Шантаж / Blackmailed

Ползти? А. Малфой снова принялся унижать ее. Если Гермиона к нему подползет, то окажется перед ним на коленях. Он непременно попросит, чтобы она ему отсосала. Прежде чем принести огневиски, она признала, что малая часть ее хотела этого. Что еще он мог задумать? Все ее тело невольно охватил ужас, от чего волосы встали на затылке дыбом. Заставит ли он ее силой взять в рот член? Чтобы она им давилась? Ведь такое вполне можно расценить за незначительное причинение вреда. Или же, он, вполне вероятно, затеет нечто иное. Мерлин! Как же она ненавидела, что он специально создавал подобные ситуации. Когда она ожидала самого худшего, он выбивал почву прямо у нее из-под ног и заставлял прислуживать каким-нибудь унизительным, но все же щадящим образом. Он наблюдал, как менялись выражения на ее лице в зависимости от эмоций, пока она старательно обдумывала положение дел. — Можешь проклясть меня по самые яйца и просто уйти, — вызывающим тоном напомнил ей он. Словно он называл ее трусихой из-за того, что она не приползла к нему на коленях, чтобы у него отсосать. — Ты сама предложила мне этот вечер, Грейнджер. Можно было придумать что-то другое. Он сделал еще один глоток и самодовольно улыбнулся: — Не то, чтобы я жаловался. Не хотелось больше с ним спорить. Он высказал свою точку зрения, а она — свою. — Прекращай говорить, Малфой. — Крайне маловероятно. Он усмехнулся и снова покрутил в руках ее трусики. — Придурок, — пробормотала она себе под нос. Он молча потягивал огневиски. Спокойно ждал, как будто у него в распоряжении находилось все время мира. Ладно. Придется ублажать его ласками. Ничего страшного. Он же — восемнадцатилетний парень, вполне очевидно, что он ее хотел, да у него стояк держался уже, как минимум, тридцать минут. В теории, все не должно затянуться надолго, а потом он и сам на некоторое время «выйдет из строя». Основы минета не казались ей слишком непостижимыми — Гермиона прекрасно знала, чем все закончится. В башне Гриффиндора она вдоволь наслушалась рассказов соседок по комнате о событиях из их более активной половой жизни. У нее получится. Она изучила глазами стакан. Вот она «жидкая храбрость». Она залпом проглотила огневиски и прикрыла глаза, смакуя обжигающую жидкость, которая растекалась по горлу, согревая пищевод. Открыв глаза, она увидела, как Малфой с пониманием дела следил за ее реакцией. — Ты такая забавная, Грейнджер. — Намного лучше, чем я предполагала, — призналась она, удивившись тому, насколько приятен оказался крепкий напиток. — Так и должно быть, — фыркнул он. — В той бутылке ведь совсем не лак для метел, что подают в «Дырявом котле». Он указал на нее стаканом. — Можешь плеснуть еще немного, ты почти не пила. Даже для того, кто легко пьянеет. Он сформулировал все как предложение, оно не звучало как команда. Она одновременно почувствовала удивление и признательность за подобную возможность. Соблюдая осторожность, Гермиона налила себе чуть-чуть и вопросительно посмотрела в его сторону. Он утвердительно кивнул. Их взаимодействие за огневиски стало странной передышкой от напряжения, которое с самого начала вечера все сильнее нарастало между ними. Как тогда, когда ее исцелили. Словно он почти не принуждал ее к совершению половых актов. Ей снова захотелось проглотить виски залпом, когда он ее окликнул: — Перед тобой бутылка стоимостью в триста галлеонов. Такими вещами следует наслаждаться. Его взгляд неспешно спустился вниз по ее телу и снова скользнул вверх, прежде чем он добавил: — Как и всем качественным. Он не сводил с нее глаз, потягивая напиток из стакана, а потом слизал с губ остатки виски. — Я не знала, что ты — сплошное клише, Малфой, — сказала она, картинно закатив глаза. Он безразлично пожал плечами. Несмотря на это, ей пришлось признать, что он, кажется, действительно упивался ею. Не торопился действовать. Не спешил, постепенно нагнетая напряжение между ними. Когда она впервые увидела его эрекцию, то подумала, что они немедленно займутся сексом. Вместо этого, он держал желание при себе. Выжидал. Продлевал предвкушение. Дразнил и пугал крепостью своего возбуждения. Пригубив напиток, Гермиона наблюдала, как он опять облизывал губы. Насладившись вкусом напитка, как ей и предлагали, она отставила пустой бокал на стол. — Готова? — спросил он, криво ухмыляясь. В животе потеплело. Она и правда немного успокоилась, стала чуточку смелее. Девушку больше не трясло от страха и пришлось признать: немного огневиски очень даже помогло. Не говоря