Шантаж / Blackmailed

Гермиона резко проснулась. — Гарри! Девушка заставила себя встать, глядя затуманенным взором, она заморгала, дабы вернуть четкость взгляду. Малфой сидел на диване в общей гостиной, расположившись к ней лицом — без рубашки, но в брюках. Она была обнажена; укрывшись легким пледом, она сидела на диване, вытянув перед собой ноги. Что происходит? Его серые глаза оторвались от книги, которую он читал, замешательство Гермионы его явно позабавило. Правильно. Как-никак шел вечер шантажа и разврата. — Снится шрамоголовый? Передай, ему следует поблагодарить меня за твои «новые навыки». — Ты отвратителен, Малфой. Вообще-то, она интересовалась Роном, однако не было никаких оснований делиться с ним данной информацией. — Мы это уже установили. Вложив в книгу оторванный клочок пергамента, он закрыл том. — Долго я находилась в отключке? — Два часа. Она удивленно моргнула, затем потерла глаза и провела рукой по волосам. Он дал ей выспаться, не разбудив, несмотря на ограничение во времени. И, в добавок ко всему, укрыл ее пледом. Приподняв плед, она осмотрела себя между ног. К тому же воспользовался Очищающим заклинанием. Она взглянула на часы. Стрелки показывали десять тридцать. Оставалось полтора часа. Гермиона уставилась на него в полном замешательстве. Почему? Казалось, ему больше не хотелось пользоваться ею, играть в игры, он не намеревался извлекать выгоду из отведенного им времени, даже когда их по рукам и ногам связывали контрактные обязательства. Дал ей два часа на сон. Интересно, а позволил бы он ей спать всю ночь? Малфой изучал ее, пока она, в свою очередь, размышляла над тем, как он к ней относился. Как же много в нем противоречий. — Для чего ты в совершенстве освоила Обливиэйт? — поинтересовался он. Она напряглась. — Я не обязана говорить о войне, — ответила она. — Однако это так, — настаивал он. — У тебя хорошо получается. На самом деле он не спрашивал, а просто подтверждал сей факт. Она тщательно обдумала ответ: — Лучше, чем хотелось бы. Неизвестно, почему он решил поинтересоваться именно сейчас. Ведь она давно получила его согласие на Обливиэйт. В этом присутствовало нечто такое, что предполагало наличие невероятного доверия — как по отношению к ней, так и по отношению к ее магическим способностям. Она сама не знала, почему не подумала об этом раньше. Не мог же он верить во всю ту чушь о чистоте крови, если изначально согласился избавиться от воспоминаний. Она настолько сосредоточилась на сохранении секретности своей миссии по защите Крестражей, что совершенно упустила из виду возможные последствия от принятого соглашения. Считал ли он, что она являлась исключением из правил, когда дело касалось магглорожденных? Или же внезапно понял, что ему промывали мозги, вбивая в голову несусветную чушь? Пока она анализировала свои новые наблюдения, он задумался над скрытым смыслом сказанного, мерно водя большим пальцем по переплету книги. В итоге, плечи Малфоя поникли, и на мальчишеском лице отразилось слабое выражение облегчения. Он провел рукой по волосам, вздохнул, развернулся и встал с дивана, чтобы отправиться на кухню. Казалось, он вовсе не спешил форсировать события. Возможно, тема для разговора оказалась тяжелой или, может, все так сложилось из-за того, что он уже дважды за вечер испытал оргазм и на восстановление сил требовалось какое-то время. Гермиона встала и направилась в уборную. Похоже, пока она спала, он успел освежиться. Между ног до сих пор ощущалась остаточная пульсация. Даже не верилось в то, что он с ней сотворил. Ранее вечером она и предположить не могла, что испытает хоть один оргазм. Теперь же понятия не имела, сколько раз он заставил ее кончить. Кроме того, все это произошло уже после того, как он излился ей в рот. Никакой выгоды для себя он, очевидно, не извлек, заставляя ее кончать подобным образом, так в чем же крылась причина..? Она отчаянно протестовала, не желая, чтобы он