Часть 4
20 апреля 2021 г., 12:11
С миссис Ли он совершенно неожиданно столкнулся, выходя из машины около одной из кофеен, где можно было взять неплохой эспрессо на вынос.
— Джехён! — воскликнула девушка. — Удивительная встреча, — её лицо просияло, и Ренджун, пробормотав в телефон короткое «всё, я скоро», положила трубку.
Да уж, поистине, встреча была удивительная.
Особенно для Джемина, который буквально пару минут назад имел возможность наблюдать местоположение миссис Ли, согласно зелёной точке, в квартале отсюда. Ренджун в очередной раз встречалась с подругой — той самой дикаркой Ли Донхёк, что без нецензурных слов редко могла обойтись, когда вспоминала мужа Ренджун, — и Джемин затруднялся сказать, сколько разных кафе, ресторанов и торговых центров успел обойти, следя за этой парочкой. Мистер Ли, из недели в неделю получая успокоительные новости о том, что его драгоценная супруга не видится ни с кем, кроме закономерно не любимой им подруги, ослабил поводья. Они даже начали ссориться меньше, и Джемин испытывал по этому поводу смутное неудовлетворение: он знал слишком много для того, чтобы ратовать за семейное благополучие четы Ли. А ещё он знал Ренджун — одного этого было уже достаточно для того, чтобы отказываться принимать тот факт, что она с этим страшным мужчиной. Ей нужен был кто-то хороший, кто смог бы позаботиться.
Такой, как На Джемин.
— Джехён, откуда ты здесь? Ты не занят?
И всё же, что это была за чертовщина?
Детектив покачал головой, расплываясь в неуверенной и смущенной улыбке, глядя как Ренджун по-детски непосредственно тянет его за рукав, заглядывая в лицо сияющими глазами. Боже, она была такой прелестной, что в голове мгновенно пустело. Впрочем, пустело там не настолько, чтобы Джемин забыл о том, что Ренджун — здесь, перед ним, а зеленая точка её смартфона где-то в нескольких километрах отсюда.
— Представляешь, мы с Донхёк — это моя лучшая подруга — перепутали телефоны, и вот, — она хихикнула, делая неопределенный жест рукой с зажатым в нем белым смартфоном. Ох, это всё объясняло. — Теперь она сидит в кафе: пришлось вернуться в точку икс, так сказать. Так ты не занят? Может, пройдёшься со мной? — Ренджун очаровательно склонила голову в бок, напоминая любопытную птичку, и Джемин не нашел в себе сил отказать. К тому же, стоило удостовериться в том, что она найдёт свой телефон, и подобного казуса больше не случится.
— Давай я тебя подвезу, — он кивнул на машину, но миссис Ли отступила в сторону и нахмурилась, надула губы.
— Ужасно хочу прогуляться. Что, в прошлый раз мои шутки были настолько плохи, что ты теперь стараешься сократить время в моей кампании? Донхёк говорит, что я смешная, когда нетрезвая.
В тот вечер Ренджун была забавной, и стала совершенно очаровательной, когда второй коктейль скрылся в её маленьком, жадном ротике. Она вытерла коралловую помаду запястьем, много смеялась и чуть не забыла сумочку. Когда они вышли на улицу, Ренджун ухватилась за его локоть, доверчиво склонила голову к плечу — джеминово сердце ёкнуло сладко, он укусил губу, силясь подавить улыбку.
«Если мы встретимся ещё раз, это я угощу тебя», — сказала Ренджун на прощание. — «Спасибо за сегодня. Надеюсь, мы ещё когда-нибудь увидимся».
— Ты была милой в тот раз, — выдохнул Джемин, и миссис Ли радостно пискнула, потянула его за собой.
— Пойдём. Скажешь это Донхёк: может, тогда она перестанет дразнить меня.
Острый взгляд Донхёк пытливо скользнул по лицу, так, словно она силилась прочесть тайные мысли. Девушка поджала губы:
— Здравствуйте, — она сделала едва заметную паузу, — Джехён.
Она даже не попыталась сделать вид, что ей была приятна эта встреча: нахмурилась, постукивая пальцами по лямке рюкзака и не отводя глаз от его лица.
В прошлый четверг, когда Ренджун перепутала телефоны, детективу пришлось проводить её до кафе — и там, конечно, остановиться на кофе и десерт. Донхёк сверлила его взглядом так отчаянно сильно, что Джемин продолжал ощущать её пристальное внимание даже тогда, когда попрощался и вышел. Он сунул в ухо наушник, чтобы услышать:
— Мне он не нравится.
Донхёк не нравился ни один мужчина, что был рядом с Ренджун: мистер Ли успел нагадить за всех, и она заочно ненавидела каждого обладателя члена, кто приближался к её лучшей подруге.
— Неужели, — хмыкнула Ренджун. — Но почему? Джехён кажется милым.
— Он смотрит на тебя так, словно хочет откусить кусочек, — не то, чтобы это не было правдой, но из уст Донхёк подобное звучало как страшное преступление. — Надеюсь, ты не давала ему своего номера телефона?
