Дженни и его Вселенная

      К счастью или нет, она понимала намеки.       Казалось, всё. Он теперь будет открыто восхищаться, гордиться, что влюбился, хотя понял это всего пару часов назад. Тэхен будет готовить ей завтраки и мило приглашать на чай вечером. Он не забудет заботиться, мечтать наяву и сделает, наверное, всё для банального — чтобы никогда не плакала. Боже, сколько раз смеялся над сюжетом маминых книг, сколько раз у него были рвотные рефлексы — не сосчитать, но именно это он чувствовал до того, как громко подумал. Возможное будущее фантомно виднелось впереди, и он готов поклясться, что слышал как звонко будущее разбивается о реальность, или же чувствовал и, черт возьми, видел, как оно убежало. Хотя скорее, первый вариант намного правдоподобнее, ведь он знает свою беспомощность, вперемешку с жалкостью, и гнев от этого сейчас бурлит в нем, подобно кипятку, и, словно вместо крови, наполняет его. Ведь сейчас «счастливое будущее» шепчет и ухмыляется, перебираясь в сторону некого Джина.       Он помнит, как она убежала в дом и громко хлопнула дверью в конце, что сейчас может полностью воспроизвести это в голове. Он помнит боль в подрагивающих губах и бьется в отчаянии, когда вспоминает толстые дорожки слез. И всё бы ничего, но чувство невозможности терзало изнутри и становилось все тяжелее и невыносимее.       Он сидел на холме и краем глаза любовался домом, невольно рисуя в голове ее, которая читает или не спеша подносит к губам холодный чай. Он сидел уже четыре часа и мечтал всё изменить. Да, никакого возвращение в прошлое, он просто до безумия сильно хотел без страха сплести косу и обнимать ночами напролет, хотел называть ее любимой, говорить нескончаемые обещания и стараться выполнить их всех. Его мечта за мгновение превратилась в дикое желание, но он не собирался подчиняться, ведь это бесполезно, но снова бросил взгляд на дом. — Прости.       И подчинился.       Стараясь казаться смелым, Тэхен сам не заметил, как быстро оказался у порога. Впервые этот дом такой чужой, впервые его руки дрожат, прикоснувшись дверной ручки. Он неловко прошел в кухню и выдохнул, тихо наливая себе стакан воды.       А что если она не станет слушать его?       Тэхен нащупал в кармане ромб и медленно вынул его. И запутавшийся в чувствах и беспомощный перед Джином, он горько усмехнулся и бросил подвеску на столешницу, которая звонко звякнула и скатилась на пол. Почти одновременно кто-то напрягся в гостиной и случайно задел чашку. Тэхен в порыве беспокойства быстро сократил расстояние и включил свет, тем самым, застав врасплох и напугав ее. В губах заиграла широкая улыбка, когда Дженни спокойно выдохнула и упала на спинку дивана.       Тэхен не спеша подошел к ней и присел на корточки, аккуратно собирая осколки в ладонь. — Может?.. — Я помогу? — Да, принеси совок, — смиренно попросил он, не чувствуя в ее голосе ту боль, что у него.       Дженни быстро убежала и вернулась только спустя пять минут, слабо перебирая ногами и заставляя его чувствовать все подряд. — Почему мы не встретились раньше? — он поперхнулся воздухом и несмело отобрал из ее руки предмет. — Почему я только согласилась?! — Ты выпила? — от осознания от забыл про всё и туловищем подался вперёд, не краснея и не волнуясь, смотрел прямо в глаза. — Имею право, как и ты. Вот, — она достала из-под подушки массивную бутылку, — держи.

***

      Когда они оба взорвались в смехе, ударившись лбами, Тэхен поймал себя на мысль, что сумел всё изменить. Разбитая посуда одиноко валялась на полу и забылась после второго глотка. Дженни, не боясь, говорила и говорила не замолкая, а Тэхен поддакивал и иногда отрицал. Оба, злые до чертиков и влюбленные друг в друга, тайно мечтали застрясть в моменте и забыть о проблемах. — Вот если бы мы могли взять и сбежать, — они открыто обсуждали, какие же они неудачники, — то я бы… — А знаешь что? Я никогда не уйду отсюда… пусть сам живет там, мне плевать, — ее веки были опушены, плечи расслаблены, она загадочно улыбнулась и покачала головой, теряя равновесие, она уткнулась носом в плечо и рассмеялась.       Тэхен прижал ее к себе и слабо прошептал, надеясь, что она будет помнить: — Прости, что испортил всё…