прикасался к ее заднице — так, как это делал он, однако его последняя «выходка» на диване случилась исключительно для ее удовольствия. А совсем не для его. При условии, что он не готовил ее к чему-то большему. В конце концов, он засунул в ее задний проход не один палец. Заполнял ее, растягивал. Закрыв глаза, она затрепетала от одного воспоминания о том, насколько мощными оказались множественные оргазмы. Закончив в ванной, она присоединилась к нему на кухне, наблюдая, как Малфой заваривал чай на двоих. — Снова проверяешь, не кладу ли я в заварник отраву, Грейнджер? Она фыркнула от смеха: — Это не имеет значения. Ты спокойно можешь приказать мне проглотить зелье, если пожелаешь. — Да, могу. Он развернулся к ней с ухмылкой, тем временем левитируя чайный сервиз и печенье на кофейный столик. — Твои переговорные навыки оказались лучше, чем я предполагал, хотя тебя определено ждали бы неприятности, не будь я таким милым человеком. Закатив глаза, она последовала за ним к дивану. — «Милый», на мой взгляд, неподходящее слово. — А какое слово ты бы выбрала? — Он добавил ложку сахара в чашку с чаем и размешал. Устроившись на диване, она задумчиво посмотрела на него: — Противоречивый. В ответ он нахмурил брови: — Интересный выбор слова, учитывая обстоятельства. — Какие именно? — Девушка потянулась к заварнику и налила себе чашку чая, также добавив молоко и сахар. Откинувшись на спинку стула, он неспешно потягивал чай, задумчиво глядя вперед, не задерживаясь ни на чем конкретном: — Эту войну. Казалось, он не горел желанием вдаваться в подробности. Возможно, он имел в виду свою меняющуюся идеологию и то, как та проявлялась. Или же содействие стороне, которая несомненно причиняла вред как ему, так и его семье. — Поразительно, — продолжил он. Гермиона снова отпила глоток чая, изумленная вниманием к собственной персоне, несмотря на все то, что он совершил сегодня вечером: — О чем ты? Он повернулся к ней: — Ты поразительная. — Ну, — ответила она. — Ты меня не знал. Он покачал головой и рассмеялся: — Это не то, что я имел в виду, Грейнджер. Помимо твоих сексуальных предпочтений... Гермиона почувствовала, как от слов ей стало жарко. — Ты сквернословишь, как сапожник. Обидевшись, она опустила чашку на блюдце: — Ничего подобного! Он рассмеялся: — Ты себя сегодня слышала? Гермиона надулась: — Ну, это другое дело! Ты бы тоже начал от страха... — Она сделала паузу, и ее губы расползлись в медленной улыбке. Попался. — Чего? — В его голосе звучала тревога. Она захохотала, снова и снова. Она так боялась этого вечера, но не сейчас. Гермиона поставила чайную чашку на стол и повернулась к нему. Увидев выражение ее лица, он, опешив, слегка отклонился назад. — И еще одно, — продолжил он. — Ты умеешь навести страх, Грейнджер. Ты не можешь себя заставить применить ко мне Империус, но в то же самое время грозишь мне гангреной половых органов. Боюсь даже спросить, о чем ты сейчас думаешь. Все еще улыбаясь, она задала ему вопрос: — Хочешь меня сегодня трахнуть, Малфой? Брови парня взлетели вверх до самой макушки: — Определенно. Она прищурилась: — Почему? Кажется, он озадачился ее вопросом: — Не можешь догадаться? Чтобы поставить тебя на место. С той же целью, что и все остальные наши занятия сегодня вечером. А еще я хочу трахнуть твою киску. — Но ты же сам во все это не веришь. Так зачем ставить меня на место. — И что? — Он даже не старался отрицать. — Тогда почему? — Ради фантастических ощущений. Вспомни, ты сама предложила мне все, что я захочу. Я буду нежен, обещаю. Если думаешь, что все пройдет настолько плохо, то прокляни меня по самые яйца и разорви контракт. Обещаю, ты будешь кричать. Он довольно ухмыльнулся: — Только не от боли. От сказанного у нее между бедер вспыхнул жар, но она не собиралась позволять ему поиметь себя просто так. Наконец-то в ход пойдет «двусторонняя угроза». Ведь он не знал, что такое секс-игрушки. Понятия не имел, что она