Шантаж / Blackmailed

Гермиона вышла из уборной и увидела, что Малфой до сих пор сидел в кресле, погрузившись в тихое созерцание. Его эрекция спала; и ей стало интересно, о чем он размышлял. Она для него разделась, он обследовал ее тело своими чересчур навязчивыми и унизительными способами, а потом она влепила ему пощечину. Он отклонился от плана касательно порки — может, пытался вернуть все в «нормальное» русло? Не понятно, что он намеревался делать дальше, но когда она разделась, он уж точно не собирался ее шлепать и доводить до оргазма. Его глаза с интересом переместились на нее. — В тихом омуте черти водятся. — Прошу прощения? Малфой встал и неторопливо подошел к ней. — Ты настоящая сексуальная маньячка, Грейнджер. Может, даже в большей степени, чем я. Кто бы мог подумать? — И что из этого? На данном этапе она даже не потрудилась ничего отрицать. Сегодня вечером Гермиона узнала о себе больше, чем ей когда-либо хотелось, да еще и с ним из всех людей. Если она станет все отрицать или притворится, что ей сделалось стыдно за свои действия, он непременно использует это против нее. Он улыбнулся и отвел глаза. — Ничего, просто неожиданно. Она нахмурила брови. Что он там сказал? — Думаешь, я тихоня? Возможно, она не такая шумная, как некоторые из семейства Уизли, Лаванда или Симус, но она уж точно — не тихоня. — Я все время отвечаю на уроках и никогда не страшусь открыто высказывать свое мнение. Ни перед моими друзьями, ни перед тобой, ни перед нашими профессорами, ни перед кем. Он протянул руку и дотронулся до ее груди, слегка поглаживая изгиб, и потом разминая плоть ладонью. Когда в ней с новой силой возродилось желание, она покачнулась на месте. У Малфоя покраснели щеки. — Тебя сильнее задевает, когда я называю тебя тихоней, а не извращенкой и сексуальной маньячкой. Он посмотрел на нее оценивающе и ухмыльнулся: — Хорошо, тогда хлебом не корми этих заучек. Его вторая рука присоединилась к первой, и он нежно приласкал обе груди. Касание казалось легким, почти робким; ей пришлось прикусить губу, сдерживая всхлип. Вместо этого она усмехнулась, однако насмешка прозвучала не так пренебрежительно, как задумывалось. — Ну, конечно. Тогда в когтевранской башне есть тайная комната, напрочь забитая секс-игрушками. — Секс-... игрушками? — повторил он, вопросительно приподняв брови. Ее глаза расширились. Разумеется. У него мог быть сексуальный опыт, но все же в некоторых сферах магический мир оставался гораздо более традиционным, чем мир маглов. Многие вещи не существовали или же не имели своих магических эквивалентов. Будучи чистокровным представителем элиты, в этом отношении Малфой оказался явно не в выгодном положении. И, совершенно очевидно, у него отсутствовал доступ к Интернету. Она определенно не собиралась его просвещать, вдруг у него возникнут какие-то идеи. — Всякие кнуты и цепи, — пояснила она. Ранее он упоминал о них. Он ущипнул ее за соски, отчего у нее задрожали ноги. Казалось, он знал, что от него что-то утаивали. — Никогда прежде не слышал, чтобы их называли «секс-игрушками». Его руки скользнули по ее спине, притягивая девушку ближе. — Это магловское выражение, — ответила она с вызовом в голосе. — Откуда тебе знать. — Гм. — Большие пальцы мягко поглаживали ее спину вверх-вниз, вызывая озноб. Ей хотелось знать, понимали ли волшебники, подобные Малфою, насколько ничтожно мало они знали об окружающем их мире. Презрение ко всему магловскому привело к невежеству просто в вопиющей степени. Не похоже, что его оскорбило данное заявление, скорее заставило задуматься. Он всмотрелся в выражение ее лица. — Разве тебя это совсем не беспокоит? — спросила