ни слова, она утвердительно кивнула в ответ. — Ползи, — повторил он, снова сунув трусики в карман. Она сделала глубокий вздох, опустилась на пол и поползла к нему. Глазеть было не на что. Ее зад не находился непосредственно перед его глазами, а блузка осталась застегнута на все пуговицы. Но, как и в случае с другими поручениями, которые ей приходилось выполнять, цель этого, совершенно очевидно, заключалась в том, чтобы всячески унизить ее достоинство, пока она оказывала ему услуги. Вот его «модус операнди» на вечер, так чего еще она ждала. Она поползла на четвереньках по комнате, приближаясь к его ногам. Малфой беззаботно откинулся на спинку дивана, сейчас, когда он допил огневиски и отлевитировал стакан на стойку, обе его руки покоились в карманах. Когда она, приблизившись, увидела его эрекцию, ее глаза немедленно округлились: невольно вспомнилось, как при массаже таза стала видна головка члена. Гермиона живо представила все те звуки, которые он мог издавать. Во время массажа он весьма красноречиво реагировал на все ее действия, и часть ее мучительно хотела услышать, как он отзовется на достаточно интимные прикосновения. Тело снова изнывало от пустоты и желания. Добравшись до него, она остановилась на уровне его голеней, нервничая и не зная, что делать дальше. Без дальнейших предисловий Малфой схватил ее за школьный галстук и потянул на себя. Она ахнула от удивления, когда петля галстука крепко натянулась на шее, вынуждая поднять на него взгляд. В целях поддержки она крепко вцепилась в ткань его брюк, пока он с силой тянул ее вверх. Он остановился только тогда, когда ее лицо оказалось на одном уровне с его эрегированным членом. Он разглядывал ее с высоты. Не было сомнений в том, что она выглядела кошмарно: раскрасневшееся лицо, расширившиеся глаза и приоткрытые губы, округлившиеся буквой «о» от удивления. Вынимая другую руку из кармана, Малфой схватил ее за затылок и запустил пальцы в волосы, расплетая косу. Он сдвинул руку так, чтобы обхватить ладонью ее затылок, но затем начал колебаться. Не очень зная, чего сейчас хотел, а Гермиона, так и оставшись в подвешенном состоянии, с туго затянутым галстуком на шее, издала приглушенный всхлип. Всхлипы прекратились, когда он неожиданно прижал лицо девушки прямо к паху, касаясь членом ее носа, рта и щеки. Вскрикнув от удивления, она переместила руки, чтобы крепче ухватить его за таз, вдыхая мускусный аромат. От прикосновений ее ладоней он тихо застонал, и она почувствовала, как у него чуть дернулись бедра. Через несколько мгновений он отпустил ее и вернул руку в карман брюк. Гермиона отстранилась, сильнее натягивая галстук, и, глубоко вздохнув, облизала губы. — Снимай. — Было слышно, как слово застряло у него в горле. Она подняла глаза. Его лицо приняло беспристрастное выражение; из-под челки, доходившей до бровей, выглядывали сияющие глаза. Она вдруг вспомнила о своей палочке, которая все еще находилась на кухне. Она запросто могла его проклясть. Ей совсем не обязательно этим заниматься. Впрочем, тогда ей ни за что не вернуть сумку, верно? Возможно, возьми она верх, ей удалось бы стереть ему память, но сумка все равно осталась бы у него. Крестражи. Она со всем справится, если подойдет к делу чисто механически. Словно его там не было. Это был не он. Все это — лишь предметы одежды да части тела. Хотя… В глубине души ей этого хотелось. Сделав глубокий вздох и мысленно поблагодарив за выпитое виски, Гермиона нащупала на его брюках пуговицу и расстегнула вместе с молнией. Он просто смотрел, не говоря ни слова. Когда она стянула с него брюки, руки Малфоя выскользнули из карманов. Он положил ладони на диван по обе стороны от своего таза. Брюки спали к лодыжкам, и он снял ногу с ноги, оставив небольшое расстояние между ними. Охваченная нервным возбуждением, Гермиона провела пальцем по эластичной ленте боксеров, взялась за резинку и потянула белье вниз к коленям. Решительно глядя прямо перед собой, она обхватила напряженный член рукой, когда тот «выскочил на свободу». Остановившись на мгновение, она посмотрела на член в своей руке. Тот выглядел внушительным, но она подумала, что ей все же удастся принять его в рот. Может, станет слегка неприятно, но она была к этому готова. Она выпустила орган из рук, и тот опять поднялся до живота. Нет, так ничего не выйдет — под таким углом у нее никак не получится взять его в рот. Гермиона снова схватила ствол и притянула к своему лицу. Переведя дух, она открыла рот и наклонилась вперед. — Оближи. — Его