциус, казалось, не определился между выражениями шока и отвращения, а Нарцисса продемонстрировала лишь лёгкое удивление от этого признания. — Эм… — Гермиона нервно улыбнулась. Позади неё, женщина лениво скользнула рукой, свесив её через плечо девушки, как будто это не она только что всех огорошила новостью. — Сюрприз? — Ты… и… тетя Белла… вы… вы… — младший Малфой указывал то на одну, то на другую девушку, выглядя абсолютно растерянным. Его мозг мигал сообщением «Ошибка», «Ошибка», в итоге его рука просто безжизненно упала на колени. — Что ж, значит, это правда, — прокомментировала Нарцисса, её голос звучал нейтрально. Эта женщина никогда не теряла самообладания, вне зависимости от происходящего, ну и, учитывая, что Беллатрикс намекала на их отношения во время последней ссоры с сестрой, женщина оказалась более подготовленной, чем остальные члены её семьи. Не говоря уже о том, что она, возможно, уже знала о том, чем они занимались последние недели, учитывая взгляд, которым она порой одаряла Гермиону. — Вы увлечены. Брезгливость в Люциусе одержала верх, и он, издав звук, демонстрирующий его отвращение, встал, и покинул комнату, не потрудившись закрыть дверь за собой. Ну, этого и следовало ожидать. Чистокровный до мозга костей… и бедный Драко, он выглядит совсем нездоровым. Молодой человек, похоже, не справлялся с шокирующим откровением. — Совершенно верно, Цисси. Не желаешь ли присоединиться к своему фанатичному мужу за дверью или сможешь жить с этим? — подтвердила Беллатрикс без грубости в голосе. Нарцисса некоторое время смотрела на них, невозможно было понять о чём она думает, а вышивка лежала у неё на коленях. Она была похожа на тонкую ледяную фигуру. Но потом, как будто придя к какому-то решению, она откинулась на несколько дюймов назад, и её губы растянулись в редкой улыбке, а глаза потеплели. — Нет, думаю, мне прекрасно там, где я нахожусь. Теперь я вижу, что ты счастлива, Белла. Ты не была счастлива так долго, я едва ли могу вспомнить, когда это было в последний раз, и… было бы эгоистично завидовать тебе. Ледяные голубые глаза переключились на Гермиону, и девушка тяжело сглотнула. «Я уверена, что Андромеда тоже может так по-блэковски смотреть, когда захочет», — подумала она на секунду. — Мисс Грейнджер… Гермиона. Наверное, мы начали не на лучшей ноте, но мне хотелось бы верить, что мы можем оставить это в прошлом. Полагаю, мне стоит тебя поздравить, — в словах сквозило хорошо завуалированное предостережение, но сентиментальность была искренней. — М… спасибо, — ответила брюнетка, чувствуя головокружение от внезапного принятия со стороны блондинки. Тело Беллатрикс стало более расслабленным, и Гермиона была уверена, что она так же рада решению сестры, если не больше, потому что, как бы она ни отрицала это, девушка знала, что её возлюбленная очень ценит мнение сестры. — Драко? Ты… не возражаешь? Застывший в шоке парень, всё ещё бледный, уставился на Гермиону и моргнул, как будто проснувшись ото сна. Он покачал головой, раз, другой, и у неё в этот момент сердце ушло в пятки, но тут он откинулся на диване, на котором сидел. — Нет. Наверное. В смысле, я не против, просто… это же Гермиона. С моей тётей. Это, конечно, объясняет, почему она изменила твой шрам именно так, но я… это слегка чересчур. Мерлин, это… очень даже не слегка чересчур. — Уверена, ты свыкнешься с этим, когда пройдёт некоторое время, — улыбаясь тому, как её любовница притянула её ближе к себе, она поняла, что Нарцисса следит за ними, словно ястреб. Несмотря на её слова, ей тоже, видимо, нужно было привыкнуть к виду сестры, открыто проявляющей чувства привязанности. — Да, наверное. Ваша пара с Уизли уже была странной, но ты и моя тётя — видимо, твоя голова долго была занята обдумыванием всей этой ситуации. — Я бы предпочла обернуть ноги вокруг её головы, — прокмурлыкала Беллатрис. Гермиона густо покраснела. Драко побелел, полностью забыв о своей книге. — Тетя Белла! Не делай так! Когда ты это говоришь, мне приходится это представлять, — он удручённо прикрыл глаза ладонью. — Мммм… Я предпочитаю делать, а не представлять… — протянула