Да подавись ты!

Лето катилось к своему логическому концу. А это означало наступление грибного сезона. Серожа шел со смены и радостно вдыхал прилетевший откуда-то запах прелых листьев, леса и посиделок у костра. — Минька, привет, чо как? Отработал? У тебя завтра не выходной случаем? — не стал откладывать в долгий ящик Серожа, — может, махнем за грибами? Говорят, пошли… Ага, клопцев берем? А жукевен? Ну я перетру щас дома. Наберешь мне. Мадам Жукеева идею сбора грибов одобрила, но сама в поход идти отказалась. — Прогноз погоды посмотри. Грозу обещали. Ну, может и пронесет, но оденьтесь нормально. А у меня заготовки еще не все сделаны. Сын отбрехался делами. — Василий! Ну какие у тебя дела? — риторически возмутился Серожа, — съездим на полдня. Да и воздухом подышать, размяться надо. Сидишь дома, как улитка на яйцах! — Папа, откуда ты знаешь, ты на работе. Каникул осталось с комариный член, а у нас с Комиком столько планов! — Не выражайся, — машинально буркнул Серожа, но свежий афоризм запомнил. — Ёрм Плутонович нам такую идею подкинул. Ты маме только не говори, мы хотим завтра типа диггерами попробовать стать. Там, под заброшками, такие ходы, закачаешься. Ёрм же подземник, видит в темноте и чует хтонь всякую. — У Васьки горели глаза, что у той хтони магматической. — Хм. Ну ладно. Осторожней только. И шмот хороший не надевай, а то мамка сразу узнает, — сказал Серожа и посчитал свой родительский долг выполненным. Аэлита увлеченно читала. Даже за ужином не отрывалась от толстенной книги. — «Война и мир», да офигеть ваще! Тебе точно нравится? — поразился Серожа. — А тебе нет? — надменно задрала подкрылки дочь, — там же про войнушку есть. — Уси-пуси я пропускал, — признался нехороший папа. — А я сражения пролистываю. Но про любовь… — Аэлитка причмокнула, — она любит его, а он любит другую, а та любит еще князя. А князь любит войну и весь свой полк… Серожа подавился фрикаделькой. Манюня Жукеева громко брякнула половником. — Там точно было такое? — с сомнением в голосе поинтересовался Серожа. — Ты же пролистывал, пап! Откуда тебе знать, — снисходительно ответила Аэлитка. — Не поеду я в лес, мне еще дофига чтения осталось. Дома у Миньки диалоги повторялись один к одному, только доча не отрывалась от ноута, лихорадочно дописывая нетленку в последние дни каникул. — Походу едем мы вдвоем. Ну и ладно, не надо приглядывать за мелочью. Сколько берем бутылок? Не много? Гы-гы, в себе понесем. А закусь под ногами наберем, чо лишнее тащить, — сказал Минька по телефону. Вот так и вышло, что ранним августовским утром из домов расползались жуканы с рюкзаками на плечах. Старшие — на остановку загородного жукобуса, младшие — рысью к Дагоновой заводи, приключаться на свои задницы. — Где же наша остановка? Комариное? Жуковка? — пытался переиначить детский стих Серожа. Хорошая дорога закончилась. Жукобус трясло, как в припадке. — Мы всегда сходили на повороте к Летавино. Там хоть известно все. — Близко. Грибов там с комариный член. Давай до следующей деревеньки, а? Чо там расстояний-то? — Нунах. Эй, водитель! Можно притормозить? Мы выйдем. Друзья выпали из транспорта, потерли отбитые седалища и направились в чащу. На самом деле лес был светлый, прозрачный, залитый утренним солнышком. Мелькнули даже крыши дачного поселка. Жуканы обошли его по дуге, направляясь, как они думали, назад, к знакомому повороту. — Слушай, зря проехали. Толку то. А не, вижу грибочек. Ты ж мой боровичок! О, еще! — Серожа обрадовался, как ребенок. Первая добыча полетела на дно стареньких, испытанных корзин. Какая-то мелкота шуршала и мелодично дребезжала в листве, солнце припекало, запахи разогретой земли, трав и грибов кружили голову. К тому моменту, когда друзья выползли к неопознаваемой лесной дороге, корзины уже были полны, приторочены на взмокшие спины, а пересохшие глотки требовали вливаний. — Интересно, шоссе там? Или там? — задал философский вопрос Минька, повертев головой. Серожа с умным видом принялся определять север-юг и сторону, в которой находится город. Потом хлопнул себя по лбу и вытащил телефон. — Щас погаликтим… Трындец. Сети нет. В двух шагах от цивилизации, да что за нахер! — Пойдем направо. И посмотрим. — Я бы уже присел и пожрал. Азарт тихой охоты схлынул. Ноги и спины