Лучше б они не любили

      Глава 3. История северного графства.              «Когда-то давно, еще когда заместо города с величественными зданиями на северном буреломе, припорошенном снегом, покоилось небольшое поселение перебежчиков-беглецов, жил был мальчишка-сирота.       До этого его домом был бродячий цирк уродов, где ему приходилось пахать за кусок черствой затирушки, сбивая ноги в кровь и продавая места на выступления.Позже его заметил один до ужаса противный маг, как выяснилось, он был вместе с одной бандой — торговцами людьми, которые его и купили, помещая в клетку вместе с тремя собаками редкой породы, котенком слишком уж странным и девушкой эльфийкой. Ехали они в повозке долго, за это время спутница успела поведать весть о том, что её просто выкрали из собственного дома, поскольку она единственная в деревне обладала даром лечения и посему имела «особую» категорию как товар. На четвертый день им кинули объедки с общего костра, а ночью пришли за жертвой.       Ту ночь мальчик запомнил своей беспомощностью, болью в области груди, скулежом животинок и надрывным плачем несчастной еще молодой и неопороченной девушки. Её подобно тряпке кинули обратно в клетку на прогнившие доски спустя два часа, в крови и совершенно без одежды; глаза её были пусты и стеклянны, и только котенок свернулся вокруг её ног калачиком, пытаясь согреть то, что от тела осталось. «Поспи» — прошептал паренек, а эльфийка на утро так и не проснулась. Она не справилась с причинённой болью и переместила внутреннюю энергию целителя разовым потоком прямо в сердце — лекарь не может причинять другим вред, он может только лечить, но также лекарь может убить самого себя.       Крик утонул глубоко в горле, а волосы поседели за одни только сутки, мальчишка трясся в истерике еще три дня, деля площадь с гниющим и разлагающимся трупом. На четвертый — произошло нападение на караван. Разбойниками оказались неплохие люди, с которыми произошло много плохого и которые ищут лучшей жизни — все они были беглецами, бывшими слугами, которых хотели разлучить, невиновно приговоренными смертниками и простыми одиночками совершенно разных рас и происхождений. В ту ночь огонь унес жизни несколько десятков работорговцев, а к беглецам примкнули двое: старец в теле мальчика и котенок на его руках, что отказался сбегать с щенятами.        Это движение ушло далеко в горы, найдя отличную полянку, окруженную со всех сторон диковинным лесом. Предводитель опустил на землю копье, ознаменовав начало создания нового поселения — их дома.       Время шло, место это разрасталось, каждый путник был ожидаемым и дорогим гостем. Подле вожака сидел красивый юноша, что отдаленно напоминал того мальчишку десяти лет назад. Был он крепок и силён, но рядом всегда расхаживал подросший котенок, да и не котенок вовсе — барс, хитрый, величавый, белоснежный и с голубыми топазами заместо глаз. Неизменный друг и защитник всегда разгуливал рядом с хозяином. Лес был красив и богат на лечебные травы, породы земли дарили драгоценные камни, а дружелюбный народ всегда привлекал таборы и торговцев. Оживленное было место, пусть и трудно-достигаемое.       Стали жители слышать однажды нечеловеческий и неживотный рык, удаленно, в глубине леса. Юноша был скор на подъем и решил узнать, что за диво издаёт подобное. И тогда впервые представитель северного государства столкнулся с земными драконами, что живут во льдах. Их было трое — целое семейство. Оно резвилось вокруг скалы-замка и на чужака отреагировали заинтересованно. К шокированному парню подлетел самый молодой и прыткий дракончик, рассматривал его сидел, фыркал, а потом и вовсе наградил голубоватым пыхом в игривой форме, махнул хвостиком и…побежал. Не полетел, а подстроился под человека, побежал. Барс же не почувствовал никакой опасности и просто лёг в отдалении, прикрыв очи.       Так впервые поселение узнало о новых соседях. Никто к драконам не совался, но относились к ним хорошо, передавали корзины с фруктами и мясом, если юноша вновь собирался к своим уже товарищам. К слову, даже вожак драконьей стаи признал человека и иногда следил вместе с ним за ярко-оранжевыми закатами. Но подле парня в основном был тот самый молоденький и активный дракоша, что достигал в размере уже тройной объем человека. Они играли, сражались в шутку и просто проводили вместе время. Порой этот самый дракон даже прилетал в деревню, помогая с переносом камней для очередного дома или иных тяжестей. И так прикипели два создания друг к другу, столкнулись души, что не разлепить.       Но пришла беда в эту красивую историю с любовной линией, несмотря на пол и разность в принадлежности к мирам. Целая армия решила пойти против сформировавшегося северного поселения, воины шли за добычей, за красотами лесными и диковинными зверями, что рассекали своими крыльями воздух. Юноша стал мужчиной, будучи уже главным графом, и вот он и возглавлял оборону.       