она в ответ, чуть не мурлыча Гермионе на ухо. Молодой человек вскрикнул на это, вскочил с места и сбежал из комнаты, вызвав у Беллатрикс радостный хохот на такую реакцию смущения. Со стороны послышался бессильный вздох. — Белла, я была бы признательна, если бы ты перестала кошмарить моего сына своими ночными активностями, — вступилась Нарцисса, несмотря на то, что один из уголков её рта дернулся в очевидном веселье. — Вы все такие скучные, — обиженно протянула старшая Блэк, и посмотрела вбок на Гермиону, которая всё ещё имитировала помидор. — О, погодите-ка. Ты не скучная. Пойдём со мной, дорогая, — добавила она с немалой долей ликования и потащила девушку за собой. Гермиону это застало врасплох и она пошла более менее охотно. Девушка. У меня есть девушка. Это настоящие, здоровые, прекрасные отношения. Ну, почти здоровые. Произошедшее пять минут назад всё ещё крутилось у неё в голове, и она пришла в себя только когда Беллатрикс закрыла за ними дверь в свою комнату. — Белла… — начала она, но черноволосая женщина тут же накинулась на неё, обхватив её лицо руками и осыпая его жаждущими поцелуями. — Меньше слов, больше дела, — протянула она, потянувшись к губам более высокой девушки. — Слушай. Белла. Белла, послушай меня секунду, — пробормотала Гермиона между быстрыми поцелуями в губы, которые почти заставили забыть о том, о чём она хотела поговорить. Но последнее и твердое: — Белла! — заставило другую ведьму отстраниться со вздохом. — Что? Что теперь? Игнорируя разочарование, которое она вызвала, девушка сосредоточилась на том, что хотела сказать, она протянула руку к талии своей возлюбленной и обняла её. — Это мило, что ты так уверена в нас и всё такое… но ты могла бы предупредить меня, что собираешься им всё рассказать. Беллатрикс странно на неё посмотрела. — Я ничего не планировала, котёнок. И, если уж на то пошло, Нарцисса была в курсе полуправды. — Ладно, да, может быть. Но… — брюнетка подбирала слова, чтобы объяснить точнее, — теперь мы вместе. Команда, пара, мы в отношениях, и с этим накладываются определённые… не правила, а… принципы. Цыкнув и высвобождаясь из объятий, Беллатрикс принялась ходить туда-сюда по комнате. — Ты ведь помнишь, что я была замужем? — Хочешь сказать, что у вас в Родольфусом было что-то похожее на нормальные отношения? — спросила Гермиона с сухой улыбкой, следя, как чистокровная остановилась, и повернулась нахмурившись. — Ну… нет. Я, конечно, выполнила свой семейный долг на брачном ложе, но через три дня у меня уже был другой роман. Поморщившись, брюнетка села на край кровати. Существовало несколько вещей, которые она вообще не хотела знать о прошлом Беллатрикс, и в топе этого списка определённо должны были быть её многочисленные любовные похождения. Не говоря уже о том, что от мысли о Беллатрикс с другими мужчинами, внутри неё стала разливаться ревность. — Вот спасибо за эту информацию, конечно. Теперь ты понимаешь, о чём я говорю? Беллатрикс скрестила руки на груди, стоя в центре комнаты слегка насупившись. Она выглядела восхитительно. — Ты хочешь, чтобы я больше интересовалась твоей точкой зрения на… — она неопределенно помахала рукой в воздухе, — …всякое, что я планирую сделать? Получив кивок со стороны кровати, она продолжила: — Хочешь, чтобы я просила разрешения сходить в туалет? — она вздохнула. — Я шучу, детка. — Скажу тебе честно, — тихо проговорила Гермиона, подбирая ноги на кровать и прижимая их близко к телу. — Я понимаю, что однажды мне нужно будет сделать то же самое, что и ты. Рассказать друзьям и семье, это… и это пугает меня. Я не стыжусь тебя, Белла, дело не в этом. Просто… Что, если они отвернутся от неё? Что, если они просто не поймут? Особенно её родители… они будут шокированы и убиты такой новостью, она была в этом уверена. Только представив их побледневшие лица, у неё на глазах навернулись слёзы. Тонкая рука провела по её волосам, отвлекая от мрачных мыслей, и заставляя взглянуть на женщину, которая незаметно оказалась прямо перед ней. — Просто ты боишься, что они не примут это. И тогда у тебя останусь только я, — голос Беллатрикс звучал мягко, пока