могла принять ответные меры. — Знаешь, что такое страпон, Малфой? Поставив чайную чашку на стол, он повернулся к ней со смешанным чувством осторожного любопытства. Попался, мелкий гаденыш. Она встала в полный рост, чтобы в кои-то веки оказаться выше. Опьяненная грядущей победой, она растянула губы в неторопливой улыбке. Впервые за вечер она почувствовала, что по-настоящему контролировала ситуацию. Название говорило само за себя, но ей стало интересно: догадался ли он, о чем шла речь. — В любом случае, ты сам дал согласие на «двойное ограничение», потому что хотел, чтобы я тобой командовала. Он настороженно следил за Гермионой, не зная, куда клонился разговор. — Одно дело — воплощать в жизнь свою фантазию с госпожой, при этом позволяя мне немного тебя отшлепать, но ты ведь даже не предполагал, что мне удастся поиметь тебя в задницу, так как это анатомически невозможно. Его глаза расширились от внезапного понимания происходящего, и она заметила, как дернулся его кадык. Он встревоженно поднялся на ноги. Она отметила, что когда Драко злился, его голос становился ниже, мягче. А вот ее — наоборот. Она ткнула пальцем ему в грудь, постепенно набирая обороты. К ее восторгу, он неуверенно отступил назад. — Так что, если твое жалкое подобие члена окажется там, где я этого не хочу, я уж позабочусь о том, чтобы страпон оказался в два раза длиннее, в два раза толще, да и трахну тебя в два раза жестче. Каждый пункт подчеркивался ударом в его грудину. — Дважды! — процедила сквозь зубы она. Гермиона подошла к нему вплотную, не заботясь о том, что ее обнаженные груди теперь плотно прижимались к мужской груди. — Я в буквальном смысле сделаю тебе новую дыру в заднице, Драко Малфой! — прокричала она, глядя вверх на парня. Его челюсть крепко сжалась, пока он смотрел на нее сверху вниз, серые глаза изнемогали от желания. Он выглядел так, словно собирался что-то сказать, но потом передумал. Она ждала. Его голос хрипло сорвался: — Я никогда никого не хотел так сильно, как прямо сейчас хочу тебя. Посмотрев вниз, она увидела, что он тверд, как скала. Уже. Полный извращенец. Она снова подняла глаза. Его взгляд обжигал своей интенсивностью; в предвкушении ее сердцебиение участилось. Она тоже его желала. — Трахни меня, в конце концов, — прошипела она. Возникла пауза; Гермиона видела, как его взгляд переместился с ее глаз на рот. Он собирался это сделать. Наконец-то, он ее поцелует. В следующую секунду лицо Малфоя потянулось к ее. Их рты соприкоснулись, и она тут же с легким стоном желания приоткрыла для него свой рот. Его язык скользнул между приоткрытых губ, и она почувствовала, как в груди яркой вспышкой сверкнуло пламя. Он застонал ей прямо в рот, язык прошелся по ее зубам, языку и плавно очертил линию губ. Она не знала, каким окажется поцелуй с ним, но в то же время отчаянно этого хотела. Все это время она таращилась на рот Малфоя, который теперь ловко посасывал ее нижнюю губу, пока она порывисто хватала ртом воздух. Пялилась на язык, который теперь скользил по ее, пока она перебирала пальцами его волосы. На мягкие и податливые губы, теперь приникшие к ее коже. На челюсть, теперь сжатую ее рукой так, что ощущалось, как ходили желваки, когда он медленно и властно владел ее ртом. Одной рукой она провела по груди парня вверх, чтобы ладонью обхватить затылок, другой прошла по волосам, потянув за пряди. Застонав ей в губы, он запустил свои пальцы в косу Гермионы, удерживая голову девушки на месте, пока сам быстро разбирался с пуговицей и молнией на брюках. Она почувствовала, как Малфой сбросил брюки вместе с боксерами, а потом отвел ее голову в сторону, чтобы пройтись языком по ее подбородку, шее и ключицам, лаская и посасывая кожу. Гермиона едва поспевала следом. Рука парня снова опустилась ей на задницу, он плотно прижался к ее тазу эрегированным членом, то и дело потирая ее о себя. Как же ей хотелось, чтобы он оказался внутри нее. Продолжая