Между простынями

      В солнечную пятницу миссис Ли («Называйте меня Ренджун», — прошептало зашевелившееся под ребрами нечто) вышла из дома рано, и сразу извлекла из сумочки телефон. Джемин сунул в ухо наушник, чтобы вслушаться в её нежный голос:       — Солнце, я ужасно соскучилась, — в нём слышна была улыбка. — Я уже вышла. Жду, когда, наконец, смогу обнять тебя.       Они и правда обнялись спустя полчаса, в кафе: смуглая девушка в чёрных драных джинсах и кожаной куртке, с пробитой бровью и ласковой улыбкой на лице и Ренджун, одетая в бело-голубое платье до колена и светлый пушистый кардиган, делающие её похожей на Алису в Зазеркалье.       — Как ты, детка? — Донхёк притянула её ближе, чтобы оставить поцелуй на щеке. — Всё хорошо? Больше он не делал ничего?       В тот день, когда на прошлой неделе Ренджун пришла домой поздно и нетрезвая, Джено засунул её прямо в тренче и туфлях под душ, и она — возбужденная, разгневанная как валькирия, — сорвала с себя одежду, бросила дерзкое «Попробуй заставить меня кончить. У тебя есть всего одна попытка».       Джено попробовал, и у него получилось. После той ночи он стал к ней нежен и внимателен, но забота его казалась Ренджун удушающей. Он купил огромный букет цветов, бутылку лучшего вина, и каждый вечер приносил какую-то безделушку — но ей было плевать на количество драгоценностей, что он дарил.       «Хотя бы будет, что сдать в ломбард после того, как мы разведемся. Эти отношения обречены: я не люблю его, и Джено это понимает. Он словно ребёнок: делает мне больно потому, что расстроен, а потом несёт любимую шоколадную конфету и искренне верит в то, что всё само собой наладится».       Он и правда верил в это. Вернее сказать, надеялся — Ренджун принимала его подарки со скучающим равнодушием, но Джено продолжал тащить всё новые. Кажется, он и правда начинал верить в то, что она ему не изменяет: мистер Ли был в ярости из-за того вечера в ресторане, но детектив его убедил в том, что Ренджун ему не врала, и была в тот вечер одна. Убеждать Ли Джено в чем-то было ужасно сложно, особенно, если это было ложью — он хотел правды и доказательств, законных или не очень. Уже на следующий день он заплатил сверху достаточно, чтобы детектив следил за Ренджун даже тогда, когда она была вне поля зрения, и поспособствовал установке круглосуточной прослушки на её телефон.       Джемин не нашёл сил и повода отказать, и потому сидел теперь здесь, в машине около кафе, и слушал знакомый нежный голос, от которого цепкие, сладкие мурашки шли по коже.       — Давай не будем, — улыбка Ренджун была надтреснутой и болезненной, она резанула по живому, и Донхёк ухватила подругу за руку, чтобы нежно погладить. — Лучше расскажи, как там твоя работа? Как Николас?       — Он ест и спит, и, кажется, всё больше толстеет.       Джемин знал всех действующих лиц этой истории: Донхёк, единственную подругу миссис Ли, что была в курсе всех событий её жизни, толстеющего Николаса («Никки» — ласково называла его Ренджун), который был всего лишь домашним персидским котом. Он устроился на сидении машины с комфортом, головой упершись в оконное стекло, и закрыл глаза.       На днях Джемин невольно услышал, как Ренджун стонет. Тоненько, тихо и мелодично — звук был отдаленным, и её телефон наверняка запутался где-то в простынях большой постели. Ренджун была там, рядом, и она ласкала себя. Лёжа на неуютной мотельной кровати, Джемин сунул руку в штаны, чтобы обхватить мгновенно твердеющий член, погладить себя, глотая сладкие, сдавленные звуки, просачивающиеся прямо в нутро сквозь динамик телефона. Ренджун простонала особенно громко — она захныкала, задыхаясь от удовольствия, и Джемин представил её лежащей на постели с пальцами, ритмично скользящими по влажно блестящим набухшим складочкам, и рот наполнился слюной.       