Нападение было страшным…кровавым…роковым. На прекрасную блестяще-белоснежную долину обрушилась багровая волна боли, смрад от жертв заволок тучами, крики и плач разрушали тишину ночи… Деревья горели от вражеских факелов, жители лежали пластами, пораженные ядовитыми стрелами, земля хлюпала, пропитавшись внутренней жидкостью. В бывшем центре города, на площади соорудили общий костер, в который захватчики-дикари сбрасывали и живых, и мертвых… А над трупной горящей горкой возвышался столбик для того, кого проткнули только что мечом в живот, а затем еще и в грудину…позади этого человека лежал белоснежный холм с серыми полосами на шерстке и окровавленной пастью, вот только глаза-топазы не раскроются боле никогда…барс защищал своего хозяина, до самого своего конца.       К столбу привязывают еле живого мужчину, нашего графа, что стоически сражался за землю, за семью, за любовь. Его заставляют смотреть на то, как двух драконов закалывают посеребренными наконечниками огромных копий, заставляют смотреть, как сжигают его город, его смысл жизни. И надрывной плач потерь вперемешку со смехом дикарей разрывает несущийся свист, хлопок крыльев и пламя последнего, его дракончика.       Он сносит со своего пути всех мешающихся, подползает к горящему кострищу и огня не чувствует, он не берёт своё дитя. Рептилия лапкой подталкивает хладные тела своей семьи, смотрит на кошачьего потомка и головой приникает к привязанному. Смотрит, вглядывается, словно выпытать что-то хочет, забрать, впитать всю боль.       Чешуйки у рептилии начинают трещать и заворачиваться куда-то внутрь, пасть шипит, а туловище изрекает дым — пара секунд и на месте огромного чудовища, убитого горем, вырастает человек из плоти и крови. Он полностью нагой, ничем не отличающийся от нас, сильными пальцами оглаживает опущенную голову своей любви, приникает губами к чужому лбу и произносит:       «Мои братья сохранят твой мир, как моё сердце сохранит твой прообраз в себе. Северное графство будет всегда под нашей защитой, даже когда век драконов достигнет своего конца. Всегда, с тобой, всегда, с частицей тебя.»              В ту же секунду всё вспыхивает голубым пламенем в радиусе нескольких километров, выжигая всех покусившихся на чужие земли без остатка, из глубин земли, откликнувшейся на клич боли и потери, вырастают дикие заросли темного и непроходимого леса — не будет здесь боле привлекательных растений и драгоценных камней, они будут надежно спрятаны, а территория ограждена этой чащей, в которой враги будут теряться, туман поглощать, а тишина сводить с ума. Небо разверзлось рыданиями, туша пепелище дождем. Еще долго горные склоны буду окрашены в черный, еще долго эта трава и сосны будут помнить крики, плачь и рев драконий, и только когда потомки северного графства вернутся домой — не умрет легенда о любви дракона к человеку, человеком ставшим, который похоронил себя самого рядом в ногах, подобно верному защитнику и на этом, и на том свете.       Отсюда берет истоки герб семьи: черные сосны — показатель опасных и жестоких шипов защиты дорогого, барс — верный друг, дошедший до конца, и дракон — вечно любящий и вечный заступник.»       Конец.              Конец.       А у Чонгука кажется галлюцинации, ибо почему на стол падает влага из глаз? Так вот носителем какой истории он является. Вот какую тайну скрывают в себе эти земли, этот лес и этот туман.       Погодите-ка…       Так вот, почему тот дракон не причинил никакого вреда человеку. Потирая, покалывающие от заживляющей мази бока, подумал брюнет: «почти никакого».       Он их защитник? Хранитель? Случайно залетевший дракон? Книга внушительно схлопывается и убирается обратно в ящик с замком.       Юноше о многом нужно подумать, многое переварить.        А тем временем за окном опять темнота. Он провел за чтением целые сутки, не давая никому себя беспокоить.       Глаза опускаются на заднюю часть обложки и натыкаются на…колыбельную?              

Драконы любят так, что лучше б не любили.

      

Всем золотом своих бездонных глаз.

      

Танцуя с ветром, раскрывают крылья.

      

Драконы любят в жизни только раз.

      

      

Любовь дракона — нет страшнее силы,

      

Что может, словно ядом, отравить.

      

И не поможет ни один всесильный,

      

Но если повезет — из мертвых воскресит.

      

      

Влюбленные драконы питаются мечтами,

      

Стремятся с небом разделить рассвет.

      

Поют они бессмертными сердцами,

      

Храня свою любовь в безумье лет.

      

      

Теперь не будет холодно дракону,

      

И не замерзнут рядом города.

      

И ночи станут для него бессонны,

      

Ведь счастья в нем — до кончика хвоста.

      

      

Любовь дракона коротка, как вечность.

      

Легенды говорят, что про нее забыли.

      

Да и кто готов принять всю эту нежность?

      

Драконы любят так, что лучше б не любили.