поступательно толкаться, он заставлял ее отступать назад, пока его руки неустанно лапали, хватали и массировали все ее тело. Она не ведала, куда шла — он не позволял ей развернуться и увидеть, покрывая ее яростными, отчаянными поцелуями. Невозможно думать, ощущая его кожу на своей, когда крепкие мышцы так вжимались в податливую мягкость девичьего тела. Рост и физическое присутствие доминировали над миниатюрностью. Под напором мужского тела она присела, согнув ноги в коленях, а затем легла на спину так, что он оказался сверху. Он провел рукой у нее между ног, коснувшись пальцами щели. Желая большего, Гермиона прижалась к нему тазом и легко рассмеялась. Сейчас она совсем не нервничала из-за своего первого раза. Все пройдет на ее условиях. Победа за ней: она не сомневалась, что он непременно доставит ей удовольствие. Сложно поверить, но она ему доверяла. Оглядываясь назад, он давно ее подготовил — возбуждая до сумасшествия так, что она истекала соками, расслабляя, доводя до оргазма, вставляя в нее пальцы и растягивая. Так что ей могло понравиться. Ей понравится. Во всяком случае, после всего пережитого она, черт возьми, это заслужила. Введя один палец в лоно, он принялся поглаживать большим пальцем клитор, и она тут же оживилась, почувствовав, как внутри нее согнулся палец, двигаясь туда-сюда. Он снова потер клитор, и Гермиона руками впилась ему в спину, пронзительно закричав. — Еще один? — спросил он, самодовольно ухмыляясь. — Да, — прозвучал ее хриплый ответ. Он вынул палец и тут же замер, держа два у входа. Не двигаясь. Когда она насадила себя на его пальцы, те согнулись под ее напором. — МММММФФФФФ! — зарычала на него она. — Ну же, Малфой! Усмехнувшись, он все же ввел в нее оба пальца, в ответ она впилась ногтями в мужские плечи, спину, хватая его везде, где только можно. Хотелось чувствовать его сверху, на себе, рядом, внутри. — Мерлин, ты такая забавная, Грейнджер, — пробормотал он ей на ухо. Большой палец потирал клитор, пока она брыкалась и рвано хватала воздух, то и дело бессмысленно хныкая. Гермиона нежно посасывала его челюсть, уши и шею, касаясь всего, куда могла дотянуться. Нависнув над ней, он посмотрел на нее сверху вниз, вынимая пальцы. Когда она разочарованно заскулила, он лишь улыбнулся. — Готова? Она была готова. Он опустил взгляд, внимательно разглядывая Гермиону, наклонился и бережно коснулся ее губ своими. Выдохнув, она попыталась завладеть его ртом, стремясь углубить поцелуй, однако он снова приподнял голову — когда она надулась, лишившись доступа ко рту, уголки его губ невольно искривились; его бедра оказался между ее ног, он пристроился ко входу. С готовностью она развела ноги шире, чтобы вместить его, и потянулась схватить Малфоя за ягодицы. Он засмеялся, расположившись ближе к лону, изучая щель. Затаив дыхание, она в предвкушении прикусила губу и впилась пальцами в его зад, крепко прижимая к себе парня, пытаясь заставить его проникнуть в свое тело. Малфой осторожно надавил, проталкивая головку, и потом подался назад, выходя из нее. Проверяя. Дразня. Вошел немного глубже и снова вышел. Разочарованно вздохнув, она снова попыталась заставить парня проникнуть внутрь. Запрокинув подбородок, она вдруг напряглась, почувствовав, как он опять в нее вошел, проталкиваясь глубже, растягивая, наполняя до самой шейки матки. Полностью оказавшись в ней, он издал долгий низкий рык, сменившийся тихой мольбой и ворчанием. Сладко, горячо и жгуче, но приятно. Открыв глаза, она вздрогнула, пока на его лице держалось выражение непрерывной сосредоточенности. Потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к его длине и ширине, прежде чем она обвила Малфоя ногами. — Все нормально? — Его вопрос прозвучал словно вздох. Гермиона утвердительно кивнула, и он медленно вышел и снова вошел в нее. Застонав, она скользнула рукой вверх по его ягодицам, погладив поясницу, коснувшись плеч, чувствуя ладонью очертания