Между простынями

      — К вам посетительница, мистер На. Говорит, что на консультацию, — в дверь просунулась светловолосая головка Наён. Девушка смерила детектива взглядом с головы до ног, отмечая перекинутое через руку пальто и, понизив голос, предложила:       — Мне сказать, что ты не принимаешь?       Джемин бросил беглый взгляд на часы. Была половина пятого, и зелёная точка, говорящая о местоположении миссис Ли, сигнализировала о том, что девушка дома — похоже, сегодня она снова никуда не планировала выходить. В горле неприятно горчило. Наверное, от пары сигарет — вовсе не от того, что прошлый час Джемин размышлял над тем, как в свои тридцать два вдруг оказался плохим человеком, — и он махнул секретарше рукой:       — Пускай, — ему срочно надо было отвлечься, — двадцать минут у меня есть.       Джемин прошёл за рабочий стол, и отвернулся, чтобы повесить пальто на вешалку, и знакомый голос ударил в спину исподтишка, резко и сильно, мгновенно выбивая почву из-под ног.       — Значит, это всё-таки правда.       Ренджун стояла на пороге его кабинета, и Наён тревожно приподняла бровь, стреляя глазами. Сочувствие пополам со злорадством читалось в её лице, девушка пробормотала:       — Я сделаю вам кофе, — и закрыла дверь, явно не желая участвовать в разборках.       Миссис Ли, одетая в простые синие джинсы и пушистый чёрный свитер, шагнула навстречу. Она сложила на груди руки, и нежные черты её окаменели.       — Удивительная встреча, — процедила она, — не так ли, Джехён? Или мне стоит называть вас «детектив На»?       Это было, словно пощечина. Щёки горели, и Джемин глупо открыл рот, потом закрыл его — рыбёшка, попавшаяся в искусно расставленные сети. В своём собственном кабинете он вдруг ощутил себя запертым.       Да уж, похоже, это был самый запоминающийся провал за всю его практику: девушка не просто догадалась, что он следит за ней, но и пришла в офис на разборки. Подобный случай был вовсе не тем, что хотелось бы иметь в своём послужном списке, да и если широкая общественность узнала бы об этом случае, детектив наверняка лишится бы части своих клиентов — но сейчас его почему-то этот факт заботил меньше всего.       Ренджун стояла перед ним, и выглядела так, будто вот-вот заплачет.       — А я ещё не поверила Донхёк сразу. Идиотка. Было ведь столько совпадений! — её хорошенькое лицо порозовело от гнева. — Весело было смотреть мне в глаза и врать?       Джемин не хотел, не собирался обманывать её. Каждое сказанное лживое слово впилось в сердце, терзало и жглось — крохотный уголёк, оставляющий болезненные раны. Джемин так привык лгать, что забыл о том, что однажды его могут призвать к ответу. И из всех людей на этой чёртовой планете это была именно она, Ренджун.       Ренджун, которая рассказала о том, что муж мучает её, а взамен получила предательство.       Холодный пот скользнул по спине. Девушка подошла ближе, чтобы усесться за стол, в клиентское кресло. Сумочка легла на её колени, и миссис Ли впилась в ручку так сильно, что маленькое родимое пятнышко на её правой руке побледнело.       — Зачем всё это было? И как давно? — прошептала она, и Джемин осел на сидение.       — Это конфиденциальная информация. Я сожалею, — вырвалось будто само собой. В дрожащих пальцах он сжал край стола. Пульс стучал в ушах так громко, что её слова были едва слышны.       — Ты сожалеешь? — выплюнула Ренджун. — Сожалеешь о том, что строил из себя сочувственного и хорошего парня? Или о том, что врал мне всё это время?       Джемин не мог смотреть на неё, и не смотреть тоже не мог. Беспомощно он наблюдал, как глаза Ренджун всё сильнее блестят — она мазнула рукавом по лицу, кусая побледневшие губы и будто бы собираясь сказать что-то ещё, но вместо этого резко встала.       — Прекрасно, мистер На! — процедила она. — Я понимаю, у каждого из нас есть своя работа. Но скажи, для чего было плевать мне в душу? Ты же знал, ты не мог не знать, что я чувствую, а я… — она оборвала себя на полуслове, покачала головой и подошла к двери. — Вы и правда все одинаковые.       Ненависть и боль в её взгляде были такими яркими, что Джемин вскочил, словно ошпаренный, ухватил её за руку, и Ренджун закричала — маленький зверёк, попавшийся в ловушку:       — Отпусти меня! Отпусти! — и сердце совершенно сошло с ума.       