Дорога к утреннему солнцу

Вода в ванне кипела, бурлила и пузырилась. Майкл одним своим взглядом доводил ее до кипения — от напряжения он чувствовал, как в ушах стучит его собственное сердце, а на лице набухают вены. Его глаза были черными, как сажа… Когда закипающая жидкость начала излучать большое количество пара, Лэнгдон прекратил, шумно вдыхая и в остальные секунды тяжело дыша в попытке отдышаться. К его глазам вернулась привычная голубизна, хоть и ритуал еще не был закончен. Тем временем стены и потолок покрылись испариной… И тело Майкла взмокло из-за жары и влажности. Он встал на колени по левую сторону от ванны. Одними лишь губами шепча темные заклинания на латыни, он подобрал с пола тупой, чуть изогнутый кинжал и полоснул им себе по предплечью. Осталась царапина, но крови не было — слишком уж тупое было острие. И тогда он неглубоко вонзил его в еще не затянувшуюся рану после предыдущего разговора с Отцом, и заскользил наверх. И он не понимал, что за звуки вокруг — шум в ушах или же шипение змей. Было вдвойне больно из-за чувства, как тупое лезвие нехотя рассекает мягкие ткани, но Майкл продолжал резать, добираясь до конечной точки линии шрама. Новая кровоточащая рана осталась поверх. Он занес дрожащую руку над водой, и когда кровь закапала вниз, вода зашипела, вновь пузырясь, излучая втрое больше пара, и почернела. И тогда Майкл встал на ноги. Капли крови разбивались об пол, и тогда, занеся руку перед стеной по ту сторону ванны, кончиками пальцев он касался плитки, вырисовывая на ней пентаграмму.

Восстань же из бездны, Отец мой…

Майкл взял нож в другую, скользкую и окровавленную ладонь, и начал резать и вторую руку, наблюдая, как за кончиком лезвия остается длинное кровавое ущелье. Вскрыв едва затянувшийся старый шрам, он протягивал перед собой запястья, на ладони вниз стекало очень много крови… И он стал ее размазывать по бортикам ванны круговыми движениями. Воздух будто содрогался из-за образовавшейся темной энергии вокруг этого места.

Да поможет мне сила Сатаны… Да придаст мне силу мощь твоего имени!

Вода, некоторое время будучи недостаточно очерневшей от кровавой смоли, вдруг стала совсем непрозрачной… И запузырилась достаточно, чтобы Майкл понял — пришло время. Он забрался в ванну… Голова кружилась, и он чуть не грохнулся вниз. Его обнаженные ступни скользили по окровавленному полу — кровь была повсюду. Укладываясь на дно ванной, он поднял перед собой свое запястье, на котором была резинка, снятая с руки Галланта… Она впитала в себя липкую алую жидкость, льющуюся из ран антихриста ручьем. Ослабевшими пальцами он стащил ее со своего запястья на ладонь, сжимая ее в кулак. Концентрируя свои силы на зажатом предмете, он прикрыл глаза, и, опрокинув голову, прокричал: — Tempus Infinituum! Свечи вокруг задрожали, легкие наполнились воздухом, и тогда Майкл погрузился под воду. Сразу ощущая, как под ним пропадают низы ванной, а сам он медленно утопает в бездне… Его глаза раскрыты, и он наблюдает за тем, как медленно отдаляется свет наверху… Вокруг становится все темнее по мере погружения на глубину, и свет становится все дальше и дальше. А затем становится едва заметным огоньком вдалеке, а кислорода в легких все меньше. В висках застучало, но, ничего не происходило! Он все тонул, и тонул, и так он чуть не утопился, пока его тело не прошило электричеством, и он с криками не выскользнул из ванны. Больно ударившись об пол, он мокро закашлялся, сплевывая воду вместе с кровью, перемешавшуюся со слюной из-за расцарапанного криками и кашлем горла. Он разбил колени. Почему у него не получилось? Он чуть не задохнулся… Быть того не может. Его силы ни с кем не взаимосвязаны, очевидно, что они ослабли… И пытаться снова смысла пока нет. Есть лишь единственный способ их вернуть, чтобы осуществить задуманное. Неужели ему придется сделать это своими руками…?