напрягавшихся и сокращавшихся мышц. Как прекрасны его глаза. В них отражалась боль. В них читался восторг. Он медленно вышел и снова вошел в нее. Она вытянула ноги, обхватив ступнями его икры, затем снова их приподняла, упершись пятками в мужские ягодицы. И они оба ахнули, потрясенные сменой угла проникновения. Приподнявшись на локте, он просунул одну руку Гермионе между ног. Когда он коснулся большим пальцем клитора, она закусила губу. Он окутал ее всю. Его губы и язык снова встретились с ее, сливаясь в глубоком поцелуе, не желая ничего иного, как вновь неторопливо исследовать недра рта друг друга языком. Его рука лежала у нее на лбу; он накрыл ее тело своим, член медленно двигался внутри нее, пока пальцы Малфоя сжимали клитор. Она отчаянно хваталась за него. Везде, где только могла. Прикасалась к волосам, челюсти, затылку, плечам. Он снова заводил ее. Его язык толчками проникал в рот — медленно, глубоко, снова и снова, в такт движениям члена. Не оставалось ничего другого, кроме как просто принять и испытать все то, что он с ней делал. Пребывая почти на грани. Девушка выдохнула ему в рот; ее тело выгнулось дугой, и тогда, закрыв глаза, она высоко задрала подбородок — он тут же взял ее за скулу и наклонил лицо вниз, тем самым заставляя ее смотреть глаза в глаза. Гермиона открыла веки, перед ней — он. Волна удовольствия накрыла ее с головой под взором серых глаз. Когда ее захлестнуло ощущение оргазма, она тяжело задышала и негромко всхлипнула. Пока Малфой продолжал совершать ритмичные движения; когда вокруг него начало сокращаться лоно, он застонал от удовольствия. Она постепенно приходила в себя; тем временем, его глаза сомкнулись, и он снова наклонился ее поцеловать. Она обхватила парня руками и ногами — ей хотелось прижаться крепче, прильнуть ближе, ласкать каждый миллиметра его тела, пока язык исследовал каждый дюйм его рта. Он снова приподнялся, чтобы опустить на нее взгляд, пока в нее раз за разом врезался его таз. Застонав, она жадно следила за выражением его лица, пока он входил в нее; он точно так же наблюдал за ней. В тот момент Малфой казался чистым. Необузданным и уязвимым. Она ощутила тепло семени внутри, а через несколько секунд он порывисто выдохнул ей в губы. Глядя друг на друга, они оба замолчали, тяжело дыша в предрассветных сумерках. Он так и не сдвинулся с места, оставшись сверху. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Шли секунды; она осторожно заправила за ухо длинный светлый локон. Чувствовалось, как член, обмякнув, выскользнул из нее, между ног ощущалась влага. Она не знала, что и думать. Не имела никакого понятия. Все должно было произойти совсем по-другому. Он не должен был проявлять нежность, заботу и открытость. Ей следовало бы волноваться о том, что он мог ей навредить. Беспокоиться о том, что он мог ее унизить. Даже если это оказалось приятно. Он снова наклонил к ней голову и коснулся своими губами ее. Нежность прикосновений сбивала ее с толку. — Гермиона? В чем дело? — осторожно поинтересовался он. — Ммммм? Удивительно, что он так к ней обратился. Вероятно, как и ее, его ошеломил разделенный момент близости. Его голова легла на ее затылок. Она ощущала прикосновения его губ на своей коже. Его грудь мерно поднималась и опускалась, чувствовалось, как его сердце стучало у ее груди. После нескольких минут молчания он заговорил. Слова казались тихими, приглушенными. — Все случится в это воскресенье. Вот тогда они придут. Она напряглась. После его слов реальность обрушилась на нее со всей неотвратимой мощью. В воскресенье. Через три дня. В этом имелся смысл. Школа находилась бы в полном хаосе, никаких уроков. Если Министерство намеревалось внедрить в Хогвартс свою новую администрацию, то встретило бы наименьшее сопротивление со стороны преподавательского состава как раз, когда школа находилась в раздрае. В любом случае, у них нет возможности сопротивляться. Он скатился с нее