она. — В мире восемь миллиардов человек, а ты ничего о них не знаешь. — Миллиардов? — В его голосе звучало некоторое недоверие, но не по отношению к ней. Естественно, его учили чему-то другому, но он сам признал, что она обладала наиболее достоверными сведениями, в частности по этому вопросу. — Да, восемь миллиардов. Магический мир чрезвычайно мал и ограничен, по сравнению со всем остальным. Гермиона дерзко уставилась на него снизу вверх. Вот именно, Малфой. Где-то там есть целый, мать его, мир, о котором ты ничегошеньки не знаешь. Ей стало интересно, о чем он задумался. Выражение его глаз не поддавалось прочтению, но прежде чем она успела сказать что-то еще, он дернул молнию на юбке. Ткань упала на пол, к лодыжкам, оставив ее полностью обнаженной. Ох. Он прекратил вести пустые разговоры. Малфой скользнул руками по ее заду и крепко прижал девушку к себе. В ответ она подняла руки и легонько коснулась его грудных мышц. В полной мере вернулась эрекция, оттопырив штаны. Его руки мяли ей попу, пока один палец не проскользнул вниз между ягодиц. Она резко дернулась вперед, когда почувствовала, как он надавил на проход чуть сильнее, поглаживая нежными прикосновениями. Пока не проникая внутрь, но почти. Касаясь дразнящими движениями. — Поласкай себя. Я посмотрю. От этих слов у нее проступил румянец. Его палец продолжал дразнить вход в анальное отверстие, отчего она тяжело вздохнула. — Здесь? Сейчас? Гермиона вовсе не горела желанием мастурбировать у него на глазах, но как же ей хотелось, чтобы он держал свой палец подальше от ее задницы. Парень впился пальцами в одну из ее ягодиц, и из девичьего рта вырвался всхлип. — Располагайся поудобнее. Она оглядела комнату, пытаясь понять, где можно спокойно помастурбировать. Его рука обвила ее бедро, направляясь к животу, палец устремился вниз к самой щели. Неожиданное прикосновение заставило ее вздрогнуть. — Всегда такая мокрая, Грейнджер, — шепнул он ей на ушко. — Ты и сам ходячая эрекция, — парировала она. Его глаза игриво прищурились от улыбки. — Ты даже себе не представляешь. Ей хотелось закатить глаза, но таз сам резко двинулся вперед, как только палец заскользил туда-сюда между складочек. Пока он касался ее, его губы приоткрылись. Он снова потянулся к ее заднице, неторопливо прокладывая пальцем горячую мокрую дорожку, ведущую прямо к анусу, и потом проник в нее кончиком пальца. Пошатнувшись на месте, Гермиона издала недовольное ворчание и резко оттолкнула его от себя. Он прекрасно знал, как сильно она боялась анальных ласк — чтобы ей навредить, ему не понадобились бы кнуты и цепи. Требовалось что-то предпринять (и как можно скорее), иначе ее бы принудили. Она взглянула на часы. Стрелки показывали восемь тридцать. Гермиона перечислила в уме все, чем они занимались до сих пор, но время не истекло даже наполовину. У нее не было возможности хоть как-то потянуть время — в надежде предотвратить непоправимое, значит, придется выкручиваться иначе. Между тем, теперь ей предстояло мастурбировать прямо перед ним. Она взглянула на диван. Вероятно, для подобных занятий — это самое удобное место. — Там, — сказала она, указывая на диван. Малфой кивнул, схватил свою палочку и развернул диван и журнальный столик так, как раньше — до того, как Гермиона передвинула мебель. Она стояла, молчаливо уставившись на диван, попутно размышляя, с чего начать. Он подошел к ней сзади и решительно обхватил ладонью девичью грудь. — Если не хочешь себя ласкать, я бы мог перегнуть тебя через подлокотник и взять прямо сейчас, — сказал он ей в ухо. Она снова подняла на него взгляд. У него на лице проступил хищный оскал. Она