Save our souls

Малфой с трудом разлепил глаза и огляделся. Белые стены, несколько стоящих в ряд кроватей с такими же белыми простынями в обрамлении падающего из окна лунного света. Неудивительно, что после полученных травм его отправили в больничное крыло. «Чертов Поттер», — злость на гриффиндорца вспыхнула с новой силой. Теперь, вместо того, чтобы заниматься заданием, Драко будет вынужден валяться в палате, тратя драгоценное время. Последнее, что парень помнил — голос Снейпа и то, как затягиваются шрамы на коже. Лица крестного Малфой не видел, пребывая уже в полубессознательном состоянии, но был уверен, это был именно Северус. «А ты, оказывается, везунчик, Драко», — невесело подумал слизеринец. — Как ты себя чувствуешь? — из раздумий Драко вывел тихий голос. Парень повернул голову в сторону звука. Грейнджер. Ну конечно, кто же еще додумается припереться в такое время? Видимо, она не боялась, что ночью здесь кто-то появится. — Соскучилась? — Малфой поморщился, приходилось напрягать голосовые связки, чтобы выдать хоть что-то, похожее на звук. На полке рядом с кроватью стоял стакан воды, но Драко не мог ни дотянуться до него, ни воспользоваться волшебной палочкой, слабость была слишком сильной. Собственная беспомощность раздражала, как и сухость во рту. — Если ты не заметил, тебя положили в мою палату, — Гермиона кивнула в сторону одной из кроватей. — Видимо, кто-то точно хочет моей смерти. Поттер с Вислым решат воспользоваться моим положением и добьют, — хмуро проговорил слизеринец, стараясь пошевелить рукой. Тело после перенесенного заклятия плохо слушалось. — По поводу произошедшего… Я хотела извиниться, — девушка опустила голову вниз, чувствуя, как атмосфера из ее неловкости и злости Малфоя давит со всех сторон. Гермиона достаточно хорошо знала Малфоя, чтобы предугадать, что последует за ее словами. И все же внутренне чувство справедливости заставляло извиниться, пусть она и не была виноватой. — Можешь засунуть эти извинения Поттеру в задницу, — огрызнулся парень. Его голос все еще звучал тихо и хрипло. И далеко не так грозно, как он планировал. Хотя какая разница, если на Грейнджер стальные нотки все равно никогда не действовали. — Я просто хочу, чтобы ты знал, я не одобряю того, что сделал Гарри. Он не должен был так поступать, — Гермиона старалась не показывать, что на самом деле была в ужасе от произошедшего. Когда она увидела распластанное на полу тело Малфоя, полностью покрытое кровью, не смогла сдержать крика, тем самым выдавая свое присутствие. К счастью, Гарри был в слишком глубоком шоке от произошедшего, чтобы уделять чему-то еще внимание. И даже если бы ее действительно заметили, в тот момент Грейнджер было все равно. Все, что беспокоило девушку — умирающий на ее глазах Драко Малфой от руки ее лучшего друга. Гермионе сразу показалась странной книга, о которой, она слышала, разговаривали ее друзья. Но гриффиндорка даже подумать не могла, что в ней могли быть настолько опасные заклинания. И Грейнджер очень надеялась, что найдется кто-то (скорее всего, следовало полагаться на благоразумие Джинни), кто уговорит Гарри избавиться от учебника. «Как вообще можно использовать заклинания, даже не зная, что они делают!» — негодовала Гермиона в первые часы после случившегося. Ей пришлось на время покинуть туалет и прятаться в Ванной старост, пока Снейп устранял последствия драки. К вечеру гриффиндорка успокоилась, она никогда не могла долго злиться на друга. Тем более, что виноваты были оба парня. — Я этого так не оставлю, Грейнджер, — даже во мраке комнаты девушка заметила, как потемнели глаза Драко. — Ты мне обещал! — Гермиона надеялась, что в слизеринце говорит только уязвленная самооценка и злость, которая рано или поздно пройдет. В конце концов, он действительно имел право злиться. — Может, когда Поттер в следующий раз захочет меня убить мне ему еще и палочку одолжить? — если бы взглядом можно было испепелять, вся палата уже пылала бы Адским пламенем. — Я не это имела в виду, — Гермиона устало вздохнула. Отлично, теперь еще и успокаивать истеричного Малфоя, чтобы тот не кинулся на ее друзей. — Гарри сглупил, и мне очень жаль, что его глупость довела до такого. Он не знал, как действует это заклинание и точно не хотел, чтобы случилось что-то подобное. Драко молчал. Не такой реакции он ожидал от самой гриффиндорской гриффиндорки. Если разобраться, это она сейчас должна была истерить и обвинять его. Ведь именно он первым начал драку. Именно он чуть не кинул в лучшего друга Грейнджер Непростительным. И хоть сам Драко считал, что Поттер этого заслуживал, Гермиона явно должна была думать иначе. Тем не менее упреков ни за первый, ни за второй пункт Малфой до сих пор не услышал. В том, что Грейнджер знает