***

Галлант сидел в гостиной вместе с остальными. Снова играла музыка. Коко сидела рядом с ним, а напротив еще несколько человек. Все, кто не поместился на диваны и кресла, бесцельно расхаживали по просторному помещению. От скуки и безделья все присутствующие выглядели полумертвыми. Абсолютно все сидящие на диване сидели в одинаковой позе: закинув ногу на ногу, опустив плечи... голова откинута, а взгляд устремлен в потолок. Могла бы быть мертвая тишина, если бы не осточертевшая мелодия песен на репите... даже никто ни с кем не ссорился. Да и в целом, кроме Коко с Иви ссориться было некому, но первая, вымученно глядя куда-то перед собой, сидела рядом со стилистом и почти засыпала, лежа у него на плече, а вторая уже вот неделю как пропала хер знает куда и никому не было до этого никакого дела. Все бы только радовались ее исчезновению, если бы хоть кому-то было не все равно. В какой-то момент, в гостиную заходит Венейбл, а затем, подходя к музыкальному центру, одним движением кисти заглушает громкость музыки, заставляя всех зашевелиться из-за внезапно наступившей тишины. — У меня небольшое объявление. До того, как она оказалась в помещении вместе со всеми, никому не чувствовалось, что в гостиной как-то чересчур много народу. Но сразу же, как она тут оказалось, это начало ощущаться во всех красках. Но на деле же всем было понятно, что дело не в количестве присутствующих, а в том, что среди них возник один нежелательный. Вильгельмина Венейбл. Все ее недолюблювали… Стоило бы видеть, как во мгновенье напряглись Тимоти и Эмили, которых совсем недавно чуть было не казнили за то, что они переспали… Потому что далеко не у всех здесь были особые привилегии, в отличие от Галланта… Которому бы в любом случае ничего не сделали, ведь он спит с антихристом, а не с простыми смертными, и мысль о том, что ему ничего не будет даже если все всплывет, селило в нем приятную щекотку злорадства по отношению к ее глупым законам. — Последние месяцы были тяжкими для всех нас. Возможно, в попытке вас защитить, я оказалась слишком строга с наказаниями. Ее слова звучали так, как будто она пыталась извиниться. Это забавляло, но всем еще было непонятно, что заставило ее передумать касательно Тимоти и Эмили, поэтому все молча продолжали ее слушать, хоть и понимая, что извиняться она не собиралась. Все ее тут знают вот уже не первый день, не первый месяц… — Думаю, сейчас нам пойдет на пользу небольшой праздник. Поэтому на этих выходных мы устроим Хэллоуинский вечер. Напряженная обстановка тут же развеялась, все как будто выдохнули, а Галлант и Коко с улыбкой переглянулись. [прим. автора: господи, у них слишком сильные вайбы «лучших подружек»… я не могу, простите] — Вечер в стиле викторианского бала маскарада… Все мы потеряли счет времени. Этот праздник — идеальная возможность исправиться. Призываю всех вас дать волю воображению и создать несомненно изысканные костюмы! Она говорила это будто бы с радостью, но затем, ее выражение лица вернуло строгость и напоследок она сказала: «Посещение обязательно.»