расправила плечи, стряхнула с себя его руку и подошла к дивану, держась с таким достоинством, на которое только казалась способна. Его пятерня со звонким шлепком опустилась ей на ягодицу. Взвизгнув, она подпрыгнула на месте и схватила себя за пятую точку, вызвав у него смех. Пока она шла, он ловко запрыгнул на диван и вытянул свои длинные ноги, положив их поверх диванных подушек. Он дерзко приподнял брови: — Ты хоть знаешь, как этим заниматься? Она метнула в него испепеляющий взгляд, даже не удостоив вопрос ответом. Знала ли она, как этим заниматься. Как будто Виктор не послужил источником вдохновения для ее первых фантазий много лет тому назад. Она села напротив него, расположившись на другом конце дивана, и прислонила подушку к подлокотнику. Пока Гермиона устраивалась поудобнее, она внезапно осознала, что он, в сущности, подначивал ее специально — точно так же, как в тот момент, когда она ублажала его ртом. Тогда она действовала неуверенно, выполняя «задание» без особого энтузиазма, поэтому он и пригрозил трахнуть ее в рот и тем самым незаметно бросил ей вызов. Что за чертов кретин-манипулятор. Она осторожно взглянула на Малфоя. Его лицо приняло самодовольное выражение, совершенно непринужденное, он ждал, когда она приступит к исполнению своих обязательств. Согласно договору, ей действительно предстояло сделать то, что велели. Недостаточно просто изобразить фальшивый энтузиазм, ей требовался какой-то стимул. Используя смесь из угроз и упреков в некомпетентности, он помог разжечь в ней азарт. Непонятно, намеревался ли он исполнить угрозы, но ей пока не хотелось раскрывать все карты. А вдруг он не блефовал? Она могла помастурбировать. Нужно было просто с чего-то начать. Она посмотрела на себя со стороны. Она сидела со скрещенными ногами, повернувшись к нему лицом. — Раздвинь ноги, Грейнджер. Точно. Гермиона покраснела. Ей и раньше приходилось раздвигать перед ним ноги. Такая поза, в некотором смысле, казалась самой постыдной, однако она больше не чувствовала себя такой нервной и подавленной, как раньше. Не после всего случившегося. Она высвободила одну ногу, прислонив ту к спинке дивана, и следом вытянула другую, опершись ступней на кофейный столик. Она подняла взгляд на Малфоя. Сложив руки на животе, он придал лицу прежнее бесстрастное выражение, которое использовал для «развлечений». — Малфой? — Да? — Ты можешь реагировать хоть чуточку эмоциональнее? Он зашелся лающим смехом; выражение его лица сменилось на более решительное, когда он взялся за молнию на брюках. Она видела, как приподнялась его задница, когда он привстал с дивана, стягивая брюки вместе с боксерами до самых лодыжек, а затем кинул вещи на пол. Он подался вперед: высокий, бледный и мужественный. Встал на колени напротив нее, смочил слюной ладонь и потянулся рукой вниз, чтобы огладить член, глядя на нее совсем дикими глазами. Почувствовав, как у нее конвульсивно сократились мышцы, она продолжала следить, как его рука сжимала пенис, видела, как напрягались мышцы бедер и живот, когда он зажимал член в кулаке. — Так достаточно «эмоционально» для тебя, Грейнджер? — Голос Малфоя перешел в низкое рычание. У нее во рту пересохло, пока она смотрела, как он себя касался. — Достаточно. Она неуверенно потянулась вниз и ввела в себя один палец. Конечно, все ощущалось не так сильно, как когда это делал он, но она не сомневалась, что справится самостоятельно. Особенно, если он продолжит на нее смотреть, трогая себя. — О чем ты думаешь? — Его голос рокотал. — О том, как проклинаю тебя, — послышался ее хриплый ответ. Его губы изогнулись вверх. Он выглядел так, словно собирался рассмеяться. — О чем еще? Она потерла клитор, застонав, когда ее тело пронзил разряд наслаждения, и откинула голову. — О том, как тебя связываю, ставлю на колени... Он застонал. — Мерлин, Грейнджер, ты даже не представляешь, — Его голос сделался тихим, выражение стало дразнящим, и она услышала, что за словами скрывалось желание. Что-то гораздо большее, чем то, что он сейчас проецировал. — Заставляю извиниться перед... — Аааах! ...