Он бы спустился вниз, чтобы прикоснуться к ней губами, толкнуться внутрь сжимающихся стеночек языком, ловя дрожь и горячую пульсацию — одна мысль об этом привела его в столь неистовое возбуждение, что хватило лишь пары движений, чтобы прийти к пику наслаждения. Джемин замер, выплескиваясь себе на живот, и Ренджун вскрикнула, кончая — звук ввинтился в сознание раскаленным штопором, и Джемин простонал, откидывая голову.       Эта девушка сводила его с ума.       Даже сейчас одного лишь её голоса было достаточно для того, чтобы он вспомнил о том, как сладко она может звучать — беспомощно Джемин ощутил, как начинает возбуждаться, сидя в машине с наушником. Ренджун говорила о новом десерте.       «Влажный красный бисквит со сливочным кремом».       А он мог думать только о том, как выглядит она там, внизу, после того, как кончит.       Ради Ренджун даже такой, как Ли Джено, становился на колени. Это относилось к той части подслушанных разговоров, вспоминать которую не хотелось — но Джемин вспоминал, словно был не властен над собственным рассудком. Позавчера Джено стянул с неё бельё, чтобы коснуться языком. Ренджун стонала — вымученно, искусственно и фальшиво, и ярость поднималась внутри от этих сдавленных звуков.       «Это какая-то бесконечная лента мёбиуса — я живу в дне сурка. Джено холодный, как арктическая льдина, молчит, смотрит пустым взглядом, словно манекен. Он говорит, что любит меня. Но разве любовь может быть такой? Ему наплевать, чего хочу я, он думает только о собственном счастье. Кто бы мог подумать, что этот чёртов брачный контракт привяжет меня так тесно, что я не смогу и двинуться с места?.. Джено думает, что купил меня: он не даёт мне развод, а если я попытаюсь уйти от него к другому мужчине, буду вынуждена выплатить огромную компенсацию».       Деньги, деньги, деньги.       Джемин знал, что это глупо: ненавидеть своего заказчика, ведь и сам он был здесь как раз ради денег. Но и отделаться от презрения и подспудного гнева, бурлящего внутри лавовыми потоками, был не в силах. Брачный контракт, конечно! Как он сам не догадался сразу: для человека, который подозревает вторую половинку в измене, мистер Ли вёл себя совсем нестандартно — он знал, что Ренджун хочет уйти, но отпускать жену явно был не намерен. Для чего в таком случае ему нужны были фотографии?       «Этот ублюдок», — звала его Донхёк, и Джемину как никогда хотелось с ней согласиться.       Ли Джено знал, что останется безнаказанным — кодекс предпочитал любые конфликты между супругами рассматривать как семейные неурядицы, а там, где бюрократическая машина клинила, он наверняка умело смазывал её деньгами. Даже напиши Ренджун заявление, его бы не приняли, или хода делу не дали: пока Джено был её мужем, она не имела никаких прав на то, чтобы жаловаться.       «Спасибо за этот вечер, Джехён. Я будто снова почувствовала себя живым человеком».       Она не жила, а существовала. И так должно было продолжаться до тех пор, пока рядом будет такой мужчина, как Ли Джено. Джемин задумался об этом так отчаянно сильно, что почти упустил момент, когда звуки болтовни стихли. Через окно он увидел, что девушки оставили вещи и ушли в уборную.       Это были типичные женские штучки, ну вы знаете: одна помада на двоих, одна расчёска, обсуждение парней и красивых нарядов — они всюду ходили вместе, приклеившись друг к другу, словно сиамские близнецы, и даже когда не встречались лично, постоянно говорили по телефону или переписывались.       Сейчас всё равно что-либо расслышать не представлялось возможным: следящая программа была установлена в телефон, оставшийся на столе, и Джемин пошевелился на сидении, потягиваясь, и прикинул, сколько же времени придется ждать, чтобы продолжить наблюдение.       Что было бы, встреться он с Ренджун при других обстоятельствах?.. Джемин никогда не позволял личным эмоциям стать превыше работы, но мистер Ли был таким мудаком, что увести у него эту прекрасную женщину не казалось чем-то криминальным: Ренджун не заслуживала того, через что вынуждена была проходить. Никакие деньги этого не стоили. Любой мужчина готов был бы дать ей всё, что имел — но Ренджун попался именно Ли Джено, и брачный контракт захлопнулся на ней ловушкой.       