голос охрип. Он выпустил ее школьный галстук. Гермиона остановилась; она была отчасти благодарна за то, что ей сказали, что делать. Вместо того, чтобы попытаться его заглотить, она высунула язык и облизала головку, заглядывая ему в лицо в поисках хоть какого-то одобрения. Никаких признаков не наблюдалось — плотно стиснув челюсти, он продолжил молчаливо следить за происходившим; жгучие серые глаза смотрели прямо на нее. Она снова взглянула на член. Стоило ли вновь его облизать? Лизнуть головку? Провести языком по стволу? Требовалось сымитировать ощущение того, как член находился внутри нее. Может, облизать весь член целиком. Она то думала, что ему просто захочется оказаться у нее во рту. — Ты никогда не делала этого раньше, — с легким разочарованием в голосе заметил он. В тоне его голоса сквозило нечто такое, от чего ей показалось, что ее отчитывают. Ей и так было неловко, к тому же, она не совсем понимала, что надо делать, а его ненавязчивая критика только усугубила ситуацию. Знать, что такое минет, не означало, что она владела хорошей техникой. Что ж, ему же хуже. Вспышка гнева придала ей дерзости, заставив совершенно забыть о чувстве смущения, стыда и страха. — В следующий раз, когда станешь заставлять кого-то с помощью шантажа исполнять фелляции, — сорвалась она, — убедитесь, что у твоей жертвы уже есть опыт. — Так вот, грязнокровка. Он завел одну руку ей за голову, пока другая легла на плечо. Тон его голоса звучал мягко, но в то же время устрашающе. Ей стало страшно. — Если ты не способна действовать самостоятельно… Хватка на ее плече и черепе стала тверже, а голос угрожающе понизился: — Я трахну тебя в рот. Она взглянула на него широко раскрытыми глазами. Опасно. Ежу понятно, чего он хотел: или она прилагает все усилия, чтобы вышел сносный минет, или он возьмет дело в свои руки. Совсем не хотелось, чтобы он главенствовал. — Открывай. — Его голос казался мрачным и суровым. В тоне крылся такой разительный контраст — не присутствовало ни намека на совместное распитие огневиски за пять минут до этого. Она не собиралась ждать, пока он сам проникнет в рот; Гермиона решила идти в наступление и, как говорится, взять дело в свои руки. Придурок хотел, чтобы, для начала, ему хорошенько вылизали член? Прекрасно. Она вылижет. Гнев пересилил страх. Да она вылижет каждый чертов сантиметр этого тупого испорченного члена. Все еще держа его у самого основания, она открыла рот и провела языком по поверхности вверх, опять и опять лаская вокруг ствола и вылизывая вплоть до самой головки. Пока язык скользил по члену, она смотрела на него с вызовом. Из-за гнева и решимости она обращалась с ним довольно грубо, но он, похоже, совсем не возражал. И снова Малфой только молча смотрел, и хотя, он по-прежнему зажимал в руке ее волосы, хватка ослабла и стала… нежной? Она продолжила; сохраняя зрительный контакт, она двигалась вверх-вниз и то и дело кружила языком по головке. Последнее действие привело к тому, что он плавно двинулся тазом к ней. Хорошо. Похоже, он решил не издавать звуков удовольствия вовсе, чтобы не поощрять ее попыток, и к тому же отказывался давать дополнительные инструкции, призванные помочь понять, что делать дальше, и наконец разобраться в том, что ему нравилось. Это только сильнее раззадорило ее, и она еще внимательнее сосредоточилась на его реакциях. Незначительные непроизвольные движения и затрудненное дыхание свидетельствовали о том, что она находилась на правильном пути. Она делала все то же самое: ласкала член языком, поглаживала вверх-вниз, кружила вокруг ствола. Ее слюна была повсюду — кошмарное зрелище. На нем, у ее рта, размазана по щекам, даже капала с подбородка. Ей было все равно. Она снова провела взглядом по его достоинству, отмечая, что яйца слегка сместились вверх. Вот что выглядело многообещающе. Ей стало интересно, а понравится ли ему, если она дотронется до него и там. Другой ладонью она взяла мошонку, осторожно поглаживая, слегка проводя ногтями по нижней ее части. В ответ на это действие его пальцы плотно сжались на ее плече и коже головы, и она почувствовала, как живот напрягся от импульса, наполняя ее самодовольной радостью. Немного отстранившись, она посмотрела на его пенис. При том, что член оставался гладким, на коже также выступали прожилки вен. Интересно, а они чувствительные? Она наклонилась вперед и лизнула, прижимаясь поверхностью языка к нижней вене. Ничего такого не произошло. Выставив кончик языка, она надавила сильнее, двигаясь то вверх, то