подробности произошедшего, он не сомневался. Если она все не видела своими глазами, то слышала гуляющие по Хогвартсу разговоры. — Не понимаю, почему ты расстроена, — заговорил Малфой, когда тишина, по его мнению, затянулась. — Я думал, тебя это обрадует. Гермиона ответила ему полным непонимания взглядом. — Ну парили бы по Хогвартсу вдвоем, взявшись за ручки. Прямо как Ромео и Джульетта, — Драко скривился от ванильности представленной картины. И поспешил отогнать непонятно откуда взявшиеся странные мысли, представив, как кидает в Поттера Бомбардой. Стало немного легче. — Откуда ты знаешь про Шекспира? — удивление девушки вызвало у Малфоя смешок. — То, что я чистокровный, не значит, что в детстве мне не нужно было изучать классическую литературу. Я не такой идиот, как твои друзья. Гермиона проигнорировала последнюю реплику парня. Еще несколько часов назад она, метаясь от одной стены к другой, называла Гарри точно так же. Про Малфоя она тоже не забыла, но для слизеринца в ее словарном запасе были более оригинальные оскорбления. — Провести вечность в обществе друг друга? Мы ведь даже убить друг друга не сможем, — гриффиндорка фыркнула, пытаясь спрятать улыбку, появившуюся после представленной картинки. — Да, что-то я загнул. Эти зелья действуют на меня не лучшим образом, — Драко, не замечая этого (в противном случае, уже сам кинул бы в себя Сектумсемпру), слабо улыбнулся в ответ. Все же это приятно, что кому-то не все равно на его состояние. Пусть даже Грейнджер. — Пообещай мне, что никогда не будешь гулять со мной по Хогвартсу, — прошептала Гермиона, подходя совсем близко. Вечное общество Драко Малфоя не особо пугало, но при одной мысли о таком исходе, защемило в груди, хотя щемить там было уже вроде как нечему. — Обещаю, — в ответ прошептал Драко, прикрывая глаза. — Кажется, я сейчас опять засну. Несмотря на то, что Снейп быстро затянул раны, боль полностью не прошла. Но почему-то именно сейчас Драко впервые за долгое время было спокойно. Возможно, кроме обезболивающего зелья, ему дали еще и седативное. Злость на Поттера постепенно отступала, и парень чувствовал как его тело постепенно расслабляется.

***

Пэнси приходила к Драко каждый день его пребывания в больничном крыле. Честно говоря, слизеринец и не надеялся, что кому-то будет настолько не все равно на его состояние. Общение с Паркинсон было приятным. Пэнси практически всегда говорила то, что хотел услышать Драко. Не потому что пыталась ему угодить, все было намного проще: они общались с детства и, выросши в одном кругу, привыкли думать в одном направлении. Слизеринка проклинала Поттера и предлагала самые разнообразные планы мести. Малфой благодарно кивал, делая вид, что воспринимает это всерьез. Не мог же он сказать что-то вроде: «Мне нельзя мстить Поттеру, потому что разгневанный призрак Грейнджер (кстати, она теперь призрак, ты знала?) расскажет Дамблдору о моей Метке. К слову, сюрприз, у меня теперь есть Метка». Несколько раз Пэнси даже оставалась на ночь, и Драко не мог найти причин, чтобы отказать ей. На возгласы о том, что он хочет побыть один, Паркинсон никак не реагировала, заявляя, что просто хочет о нем позаботиться. В такие ночи Грейнджер, естественно, не приходила. Как, впрочем, и во все остальные. А, может, Малфой просто не знал о ее визитах. Благодаря зельям проблемы с бессонницей пропали, и парень крепко спал не только ночью, но и значительную часть дня. Несколько раз, просыпаясь за полночь, слизеринец чувствовал чье-то присутствие в палате. Хотя не был уверен, что это не всего лишь его богатое воображение. В любом случае с той ночи, когда Гермиона просила прощения, они не разговаривали. Малфой откровенно обижался. Значит, он, вместо того, чтобы посвятить всего себя важному заданию, приходит к ней, рассказывает всякую чепуху, на которую самому Драко плевать с Астрономической башни, а Грейнджер даже не удосужилась узнать о его самочувствии. Значит, пусть и сидит в полном одиночестве, Драко больше не собирался к ней приходить. В конце концов, они договорились только не выдавать тайны друг друга, а не устраивать посиделки, которые со стороны даже могли показаться дружескими. Именно так, Малфой больше не собирался искать встреч с Гермионой. Он, конечно, и раньше не искал, но теперь точно не будет. Драко убеждал себя в этом все пять дней, которые провел в палате. И гордился собой, когда, покидая палату, даже не взглянул на кровать, где за защитным куполом лежало тело Грейнджер. «Надеюсь, мне дали несколько зелий, вправляющих мозги», — слизеринец в который раз твердо решил не встречаться с Гермионой, первым дело направляясь в библиотеку. Он и так провалялся без дела почти неделю, хотя, если бы не Поттер, уже, возможно, нашел бы нужное заклинание.