она ласкала короткие, но неуклонно растущие пряди волос девушки. Гермиона шмыгнула носом, глаза застилали непролитые слёзы. Она протянула руку, притягивая к себе возлюбленную, чтобы вдохнуть её неповторимый запах. — Если мне придётся выбирать между тобой и всеми остальными… я всегда буду выбирать тебя. Я не смогу иначе. Тут и выбирать-то нечего, уже всё давно решено. — По одному шагу за раз, разве это не твои собственные слова? — чистокровная пробормотала куда-то ей в макушку. Прижавшись щекой к животу женщины, Гермиона проворчала в ответ: — Не используй против меня мои собственные слова. Это нечестно, — она вздохнула и попыталась переключиться на что-то хорошее. — Ну, хотя бы, теперь не нужно беспокоиться о том, как наши отношения воспримет твоя семья. Ну, твоя семья, не считая кое-кого. Беллатрикс прорычала, отступила в сторону, выпутавшись из рук, обнимавших её, и упала спиной на кровать рядом с девушкой. — О, не напоминай. Я не говорила с Дромедой с самого суда… Тихо засмеявшись, Гермиона с удивлением посмотрела на неё сверху вниз. — Вообще-то, я говорила не о ней. Я почти уверена, что она узнает об этом от Цисси достаточно быстро, так что я уже учла её, — учитывая выражение лица её возлюбленной, обсуждение её изгнанной сестры было не лучшей темой для сегодняшнего обсуждения. Лучше оставлю это на другой раз. — Я говорила о твоей матери. Это казалось невозможным, но мрачное выражение лица Беллатрикс стало ещё более хмурым. — Нет никакой необходимости говорить ей. Она неважна и не имеет значения. Тема её родителей была глубокой раной, рваной и достаточно болезненной, чтобы хватило на целую жизнь. Гермиона видела и испытала достаточно, чтобы понимать, что всё, что они сделали со своими дочерьми — со всеми тремя, но особенно с Беллатрикс — это невозможно исцелить полностью, независимо от того, сколько веков кому-то из них удастся прожить. Но, может быть, пришло время вскрыть этот гнойник, дать всему ужасному выйти наружу и вычистить рану, чтобы она могла зажить, превратившись в шрам, который больше никогда не будет болеть, от которого женщина больше не будет взрываться от любого воспоминания или упоминания. Девушка легла рядом с черноволосой ведьмой, играя с прядями её локонов, до которых могла дотянуться, взвешивая каждое слово, перед тем, как произнести его. — Белла… Я знаю, что в твоём прошлом мало было чего-то хорошего, но… я хотела бы знать о нём тоже. — Знать что? Ты всегда можешь спросить. Не скажу, что смогу ответить на всё, но… — Я хотела бы узнать, где ты росла. Какой была твоя комната, как ты проводила время в Хогвартсе. Как ты играла со своими сестрами. Разные вещи о тебе, детали. Беллатрикс нахмурилась, глядя в потолок. — Ты хочешь побывать там, да? В поместье Блэков? Облизав губы, Гермиона подалась ближе, рука легла на твёрдый корсет рядом с ней и принялась выписывать замысловатые линии на нём. Осторожно. Это опасная территория. — Мне интересно всё о тебе, всё, что с тобой связано. Этот интерес возник ещё когда мы вместе застряли в том коттедже, и он никогда не ослабевал. Я просто… хочу узнать тебя получше, — сказала она абстрактно, а потом добавила уже тише: — А тебе не хочется узнать о моём прошлом? Повисло гнетущее молчание, брюнетка чувствовала напряжённые мышцы женщины даже сквозь плотную материю. Ей не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, что Беллатрикс испытывает внутреннюю борьбу между ее любовью к ней и тем фактом, что всё связанное с маглами всё ещё выводило её из себя. Гермиона не хотела давить с этой темой, понимая, что последние дни и так были нелёгкими для её девушки, но они не смогут вечно ходить вокруг этой темы, делая вид, что её не существует. — Хочется, — бархатистый голос внезапно нарушил тишину. — Это мне…неприятно. Все эти мысли о… твоём мире. Но… — Беллатрикс испустила расстроенный вздох, беспокойно ёрзая на покрывале. Потом она схватила за руку Гермиону и положила их руки себе на живот, брюнетка могла понять в какой внутренней борьбе находится женщина по тому, как беспокойно поглаживали длинные пальцы её ладонь. — Я понимаю, что не могу