Хагридом за то, что на третьем курсе вел себя как настоящий маленький говнюк. Неожиданный поворот мысли вызвал у него смех. Диванные подушки сдвинулись с места, когда Малфой подошел к ней на коленях. Он устроился между ее ног, и Гермиона заметила, как из уретры засочился предэякулят, когда он крепко сжал член пальцами; тело трепетало от каждого касания. Для лучшего доступа к клитору она раздвинула пальцами свои складочки. Его губы приоткрылись, он тяжело задышал, пристально наблюдая за каждым движением девушки. Она скользнула пальцем внутрь, чтобы собрать больше влаги, и начала массировать чувствительную точку, все быстрее и быстрее, выгибая дугой спину. Малфой продолжил работать кулаком, при каждом движении сгибая руку в локте и напрягая мышцы предплечья, пока пристально следил за ней взглядом. Подняв руку ко рту, он вновь смочил ладонь слюной, снова опуская вниз, чтобы продолжить ласки. Такой сексуальный и мужественный. Она даже не пыталась скрыть, насколько наслаждалась зрелищем. Смотрела ему в глаза, разглядывала его тело, наблюдая за каждым движением руки, двигавшейся в мерном, устойчивом ритме. Касаясь себя все смелее. Пребывая на грани, еще чуть-чуть и... Моргнув, Гермиона прикрыла глаза, в тот же момент он отвел ее руку от клитора, придавив запястье к дивану. Она дернулась, запротестовав, всхлипнула и распахнула глаза. Сначала показалось, что ей не позволят кончить, но потом он наклонился к ней и губами накрыл лоно. Его горячий и влажный рот оказался полностью раскрыт, и она с криком толкнулась к нему тазом. Он прилег на диван, устроившись так, что голова оказалась между девичьих бедер, и развел ей ноги. Тот самый порочный язык, за которым она так старательно наблюдала (когда он облизывал пальцы перед тем, как перевернуть страницу книги, слизывал крошки с больших пальцев, или же собирал капли с губ, когда он что-то пил) теперь проводил по ее складочкам и приятно давил на клитор. Она запустила пальцы в шевелюру Малфоя, притягивая его к себе. Его серые глаза встретились с ее, обжигая взглядом. Снова находясь почти на грани, она стонала, умоляла и давала несвязные инструкции. — Там. Быстрее. Нежнее. Нет, нет, вернись назад. Ниже. Прямо здесь. Да. Нет, это слишком... Господи, Малфой! Он втянул клитор в рот, и Гермиона невольно прижалась к его лицу, когда оргазм прошил ее насквозь. Пока она постепенно приходила в себя, он вылизывал ее складочки, а у нее тяжело вздымалась грудь; наконец, она выпустила его волосы, и ее руки безвольно упали на живот; дыхание успокоилось, сердцебиение замедлилось. Малфой немного приподнялся, чтобы иметь возможность смотреть на нее свысока, и стало понятно, что он имел ввиду, когда говорил о том, как «нашпигует» ее рот своим членом. Губы парня стали влажными от слюны и ее возбуждения. Она точно никогда не сможет смотреть на его рот, не представляя, что тот мог вытворять, и каково это. Тот самый рот, что когда-то дразнил ее, насмехался и флиртовал. Такой чертовски талантливый. Он облизнулся, и она почувствовала, как внутри нее снова начало зарождаться желание. Глядя на нее, он прищурился и лег спиной на диван. — Отсоси у меня, грязнокровка. Да легко. Будучи сейчас податливой и послушной, она