и лег спиной на пол. Она повернулась на бок, чтобы его видеть. Малфой уставился в потолок. Почему он рассказывал ей все это? — Драко? — Его имя ощущалось чужим на языке. Он повернулся к ней. — Что с тобой произошло? Он сглотнул и перелег на бок, оказавшись к ней лицом и подперев голову рукой. Он взглянул вниз, на расстояние между ними. У каждого из них между ног скопилась жидкость — смесь из крови, семени и смазки. — Происходит, — хриплым голосом поправил он. — Тебе придется стереть мои воспоминания не только о сумке. Темный Лорд. Он... Он внимательно посмотрел на нее, взвешивая дальнейшие слова: — Все они находятся у меня дома. Гермиона в ужасе уставилась на него, поднимаясь, чтобы сесть по-турецки, и в процессе переваривая информацию. Она не могла так думать. Девушка встала, подошла к дивану, схватила одеяло, завернулась в него и снова села перед ним. Волдеморт был в поместье Малфоев? Гарри рассказывал, что Волдеморт — один из самых искусных легилементов из ныне живущих. Если Малфоя заподозрят в чем-то ненадлежащем, его преданность тут же встанет под сомнение, и тогда он лишится жизни. Осмысливая последствия сказанных им слов, она почувствовала, как кровь прилила к ушам. Он только что рисковал жизнью. Здесь. Сейчас. Ради нее. Он шантажировал ее ради секса, а затем рисковал своей жизнью, чтобы убедиться, что она сможет сбежать, получив по-настоящему ценную информацию о местонахождении Волдеморта. Теперь ей не только придется стереть воспоминания о записной книжке, но и о большинстве их взаимодействий. Все это и так сбивало ее с толку. В случае подозрений они непременно забьют тревогу и устроят ему допрос. Он поднялся и сел перед ней, скрестив ноги и положив локти на колени. Когда он снова заговорил, его голос слегка дрогнул: — Придется стереть все воспоминания о твоем пребывании здесь. Какой бы больной и извращенной не казалась договоренность между ними, они намного лучше узнали друг друга. И сейчас... Он ничего из этого не вспомнит. А еще печальнее то, что он забудет о своем решении рисковать жизнью, чтобы ей помочь. Чтобы помочь Ордену. Гермиона почувствовала, как внутри нее что-то сломалось. — Не сработает, Драко. Это слишком очевидно, — пояснила она. — Станет ясно, что кто-то использовал Обливиэйт, и тогда у них появится стимул выяснить причину. Можно вполне успешно восстановить воспоминания. Если же они напортачат, есть вероятность навсегда повредить разум. — Черт, — резко выдохнув, сказал он и отвел взгляд в сторону. Он хоть и полный придурок, однако она не желала ему смерти. К тому же, совсем не хотелось, чтобы он пострадал от необратимых повреждений мозга. Гермиона потянулась взять его за руку. Его глаза вновь метнулись к ее. — У меня получится, — сказала она. — Видны лишь воспоминания. Никто не узнает о твоих истинных мыслях и чувствах. Его взгляд сместился на их руки, он переплел свои пальцы с ее. — Я сотру воспоминания о сегодняшнем вечере и тех немногих разговорах. Этого должно хватить. Всем и так известно, что мы жили вместе. Воспоминания пригодятся. Он изучал ее. — Как тебе удастся стереть воспоминание о том, как я выкрал твою сумку из библиотеки, если тебя там не было? Как это работает? — Я сотру воспоминание о сумке и ее содержимом. Если кто-то увидит твои воспоминания о библиотеке, они покажутся им безобидными. Никаких воспоминаний, связанных с моей сумкой, там просто не окажется. Погрузившись в размышления, он замолчал на несколько минут. — Гермиона? Он нежно провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев, потом по-мальчишески сморщил нос, словно собираясь с духом. Она подозревала, что ей совсем не понравится то, что он собирался сказать дальше. — Необходимо устранить кое-что еще, помимо твоей бисерной сумки. Что? Она почувствовала, как у нее в груди бешено заколотилось сердце. Время шло, он волновался все сильнее, пока тикали секунды. — Драко, — прошипела она. — Что ты натворил?