ненавидеть маглов и одновременно с этим любить тебя. Но я чувствовала превосходство над ними на протяжении стольких лет, и внезапно принять их как равных… это словно… — Словно наблюдать, как обезьяны осваивают магию? — предложила Гермиона, пытаясь разрядить обстановку. Судя по ответному хмыканью, это сработало, по крайней мере, отчасти. — Ну, не так утрировано. Ну в смысле, думаю из мартышек вышли бы вполне сносные волшебники и ведьмы… — предложение было оборвано возмущенным возгласом Гермионы. Рассмеявшись, они принялись шутливо бороться друг с другом, перекатываясь по простыням, вскрикивая и веселясь. Беллатрикс одержала верх, обхватив ногами одну из ног Гермионы, просунув бедро между её ног, и прикусив ухо своей девушки. Удивлённо вскрикнув, девушка откинулась на спину и сдалась, обиженно наблюдая, как восторженная победительница уселась на её бедрах, откинув назад непослушную копну волос, самодовольно хохоча. — Подлый приём! Ты играешь нечестно! — Ты же знаешь, что мне нравится играть грязно, — Беллатрикс наклонилась вперёд и нахально ухмыльнулась. — И я знаю, что тебе это тоже нравится. — Предположительно, — выдала Гермиона в ответ с самодовольством, которое быстро превратилось в стон, когда женщина прильнула поцелуем к её шее. — Ладно, возможно. Совсем чуть-чуть. — Говорю же. Беллатрикс украдкой поцеловала её и соскользнула на бок, уперевшись локтем в матрас — теперь они поменялись местами по сравнению с тем, как они лежали до начала их шутливого боя. — Ладно. Признаю, мне любопытно. Я никогда не интересовалась магловским миром, так как в этом не было абсолютно никакой необходимости… наши общества настолько хорошо изолированы друг от друга, что можно прожить всю жизнь, не пересекаясь с ними. Ну, не считая маглорожденных в Хогвартсе. — Мне нравится. — Эм? Что? Сегрегация? — Беллатрикс оказалась явно сбита с толку. — Нет, дурочка. Что ты теперь используешь слова «магл» и «маглорожденный», а не… ну, ты поняла. — Не думаю, что ты была бы счастлива, если бы я говорила иначе, — последовал короткий ответ, заставивший Гермиону пожать плечами и с улыбкой согласиться. — Так вот. Итак… хочешь показать мне свой дом? Желательно, когда твоих родителей там не будет, потому что узнать о твоём прошлом и мире маглов — это одно… — …а общаться с ними — совсем другое. Да, я определённо не возражаю, чтобы оставить это на другой раз, — Гермиона широко улыбнулась своей девушке, повернувшись на бок, теперь они лежали лицом к лицу. — Так ты действительно хочешь увидеть мой дом? И потом мы навестим твой? Потирая свободной рукой лицо, женщина другой вцепилась во взъерошенные тёмные волосы, подпирая голову прямо, она глубоко выдохнула, почти со стоном. — Да, навестим. Не уверена, что тебе понравится дом, но есть одна или две вещи, которые могут тебя очень заинтересовать… например, несколько дневников, которые я сохранила до того, как уехала в Хогвартс. Боже… дорогая мамочка придёт в восторг, увидев меня, — её голос не смог бы звучать более ироничным, даже если бы она захотела. — Ты из рода Блэков. Это также твой дом, как и её, она не может тебя выгонять оттуда. — Это меньшее, о чём я беспокоюсь, — проворчала Беллатрикс. — После… прискорбной кончины моего отца, она предпочитала кричать вместо нормальной речи, а клянусь Мерлином, в моей голове уже достаточно криков на целую жизнь. Я уже слышу звон в ушах от одной только мысли о ней. — Мы не пробудем там долго, и если тебе будет слишком некомфортно, мы сразу же вернёмся. Обещаю, — Гермиона наклонилась вперёд и прижалась к рубиново красным губам в приливе невероятной нежности. — Спасибо. За то, что делаешь это для меня. — Думаю, ты должна мне за это… — прошептала женщина, и обняла за шею свою возлюбленную, чтобы она не отстранялась. — И я как раз знаю, как ты можешь мне отплатить. Гермиона только промычала от удовольствия, когда чистокровная прикусила зубами её нижнюю губу, а затем утихомирила сладкую боль языком. Игривый мускул не остановился на том и требовательно проник внутрь, воссоединившись с языком девушки в доминирующем танце. Холодные пальцы оказались под рубашкой