вниз по вздувшимся венам ствола, и описывая контуры. Он начал делать непроизвольные движения тазом, и время от времени хватка становилась сильнее. И тем не менее, высокомерный подонок продолжал хранить молчание, отказываясь: издавать какие-либо звуки, говорить слова поддержки и подавать другие признаки того, что она все делала правильно. Когда она подняла свой взор вверх, ее ошеломила интенсивность взгляда жарких пристальных глаз. Ну, конечно, вот оно. — Соси, — почти прохрипел он, оглашая команду. Наконец-то. Она плотно прижалась губами к головке, втягивая кожу в рот, прежде чем принять его так глубоко, как только могла, вбирая в рот до своей руки, находящейся у самого основания ствола. Тело парня затрепетало. — Ээмхмммммм. Гермиона не знала точно, что именно он пытался сказать, но стало очевидно, что он потерял способность формировать слова. Она про себя довольно усмехнулась. Он действительно лишился дара речи. Пошел ты, Драко Малфой. Она поняла, что он по-прежнему сдерживал себя. Хотелось заставить его прекратить свои дурацкие попытки хранить молчание, поэтому она взяла член в рот и потом отпустила. Тот оказался слишком длинным, чтобы поместиться там полностью, и тогда Гермиона обхватила ладонью у основания члена, крепко сжимая орган, пока насаживалась на него ртом. Почувствовав, как у него дернулись ноги, девушка повторила все снова. Еще раз. И еще. Лежавшая на ней рука крепко сжала плечо, когда он дрогнул, издавая долгий низкий стон. Чувство извращенной победы от того, что ее рот наконец-то вывел его из состояния стоического молчания, подтолкнуло Гермиону к тому, что она «атаковала» член с новой силой, двигая головой в более быстром темпе. Продолжая экспериментировать, она пыталась сильнее работать языком, пока ее рот скользил вверх-вниз по всей длине. Пальцы Малфоя впились ей в плечо и кожу головы, когда он толкнулся тазом вперед, удерживая ее на месте. — Глотаааааййййййххххх. Слово превратилось в хрипящий скулеж, когда он двинул бедрами ей навстречу сначала один раз, затем дважды. Тогда-то она и почувствовала, как в горло хлынуло горячее семя, при этом его ноги и руки задрожали. Гермионе показалось, что субстанции — слишком много, но ей не с чем было сравнивать. Она проглотила столько, сколько смогла, и, закашлявшись, резко выпустила член изо рта, как только его рука ослабила хватку на ее голове. Ее лицо пребывало не в лучшем состоянии. Поглядев на ткань его боксеров, приспущенных на бедрах, она потянулась вперед, чтобы тщательно вытереть рот, подбородок и щеки. Так-то. Вот засранец. Присев на пятки, Гермиона какое-то время размышляла над тем, что только что произошло. В целом, опыт мог оказаться намного хуже. Конечно, «кульминация» прошла не совсем приятно, но вкус оказался не таким уж отвратительным. Он чем-то напомнил ей… салатную заправку? Уловив краем глаза какое-то движение, она отвлеклась от своих мыслей. Драко сначала осел, а затем и вовсе повалился на пол, опираясь на диван. Щеки парня окрасились румянцем, волосы стали слегка влажными, а глаза... У него был такой взгляд, что ей захотелось начать все сначала. Будь он проклят. — Неплохо для первого раза, — сказал он, скривив рот в ленивой ухмылке. — Неуклюже, но приятно. Будь поаккуратнее с зубами. — Ну, возможно, если бы ты провел небольшой инструктаж, а не использовал случайные односложные слова, я бы так и поступила, — возмущенно высказалась Гермиона. И, какого черта, имело значение то, насколько хорошо все прошло? Послать бы этого гнусного мерзавца на хер. — Гло-тай, — сказал он, пересчитывая слоги на пальцах и все еще улыбаясь после интима. — Было куда интереснее смотреть, как ты разбиралась во всем сама. Гермиона мельком взглянула на время. Осталось всего четыре с половиной часа. Она уже пережила минет с Малфоем, и теперь у нее крепла уверенность в том, что она в состоянии справиться со всем, что ей подкинут. Ей это под силу. Устало застонав от удовлетворения, он перекатился, чтобы лечь перед ней на пол; дыхание немного выровнялось. Она совсем не смотрела на член, вяло лежавший у него на ляжке. В любом случае, она ни за что снова на него не взглянет; потом она встала, чтобы вымыть в ванной лицо и руки. — Я никогда прежде не видел, чтобы кто-то смотрел на мой член так, словно тот — задачка по нумерологии, — выкрикнул он, все еще тяжело дыша, пока она шла в уборную. — Жаль, что эта нумерологическая «задачка» оказалась такой незначительной, — ответила она. Под его смех она резко захлопнула за собой дверь.