***

— Твою мать! — Драко хотелось броситься на Исчезательный шкаф с кулаками. Разломать каждую доску без помощи магии, сдирая кожу с рук. И куда делась его аристократическая выдержка? С одной стороны, времени было еще достаточно, но каждая неудавшаяся попытка, каждое несработавшее заклятие буквально вгоняло в отчаяние. Драко сделал пару глубоких вдохов и выдохов. Ему нужен перерыв, иначе парень так и не сдвинется с мертвой точки. Стараясь не думать о своих неудачах, Малфой переключил внимание на другие вещи в комнате. Это монотонное разглядывание обычно успокаивало. На протяжении десятков, а то и сотен лет студенты Хогвартса стаскивали сюда всякий хлам. И вещей было настолько много, что комната могла показаться бесконечной. Многочисленные ряды с книгами, страницы которых пожелтели от времени, несколько шкафов, на этот раз совершенно обычных, скинутая в кучу одежда, валяющиеся странные амулеты, о назначении которых можно только догадываться, серебряная корона с огромным сапфиром посередине. Драко повертел смутно знакомое украшение в руках. Кажется, он видел нечто похожее в книге о магических артефактах. Но на первый взгляд, диадема не содержала волшебного следа, и единственное достоинство состояло в явно дорогой стоимости, поэтому Малфой положил ее на место. Если бы не постоянные мысли о задании, слизеринцу бы даже понравилась эта комната. По крайней мере, здесь он мог наконец побыть один. Таких мест в Хогвартсе было не так много. А если учитывать, что туалет Плаксы Миртл и даже Ванную Старост в любой момент могла посетить Грейнджер, с которой Драко (он опять напомнил себе) решил не встречаться, Выручай-комната была, пожалуй, единственным местом, где слизеринца никто не мог найти. И все же Малфой ни разу не заходил в комнату, когда просто хотел побыть один. Проклятый шкаф не позволял расслабиться. За очередным стеллажом Драко заметил нечто, укрытое тяжелой черной тканью. Не особо задумываясь, зачем ему это, слизеринец сбросил полотно. Перед ним стояло большое старинное зеркало в позолоченной раме. «Зеркало Еиналеж», — догадался Малфой, прочитав надпись, украшавшую артефакт. Зеркало, показывающее сокровенные желание человека. Драко всегда считал это изобретение бесполезным. Он и так знал, о чем мечтал, а от того, что это появится в зеркале, ничего в реальности не изменится. Когда видишь желаемое во сне, происходящее кажется и то более реальным. Какое-то время на Драко смотрел он сам, только его более взрослая и жизнерадостная версия. Рукава белоснежной рубашки (как же давно он не носил белое) были закатаны, так что было видно бледную, без следа татуировки, кожу. В идеальном мире Драко Малфоя действительно не существовало бы никакой Темной Метки, и слизеринцу бы не пришлось выполнять задание, мысли о котором способны вогнать в истерику. Драко уже хотел отойти от зеркала, когда картинка немного изменилась. Теперь, обнимая парня за плечи, рядом стояла и ласково улыбалась молодая девушка. Малфой с удивлением узнал в ней Грейнджер, но тоже на пару лет старше. Живую и, судя по ее выражению лица, вполне счастливую. Вместо привычной синевы, на щеках был румянец, а рваную одежду заменило легкое летнее платье. Драко едва не вскрикнул, когда зеркальная Грейнджер потянулась к его зеркальному клону и поцеловала в губы. — Да ты поломалось, — хмыкнул слизеринец, натягивая черную ткань обратно, чтобы, не дай Мерлин, не травмировать свою хрупкую психику представленной картиной еще раз. Наверное, Пивз любил кидаться не только шкафами, но и зеркалами. Другого объяснения быть не могло. Наверное, именно поэтому поломанный артефакт и оказался в этом хранилище ненужных вещей. Драко поспешил вернуться к шкафу. Мало ли, вдруг очередная магическая штуковина покажет, что Малфой хочет стать лучшим другом Поттера. Этого он точно не переживет. Но картинка тянущейся к нему (к нему ли?) Грейнджер не желала исчезать из головы. Молодые люди в зеркале выглядели вполне довольными жизнью. Но Малфой был на сто, или почти на сто, процентов, уверен, произойди что-то подобное в реальности, его бы стошнило. Ему не нравилась Грейнджер. Ни раньше, когда она была кучерявым слишком умным недоразумением, ни тем более сейчас. И так отреагировал Драко на ее смерть не потому, что испытывал к Грейнджер что-то, кроме отвращения, а из-за банального удивления. Да, она никак не могла ему понравится.