***

      Проснулась она в полдень в своей кровати. И первая мысль, что посетила ее бедную голову, вырвалась с потрескивающих губ, пытаясь посадить обратно вырванные цветки надежды. — Ты ничего не испортил.       Она помнила всё. Все его слова и всё, что было в глазах. Дженни вспомнила, как он помог подняться и как мягко он коснулся губами ко лбу перед тем, как оставить в темной комнате. Слезы снова украсили ее лицо, и всхлипы опять заполнили стены бабушкиного дома. — Не плачь.       Он стоял у порога, смотря на нее так тепло и отчаянно, что ей захотелось накричать на Тэхена, обвиняя в боли и печали. Счастье стояло в двух метрах и ломалось с каждым мгновением молчания, а они ничего не могли сделать, обездвиженные собственными же мыслями.       Он не разрешал себе подойти поближе, но она сделала это, мечтая вновь, хотя бы раз раствориться в нем, и упала на колени, прекрасно понимая, что не сможет это сделать. — Скажи, что тебе тоже больно… скажи, скажи… — Невыносимо, — Тэхен присел и понимающе улыбнулся, двумя пальцами придерживая ее за подбородок, сделал так, чтобы она смотрела только на него, и хотел было снова отдалиться, как дженни настоятельно, слегка покачала головой и переместила его ладноь на свою, уж чтобы навереняка. Они молчали и искали ответы в друг друге, но когда он несмело сделал одно движение рукой и нежно стер застывшую дорожку слез, затем и другую, Дженни резко подалась вперёд. — Позволь мне кое-что сказать, хорошо? — он почувствовал, как она кивнула, и аккуратно поднялся, не отрывая ее от себя. — Ты самая прекрасная девушка, которую я знаю. Ты смелая и милая, чуть злая, конечно, но это делает тебя Дженни. Ты умеешь любить… и заботится. Ты чертовски красивая, Дженни. Прости меня, что дурак влюбился в тебя и испортил всё. Прости, что полюбил слишком поздно. — Почему ты говоришь так, словно прощаешься? — Думаешь, мы сможем забыть? — тихий и срывающийся голос прошелся по ней, подобно клинку, и показал всю безнадежность своих ожиданий. — Тебе пора домой…       Дженни ослабла и оттолкнула от себя Тэхена, в неверии мня локоны и слегка дергая. Она словно отключилась, всеми силами сдерживала слезы и глотала ничего, но не выдержала и пару минут и с криками накинулась на него, настолько сердито и грустно, насколько могла, заставляя его сердце гореть в агонии боли. — Почему?.. Почему?! — ее голос перешел на писк, а она сама сильнее зарылась в плечо, не в силах взглянуть ему в глаза. — Почему ты не можешь сказать, что я не права?! Что постараешься ради нас? Ты обещал, что изменишься! Ты обещал… — А ты сможешь забыть Джина? Забудешь, что однажды сказала да, и что посвятила ему жизнь? Забудешь его обещания и навек отвернешься от него? Думаешь, я смогу так поступить с тобой, смогу попросить сделать выбор между жизнью и мной? — А что если да? — Потеряй меня, чем всю жизнь. — Если выберу тебя, то что? Кто мне мешает? Ты? — То тогда я посвящу тебе все самые красивые стихи, — от неожиданности она на секунду посмотрела в глаза, но сразу отвела, снова так мягко и крепко обняла за шею, принуждая шептать у самого уха, — что найду в этом доме, и попытаюсь написать свои. Я буду звать на завтрак, — Тэхен слегка провел пальцами по волосам и чуть сжал мягкие пряди, вдыхая запах травы и полевых цветов, что пропитались в них, — и подавать тебе чай. Постараюсь приносить букет ромашек и делать всё, что захочешь. И я научусь плести косички и заботится о цветах. Я буду любить тебя так, как умею сам, и всем рискну, чтобы сдержать данное мною обещание. — Скажи мне, что ведь всё было бы именно так, не скажи я, что обручена? — Так было бы, встреться мы раньше…       Дженни долго молчала, ее грызла совесть, коряво выделывая рубцы на сердце и перекрывая кислород. И Тэхен, к его несчастью, добился бы своего, и она бы просто ушла, оставив всё за спиной и больше не вернулась бы в давно забытые края, если бы не теплые руки на пояснице, которые чуть сжимали и втайне умоляли ослушаться. — Я смогу, но сможешь ли ты?.. — Дженни нежно провела пальцами по волосам и умоляюще улыбнулась, немножко отчаянно, но ничего не скрывая. Она боязливо перевела взгляд с родинки на глаза, которые неустанно ждали ответа и уже так по родному сияли теплом.       Тэхен забыл всё. Всё, что придумал минутой ранее, и всё, что вытаскивал из глубины души. Лишь дикое вчерашнее желание крутилось вокруг до около и вскружило его разум в легком танце счастья. Думал он лишь о ней и о том, как же прекрасно это — чувствовать ее сердцебиение. — Простишь ли ты меня? Я просто… — Замолчи. Ничего не говори. И дай мне сказать: давай не думать о прошлом и не рисовать будущее. Давай мы будем любить здесь и сейчас, ни в чем не отказывая друг другу. Давай попробуем превратить этот день в нашу вечность. Ибо я не выдержу, не вынесу факт того, что моя любовь так и останется в стенах мечтаний. Так нельзя, но давай будем решать проблемы по мере необходимости, ведь только так мое влюбленное сердце готово согласиться. — На что? — На это мучение. — Но разве это мучение, когда душа просится начать?       Тэхен приблизился. Наконец-то как умел сам — немного нагло и уверенно, заставляя бабочек проснуться и ее забыть про теплое спокойствие. Его дыхание било в самые губы, когда глаза пленили разум, что колени сами подгибались, а руки перебирали ткань воротника.       Счастье не вечное… — И даже бесконечное счастье готов променять на один день нашей вечности, ведь ты Дженни, моя Дженни.       Боже, она скоро сойдет с ума… Почему он так ловко умеет меняться? Никакой слабости и беспомощности, лишь довольная ухмылка и теплый, но до безумия горящий взгляд. Дженни в панике оттолкнула, в смущении пытаясь спрятать алые щеки, но тот лишь сильнее приблизился, убивая ее одним проклятым миллиметром. …оно мимолетное. — Не злись на меня потом…       И он снова ушел, оставив ее одну с дурацкой улыбкой до ушей и с осознанием того, что он с ней, он рядом.