Джемину и правда хотелось кусочек Ренджун. Тем вечером, проведенным вместе, он смог заснуть только после пары бокалов виски: навязчивые мысли о её теле и запахе, смазанной помаде, блестящих расширенными зрачками глазах отказывались покидать голову.
Какие на вкус её мягкие, маленькие губы? Как часто биение пульса там, где кожа на шее тонкая и чувствительная? Как сильно надо поцеловать, чтобы оставить метку?
Сегодня он даже не стал особенно обдумывать целесообразность дальнейших поступков, просто вышел из машины и поднялся на эскалаторе вверх, когда в течение двадцати минут не смог ничего расслышать с её телефона. И, конечно, тут же столкнулся с её лучшей подругой.
— Здравствуйте, Донхёк, — Джемин натянул приветливую улыбку, но невольная собеседница даже не потрудилась на неё ответить, и вместо этого поглядела куда-то поверх плеча.
Джемин обернулся в тот самый момент, когда из магазина метрах в пяти от них выпорхнула знакомая невысокая фигурка. Ренджун была одета в винно-красное сатиновое платье, чёрный тренч и узкие лодочки на каблуке. На шее её был небрежно повязан шелковый платок, а в руках зажата сумочка.
— Джехён! — она удивленно распахнула глаза и помахала растопыренной ладошкой, стремительно подошла ближе, заставляя невольно задержать взгляд на чувственном изгибе бедер и тонких косточках ключиц, открытых вырезом платья.
Если раньше она была красивой, то теперь казалась просто сногсшибательной. Джемин ощутил, как всё внутри трепещет опасно и блаженно — Ренджун была упакована, словно рождественский подарок, который Санта приносит хорошему мальчику под ёлку.
Но принадлежала злому, жестокому мужчине.
Интересно, был ли в курсе мистер Ли, в каком наряде она ходит? Сомнительно. Но Джемин вовсе не собирался ставить его в известность — тайна эта показалась ему волнующей и сладкой, и он ослепительно улыбнулся.
— Привет, Ренджун. Похоже, это ещё одна удивительная встреча.
Донхёк фыркнула, и взгляд её стал ещё более испепеляющим, но Джемин женских взглядов не боялся, даже если они и исходили от такой дикарки.
— Откуда ты здесь? — Ренджун подошла ближе, кокетливо заправляя прядь волос за маленькое ушко. Она стрельнула глазами, явно осознавая, какой эффект производит, и Джемин неосознанно выпрямил спину и расправил плечи.
«Хорошо, что сегодня на мне рубашка», — мелькнуло в голове, — «Как чувствовал, что сегодня стоит одеться получше, да и стрижку на днях сделал».
— Да… вот, выбрался за покупками.
Он не успел добавить ни слова больше, потому что Донхёк грубо оттеснила его плечом в сторону:
— Джуни, ты нашла телефон? — спросила она, игнорируя присутствие Джемина. — Хорошо, что мы не успели далеко уйти, — Ренджун заглянула за её спину, чтобы с победным видом продемонстрировать зажатый в руке смартфон.
— Что с моей головой в последнее время, — хихикнула она, подходя ближе, и подруге пришлось отодвинуться. Ресницы у Ренджун были чёрные, длинные, и розовый нежный румянец играл на скулах. — Я стала слишком рассеянной. Постоянно думаю не о том.
«Я уже и забыла, каково это: нравиться мужчине. Он разговаривал со мной весь вечер, и даже проводил до такси. У него такие глаза, и улыбка, и руки!.. Весь вечер я не могла перестать думать о том, что хочу поцеловать его».
Сердце грохотало, звеня в ушах. Джемин прибавил звука, жадно вслушиваясь в разговор. Пламя росло и ширилось, заполняло его изнутри — это была чудовищная нежность, болезненная и жуткая. Она схлопнулась разом, когда Ренджун добавила спустя долгую паузу:
«Я закрою глаза и буду представлять его, когда Джено придет в спальню».
Обжигающее тепло взорвалось в груди, плеснуло в низ живота. Джемин не стал слушать дальше — что Донхёк ответит ей, он мог предположить. Тревожная и сладкая картинка Ренджун рядом, между этих посеревших мотельных простыней, была столь яркой, что он не удержался, дрожащими пальцами стянул бельё, чтобы обхватить мучительно сильное возбуждение.
Ренджун хотела его.
Ренджун, жена его клиента, Ли Джено, который боялся потерять её, и в ужасе бессилия ждал того дня, когда последние остатки его власти над ней растворятся.
— Мы как раз собирались идти обедать, — девушка ненавязчиво коснулась локтя, и Джемин вскинул голову, вырывая себя из воспоминаний. — Если хочешь, ты можешь присоединиться.
Обед прошёл замечательно. К его концу Джемин даже почти успел привыкнуть к тому, что Донхёк одаривает его раздраженными взглядами. Она почти всё время молчала, и спросила только в самом конце:
— Значит, это уже третий раз, когда вы сталкиваетесь?