***

Драко продержался ровно четыре дня перед тем, как снова открыть двери туалета Плаксы Миртл. Гермиона сидела на полу у починенной раковины и, казалось, была где-то далеко в своих мыслях. — Соскучилась, Грейнджер? — протянул Малфой, опираясь о стену. Парень упорно игнорировал внутренний голос, новоривший, что если слизеринец сам пришел, то соскучился как раз он. — Как ты себя чувствуешь? — девушка подняла голову и пробежалась оценивающим взглядом по стоявшему напротив парню. Спустя секунд десять молчаливых разглядываний гриффиндорка удовлетворительно кивнула своим мыслям. Малфой выглядел, как и в прошлые свои визиты, уставшим, а под глазами снова появились синяки. Но если сравнивать его теперешнее состояние с последствиями Сектумсемпры, все было не так плохо. — К сожалению твоего Поттера, все еще живой, — хмыкнул Малфой, подходя ближе. Он уже и забыл насколько нереальной выглядит Грейнджер, сквозь которую он мог разглядеть узор на плитке. Все логично, так и должны были выглядеть призраки, но что-то внутри Драко неприятно заныло от этой картины. Наверное, просто отравился чем-то за завтраком. — Я же говорила, что… — Да, помню, помню, святой Поттер перепутал Сектумсемпру со своим любимым Экспеллиармусом, и вообще мне нужно радоваться, что в его мозгу не появилось гениальной идеи запустить в меня Авадой, — Драко закатил глаза. По резко изменившемуся лицу Грейнджер, парень понял, что сказал что-то не то. — Не появилось, — гриффиндорка встала и сделала несколько шагов в сторону Драко, ее голос был обманчиво спокоен. Оказалось, он рано радовался, решив, что Гермиона забыла о его необдуманном поступке. А склонная к жалости Грейнджер просто не хотела еще больше мучать его, когда он находился в больничном крыле. Но сейчас, когда Драко был в относительном порядке, молчать она больше не собиралась. Малфой рефлекторно попятился и почти сразу уткнулся в стену. «Что за хрень? Даже если бы хотела, она не смогла бы мне навредить», — слизеринцу, мягко говоря, не понравилась собственная реакция на злую гриффиндорку. — Зато ты чуть не кинул в Гарри Круциатусом! — Драко вздрогнул от резкой смены тональности. Да что она себе позволяет? Малфой от преподавателей нотации не выслушивал, и от Грейнджер точно терпеть не станет. — Если ты пытаешься взывать к моей совести, то спешу тебя разочаровать, у меня ее нет, — парень расправил плечи и тоже сделал несколько шагов вперед. По телу прошел холодок от близкого контакта с призраком. — Это, между прочим, незаконно, — продолжала Гермиона, распаляясь еще больше из-за реакции Малфоя. Не то чтобы она ожидала, что у слизеринца проснется совесть, которой, как парень выразился, у него нет. Но и смириться с таким равнодушием не могла. Мог бы хотя бы сделать вид, что ему жаль, для приличия. «Напоминаю тебе, это Малфой. И то, что он за этот учебный год еще ни разу не назвал тебя грязнокровкой, не значит, что хоть что-то в его характере изменилось», — вклинился в размышления здравый смысл. — Правда? А то я забыл, — слыша издевательские нотки в голосе Малфоя, Гермиона все больше и больше хотела его ударить, но, естественно, не могла. Еще один минус существования призраков. — Как был невыносимым хорьком, так и остался. Ты неисправим, Малфой! — Гермиона еле сдержала детский порыв топнуть ногой и отвернулась. Драко Малфой — не ее мальчики. Он не будет спокойно выслушивать все претензии, опустив глаза в пол, и извиняться после каждой ее фразы. Интересно, он вообще умел просить прощения? — Я Пожиратель Смерти, Грейнджер, — невесело проговорил Малфой и все-таки опустил глаза. — Правда? А то я забыла, — повторила Гермиона недавнюю реплику парня. Какое-то время они стояли в тишине. Слизеринец понимал, что мог сейчас извиниться, и, учитывая умение Грейнджер прощать, они бы просто забыли обо всем. Малфой находился не в лучшем положении, эта зависимость бесила почти так же, как Поттер, но и сделать с ней парень ничего не мог. Гермиона хотела услышать признание в том, что он был не прав. Небольшая плата за сохраненный секрет. Но Малфой не чувствовал сожаления. А врать девушке не хотелось. Он почти всегда был честен с Грейнджер. По большей части, в своей ненависти, но все же. Так пусть это останется их маленькой