брюнетки уже мгновения спустя, быстро согреваясь о раскалённую кожу. Медленно, но верно толкнув девушку на покрывала кровати, Беллатрикс провела рукой вверх, минуя рёбра и накрыла ладонью грудь, обтянутую лифчиком. Не сказать, что материя остановила её — она сжала сосок, вызвав низкий стон своей любовницы. Что сподвигло Гермиону к активным действиям, её руки легли на задницу черноволосой ведьмы, сжимая её одновременно с лаской и для того, чтобы притянуть женщину ближе к себе. Ответный стон Беллатрикс стоил этой попытки. Женщина сверху была уже готова избавить свою девушку от верхней одежды между глубокими, полными страсти поцелуями, когда кто-то постучал в дверь. Первые несколько секунд они игнорировали это, слишком увлечённые друг другом, чтобы думать о ком-то вне этой комнаты. Но через мгновение стук повторился, и послышался голос: — Мы были бы очень признательны, если бы вы оторвались друг от друга на час и присоединились к ужину. Обе девушки одновременно раздражённо застонали, их либидо мгновенно было убито отстранённым тоном Нарциссы. — Ты могла бы прислать домовика, Цисси! — Беллатрикс прокричала в сторону двери, слезая с девушки. — Я бы не хотела травмировать на всю жизнь свою прислугу, сестра, учитывая, что твои намерения были более, чем прозрачны, когда вы покинули гостиную час назад. — Очень смешно. Иди уже, мы спустимся через минуту или две. Или пять. — У вас есть семь, и ещё три, чтобы одеться и привести себя в порядок, так что используйте время правильно. Беллатрикс с надеждой посмотрела на свою девушку, но Гермиона отрицательно помотала головой, она уже успокоилась и осматривала свою одежду, разглаживая складки. — У нас есть на это всё время мира, подумаешь, ещё час подождём? Вздохнув, женщина пошла за ней вниз по лестнице, заметно подавленная и расстроенная не получив желаемое. На этот раз именно Нарциссе пришлось взять на себя всю тяжесть раздражения Беллатрикс, обе сестры шипели и плевали друг на друга сквозь зубы, глядя в свои обеденные тарелки. Это было достаточно забавное зрелище, по крайней мере, для Гермионы и Драко, которые с трудом прятали улыбки за столовыми приборами и напитками. Услышав, как мать назвала сестру «лохматой и дерзкой девчонкой», парень чуть не подавился соком. Люциус, в отличие от них, молча уткнулся в свою тарелку с каменным лицом, но левый глаз у него всё же слегка подёргивался. Когда некоторые из обзывательств долетали до его ушей, он закатывал глаза, не в силах скрыть реакцию на выходки женщин, и он первым вышел из-за стола, когда закончил с едой. За ужином у сестёр было достаточно времени, чтобы уладить все свои разногласия, так что после трапезы Нарцисса увела их в большую гостиную. Драко был вынужден продемонстрировать им свои навыки игры на фортепиано, которые были довольно впечатляющими, несмотря на его неуверенность, потом к нему присоединилась его талантливая мать. Гермиона сидела и слушала их с изумлением. Она тоже умела играть на фортепиано, но не так виртуозно, как эти двое. Может быть, и она бы играла так, если бы выросла в богатой семье? Опять же, судя по выражению лица младшего Малфоя, она не могла определиться — хотела бы она этого, или нет. Беллатрикс не была так увлечена всем этим, в отличие от своей возлюбленной, она уже спустя десять минут льющейся мелодии фортепиано стала играть с короткими прядями волос на затылке брюнетки, придвигаясь к ней всё ближе и ближе с каждой минутой. Девушка была слишком увлечена музыкой, и заметила это только когда женщина принялась покусывать её за шею, придвинувшись вплотную, Гермиона попыталась утихомирить её: — Я тут, вообще-то, пытаюсь слушать, — пробормотала она, пытаясь сдержать бледную руку от посягательств на рубашку. На другом конце комнаты Драко демонстративно отвернулся в другую сторону, густо покраснев. — Но это так скучно. И я хочу тебя, — ноющая Беллатрикс выглядела очень, очень жалостливо, учитывая, насколько царственной и пугающей она была большую часть времени. — Твоя сестра убьёт меня, если мы улизнём, чтобы… заняться… ты знаешь, что я имею в виду, — ответила она, чувствуя, как её