***

Сегодня повсюду расхаживает большое количество посторонних, поэтому Галлант, ступая в сторону комнаты своего парня с важным выражением лица, старался не выдавать свою радость и свое волнение, чтоб даже если кто-то и понял, куда он идет, то ни о чем таком не заподозрил… Как же непривычно приходить к нему днем, а не в наиболее позднее время суток. Встав перед нужной дверью, Галлант огляделся. Поблизости никого не было, но тем не менее, он лишь для виду постучался, а затем незамедлительно вошел внутрь. — Майки, ты знаешь, что Венейбл сказала на совещании? — воодушевленно пролепетал стилист, захлопнув за собою дверь. Майкл поднял на вошедшего взгляд как будто бы непонимания, но на самом деле он знал о ее планах. Просто его это совсем не радовало по определенным причинам. — Ну да, — ответил антихрист будничным тоном, пожимая плечом. К слову, сегодня на Лэнгдоне была черная майка вместо привычного Галланту закрытого верха. Помимо того, что она отлично облегала его великолепную грудь, она также открывала стилисту вид на его плечи, ключицы и шею, на которые с легкой щекоткой спадали его волнистые пряди. И это определенно нравилось Галланту. Майкл полулежал на кровати читая какую-то книгу, хотя, если честно, выглядел он так, будто бы взял ее только что, когда в его комнату вошли, чтобы создать вид того, что он чем-то занимается. — Что скажешь? — Приятно провести время — А ты разве не пойдешь? — А что мне там делать? И правда. В целом, по мнению Галланта, антихристу действительно не было особого смысла там появляться. Разве что сидеть где-нибудь в сторонке и наблюдать за веселящейся толпой. — Ну как скажешь, — говорит Галлант, улыбнувшись и закусив губу, следом дразняще произнося: «А ведь я бы с тобой потанцевал» Все так же соблазнительно и немного нахально улыбаясь, он припал спиной к двери позади себя. Он смотрел Майклу прямо в глаза, а тем временем его рука как бы между делом поправляла распахнутый воротник рубашки. Лэнгдон, видя это, и понимая, чего от него хотят, сразу же начал подниматься с кровати, захлопывая книжку и откладывая ее на стол: — Котенок сегодня в настроении? Галлант ничего на это не сказал, а лишь прошел пару шагов вперед, когда Майкл оказался в центре комнаты. На ходу влетая в его объятия, стилист взялся за его шею. Предварительно обменявшись ласковыми улыбками, они прикрыли глаза и их губы слились в поцелуе. Первый был кратким, но сердце забилось быстрее, ладони вцепились в шею крепче, и Галлант снова подался вперед. Он цеплял своими губами чужие, поочереди целуя верхнюю и нижнюю, и Майкл расслабился. Стилист наклонил голову в бок, и скользнул своим языком глубже — Лэнгдон подался своим навстречу. И неспешное трение внутри рта было многообещающим, ведь оно постепенно способствовало ощутимо нарастающему возбуждению. Особенно для Майкла, когда человек напротив действует так умело, и знает, как во мгновение унести у него землю из-под ног. — Боже, я так соскучился по тебе… Я соскучился по твоему телу, — истомленно говорил Майкл, отстраняясь от губ стилиста, но тут же припадая к его шее. Он оставлял на ней невесомые поцелуи, но вскоре понял, что хочет большего, и начал расстегивать чужую рубашку. Расстегнув несколько верхних пуговиц, что Галлант без лишних колебаний позволил ему сделать, Лэнгдон стянул с него рубашку вниз через горловину, оставляя ее на уровне локтей. Это не позволяло блондину двигать руками, и Майкл с удовольствием этим пользовался, скользя зачарованным взглядом по его крепким плечам, разлету точеных ключиц, гладкой напряженной груди и слегка выступающим ребрам на выдохах. Майкл разворачивает стилиста к себе спиной, через мгновенье уже прижимая его к холодной стене. Лэнгдон берет его за локти и сводит его руки за спиной, удерживая. От возбуждения из легких Галланта вышел весь воздух, рубашка сползла ниже. Прижимаясь грудью к стене, Гэл чувствовал ее холод, а вместе с тем и тепло над ухом от чужого шепота: — Если б