традицией. — Ты обещал, Малфой, — снова заговорила Гермиона, не поворачиваясь. Голос из раздраженного превратился в уставший, словно девушка всю ночь готовилась к экзаменам. — Если ты в следующий раз все же попадешь в кого-то Непростительным, я расскажу обо всем Дамблдору. Драко умолчал о том, что следующий, в кого он точно попадет Непростительеым, как раз и будет директор Хогвартса. — Сделка, я помню, — кивнул Малфой, прожигая спину гриффиндорки взглядом. Может быть, это из-за извращенного желания сделать всех хорошими, Герейнджер сразу никому ничего не сказала. Надеялась, что он передумает. «Глупая, наивная Грейнджер», — Драко слегка покачал головой. Он не отступил бы, даже если бы у него была такая возможность (на невиданый атракцион щедрости от Волдеморта надеяться не приходилось). На той стороне была его семья, а Малфой всегда выбирал семью. Неважно, чего это будет ему стоить. Поняв, что Гермиона ничего больше говорить не собирается, Драко почувствовал себя неуютно. Вот и поговорили. Он ушел не прощаясь. Когда входная дверь хлопнула, Гермиона снова опустилась на пол, кладя голову на колени. Ей все еще хотелось верить, что Малфой не такой плохой человек. По крайней мере, не такой, как остальные Пожиратели смерти. Но стоило признать, сейчас от того, чтобы навредить Гарри, парня сдерживала только их договоренность. Непростительное — это уже не про желание победить противника в драке. Это главный инструмент приспешников Темного Лорда, которым Драко и являлся. Все логично. И только одного Гермиона понять не могла. Почему Малфой снова пришел? Почему приходил до этого, увлеченно рассказывая об уроках? Это в образ Пожирателя не вкладывалось.

***

— Тебе стоит признать, что я на Зельях был лучший, — Малфой сидел на холодном полу в женском туалете, откинувшись спиной на такую же холодную стену. Гермиона сидела напротив него в позе лотоса. И оба не понимали, как докатились до жизни такой. Официального примирения у них не было, гриффиндорка и не надеялась, что Драко решит извиниться. Через несколько дней он снова появился, как будто никаких разногласий не было. И уже почти не корил себя за такое времяпровождение (по крайней мере, уже не круглосуточно). Гермиона не стала его прогонять (да и физически не смогла бы). Девушка соскучилась по разговорам хоть с кем-нибудь. А учитывая то, что этим «кем-нибудь», всегда был слизеринец, то Грейнджер вынуждена была признать, что да, она соскучилась по разговорам с Малфоем. Малфой, в отличии от Гермионы, ничего признавать не хотел. И тем не менее ему нужны были эти ненормально нормальные разговоры. Сколько бы он не убеждал себя, что все это слишком сюрреалистично, словно они оба находились под зельем, и недо как можно быстрее прекратить происходящее, к собственным советам прислушиваться не спешил. И поэтому из его рта, на удивление самого Драко, пока что не вырвалось ни одного оскорбления. В конце концов, все в его жизни и так пошло наперекосяк с того времени, как он принял Метку. Что бы он сейчас не делал, хуже все равно не будет. Хотя для Драко-первокурсника длительное общество гриффиндорки вполне могло сойти за боггарт. — Размечтался, — они снова спорили. Такое, на первый взгляд, привычное для них действие, такое необходимое обоим. Но в отличии от прошлого раза, спор не вызывал приступов злости и был скорее несерьезным. Так, для поддержки имиджа вечных противников. — Умей признать, что ты не во всем лучшая. Гермиона скептически подняла бровь, будто говоря: «Ты сейчас шутишь?». — Оценки у меня были лучше, — продолжал Малфой. — Потому что Снейп ненавидел Гриффиндор! — возмущенно воскликнула девушка. Ее, как Гермионе часто казалось, профессор невзлюбил особенно. Но Гарри, конечно, был на первом месте нелюбимчиков Снейпа. — Ну да, ну да, ищи оправдания. — Взять хотя бы Гарри… — Может, хоть здесь обойдемся без святого Поттера? — Драко сморщил нос. Сдвиги в их с Гермионой общении никак не сказывались на отношении Малфоя к ее друзьям. Поттера и Уизли он, как и раньше, терпеть не мог. А после последних событий еще больше. Да и Грейджер он, собственно тоже терпеть не мог, только немного, совсем немного, меньше. Общие тайны, говорят, сближают. — Он, между прочим… Драко уже готовился