Дженни и его Вселенная

— Для меня самое главное не то, какие были твои руки тогда, а то, что они делают сейчас… Почему ты думаешь, что я должна по другому относиться к тебе из-за этого? — Но ведь я… перестал быть собой, я разрушил жизни сотни людей, имею ли я право оправдываться? И позволит ли мне мир говорить, что я хороший?       «Кротко поднимая пустые глаза вверх, мальчик уныло сидел на заднем сиденье, приложив висок к холодному стеклу. На улице гулял сильный ветер, поднимая вверх прилипшие в асфальт листья. Часом ранее лило как из ведра, больно разбиваясь о голые плечи и руки, и оставляло желать лучшего. Мальчик нарисовал на, запотевшем от его дыхания, окошке кружок, затем две точки и кривую линию. Радостное лицо со временем превратилось в одно большое и обычное пятно. Он стер кружок рукавом белой рубашки и закрыл глаза, вслушиваясь в шум двигателя и не думая ни о чем.       Его отец сидел справа от него, прямо и непрерывно наблюдая за маршрутом, который построил его новый водитель. Он ни разу не повернул голову в сторону сына. Его зубы скрипели, кулаки были сжаты до предела, и вздох каждые три секунды грозно и тихо приглушал нескончаемый лепет и ругательства.       Вдруг машина затормозила и плавно повернула налево. Теплый свет фар осветил каменистую дорожку, затем огромного размера склад и резко потух. Мальчик не стал выходить, для него это было не в первый раз, когда отец из неизбежности возил его вместе с собой по городу. Но здесь они никогда не останавливались, по крайней мере вместе с сыном он здесь до этого не бывал. — Привезли? — странно для себя нервничая, широкоплечий мужчина бросил взгляд на сына и поджал губы, не решаясь как-то среагировать на короткий кивок шофера. — Да, сэр.       Мальчик резко покинул слегка пыльный салон машины и вдохнул сырой и вязкий воздух после ливня. Земля под ногами была скользкой, хлюпала и источала странный запах. Нос мальчика сморщился, плечи почему-то напряглись, он уже было повернулся обратно и сел в машину, но, почувствовав приближающиеся шаги, затаил дыхание. — Я зову тебя V, потому что мой сын должен быть победителем, лидером. Мой сын должен соответствовать. — Я знаю, отец, — холодно и без желания обсуждать это, V вздернул подбородок. — Тогда докажи мне, что достоин этого имени.       Мужчина заставил повернуться к нему лицом и неспеша вынул что-то черное из кожаного чехла. V испуганно подался назад и впервые поднял на него свои огромные и неверующие глаза. Но то ли из-за полумрака, то ли из-за отсутствия каких-либо теплых чувств его сын так и не дождался никакой реакции, дрожащими руками дотянулся до револьвера и тихо сглотнул. Предмет был тяжелым и холодным. — Я не умею целиться…» — Тэхён? С тобой всё в порядке?       Не выдержав долгого молчания Дженни заставила его посмотреть на себя и поддерживающе улыбнулась, желая взять хотя бы часть бушующего урагана воспоминаний в его взгляде, слегка в отчаянном, но по своему сильном. Тэхён нервно облизнул губы и подался вперёд, продолжая резко и неожиданно начатый им разговор.       Никто не знал, сколько минут или часов они неподвижно сидели и смотрели друг на друга. Мёд на недоеденном блинчике давным давно пропитался и стал единым целым с ним. Ёнтан то бегал туда сюда, то прыгал со стула на пол и обратно, как будто желая привлечь внимание хозяина и сказать, что рядом, то тихо храпел или скулил у их ног. Но ни он, ни она не замечали своего третьего собеседника. — Я до мелких деталей помню тот день. Мама была обеспокоена сильнее, чем обычно, и бросала на отца ненавистные взгляды. Возможно, она знала всё заранее и хотела как-то предотвратить, но не получилось. В восемь или в девять он позвал меня к себе и сказал, что есть какое-то дело. Я думал, он покажет мне как работает его компания, но узнал я о его второй работе.       «По середине огромного и полупустого склада висела на тонком проводе старая, мигающая лампа. Неприятный запах внутри здания и угнетающая атмосфера не имели никакого значения для маленького V, впервые увидевшего изуродованное лицо, связанного по рукам и ногам, человека. — Прошу, умоляю!.. — слабо крикнул он, чтобы успеть попытаться спасти себе жизнь. — Мистер Рон, я очень рад видеть вас с таким желанием сотрудничать, нежели тогда. — Я всё сделаю! Только не убивайте меня, — мальчик застыл почти у входа, услышав конец фразы, и не поверил, резко вспомнив, что держал в правой руке. — Не тратьте сил, прошу. Вы всё равно отсюда не выйдете. — Отец, что здесь происходит? — дрожащим голосом спросил V и невольно сделал шаг назад, встретившись с до безумия холодными, готовыми на худшее глазами отца. — Этот молодой человек, сынок, решил, что я не узнаю, где и почему он встречается с мистером Смитом по воскресеньям, — мужчина хрипло рассмеялся. — Предателей в жизни много, V, — подошел к нему и грозно прошептал, выворачивая наизнанку все его чувства и мысли, — и я научу тебя как нужно обращаться с этими псами».       Дженни покрылась стаей мурашек и ловила себя на мысли, что не хочет слушать об этом. Не потому что она была слишком наивна, когда уверяла ему, что его прошлое не имеет значения, а, скорее, из-за того, что не могла терпеть и ничего не делать, ощущая каждой клеточкой своего тела его боль и страдания. А это ведь всего лишь день с его жизни, что с ней будет, когда он решится рассказать ей обо всём? «Стреляй! — мужчина был в трех метрах от него и с омерзением смотрел на непрекрашающиеся слезы сына. Он умолял его почти так же, как и мистер Рон. — Стреляй! — Я не могу! — Кто, если не ты? Ты мой сын или нет?! V, ты ведь мой сын?! — Отец, пожалуйста… Не надо… — Отвечай! — Я твой сын!..»       Сердце Дженни вздрогнуло ровно тогда, когда в голове Тэхёна прозвучал глухой выстрел, изменивший всю его дальнейшую жизнь.