собственные щёки горят от того, за чем её поймал мальчик, с которым она враждовала почти семь лет. — Веди себя прилично. Откинувшись на подушки с пренебрежительным фырканьем, черноволосая женщина мрачно уставилась на пианино, надув губы. Если бы она могла колдовать одним взглядом, инструмент уже был бы испепелён. После этого они вчетвером прогулялись по окрестностям и поболтали на всевозможные темы. Несмотря на то, что Гермиона чувствовала себя увлечённой и счастливой, только когда бывшая Пожирательница Смерти схватила её за руку, и увела в сторону на несколько шагов, девушка узнала истинную причину приятного вечера. — Я поняла. Цисси может принять наши отношения, но я уверена, что ей неприятна сама мысль, что мы трахаемся… — Белла… — Спим вместе в её поместье. Так что она развлекает нас таким образом. Гермиона косо посмотрела на свою девушку. — Ты же понимаешь, насколько это нелепо звучит? Нам придётся спать когда-то, знаешь ли, и она не может развлекать нас целыми днями. — Эй, я знаю её. Ты выросла с этой женщиной или я? — заметила Беллатрикс, взметнув брови, дождавшись, когда более высокая девушка вздохнёт и пожмёт плечами, признав поражение. — Поверь мне, она проявляет слишком большой интерес. — Может быть, это её способ дать мне почувствовать себя желанной гостьей в вашей семье. Или, ну знаешь. Может быть, она просто хочет провести с нами время. Это заставило старшую Блэк резко остановиться, её лицо выражало чистую сосредоточенность. Потом она моргнула. — Эм. Ну. Я не думала об этом в таком ключе… нам никогда не нужно было делать что-либо, чтобы кто-то чувствовал себя желанным гостем. Гермиона не могла не посмеяться над очевидной озадаченностью своей возлюбленной, приобняв её, она поцеловала её в щёку, а потом пошла вперёд к другим членам семьи, покачав головой. Намеренно ли леди Малфой занимала их весь вечер или нет, но ночью, когда они рухнули в постель, Беллатрикс молча присоединилась к своей возлюбленной, они обе завернулись в покрывала, обнялись и быстро заснули. Счастливые. На следующий день Гермиона не находила себе места от волнения. Когда её родители уехали на работу, представился момент для их быстрого визита к ней домой, который она запланировала с чистокровной. Потребовался, по крайней мере, час, чтобы уговорить мракоборцев отпустить их без сопровождения, но Гермиона являлась поручительницей старшей сестры Блэк, так что им, пусть и с неохотой, пришлось отступить. Гермиона мотивировала их просьбу тем, что они наведаются только к ней домой и в поместье Блэков, и если что-то случится, вся ответственность будет на ней. Ей не хотелось, чтобы в такие личные моменты с любимой, где-то по близости были трое этих грубиянов. — А ты уверена, что их не будет? — спросила женщина в десятый раз, когда они готовились покинуть территорию поместья Малфоев, не переставая беспокоиться, что они случайно столкнутся с родителями Гермионы. — Уверена. Нет никаких причин для того, чтобы они были дома, но чтобы удостовериться наверняка, мы трансгрессируем в мою комнату, и я сначала спущусь вниз, чтобы проверить. Довольна? В ответ она услышала лишь удовлетворённое бормотание, но это было лучше, чем откровенный отказ идти с ней. Гермиона понимала, что идея посещения дома маглов была достаточно сомнительной, несмотря на то, что они предусмотрительно позаботились о специальных заклинаниях, «отводящих взгляд», на случай, если кто-то из соседей заметит их в доме. Так, в сопровождении своей молчаливой спутницы, девушка перенесла их в дом своего детства. Не успело и секунды пройти с момента, как их ноги коснулись пола, как старшая ведьма уже начала шнырять по комнате, длинная чёрная юбка развивалась то тут, то там, выглядя совершенно инородно в обстановке комнаты. Как только Гермиона вернулась с проверки дома на признаки жизни, Беллатрикс уже была погружена в изучение её личных вещей. Исследуя. — Значит… здесь ты росла? — Ну, во всём доме, вообще-то, — поправила Гермиона с улыбкой, зная, что Беллатрикс закатит на это глаза, хотя видела она только её черные локоны и задницу. И какая красивая эта задница. — Что это? — она