разразиться очередной гневной речью, о преследованиях Поттера (пусть и небезосновательных), которую Гермиона успела выучить напамять, но девушка его перебила. — Взять хотя бы Гарри, — повторила Грейнджер чуть громче, на что Малфой только закатил глаза. — Как только на место Снейпа пришел Слизнорт, Гарри в Зельях переплюнул даже тебя. — Кто? Поттер? Не смеши! — в голосе Драко звенели нотки обиды. — Откуда ты вообще взяла эту чушь? — Может быть ты удивишься, но я не целый день здесь сижу и слышу, что другие говорят. — Значит, у тебя проблемы со слухом, — буркнул Драко, подбирая в голове новые аргументы для продолжения спора. — Говорят, Слизнорт называет его зелья лучшими, — продолжала Гермиона. Она подозревала, что в основном это была заслуга книги Принца-полукровки, но Драко-то этого не знал. А упустить момент немного позлить его девушка не могла. — Это потому что твой Слизнорт ненавидит… — Драко хотел использовать аргумент девушки и заявить, что зельевар терпеть не может Слизерин, но вспомнил, что тот и сам был со змеиного факультета. «И куда делась его солидарность?» — Умей признать, что ты не во всем лучший, — на лице Гермионы расползлась довольная улыбка. Теперь это действительно не было похоже на все их предыдущие перепалки. Раньше подобное не на шутку бы задело Малфоя, но сейчас то ли тон Грейнджер был слишком миролюбивым, то ли атмосфера не та, но особого желания плеваться ядом не было. — Хочешь спор? — вдруг подскочил Драко, вдохновленный внезапной идеей. — Что на следующем занятии мое зелье будет лучше, чем у Поттера. — Хорошо, если ты проиграешь, то хотя бы неделю не ведешь себя как придурок, — слова Гермионы заставили парня поморщиться. — Уточняй, что в твоем понимании значит «придурок». — Ну… — девушка задумалась. — Не задеваешь Гарри и Рона, да и других тоже. И в целом ведешь себя вежливо с остальными. Или это для тебя слишком непосильная задача? Гермиона наклонила голову, а уголки ее губ слегка поднялись. — Если «не вести себя как придурок» — это быть вежливым, то ты сама как придурок, Грейнджер, — хмыкнул Драко. Гриффиндорка проигнорировала его реплику: — Ну так что, идет? — Идет. Я все равно не собираюсь проигрывать. Малфои никогда не проигрывают, что б ты знала. Гриффиндорка только закатила глаза на очередное проявление себялюбия. — А ты что хочешь? — Гермиона мало что могла сделать в бестелесной форме. Как-либо выдавать себя она не собиралась, и Малфой это прекрасно понимал. Максимум, он мог попросить ее признать, что Слизерин лучше Гриффиндора или что-то в этом роде. И еще парень, кажется, был против ее внезапных появлений, пугавших его и веселивших Гермиону. И она была уверена, что именно это Малфой и попросит, но его следующие слова заставили приоткрыть рот от удивления. — Поцелуй. — Что? — переспросила Гермиона, считая, что ей послышалось. Не мог же он действительно это сказать? — Я хочу поцелуй, — медленно, растягивая слова, проговорил Драко. — Или это для тебя слишком непосильная задача? — Возможно, ты забыл. Но я как бы призрак. Призраки не целуются, — тихо проговорила девушка таким тоном, словно раскрывала величайший секрет человечества. «Из нас двоих точно кто-то тронулся умом. Или Малфой со своими желаниями, или у меня уже появились слуховые галлюцинации». Гермионе хотелось верить в первый вариант. Но судя по тому, как спокойно они общались, крыша медленно, но стремительно ехала у обоих — Ну губы у тебя-то есть, самая умная ведьма Хогвартса, — из его уст это совсем не было похоже на комплимент. — Во-первых, это будет сложно назвать поцелуем… — Грейнджер уже готова была начать новый спор, но Малфой, махнув рукой, нетерпеливо ее перебил: — Хорошо, значит, я хочу недопоцелуй от тебя. — Во-вторых, это будет не очень приятно, ты же помнишь… — не отступала девушка, но Драко сегодня не был настроен слушать ее аргументы: — Я назвал свое условие, — парень смотрел Гермионе прямо в глаза, а его лицо оставалось показательно спокойным. Но судя по напряженным плечам, ему было не все равно на предполагаемый ответ. — Хорошо, — Гермиона кивнула. — Но зачем тебе это? — Хочу, — Малфой был похож на маленького ребенка, который в магазине выпрашивал у родителей сладости. Гриффиндорка едва не рассмеялась