ты только мог видеть себя сейчас, котенок… Для кого же ты такой горячий? Целыми днями только и пытаюсь сосредоточиться и поработать, но как вспоминаю как ты выглядишь в моменты, когда ты такой возбужденный и податливый, все сразу же вылетает из головы. После этих слов, Майкл вновь целует его в шею, засасывая тонкую кожу в чувствительном месте. Галлант выгибается в спине с тихим писком. Выгибается настолько, насколько это возможно со сведенными за спиной руками. Всех языков мира не хватит, чтобы описать то, как сильно ему нравятся губы Лэнгдона на его коже, когда тот с любовью целует его, наизусть зная любимые места… и как Галлант любит, когда от этих поцелуев его прошивает блаженство столь сильное, что глаза закатываются, сердце стучит в висках, и он почти задыхается, постоянно забывая дышать. Майкл отпускает его руки, и сразу же кладет свои ладони стилисту на грудь, прижимая к себе. После стены его кожа была чуть холодной, и Лэнгдон поспешил разогреть ее теплом своих пальцев. Он обводил ими ключицы Галланта, гладил его грудь, а затем скользнул ниже, оглаживая пальцами ареолы сосков, отчего ноги блондина становились ватными. Он положил голову Майклу на плечо. — Боже, мне нравятся твои руки на моей груди… — В конце концов, страх перед словами окончательно испарился, и Галлант больше не сдерживал комментариев. — Снимай рубашку, милый, — сказал Майкл и напоследок поцеловал парня в надплечье... А затем отстранился, но все так же держа свои ладони на чужих обнаженных плечах. Обоим не терпелось, но, тем не менее, снимать рубашку Галлант не торопился. — Садись на кровать… — произнес блондин в ответ. — Я думал, это я здесь командую. — Это была просьба… — Посмотрев на Майкла через плечо взглядом из-под полуприкрытых век, стилист так пошло и загадочно улыбнулся, что Лэнгдон просто не смог не выполнить его просьбу. Он уселся на матрас, опираясь ладонями назад о покрывало. Тем временем, Гэл медленно развернулся, заводя руки за спину. «Что он собирается делать?» — подумал Майкл, но… Взгляд стилиста выглядел очень многообещающе. И, о боже… Ненадолго накинув рубашку на плечи, Галлант расстегнул нижние пуговицы и распахнул ее на себе. И когда Майклу открылся вид на его торс, стилист тут же его огладил, увидев, куда устремлен чужой взгляд… Он выгнулся в районе таза, но затем, заводя его назад, выгнулся в груди… А позже, согнув колени, Галлант положил ладони на свои бедра, опираясь на них и на стену позади себя. «Он что, собрался танцевать?» — Майклу пока было не понятно, но сердце наполнилось предвкушением, и он потихоньку начинал расстегивать свой ремень, медленно вынимая кончик из пряжки, следом снимая и свою майку. Брюки стилиста плотно облегали его изящные бедра, что напрягались всякий раз, когда он встряхивал тазом… Ладони заскользили наверх по груди, а потом стилист завел их над своей головой, как ему хотелось, чтоб это сделал Майкл… Движения были размеренными и ритмичными, им не нужна была музыка — она играла у них в голове, или на заднем плане, потому что для Лэнгдона вид этих движений был крайне возбуждающим, и от него по осознанию реальности как будто пустилась трещина… Под пеленой возбуждения и страсти, момент был идеален. Руки Галланта согнулись в локтях, и его локти все еще были сведены над головой, но ладони скользнули вниз за спину… И он стащил с себя рубашку сзади через голову, выгибая ноги и снова вставая прямо. От этого, на мгновенье у Лэнгдона из виду пропало чужое лицо, но когда руки стилиста снова оказались перед ним, зрелище стало вдвойне возбуждающим: его волосы растрепались, он закусил губу, смотря антихристу прямо в глаза, и спуская с рук рукава рубашки — у Майкла тут же сперло дыхание. Галлант ритмично покачивал бедрами, а затем, отбросив ненужную вещь в сторону, он расстегнул ширинку своих брюк вместе с пуговицей, двинув тазом, он позволил им спуститься вниз до колен… И тогда он подался назад, ударяясь о стену, его дыхание громко