В её глазах неоновым светом сияло «подозрительно», но даже после ухода Джемина она ничего не сказала, и он успокоился. В конце концов, шансов понравиться Донхёк у него никогда не было. Он сел в машину, чтобы отъехать пару кварталов, а потом проследил за тем, чтобы миссис Ли благополучно добралась до дома, после чего вернулся в мотель.
«Все мужчины такие».
Что-то кололо остро под рёбрами, зудело, не давало покоя. Вечером, перекусив взятой на вынос пиццей, Джемин позвонил клиенту, чтобы сухо доложить о том, как прошёл день Ренджун, а потом долго курил, открыв окно комнаты, глядел на затянутое привычными тучами тёмное небо, пил выдохшуюся минералку, забытую с открытой пробкой с утра. Противное чувство никуда не уходило.
«Сначала помогают тебе, а потом выставляют счёт».
Телефон вспыхнул смс о зачислении денег, и Джемин впервые поглядел на количество нулей без удовольствия. Он захлопнул окно, сунул телефон под подушку и лёг. Сон в ту ночь не шёл к нему долго, будто стыдился и запаздывал, и Джемин ворочался на мятых простынях, пока не провалился в бесцветную, равнодушную пустоту.
В понедельник рано утром позвонила Наён, вышедшая из затянувшегося отпуска, и Джемин решил заехать в офис. Девушка выглядела отдохнувшей и посвежевшей, она отчитала его за погибшие без полива цветы, и долго отпаивала удобрениями единственный выживший фикус, стоящий здесь, в углу рабочего кабинета, сколько Джемин себя помнил. Он тайком выливал туда остатки чая, и пару раз даже мисо-суп, и было удивительно, как это растение всё ещё оставалось способным продолжать жить. Может, фикус вообще был искусственным? Тогда зачем Наён поливала его?
Джемин глядел на цветок так долго и мрачно, что Наён не выдержала:
— У тебя опять хандра? — улыбка у неё была по-матерински покровительственной и тёплой, и потому, пожалуй, Джемин спросил, неожиданно даже для самого себя:
— Ты ненавидишь мужчин?
Девушка отставила в сторону тёмно-зеленую лейку, отряхнула ладони и уселась на потертый велюровый диванчик.
— Джемин, — серьёзно сказала она. — Если я лесбиянка и встречаюсь с Чеён, это не значит, что я ненавижу мужчин. Что на тебя нашло? Наконец-то отказала какая-то девушка, и твоё раздутое эго корчится в предсмертных судорогах?
Эго у Джемина было вовсе не раздутое, но Наён вечно его по этому поводу беззлобно подкалывала: пожалуй, она была единственной девушкой в его окружении, с которой сложились дружеские отношения — Джемин списывал это на её нестандартные предпочтения. Впрочем, они только способствовали созданию комфортной обстановки: Джемин мог не только поручить ей бухгалтерию и мелкие дела, но и выпить вечером, обсуждая своих любовниц. Наён даже отправляла некоторым из них от его имени поздравления с днем рождения, и Джемин знал, что в этом городе есть несколько девушек, готовых гостеприимно позволить ему войти в свой дом и постель.
— Нет, — он поёрзал в кресле, и уперся подбородком в ладонь. На столе были пыльные разводы, и Джемин принялся тереть их пальцем. Он впервые набрал в грудь побольше воздуха перед тем, как сказать:
— Мой клиент насилует свою жену. Но она даже не будет пытаться заявить на него, потому что у него есть деньги на то, чтобы не дать этому делу хода. А развод он ей не даёт.
— Она красивая? — внезапно спросила Наён, и Джемин раздраженно дернул плечом.
Какое это имело значение? Он говорил о том, в какой сложной жизненной ситуации оказалась Ренджун, и как женщина Наён должна была её понимать, и сочувствовать. Но та только вздохнула, и взгляд её был открытым и ровным, когда она уронила:
— Тебя вряд ли так заботила бы некрасивая женщина, — подхватив лейку, она встала. — Мы знакомы больше семи лет, и ты привык копаться и не в таком дерьме. А тут вдруг сидишь весь пустой и разбитый. Отстойно влюбляться, да? Особенно если заранее знаешь, что будет больно. Но тебе это может быть даже полезно: когда-то ведь надо учиться думать не только о себе.
Наён улыбнулась уголком рта, но глаза её оставались тёмными и грустными. Она сжала пальцы на дверной ручке, и посмотрела вдруг прямо в лицо:
— И, знаешь, Джемин? Я не ненавижу мужчин. Просто я знаю, какими они могут быть.
Она плотно закрыла дверь, и кабинет погрузился в тишину. Слышно было только, как тихонько подвывает ветер в вентиляции, и натужно пищит сигнализация на чьей-то потревоженной машине. Джемин открыл ящик стола, чтобы найти пачку сигарет, припрятанную там на чёрный день. Он щёлкнул форточкой, открывая её, достал из кармана зажигалку и прикурил. Руки мелко дрожали, и огонёк затеплился в сухом табаке лишь спустя три попытки.