от проведенной в голове параллели. — Исчерпывающий ответ, — Для тебя достаточно, — огрызнулся Драко. Сложившаяся ситуация начала не на шутку его раздражать (но все же недостаточно, чтобы успеть пожалеть о сказанном). Неужели было так сложно просто принять его условие? Он же не стал допытываться, зачем гриффиндорке сдалась его вежливость, и приводить глупые аргументы, почему это плохая идея. — Значит, договорились. Выигрываю я — ты на неделю прекращаешься в пай-мальчика, выигрываешь ты — я тебя целую, — подытожила Гермиона, стараясь скрыть волнения, вызванные словами Малфоя. Она сама не могла определить, что именно почувствовала. Совсем недавно девушка бы скорее плюнула в него, чем поцеловала. Или съела бы целую гору «Берти Боттс» со вкусом соплей тролля. Сейчас же этот вариант не казался таким ужасным. Возможно, от долгого одиночества, но слизеринец больше не был ей отвратителен. Тем более, это будет даже не настоящий поцелуй. «И все же, зачем ему это? Просто, чтобы позлить?» — снова задумалась Гермиона, стараясь подобрать разные варианты. Но более-менее вероятным казался только один. Вариант с внезапно проснувшейся симпатией можно было откинуть сразу. Во-первых, она — Гермиона Грейнджер, а он — Драко Малфой. И этим было все сказано. Во-вторых (хотя после первого аргумента никакое «во-вторых» и не требовалось), Гермиона была призраком. Хоть гриффиндорка и считала Малфоя немного психически неустойчивым, но не настолько, чтобы допустить, что ему может нравиться приведение. — Мне пора. Нужно еще подготовиться к завтрашним занятиям, — Малфою явно чувствовал себя не в своей тарелке после озвученного им же предложения. — До завтра. И не дождавшись ответа, слизеринец поспешил покинуть туалет. Гермиона знала, что ни к каким занятиям он готовится не будет. Скорее всего, снова скроется в Выручай-комнате. Грейнджер до сих пор не имела ни малейшего представления, что он там делал. И почему она пообещала, что больше не будет спрашивать об этом? На то, что Малфой сдастся под психологической атакой из миллиона вопросов рассчитывать не приходилось. Но Гермиона слишком не привыкла сидеть сложа руки, чтобы принять происходящее как должное и не обращать на это никакого внимания.

***

Попросить крестного помочь с приготовлением Напитка жидкой смерти, который, Драко посмотрел в школьной программе, они должны были готовить следующим, было хорошей идеей. Если не учитывать факта, что Малфой опять тратил время на какую-то хрень. Но в последнее время ему не привыкать. И хоть Снейпа на протяжении всего часа смотрел на Драко нечитаемым, но безусловно достаточно странным взглядом, спрашивать ни о чем не стал, вероятно, подумав, что это как-то связанно с заданием Волдеморта. «Знал бы, что вместо того, чтобы заняться делом, я устраиваю глупые споры с гриффиндоркой, прибил бы на месте», — подумал Малфой, радуясь, что благодаря урокам все того же Снейпа, стал отличным окклюментом. Все это, конечно, только для поддержания имиджа семьи Малфоев, которые, как Драко уже заявлял ранее, не проигрывают. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, мистер Малфой, — сказал Снейп, выпроваживая студента из своей каморке. В его словах слышался явный подтекст, но Драко сейчас не хотелось об этом задумываться. Конечно же, парень понятия не имел, что делал. На Зельеварении Поттер почти (какое же злорадное удовольствие доставляло это «почти») его обошел, приготовив, по словам Слизнорта, такое же идеальное зелье. Но Драко выиграл с отрывом в несколько минут. Малфой даже не пытался скрыть ликующую улыбку. Быть в чем-то лучшим, тем более, лучше Поттера, было ужасно приятно. А испепеляющие взгляды, которые кидали на него почти все гриффиндорцы, только поднимали настроение. Малфой видел, как Слизнорт сморщился, отдавая слизеринцу в руки законный приз — небольшой пузырек с «Жидкой удачей». «Еле сдерживается, чтобы не поменять правила и не отдать зелье своему драгоценному Поттеру». Впрочем, Драко это нисколько не задевало. Главное, что победа за ним. Подобное случалось не слишком часто, чтобы упустить возможность и не насладиться этим сполна. «Надо будет поблагодарить Грейнджер за то, что подбила на этот спор. Хотя нет, это уже слишком». — Поздравляю, мистер