села, чтобы оказаться у него между ног. Ее больше не пугали минеты. — Развернись, — приказал он. — Что? — в замешательстве переспросила она. — Хочу снова отлизать, пока ты мне отсасываешь. Гермиона зарделась румянцем при одной мысли о том, что он прикоснется к ней своим языком. Окажется в ней. Неловко развернувшись, она взгромоздилась на него сверху, прижав колени к торсу, и потом опустила взгляд на его возбужденный член. Она до сих пор не привыкла «держать зад в воздухе», каждый раз ощущая себя нагой и уязвимой. Чувствовался дискомфорт. Предположительно, он видел все, ведь сейчас тело Гермионы находилось, как на ладони, открытое и готовое к развлечениям в его удовольствие. Все это казалось каким-то неправильным, и она чувствовала себя по-настоящему «грязной», когда пыталась расслабиться, принимая новую позу. Мерлин, она же вела себя как настоящая распутница. И ей это нравилось. Она как раз собиралась погрузить член в рот, когда почувствовала, как его руки крепко схватили ее за бедра, рывком притягивая к себе. Теперь чтобы достать до члена, ей приходилось тянуться. Она сжала орган у основания. Член Малфоя оставался влажным от его же слюны; и скользнула рукой вверх-вниз. Он застонал, звук завибрировал у самого лона. Он притянул ее к своему лицу, она захватила его ртом; и уже вдвоем они вздрогнули от одновременного горячего и влажного контакта языка с кожей. Она не знала, как скоро он кончит, но не думала, что сможет продержаться намного дольше. После последнего оргазма восприимчивость к ласкам значительно возросла, предвкушение же от мысли, что его рот окажется на ней, а язык проникнет внутрь, привело ее еще ближе к финалу. В этот раз он оказался гораздо более красноречив. Все рыки, стоны, вздохи и неразборчивые возгласы произносились прямо ей в губы, даря восхитительное чувство. Он, не переставая, двигал тазом, пока она изо всех сил пыталась держать его плоть во рту так, чтобы не подавиться. Она знала, что тоже вздрагивала от каждого прикосновения языка, однако сильные руки парня крепко держали ее у лица. Со всеми ее телодвижениями, все его прикосновения и ласки языком уже не выглядели такими преднамеренными и утонченными, как раньше; однако звуки, которые он издавал, и ощущения от совместного удовольствия, каждый раз когда она заглатывала и лизала член, делали опыт весьма возбуждающим. Внезапно она ощутила, как его язык прочертил линию между ее ягодиц до самого ануса. Движение прекратилось, он очертил отверстие языком, а затем протиснулся им же внутрь. Начав задыхаться, она выпустила ствол изо рта и чуть было не упала. Гермиона оглянулась назад. — Малфой, — она постаралась придать голосу строгость и властность, но тот предательски дрожал. Он склонил голову набок; брови надменно вздымались вверх. — Засунь мой член обратно в свой гребаный рот — туда, где ему самое место, грязнокровка. Она зарычала и отвернулась, чтобы принять член в рот, нарочно царапнув тот зубами. Он завопил и взбрыкнулся на месте. Гермиона усмехнулась, держа член во рту; захотелось повторить это снова, когда она внезапно почувствовала, как в анальное отверстие проскользнуло что-то инородное. Всхлипнув от неожиданного проникновения, она резко повалилась вперед, уткнувшись лицом прямо ему в бедра. Когда он растягивал ее пальцами, ей было больно, а затем стыд, возникший от подобного надругательства, растекся жаром по всему ее телу. — Поосторожнее с зубами, Грейнджер. — Его голос звучал низко, угрожающе. — Хорошо, — прохрипела она. Палец медленно и плавно вышел из заднего прохода. Теперь стало хорошо. Она не хотела, чтобы ей это понравилось, но так уж произошло, и