Джемин никогда не был обделен вниманием. В детстве он был похож на мальчика с упаковки киндер шоколада — улыбчивый и хорошенький, он всегда привлекал женское внимание, и привык к нему так, как тропический цветок привыкает к солнцу и влаге. Спустя годы он вытянулся и повзрослел, но одна его улыбка по-прежнему заставляла улыбнуться в ответ. Джемин умел быть обходительным и галантным, одинаково хорошо смотрелся в костюме и узких джинсах, сыпал искренними комплиментами, нравился всем подряд, легко влюблялся и так же легко остывал, стоило потерять интерес.       Уже узнанное и изученное совсем не интересовало Джемина, и поэтому к тридцати двум годам он так и не обзавелся стабильными отношениями, самые длинные из которых не длились и года. Никто из избранниц не мог постоянно подогревать остывающие чувства, и Джемин уже смирился с тем, что так и будет вспыхивать и гаснуть, и просто пытался получать удовольствие от недолгих, но ярких интрижек, не надеясь на то, что они впоследствии перерастут во что-то серьёзное. Ему нужна была загадка. Девушка сияющая, словно фейерверк — бегущая и ускользающая, страстная, сильная и знающая себе цену, и Ренджун, притянувшая к себе лишь для того, чтобы оттолкнуть, засела в голове прочнее, чем можно было рассчитывать. Её улыбка, и стоны, и смех — Джемин тонул, всплывая на поверхность рассудка лишь для того, чтобы погрузиться глубже.       Из размышлений его выдернул телефонный звонок, отразившийся на экране скрытым номером.       — Здравствуйте, это мистер На? — сухо проговорил собеседник, и Джемин прочистил горло перед тем, как ответить.       — Да, частный детектив На Джемин к вашим услугам.       — Я бы хотел получить консультацию. Скажите, где я могу посмотреть ваш прайс?       — Вся информация представлена на сайте, — он бросил короткий взгляд в окно кофейни. Девушек видно не было, и Джемин продолжил разговор. — В данный момент у меня нет возможности взять ваше дело, я заканчиваю текущее и беру небольшой перерыв.       — И тем не менее, я бы хотел получить консультацию именно у вас, — настойчиво повторил мужчина. — Скажите, адрес, указанный на сайте, актуален?       Джемин знал, что таковы были издержки его профессии: никто из клиентов не хотел ждать, и если они уже решились на звонок, то собирались получить всё и сразу.       — Да. Но вам стоит учесть, что сейчас я не смогу заняться вашим вопросом, — как можно более ровно ответил он, начиная внутренне раздражаться. — Если время терпит, то могу предложить прийти через месяц. Но в том случае, если вас подобные сроки не устраивают, я могу порекомендовать вам прекрасного специалиста схожего профиля.       В трубке послышались стук и шуршание, и собеседник нервно проговорил:       — Нет, я всё же настаиваю на консультации. Если я подъеду к вашему офису, скажем, к пяти часам завтра, вас устроит? Уверяю вас, это не займет много времени.       Настойчивый гость опаздывал. Джемин пришел за двадцать минут до назначенного мужчиной часа, чтобы проветрить помещение и почистить пепельницу. С прошлой недели он появлялся здесь лишь дважды, и оба раза ненадолго: забрать рабочий ноутбук и забытый скидочный купон в излюбленное кафе, где подавали буррито на вынос. Джемин смахнул рукавом пыль со столешницы, покрутился на стуле, потом встал, чтобы открыть жалюзи и впустить в комнату тусклый дневной свет.       «Может, сменить стол?» — лениво подумалось ему. — «Или стены перекрасить?»       Ремонтом и оформлением кабинета всегда занималась Наён, а он лишь одобрял её выбор и подписывал чеки, но сейчас, то ли от скуки, навеваемой мерным тиканьем настольных часов, то ли от тянущегося, муторного ожидания, которое Джемин всей душой ненавидел, в голову лезли мысли совсем ему не свойственные. Впрочем, они не помогали отвлечься от странного, зудящего где-то в затылке чувства напряжения, которое он привык считать детективной интуицией. Что-то в этом настырном клиенте не давало ему покоя. Стрелка часов преодолела отметку в пять часов двадцать минут, а Джемин всё старался припомнить тот короткий диалог.       «Где ваш прайс?»       «Скажите, адрес на сайте актуален?»       С чего бы ему спрашивать про адрес с сайта, если меньше минуты назад он даже не знал, где найти всю информацию? За такое время тот клиент не успел бы даже браузер открыть, не то, чтобы найти нужный сайт: джеминово агентство вовсе не блистало на первых страницах Гугла, хотя для сыщика это, скорее, могло сойти за преимущество. Подобный разговор мог значить лишь одно: собеседник уже видел страничку Джемина, но отчего-то предпочел переспросить. Это было не то, чтобы подозрительно, но странно, словно маленькая деталь мозаики оказалась бракованной и становилась в общую картинку со скрипом. Клиент всё больше опаздывал, и Джемин вдруг вспомнил, что контактного номера тот не оставил, и вкупе с этим годами отточенным чувством фальшивости происходящей ситуации детективу начинало становиться слегка не по себе.       Похоже, тот мужчина приходить и не собирался. Но для кого и зачем было устраивать это цирковое представление? Выругавшись сквозь зубы, Джемин подхватил пальто и вышел из офиса, закрыл дверь на ключ.       «Ещё один бесполезный день. Надеюсь, хотя бы с Ренджун всё в порядке», — он открыл в телефоне следящее приложение: крохотная зеленая точка, отражающая местоположение миссис Ли, стояла на одной из кофеен в центре, и Джемин вспомнил, что в прошлый раз девушка договорилась на повторную встречу с лучшей подругой. У Ли Джено был завал на работе — квартальный отчет, и потому Ренджун могла позволить себе больше свободы. Свободу для неё значила в первую очередь Донхёк, и Джемин, неспешно спускаясь по лестнице, припомнил чужой высокий силуэт.       Донхёк вечно была одета в джинсы и просторные майки с какими-то надписями — даже на фото в Фейсбуке она позировала на фоне разрисованной граффити стене в драных скинни, украшенных металлической цепочкой, и оверсайз футболке с «Beware», на которую накинула бессменую кожаную куртку. Её смуглое, отмеченное созвездием родинок лицо могло бы сойти за хорошенькое, если бы не полное отсутствие какой-либо косметики и жесткая насмешка, появлявшаяся в её взгляде, стоило ему коснуться кого угодно, кроме Ренджун. Лишь волосы: чёрные, прямые и длинные, отливающие синевой, были привлекательны, по мнению Джемина — ни длинные узловатые пальцы, ни сильные бедра, ни раскованность в манерах не казались женственными и сколько-нибудь очаровательными. Что такая девушка, как Донхёк, делала в подругах у утонченной, вечно одетой в платья Ренджун, было неизвестно.       Может, дело было в том, что Донхёк обожала её так, как ожидать от её жёсткой внешности было сложно: она буквально мурлыкала, когда говорила с подругой, постоянно тянулась с объятиями, старалась её рассмешить, готова была выслушать в любое время суток и интересы Ренджун ставила превыше чьих бы то ни было. Как-то Джемин даже видел, как она стягивает свой огромный свитер из-под куртки, чтобы помочь утеплиться — Ренджун была замёрзшей и нарядной в своих коротких бархатных шортах и блузке, и тонком тренче сверху. В чужом свитере она утонула.       «Ты такая крошечная», — Донхёк звонко чмокнула её в щеку, и рассмеялась, когда Ренджун издала забавный возглас возмущения, и принялась оттирать испачканную помадой щёку.       Джемин никогда особенно не интересовался женской дружбой, но эти двое казались по-настоящему близкими.       «Видимо, противоположности притягиваются», — он сел в машину и завел мотор, бросая очередной взгляд на экран смартфона. Точка не двигалась, и он решил заехать за кофе перед тем, как вернуться к работе, совсем не догадываясь о том, что за его местоположением тоже пристально наблюдают.