указала пальцем в сторону стола. — О. Это компьютер. Это… машина для поиска данных. Он также может использоваться для общения и создания литературы, изображений, видео… — Что за видео? — судя по голосу, это не особо заинтересовало Беллатрикс, и она уже повернулась, чтобы покопаться в ящиках и шкафах. — Это такие движущиеся изображения. Ну, много движущихся изображений одно за другим, со звуком. Как представление, но можно смотреть одну и ту же постановку снова и снова… — Мм, угу. Звучит скучно. А это что? — Это мобильный телефон. По нему можно звонить людям на большие расстояния, чтобы поговорить или отправить сообщение и… осторожне…! Хрясь. Вздох. — Ну… это был мобильный телефон. Белла, техника хрупкая, — может она сможет спасти детали и собрать их обратно… — Упс, — женщина добралась до шкафа и открыла обе дверцы пошире. Когда она увидела содержимое, всю одежду аккуратно сложенную и развешенную перед ней, она издала рвотный звук, на который брюнетка возмущённо шлёпнула её по руке. — Серьёзно, отстань уже от моей одежды! — Только когда ты изменишь свой стиль одежды, — последовал быстрый ответ, когда Беллатрикс закрыла дверцы поморщившись. — Ты стала лучше одеваться по сравнению с первым разом, когда я тебя увидела, но количество пастельных тонов в твоём гардеробе удручает. Я уж не говорю о покрое. Гермиона рассмеялась и повернулась, уводя женщину на экскурсию по дому. Женщина либо тихо слушала девушку, либо делала какие-то комментарии или спрашивала о магловских технологиях, непонятных для неё, каждый раз хватая вещи, крутя их в руках, а затем водружая их обратно с нейтральным выражением лица. Но с ней было что-то не так, что-то неуловимое… Только в третьей комнате Гермиона нашла объяснение этому странному поведению: Беллатрикс Блэк, 40 лет ненавидевшей маглов, было любопытно. Но было нечто большее, чем эта простая, очевидная эмоция, и когда она, наконец, заметила глубокие морщинки вокруг глаз возлюбленной, в ней зародились подозрения. Она знала этот усталый взгляд. Это было бремя пожившей женщины, женщины, которая слишком долго жила в заблуждении. У неё сжалось сердце за бывшую Пожирательницу Смерти, понимая, что осознание другой реальности после десятилетий следования другим идеалам было намного тяжелее, чем женщина старалась показывать ей. Это стало только более очевидным, когда она показала чистокровной фотографию своих родителей, наблюдая, как инстинктивная реакция отвращения боролась с новой, труднопримиримой терпимостью, прежде чем женщина смогла подавить свои старые убеждения и нейтрально заявить что-то вроде: «Я вижу сходство». Было ясно, что она боролась с собой, и Беллатрикс боролась ради неё. Впереди был ещё долгий путь, но Гермиона была благодарна за каждую попытку, которую совершала её возлюбленная. — Итак, — проговорила брюнетка, когда они добрались до гостиной. — Что скажешь? На несколько мгновений воцарилась тишина, чистокровная блуждала взглядом по окружавшему интерьеру. — Интересно. Гермиона удивлённо взметнула брови. — И всё? Интересно? Сдунув как всегда непослушную прядь, падавшую на лицо, Беллатрикс развернулась к ней лицом. — Ну, что ещё я могу сказать? Я признаю, что маглы оказались довольно…изобретательны, когда дело доходит до восполнения их волшебных недостатков. Но для меня это всё ещё что-то неведомое. Приняв ответ с долей скептицизма, девушка уселась на диван рядом со своей, всё также стоящей девушкой. — Ну, по крайней мере, ты больше не считаешь, что мы живем как пещерные люди или что-то в этом роде. — Я никогда не говорила… — Но ты так думала, — и она знала, что была права, когда Беллатрикс сначала открыла, а затем закрыла рот, не найдя что ответить. — Вещи, о которых я думаю, по твоим подозрениям… — начала взрослая женщина и позволила себе плюхнуться на диван перед телевизором, не успев среагировать на закричавшую в панике Гермину: «Стой!». Раздался громкий вопль, который быстро превратился в два — один принадлежал животному, другой — человеку. Беллатрикс подпрыгнула и резко обернулась, столкнувшись с шипящей, вставшей на дыбы массой злобного оранжевого меха. — Это