затяжное чувство стыда, смешавшись с неожиданным возбуждением, создало самый пьянящий коктейль. Все ее естество сжалось. Он точно заметил. Прежде чем она успела вздохнуть с облегчением, он снова вошел в нее пальцем. — Господи, — выдохнула она. Это было слишком. Неизвестно, сможет ли она продолжать держать член во рту, пока он так измывался над ее телом. Часть ее хотела лежать и ничего не делать, вздернув задницу кверху, позволяя Малфою творить все, что ему, черт возьми, вздумается. Невозможно представить худшего унижения, чем это. Ее ласкали там языком, проникали туда пальцами. Плотно зажмурившись, она вновь взяла член в рот, ритмично двигая головой вверх-вниз. Его палец медленно скользил то внутрь, то наружу, в то время как язык касался клитора, пока она не кончила, постанывая, плотно сомкнув рот вокруг его ствола. Ее таз непроизвольно дернулся вперед, и она постаралась не царапнуть зубами кожу. — Ммммм, я сейчас кончу! — Было слышно, как он что-то нечленораздельно промычал. Пальцы Малфоя впились ей в бедро, а тот палец, что сейчас находился в ней, согнулся внутри, снова подталкивая ее почти к самому краю. В этот раз она подготовилась к оргазму, удостоверившись, что ее кисть была крепко сжата в кулак у самого основания члена, чтобы не позволить ему лишнего — заставив ее давиться. Издав натужный стон, он толкнулся вперед, но она так и не отняла рта, глотая семя, на этот раз почти не оставляя прежнего беспорядка. Вынув член изо рта, она оглянулась назад. Его глаза оказались закрыты, голова была откинута на диванную подушку, одна рука покоилась на лбу. — В этот раз лучше, — задыхаясь, прокомментировал он. — Найди себе того, кому не все равно. У него вырвался легкий смешок; он по-прежнему тяжело дышал. Через несколько мгновений он приподнялся, чтобы снова ей отлизать, и она задрожала всем телом. Она стала слишком чувствительна. Его пальцы смяли плоть ее ягодиц, и большой палец стремительно ворвался в лоно. — Малфой! — выдохнула она. Ее конечности подогнулись уже в третий раз, и она упала ему на ноги. Не до конца понимая, что происходит. Его пальцы скользили в обе ее дырочки и в тандеме выходили из отверстий. Он вылизывал ее языком, жадно посасывал, пока пальцы безжалостно таранили ее плоть, проникая внутрь. Она лежала у него в ногах, выставив зад вверх и крепко зажмурившись от удовольствия. Она щекой ощущала, как напрягались мышцы его бедер. Происходило столько всего сразу, что по ее телу прокатилась еще одна жаркая волна оргазма. Вцепившись в боковую часть другого бедра и сокращаясь своим естеством вокруг его пальцев, она испустила гортанный стон. Он проник в ее анус, добавив еще один палец, и тогда она закричала еще громче. Было так приятно! Он потягивал, раскрывал, ласкал, растягивал, всячески над ней измывался. И все, что она могла — это лежать, как полено, и стонать, пока он делал с ней все, чего ему хотелось. — Грязная, похотливая грязнокровка. — Его голос вибрировал у ее губ; издав низкий гортанный стон, она снова кончила, подавшись вперед всем телом. Гермиона не знала, сколько раз он заставил ее кончить, то и дело отпуская колкости в ее адрес. К тому времени, как он решил, что с нее хватит, она уже ревела белугой. Из нее выскользнули пальцы, и она, хныкнув, задрожала от потери. Когда он подтолкнул ее вперед, Гермиона повалилась на бок. Перекатившись, она легла рядом с ним, вжимаясь в изгиб дивана, мягкотелая и бескостная, ее рука свободно лежала на голенях парня. Она чувствовала себя истощенной, полностью использованной и оскверненной. Словно из нее выжали все соки. Обнаженная. Отвергнутая. Опустошенная. Насытившаяся. Довольная.