Малфой, — сказал профессор, стараясь вежливо улыбнуться. Хоть неприязнь на его лице ярко читалась даже с задних парт. Драко в очередной раз пожалел, что Зельеварение ведет не Снейп. Тогда бы и заморачиваться с дополнительной подготовкой не пришлось. Крестный и так бы признал его зелье лучшим. С другой стороны, Северус ни за что не стал бы разбрасываться таким ценным ресурсом как зелье удачи. Слизеринец едва дождался окончания учебного дня, чтобы похвастаться перед Грейнджер сверкающей в пузырьке жидкостью. «И на что ты тратишь свое время? Утверждаешься непонятно в чем перед Поттером и развлекаешь местного призрака?» — если бы внутренний голос мог обрести форму отдельного человека, Драко бы определенно получил удар в челюсть от самого же себя. «Так, и до раздвоения личности недалеко. Хотя оно, судя по всему, и так уже у тебя есть. И пока что побеждает не самая умная твоя сторона». Далеко не самое худшее, что могло случиться в его пожирательском настоящем. — Феликс Фелицис? — недоверчиво спросила Гермиона, рассматривая флакончик. Даже невольно протянула к нему руку, но практически сразу одернула. Порой факт того, что она всего лишь призрак, ускользал из головы. — Награда за лучшее зелье, — самодовольно заявил Малфой. — Видела бы ты лицо Слизня, когда он отдавал мне его. — Малфой! — возмутилась Гермиона. «Еще бы ногой топнула», — подумал Драко, рассматривая возмущенную девушку. Факт того, что ее задевают выпады слизеринца в сторону других людей, учитывая не самое радостное положение девушки, казался немного странным. «Ну конечно, борец за права всех обиженных и оскорбленных». — Что? Я выиграл, значит, законно могу — как ты там говорила? — вести себя как придурок, — слизеринец открыто веселился. И, наверное, впервые за годы учебы в Хогвартсе, его усмешка не раздражала Гермиону. Возможно, потому что скорее напоминала улыбку. — Ты, кажется, проиграла мне желание, — Малфой хитро прищурился и подошел ближе. — До сих пор не знаю, зачем тебя это, но раз я обещала, — Гермиона пожала плечами, стараясь не обращать внимания на сюрреалистичность происходящего. — Эксперимент. Хочу узнать, как это с призраком, — Драко прикрыл глаза, когда Гермиона сократила расстояние между ними до нескольких миллиметров. Это действительно даже очень отдаленно не напоминало поцелуй, но Малфой и не надеялся. Он и сам не до конца понимал, почему попросил именно это. Но желание вырвалось быстрее, чем парень успел подумать о его рациональности. Увиденное в зеркале Еиналеж до сих пор не давало покоя, и Малфою хоть на мгновение захотелось почувствовать себя тем парнем в отражении. Может быть, зеркало спрятали не потому, что оно было сломано, а потому что заставляло своих жертв мучиться от несбыточных иллюзий. Губы обдало холодом. Не самое приятное ощущение, но Драко не спешил отстраняться. От желания коснуться ее губ, ее настоящих губ, а не синего бестелесного нечто, что-то сжалось в районе солнечного сплетения. Если бы он только мог протянуть руки и коснуться теплой женской талии. Но все, что его ждет — лишь пустота и холод. Все, что окружало его уже долгие годы — пустота и холод. Гермиона отошла на несколько шагов, не сводя взгляд с замершего Малфоя. Тот все еще стоял с закрытыми глазами, и что-то в его позе заставило слова сорваться с губ: — Ты ведь помнишь, что я умерла? — еле слышно проговорила Грейнджер, безуспешно стараясь заставить голос не дрожать. — Помню, — все еще не открывая глаз, отозвался Драко. И осознание ледяной волной, намного более холодной, чем губы Гермионы, окатило его с ног до головы. Она мертвая. И он никогда не узнает, как это — по-настоящему ее целовать. Не сможет взять ее за руку. Даже не увидит, какого цвета у нее на самом деле глаза. Драко бы попытался убедить себя, что все это для него не имеет никакого значения, но не мог. «Она умерла», — единственная мысль, которая колоколом била в сознании. Малфой был готов таранить головой стены, лишь бы избавиться от этого мерзкого ощущения. Пустота и холод. Лишь бы вырубиться хотя бы на несколько часов и вовсе ничего не чувствовать. — Снаружи голоса. Мне нужно идти. Драко не нашел сил ни чтобы кивнуть, ни чтобы просто открыть глаза. Никаких голосов, конечно же, не было.