ещё что за ерунда?! Гермиона не сдержалась и расхохоталась, в то время как два разных хищника смотрели друг на друга со смесью неприязни и неуверенности. — Глотик, будь милым… она не это имела в виду, — в конце концов, ей удалось проговорить, нежно пригладив взъерошенную шерсть своего любимого животного. — Белла, это полу-жмыр, и мой замечательный друг Живоглот. Возможно, ты захочешь извиниться за то, что села на него. — Но я не… — увидев приподнятые брови и настойчивый взгляд своей девушки, Беллатрикс состроила гримасу, в последней попытке избежать этого, после чего обреченно вздохнула. — Уф, ладно! Пардон за оплошность, кот. И я говорю это только потому, что ты полу-жмыр, помяни мои слова, — пробормотала ведьма и сощурилась, неосознанно подражая осторожному взгляду животного. Живоглот, очевидно, не впечатлившись, фыркнул и облизал лапу, после чего спрыгнул с дивана и обнюхал фирменный ботинок Беллатрикс. Видимо, удовлетворившись, он потряс головой, пригладив вздыбленную шерсть, и убежал. Его походка показывала в равной степени возмущение, величие и равнодушие, завершившиеся лёгким взмахом хвоста под конец. — Думаю, ты ему нравишься, — с улыбкой заявила гордая хозяйка, совершенно пораженная тем, как Беллатрикс неотрывно проследила за удалившимся питомцем. — Садись уже, пока он не решил вернуться и занять своё место. — На что я только не иду, ради тебя, — пробормотала женщина, но в её тоне слышалась любовь, и она снова упала на диван. Однако теперь перед этим она внимательно осмотрела пространство, что оно действительно свободно от случайных существ. Какое-то время они просто сидели в обнимку — Гермиона уселась на колени к своей возлюбленной. С улицы доносился чей-то смех и шум, похожий на барбекю-вечеринку, он едва проникал сквозь толстые стены, добираясь до их маленького, тихого мира. Год назад эта женщина подо мной, воспользовалась бы случаем и вырвалась бы наружу, чтобы наградить кровью и болью невинных соседей. Теперь, казалось бы, сама мысль о маглах за стенами мало тревожила сознание Беллатрикс. Только иногда руки на спине Гермионы дёргались от очень громкого смеха, или если доносились очень громкие звуки музыки, но в остальном она не показывала никаких признаков того, что люди снаружи её как-то интересуют. — Было легче, — внезапно проговорила Беллатрикс, её голос звучал уставшим, доносился, как будто издалека, хотя губы женщины находились рядом с ухом брюнетки. — Ненавидеть маглов, я имею в виду. Это была такая лёгкая ложь. Она аккуратно притянула драгоценный груз на своих коленях ближе, но Гермиона продолжала молчать, она слушала. — Я и не видела их особо до того, как пошла в школу. Они были эдакими варварами, грязными существами, о которых говорили, когда не о чем было больше поговорить, или были темами для шуток во время роскошных балов, были чем-то далёким, вне нашего мира, так к чему мне было беспокоиться? Было удобно иметь выход для моего гнева и моей ненависти… они были безликими. Расчеловеченными. Если бы не они, это был бы кто-то другой. Может быть, животные… или мои сестры… может быть, даже я сама. — Всё в порядке, Белла, — её девушка прошептала в бледную кожу, мягко поглаживая рукой по длинной шее и плечам, покрытым чёрной тканью. Пытаясь успокоить и облегчить тяготы женщины. — Я понимаю. — Сомневаюсь, что понимаешь. Но… приятно, что ты всё равно пытаешься, — почувствовав руку под подбородком, Гермиона позволила своей голове наклониться так, что она встретилась с глубокими, медово-карими глазами, которые, казалось, до сих пор с нежным удивлением смотрели на неё в подобные моменты. Губы коснулись её губ в нежной ласке. — Спасибо тебе. Улыбаясь Беллатрикс, она украла ещё один поцелуй и прижалась лбом к её лбу. Сильные руки притянули её ещё ближе, и женщина целовала её снова и снова, углубляя поцелуи, пока они незаметно не перешли черту между нежностью и страстью. Когда они прервались, чтобы перевести дыхание, Беллатрикс посмотрела на неё со страстью. — Как насчёт… — Нет. Мы не будем заниматься сексом на диване моих родителей. Вычеркни это из своего списка. — Но… — Не-а. — Чёрт.