содрогнулось прямо как в те моменты, когда Лэнгдон сам своими действиями срывал с его губ подобные звуки… Например, когда он неожиданно впивался губами в его шею, или обхватывал его член ладонью… К слове об этом — стояк у Галланта образовался тот еще, и его невозможно было потерять из виду. Майкл смотрел, и в следующую секунду, стилист сполз вниз по стене, опускаясь на колени и разводя их в стороны. Кожа на его бедрах натянулась, и он поглаживающим движением провел по ней руками, еще как бы между делом скользнув ладонью по своей промежности через ткань трусов… Он смотрел на Лэнгдона снизу вверх, который был возбужден уже до такой степени, что не знал, куда себя девать, но наблюдая за человеком напротив, он постепенно стягивал вниз и свои штаны тоже. В предвкушении кусая губы и тяжело дыша. — Тебе нравятся мои движения? — наконец подал голос блондин, поглаживая руками свои бедра, но потом перемещая их на грудь и поглаживая себя уже там. К слову, ежику понятно, что его вопрос был риторическим. — Хочешь, я расскажу тебе о своих фантазиях? Майкл кивнул, громко сглотнув. Зрелище перед ним было просто ошеломляющим, и он бы сейчас точно не смог ответить партнеру вслух... Даже если бы очень попытался. — Не прошло и пару дней с твоего приезда, ты сразу же мне очень сильно понравился… — ладони Галланта заскользили вниз, — ты понравился мне настолько, что я прикасался к себе каждую ночь, думая о тебе, — ладони скользили все ниже и ниже, достигая низа живота, — представляя, как это делаешь ты. Его кисть снова прошлась по его возбужденному органу. Огладив его рукой, Галлант показательно тихонько простонал, укусив нижнюю губу и снова поднимая на антихриста благоговейный соблазнительный взгляд. — О, в моих фантазиях мы занимались любовью целую ночь напролет… Я представлял, как ты делаешь это со мной… Во всех позах. Сначала я представлял твои губы и ощущение их на своем теле… Потом твои руки и то, как ты гладишь меня везде… Майкл чувствовал, как внизу живота затягивался узел, приятное напряжение возрастало… От этих слов его повсюду обдало жаром. После того, как блондин произнес это вслух, антихрист почувствовал, как его отчаянно жаждущий внимания член дернулся, выделяю каплю предэякулята. Тянуть дальше было уже просто нельзя — стало невыносимо тесно, и он стянул с себя нижнее белье вместе с ранее спущенными штанами. И он снова облокотился назад, ожидая от человека напротив действий. — Пару раз я даже растягивал себя пальцами, представляя, каково это — ощущать твой член внутри. И они последовали — стилист заерзал тазом вверх и вниз, имитируя движения в позе верхом, и при этом прикрывая глаза. Но через пару секунд открывая их и замечая, как его парень изнемогает от желания, он выпрямился. Оперевшись ладонями о матрас кровати напротив себя по обе стороны чужих ног, блондин начал подниматься. — И я все еще схожу с ума от мысли, что теперь мы можем заняться этим в любой момент, — Галлант, под конец своих слов, наконец-то коснулся чужих губ своими, но поцелуй был нежным и легким, что в корне не соответствовало ситуации. Давно хотелось приступать к активным действиям, но вместе с тем стилист не мог отказать себе в желании немного задержаться на предварительном этапе. — И мы займемся этим прямо сейчас… правда? — Все никак не унимался блондин. Не выдержав накала, Майкл притянул парня к себе за шею, сливаясь с ним в очень страстном и мокром поцелуе. Пару секунд он настойчиво мял своими губами чужие, но затем его ладони скользнули ниже, с шеи на плечи, и он опрокинул Галланта спиной на кровать. Поднимаясь и нависая над ним, он стянул с него нижнее белье вместе с брюками, которые все это время болтались на нем где-то в районе икр. — Ты превзошел самого себя, Галлант. У меня нет слов, я надеюсь, ты доволен, — сказал Майкл. Он выглядел безэмоциональным, но на деле же, эмоций был настолько много, что он попросту не знал, как их выразить в полной мере… Ему еще никто не дарил танец, и