***

— Дженни, где ты?       Тэхен случайно хлопнул дверью, держа в руках два стакана лимонада, отчего спящий рядом Ёнтан недовольно перевернулся, чуть не скатившись по лестнице. Он обошел взглядом всю территорию и протяжно вздохнул, наблюдая за тем, как тает кубик льда, Тэхен начал прислушиваться. Ровно тогда она вскрикнула и обматерилась громче крика, почти на все леса и поля. — Она. На меня. Заорала! — сказала она и выпила весь напиток залпом, ненавистно, почти так же, как на него раньше, смотря прямо в глаза кобылы, которая делала то же самое, хотя врядли она что-то понимала, не спеша жуя колос сена. — Просто дай ей время. — Я уже! Я ее кормила, поила, чуть ли не одевала! Каждый день сахар приносила!.. — Что? — Ничего, преувеличила просто, — она уткнулась в плечо и жалобно простонала. — Но почему она меня не любит? Я такая плохая? — Да. — Ненавижу тебя. — А я тебя. *** — Ты такая красивая. — Когда улыбаюсь? Они лежали на крыше: она на его груди, а он то сплетал, то расплетал пальцы, готовый вот-вот что-то сказать, объяснить, но ничего не получалось — все уже сказано. — Нет, когда хмуришь брови. — Как всегда… — Что? — издевательски не понимая, Тэхен обнял за плечи, стараясь прикрыть их слегка колючим пледом. — Ничего. — Обиделась? — Да. — Ну, тогда вставай, спать пора… — Нет, нет, нет, я уже простила, — то, как она попыталась еще сильнее прижаться, улыбкой расплылось по лицу, унося все мысли и наполняя его всем прекрасным. *** — Кстати, я всё ещё зла. — Лошадь? — Дженни качнула головой, открыто ненавидя глазами. — Ромашки? — снова. — Ёнтан? — Нет! — Тогда все в порядке… — Нет! — Да перестань ты обижаться и иди ко мне, — Тэхен нагло потянул ее к себе и, решаясь очень долго, широко улыбнулся, оставил легкий поцелуй на лбу и подпер подбородок макушку, мечтая и надеясь, что вновь сделает это завтра и послезавтра. — В тебе я увидел родное, в тебе я почувствовал теплое… позволь мне отблагодарить тебя своей бесконечной любовью… ты просто разреши мне… — За что?.. — За то, что превратила мои мечты в себя.