Джемин прижал её ближе, к своей груди. Он сам не знал, что хотел и должен был сказать, но позволить Ренджун уйти сейчас означало только одно: больше он никогда не увидит её. Перережет ту тонкую красную нить, что успела связать их за эти дни, и он останется в своей бесцветной, пустой жизни, где нет ничего, кроме алкоголя, сигарет и денег. Ренджун вцепилась пальцами в рубашку, и маленькие кулаки её дрожали. Она часто дышала, и Джемин осторожно погладил её по спине свободной рукой — Ренджун дёрнулась, но не отстранилась. Словно в забытьи она прошептала:       — Что же я сделала в своей жизни, чтобы заслужить такое? Ненавистный муж, этот чёртов брачный контракт. А потом и мужчина, к которому я что-то почувствовала, оказался подлецом, — она порывалась сказать что-то ещё, но Джемин больше не мог слушать.       Сердце сорвалось, ухнуло вниз, уходя в мёртвую петлю. Джемин обхватил её влажное лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя, большими пальцами стёр слёзы. Всё внутри горело и рушилось, гибло, чтобы возродиться к жизни вновь.       — Я всё исправлю, хочешь? Я не отдам тебя ему, Ренджун. Я никому не отдам тебя, — отчаянно он припал её губам, и те раскрылись податливо и сладко, позволяя поцеловать глубже.       На вкус Ренджун была как солнечное утро, и томительная, хмельная страсть между простыней — Джемин прижал её ближе, лихорадочно крепко и горячо, но мягкая ладонь упёрлась в грудь, заставляя отстраниться.       — Что ты можешь? — хрипло спросила Ренджун. В лице её было обвинение, и сладость прощения, и Джемин улыбнулся блаженно:       — Я всё для тебя сделаю, — глубоко вдохнув, он устроил руки на её узкой талии, носом уткнулся в пахнущие сладко и свежо волосы. — Этот ублюдок не заслуживает быть с тобой рядом. А я могу сделать тебя счастливой.       Ренджун покачала головой.       — Мне нужен развод, но Джено его не даст.       Какое дело ему было до Джено, если Ренджун была здесь, рядом, и он мог держать её в своих руках?.. Подхватив её, Джемин устроился на диване, и Ренджун уложила голову ему на плечо.       — Мы что-нибудь придумаем, — утешил её Джемин, и она помолчала минуту перед тем, как пробормотать:       — Если Джено будет думать, что я проиграю суд, то подпишет документы. Ему нужны фотографии — доказательство моей измены, чтобы потребовать компенсацию, выплатить которую я не смогу. Он хочет наказать меня, заставить умолять отозвать иск о взыскании денег. Джено ждёт, что я приду к нему. Самостоятельно сяду на привязь, словно послушная собачонка.       — Но что, если… фотографии будут поддельными?       Ренджун вскинула голову. В лице её промелькнуло изумление, потом восторг. Она обхватила Джемина за шею, и сердце её застучало прямо в ухо — горячее и страстное, полное отчаянной жизненной силы.       — Тогда он подпишет бумаги. Джено даст мне развод, и я буду свободна. И никакой компенсации.       Не то, чтобы Джемин считал себя таким уж честным человеком. Порой он переходил дорогу в неположенном месте, из лени не возвращался в кафе, где обсчитали в его сторону, мухлевал в покере и бессовестно льстил другим, когда это могло хоть чем-то помочь. Он следил за людьми через нелегальные приложения, следовал за каждым их шагом, без спроса делал снимки и получал за это деньги. На заказ разрушал чужие семьи горькой правдой и даже не чувствовал и тени смущения и волнения.       Он привык лгать, и делал это мастерски.       Но сейчас, под пристальным взглядом мистера Ли отчего-то всё сжималось внутри, и ноги немели. Ли Джено, отменивший совещание, открыл дверь рывком, и даже не обратил внимания на приветствие Наён. Тревожное ожидание было написано в его заострившихся чертах, и вместо «здравствуйте» Джемин предложил:       — Виски?       Джено помотал головой:       — Что у вас есть для меня? — он дёрнул узел галстука, ослабляя его, расстегнул пиджак и сел в кресло.       Больше в его позе не было ни грамма комфорта. Некогда жёсткий, полный самообладания мужчина крошился на глазах: кусал бледные губы, смотрел в одну точку и впился в подлокотники так крепко, что кожа обивки натужно заскрипела.       — Тогда перейдём сразу к делу, — Джемин бросил на стол пухлый конверт с фотографиями и флеш-картой, и взгляд клиента сразу же примагнитился к нему.       Там, под невзрачным пергаментом, была драгоценная начинка. Ядовитое семя поддельной любви. Страшная тайна, роковое оружие, повод для мести и войны.       Ли Джено помедлил долгое мгновение перед тем, как поднять конверт — лицо его исказила судорога боли, но он быстро взял себя в руки и вскрыл бумагу, и на стол водопадом просыпались снимки.       