уж тем более такое детальное описание самоудовлетворения за счет мыслей о нем. Это льстило и придавало уверенности, хоть и немного вгоняло в смятение. Но от всего, что сделал Галлант, антихрист и вправду очень сильно возбудился и боялся окончательно потерять контроль над своими действиями. Стилист заулыбался, обнажая ровный ряд белоснежных зубов и смотря вниз на Майкла. Когда последний потянулся к тумбочке и достал из нее средства защиты, внутри у Галланта все как будто рухнуло вниз от осознания того, что сейчас происходит и того, что будет происходить в следующие полчаса. Лэнгдон уселся на него, уперевшись коленями по обе стороны его бедер, и рука блондина потянулась вниз… Пока Майкл раскатывал по своему члену презерватив, стилист, наблюдая за этим снизу, неторопливо себе надрачивал, покрываясь мурашками и кусая нижнюю губу. Тем временем Лэнгдон не жалея размазывал по всей длине лубрикант, отчего его член заблестел и стал скользким. — Ну и какая же поза тебе больше всего пришлась тогда по душе? — тихо спросил Майкл у блондина, склонившись у самого его уха… Затем, приподнявшись, он перекинул свои волосы на одну сторону, приглаживая, чтобы не мешались, и следующее произнес чуть громче: — давай же, котенок заслужил поощрения… — Абсолютно все. — Поднимайся, — услышав это, скомандовал Майкл, отстраняясь, — встань на колени. И раздвинь ноги. В предвкушении Галлант сделал все, что сказал Майкл. От устроился у самого изголовья кровати, держась за него руками, и посмотрел на Лэнгдона через плечо: — Видишь, какой я послушный… Антихрист устроился сзади примерно в том же положении, стоя на коленях. Только он раздвинул свои ноги чуть шире, чтобы его таз оказался ниже таза партнера. И он положил свои руки ему на бедра. — Расслабься… — тон Майкла сменился с приказного на заботливый, и одной рукой он потянул стилиста на себя, другой придерживая свой член, — и насаживайся сам. Подавшись назад, Галлант начал медленно двигаться, принимая в себя возбужденный орган, и тогда Майкл приобнял его… Оба испускали тяжелые вздохи, пока удовольствие от движений не начало прибавляться по нарастающей. Вздохи перетекали в стоны, и антихрист постепенно начал двигаться сам. Их тела стали двигаться друг другу навстречу, и удовольствия с каждым столкновением постепенно становилось все больше и больше. Тело блондина взмокло и стало ватным, он давно отпустил изголовье кровати и уже практически лежал на Майкле, который его обнимал… И если бы прямо сейчас отпустил, то тот бы незамедлительно рухнул вниз. От переизбытка приятных ощущений и невозможностью тела с ними совладать. Слишком хорошо... Его спина прижата к груди антихриста, и движения Лэнгдона были уже не взад-вперед, а скорее вверх-вниз, и исключительно нижней частью тела. Галлант положил свою голову ему на плечо. — Боже, Майкл, я сейчас умру от удовольствия... — в бреду проговорил блондин, захлебываясь в собственных стенаниях... но когда Лэнгдон толкнулся в него сильнее, в очередной раз задевая простату, его слова оборвались на очередном чувственном выкрике. — Не надо, детка, еще рано, — С нежностью проговорил антихрист, поворачивая голову и целуя блондина куда-то в висок, а затем одна его ладонь с живота стилиста скользнула ниже, и Лэнгдон обернул ее вокруг чужого члена… Продолжая осторожно толкаться, Майкл начал постепенно водить по стволу кистью, отчего его парень застонал вдвое больше, задышал тяжелее, и весь покрылся мурашками. Свободная рука Майкла легла Галланту на грудь, сжимая пальцами сосок. Ладони стилиста вцепились в чужие запясться, хоть он совсем и не собирался останавливать антихриста. — Поверни голову. До Галланта слова доходили с опозданием, он практически тонул в приятных ощущениях — настолько их было много. Он повернул голову, но Майкл вдруг совсем перестал двигаться… И это послужило разочарованием для стилиста, который был уже вот-вот на пороге пика своего удовольствия. — Нет, не туда. В зеркало… — говорил