Шантаж / Blackmailed

— Я? Драко посмотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова, а затем опустил взгляд на клык василиска в руке. — Уничтожь диадему. В тот же миг взору предстали два призрачных видения — родители Малфоя, окутанные туманной дымкой. Драко отшатнулся, с трудом удерживая себя от падения, и чуть было не расшиб голову о журнальный столик. Люциус насмешливо смотрел на сына, в то время как Нарцисса билась в агонии, корчась на земле. Драко с криком подбежал к матери и лихорадочно наложил несколько защитных заклинаний, которые прошли прямо сквозь нее, с глухим звуком врезаясь в ковер. Он попытался ее поднять, но это было лишь видение, проекция, лишенная существа. Он потянулся к ее лицу, но тщетно — рука прошла насквозь, коснувшись поверхности пола под ней. Парень в ужасе повернулся к Гермионе. — Все это происходит прямо сейчас? В моем доме? — Его голос сорвался от отчаяния, а тело затряслось. Она мотнула головой: — Он манипулирует тобой, опираясь на то, что знает. Просто действуй. — Моя мать не… — Нет, — сказала она, качая головой. — Это всего лишь проекция. С отвращением скривив губы, Люциус указал на Драко, смотревшего на него снизу-вверх, сидя на полу рядом с Нарциссой. — Она страдает и погибнет из-за твоего провала. Ты слаб. Ты жалок. Ты некомпетентен. Якшаешься с грязнокровками. Ты мне не сын, предатель крови. Я обязуюсь лично доставить тебя к Темному Лорду. — Драко, — позвала Гермиона, пытаясь заставить его отвернуться от видения. — Все это не реально. Не обращай на них внимания. — Может, так и есть, но это правда. Она увидела в его глазах слезы. — Это всего лишь твои страхи. В них всегда есть доля правды, но это не означает, что все это правда. Она взяла у него клык василиска и подошла к диадеме. Там, где только что стояли Люциус и Нарцисса, тотчас возникли ее родители. — Ты всегда была эгоистичной, неблагодарной дочерью, Гермиона. Ты нас бросила. — говорил ее отец с презрением, которого ей никогда не доводилось слышать от него прежде. Она знала, что все это нереально, что это — обычная иллюзия, призванная оградить крестраж, но ей все равно было больно. Чувствовалось, как на глаза навернулись слезы. Ее мать злобно продолжила: — Мы никогда не простим тебя за содеянное. Думаешь, ты лучше нас, потому что владеешь магией. Ты для нас больше не существуешь. В любом случае, тебе никогда не удастся вернуть нам память. Нам намного лучше без тебя. По лицу Гермионы потекли слезы. Она ничего не могла с собой поделать. Она обезопасила жизнь родителей, но все же боялась их потерять. Поскольку могла не суметь отменить заклинание или же потому, что они могли не пожелать иметь с ней ничего общего после того, как поправятся. Драко резко повернул голову в ее сторону, теперь понимая, откуда она так много знала про то, как стереть память. — Видишь? — всхлипнула она, вытирая слезы. Она вернула ему клык василиска. — Волдеморт немногим умнее боггарта. Он использует наши самые тайные страхи и сомнения. Малфой недоверчиво посмотрел на нее. — Он ужасен, Гермиона. Ты не представляешь, на что он способен. Собравшись с силами, он наклонился, чтобы нанести удар по диадеме. И тогда ее родители исчезли, сменившись на изображение Гермионы. Обнаженное. У Гермионы отвисла челюсть. Она повернулась, чтобы посмотреть на Драко, который стоял на коленях перед диадемой и выглядел таким же потрясенным, как и она сама. — Считаешь, что заслужил быть с «принцессой Гриффиндора» после всего того, что сделал? — зашипел ее двойник. — Драко, — прошептала, наклонившись к нему, Гермиона. — Просто действуй. Тебе не обязательно все это слушать. Он медленно повернулся и посмотрел на нее; лицо исказила мука: — Обязательно. — Ты — трусливый сопляк, — безжалостно продолжало оно. — Смотрел, как пытали твоего преподавателя, а потом скормили Нагайне, пока ты бездействовал. Гермиона в ужасе развернулась к нему. Крестраж имел ввиду профессора Бербидж? Женщина без вести пропала несколько месяцев тому назад, и никто не располагал сведениями о ее местонахождении. Гермионе стало плохо. — Ты слаб. При тебе истязали мерзких маглов. А тебе даже не хватило духу избавить их от мучений. Мерлин. Что же сейчас творилось в поместье Малфоев? Драко согнулся, схватившись за голову и заскрипев зубами. Тело содрогнулось от всхлипа. — Ты почти убил Кэти Белл. — В своем осуждении ее подобие вело себя злобно и беспощадно. — Из-за твоей некомпетентности она, едва живая, месяцы провела в больнице Св. Мунго. А из-за твоей неумелости предатель крови, Уизли, чуть не задохнулся. Ты совершенно бесполезен. Гермиона сглотнула. Это было правдой. Она видела, как он, обвиняемый, смиренно стоял на коленях, в то время как она, обвинительница, грозно возвышалась над ним. Это было ужасно. И вместе с тем завораживающе. — Ты вынудил меня заняться с тобой сексом. Даже «грязнокровка» никогда бы не прикоснулась к такому жалкому неудачнику, как ты. Краем глаза она взглянула на него. Складывалось впечатление, что в действительности он не верил оправданиям, которые сам же приводил сегодня вечером. Ничто из того, что вещал крестраж, не расходилось с действительностью, и вытекало напрямую из мыслей и страхов самого Драко. Он осознавал всю серьезность своих поступков. Знал, что они — неправы, однако не представлял, что с этим делать. Ее «двойник» подошел к нему, указывая под ноги. — Ты позволил убийцам и насильникам свободно разгуливать там, где есть дети, потому что слишком струсил, чтобы просить о помощи. Раздался всхлип; поддерживая себя, он упирался рукой в пол. — Альбус Дамблдор погиб из-за тебя. — Голос поменялся с женского на мужской, оставаясь по-прежнему злобным. — Ты начал войну, ну а я ее закончу! Гермиона видела, как в ее глазах промелькнул красный отблеск, и фигура преобразилась в Волдеморта. — Никто меня не остановит. Орден распадется. Благодаря тебе они остались без лидера. Я в любом случае убью твою мать и обрету бессмертие! — жестоко рассмеялся Волдеморт. Гермиона опустилась на колени рядом с ним и потянула его за руку: — Драко, он — человек. Его можно убить. И ты совсем не тот, кем являлся в прошлом году. Эти видения — яркое тому доказательство. Драко не шелохнулся, по-видимому, окончательно решив погрязнуть в ненависти к себе. Он снова всхлипнул. Гермиона попробовала сменить тактику и развернула его к себе лицом. — Гарри уничтожил один из них, когда ему было двенадцать. Позволишь ему себя уделать? Драко поднял взгляд; его лицо прояснилось. Глядя на нее, он сузил глаза, крепче сжал клык василиска и со всей силы всадил тот в диадему.