Миссис Ли была в объятиях неизвестного мужчины. Это были нечеткие, смазанные кадры: чёрная машина на ночной парковке, шелковое красное платье, блестящее в тусклом свете огней. Чужие пальцы стянули тонкую шлейку вниз, проскользили по изгибу плеча, обнажая изящную спину, отмеченную созвездием родинок. Тонкая шея, излом бровей, закрытые в наслаждении глаза и маленький рот, похожий на розовый бутон — Ренджун выглядела, словно искусство в чистейшем его, незапятнанном виде, и дыхание перехватывало от того, насколько сильно эти кадры были похожи на правду.       Стальная петля ярости на мгновение затянулась на джеминовой собственной шее: он представил вдруг, что Ренджун действительно была там, на пустой парковке с мужчиной, позволяла брать себя, упиралась изящной ладошкой в запотевшее стекло — он вздрогнул, когда Джено ударил кулаком в стол так сильно, что на старом дереве осталась вмятина. Дыша натужно и тяжело, он побледнел так явно, что кажется, вот-вот готовился упасть.       Но Ли Джено не упал.       Вместо этого он открыл оставленный на полу дипломат, сгрёб туда фото и бесцветно уронил:       — На этом наши договоренности можете считать завершенными. Я вышлю гонорар, — и, не прощаясь, ушёл.       Только когда дверь за его спиной закрылась, Джемин понял, как был напряжён: всё внутри вибрировало, и он открыл ящик стола, вытащил бутылку и жадно глотнул. Сорванная немеющими пальцами пробка закатилась куда-то под шкаф, но детектив даже не заметил. Он уронил голову на стол, ощущая себя совсем обессилевшим, словно все жизненные соки покинули тело одним махом, и осталась одна лишь блёклая, полупрозрачная оболочка. Всё ещё не было кончено, но Джемин уже так устал, что с ужасом представлял, сколько ещё предстоит сделать, чтобы Ренджун, наконец, стала свободна от обязательств. Ли Джено только получил фальшивые доказательства измены, и дальше ему предстоял тяжёлый разговор с женой, подача заявления на развод, судебный процесс…       Мистер Ли поехал домой. Туда, где сейчас Ренджун.       Простонав, Джемин схватил телефон: он набрал номер, но ответом ему стали только гудки. Ренджун не слышала или была занята, и совершенно не подозревала о том, какая страшная буря надвигается на неё. Джено был в бешенстве. Что он мог сделать с ней сейчас, когда видел её измену?       «Не случится ничего хуже того, что Джено уже сделал. Он не убьёт меня. В конце концов, мёртвая жена — плохая жена».       — О, Боже!.. Нет, нет, нет!       Тогда эта ирония показалась Джемину всего лишь чёрным юмором: он сидел на диване в своём офисе с самой прекрасной женщиной, которую когда-либо видел, она целовала его и улыбалась, и выглядела радостно взволнованной — сложно было воспринимать что-то плохое всерьёз, когда она была рядом, и была такая. Но сегодня, увидев полное бессильной злости лицо мистера Ли, его сильные руки, сжимающие фотографии, Джемин понял вдруг: Ренджун рисковала так сильно, как никогда раньше. А он не мог ничего, абсолютно ничего сделать, чтобы помочь ей — тайный союзник и нечаянный любовник, обожающий её до потери пульса. Он не мог заявить о себе, потому что тогда всё испортил бы: Джено обязан был продолжать думать, что Ренджун ему изменила с каким-то мужчиной, кем-то, кто собирался её отобрать.       Джемин должен был продолжать лгать. Обманывать Ли Джено, притворяться, что равнодушен к его хорошенькой жене, сидеть у себя в кабинете и не сметь и шагу ступить ближе к ней — пока Джено мог сделать всё, что взбредёт в его затуманенную жестокой ревностью голову.       Гортанный крик прорвался наружу. Отчаянно Джемин швырнул полупустую бутылку в стену, и она разлетелась на сотни осколков.       Он не мог спасти Ренджун.       Но могла Донхёк.       Мысль ужалила изнутри, Джемин вскочил, в телефоне находя нужный номер. Уже сбегая вниз по лестнице, он сдавленно крикнул в трубку:       — Он едет домой. Этот ублюдок едет к Ренджун! — в кармане нащупывая ключи.       Похоже, общий сленг моментально заставил девушку сообразить, кто звонит ей и о ком идёт речь. Чем-то глухо гремя на заднем фоне, она чертыхнулась и прошипела:       — Как давно он от тебя уехал? Боже, ну что ты за идиот, как можно было!..       — Минут пять назад, — Джемин уселся в машину и завёл мотор, переключая вызов на громкую связь. — Ты далеко? Сможешь приехать? Надо забрать Ренджун до того, как он доберётся до неё.