Майкл, и когда Галлант начал смотреть куда надо, антихрист снова неторопливо задвигался внутри, возобновляя все звуки, что успели притихнуть за то время, пока он сидел неподвижно. Снова стоны, снова хныканье и снова негромкий скулеж множества пружин матраса под ними. На одной из дверец шкафа всегда было зеркало в полный рост, но раньше Лэнгдон никак его не задействовал, когда они со стилистом занимались чем-то подобным… Галлант направлял взгляд куда Майк велел, на их отражение, наблюдая за тем, как содрогается его собственное тело от чужих движений внутри, как он повсюду покрылся испариной и румянцем, и как Лэнгдон позади него ритмично двигается вверх и вниз, при этом задействуя свои руки и лаская ими чужое податливо обмякшее тело. Это выглядело настолько греховно, настолько грязно, что надолго на этом стилист взгляд не задерживал, и отвел его, но антихриста это не устроило: — Не отводи взгляд, котенок… Смотри на нас, — его пальцы на члене и соске сжались крепче… И блондин плаксиво простонал, но снова посмотрел в зеркало. Грязно-грязно-грязно… Но в то же время хорошо, как никогда... И когда он вот так наблюдает за их процессом любовного соития, трудно убегать от осознания, что все происходит на самом деле. Потому что это, казалось бы, настолько за гранью реальности, что Галланту с трудом давалось понимание, что все происходит не во сне. А теперь Майкл буквально ставил его перед фактом, заставляя смотреть в зеркало… И бежать было некуда. Стилиста радовало лишь то, что в глазах плыло, и образовавшаяся муть не позволяла вглядываться слишком проникновенно… Потому что в данном случае неотрывно смотреть на свое собственное отражение было очень стыдно, потому что Галлант в жизни не наблюдал за собой со стороны, когда занимался с кем-то любовью, и это понятно. Быть таким уязвимым, открытым, взмокшим от пота и полностью голым — неловко не только перед Майклом, но теперь и перед самим собой. Ясность сознания растворяется в дымке. Еще немного, и шея и кисти покроются сажей. Распутник. Балансируя на грани между желанием отвести взгляд, и желанием смотреть, Галлант достиг золотой середины — под мутной пеленой виднелись лишь их силуэты. Была возможность отдаленно разглядеть последовательность движений, но не было возможности во всех деталях наблюдать за выступившими на глазах слезинками, за прилившей кровью к лицу и губам, и за тем, как через несколько минут он забрызгал горячей спермой свой живот и чужую руку. Они изливаются с небольшой разницей во времени — Майкл кончает спустя несколько секунд. Потому что осознание масштабов чужого удовольствия задергало в нем за нужные ниточки. И осознание того, что все это время стилист смотрел в зеркало, подавляя желание отвести взгляд, просто потому, что Лэнгдон попросил. В те моменты, крики завершились на финальном стоне и превратились в тяжелое дыхание в попытках отдышаться. Они легли на кровать, выминая из-под себя ноги, сгибая их в коленях. И на этот раз после акта соития они не чувствовали дефицита энергии. Не было никакой сонливости и желания кануть в бездну забвения. Наоборот, на замену острым физическим ощущениям пришло желание удовлетворить и эмоциональные потребности… И Галлант потянулся к своему парню, поворачиваясь и обнимая ладонями чужую шею, выгибаясь в спине. И он оставлял беспорядочные воздушные поцелуи на лице антихриста, заставляя все внутри него цвести и трепетать. И Лэнгдону нравилось, ему было приятно, но он уперся руками в плечи блондина, отстраняя от себя… Но вскоре приближаясь к нему самостоятельно, в попытке соединить их губы, но долго целоваться не получалось. В порыве нежности, Майклу хотелось долгих упоительных поцелуев, а Галланта вдруг накрыла свойственная ему импульсивная эмоциональность — хотелось всего и сразу. Это было похоже на борьбу, но так и не придя к компромиссу, Майкл вдруг обнял лицо блондина ладонями, а затем очень долго и проникновенно смотрел ему в глаза. — Я люблю тебя.