у обоих друзей гудели. — Стой-ка, — поднял лапу Серожа. Минька послушно притормозил. — Тишина какая. Провода не гудят, жукобусов не слыхать. Не туда мы идем. Поворачивай! — Чо ты раскомандовался. Компас обычный есть? Нет? Ну по солнцу же можно определить примерно, где что. По-моему, мы правильно идем. — Мы же двигались обратно к городу. Значит, если перейдем эту дорогу и двинем прямо — придем правильно. Найдем полянку, привал устроим. Времени еще утро позднее, — не слушая возражений, Серожа ломанулся в придорожные кусты. Минька пожал плечами и полез следом. Полянка нашлась довольно быстро — сосны расступились, покрытое мхом пространство было обласкано солнцем. В центре обнаружилось очень старое кострище, рядом лежал высохший ствол. — Как по заказу! Значит, ходят-бродят тут грибники, — бодро возвестил Серожа, стараясь не показывать, что ему стало немного не по себе. Заблудиться в получасе езды от города было смешно. А встретить неизвестно кого в лесу было бы еще смешнее. Жуканы с облегчением скинули рюкзаки, закопошились, изымая напитки и закуски. Подножному корму они не слишком доверяли. — Серожа, а мы воды-то и не взяли. Бомж-пакеты чем зашпаривать? — А кипятить в чем? Котелок тоже не взяли. — Твою ж каракатицу! О, смотри, банка. Серожа смотрел на азартные раскопки палочкой с брезгливым недоумением. — Да проржавела эта банка до дыр, поди. И воды у нас с литр на двоих. Может, так лапшу сгрызем? Говорят, ничего под жужеловку-то. Кстати, пора заправиться. Чпокнули крышки, живительная влага забулькала в жаждущих глотках. Раскопки пошли веселее. — Мне кажется, что там должен быть ручей, — неопределенно махнул лапой Минька, — пойду отмою и вообще. Серожа одобрительно угукнул и снова приложился к бутылке. Освободить тару под воду — это же святое дело! Тара опустела слишком быстро, в рюкзаке нашлась плитка сладкого прессованного жмыха. Серожа задумчиво жевал, отхлебывая из следующей бутылки, бездумно скользил взглядом по одинаковым стволам деревьев, подбрасывал веточки в маленький костер и шевелил усталыми лапами. «Идеальный отдых», — притекла ленивая мысль. Вслед за ней замелькали картинки их вечно-дурацких приключений. — Нахрен. Сижу, никого не трогаю, ничего не починяю, — проворчал в пространство Серожа. Оттуда немедленно ответили. Сначала пришло гениальное озарение, что другана нет на протяжении бутылки жужелевки. Это было абсолютно противоестественно. Потом донесся отдаленный вопль, разбитый эхом на части. Орал вроде Минька. Но что именно и насколько далеко, Серожа не понял. Тем не менее на выручку лучшему другу он кинулся без раздумий, прихватив только пустую бутыль. Початая же побулькивала в другой лапе, являясь, по сути, частью организма. — Минька! Ау! Ты где? — на ходу прокричал Серожа. Если ответы были, то потерялись, заглушенные треском сушняка под лапами, заполошным дыханием и шумом ветра, прилетевшего так некстати. Ручеек не стал неожиданностью, потому что первой был крутой склон оврага. Серожа сумел притормозить, обняв дерево средними лапами. — Ять, — это все, что вылетело после удара. Ручей журчал внизу. Склон был крутоват, но только в этом месте. Всего-то и надо пройти направо… — Серо-о-ож! Иди сюда, чо покажу! — Минькин голос доносился слева, а там овражек вместе с ручьем резко сворачивали, теряясь за растительностью. — Я тут переживаю, а он развлекается, — забурчал Серожа, — чо я там не видел. Бля! Домик был маленьким, похожим на полуземлянку, как их рисуют в учебниках истории, иллюстрируя убогую жизнь предков. Намеренно ли он был сплошь покрыт зелеными и серыми мхами или время поработало, но от живописного холмика его отличала лишь распахнутая дверь. И веселенькая картинка на внутренней ее стороне — ухмыляющийся череп и кости — с надписью: «Не вылезай — убьет». Зеленая хижина лепилась на берегу, и сильно накренилась — склон был подмыт водой. Может, и дверь открылась из-за этого перекоса, и обитатель избушки выпал, плюхнулся в ручей и тогось, предупреждение не было услышано… Серожа помотал головой, думая мельком о славном пути сочинителя бредовых историй. Минька стоял по колено в воде, и таращился на свою находку, запрокинув голову. — Эй, бро, ты видишь, что там внутри? — спросил Серожа. Минька дернулся от неожиданности. — Жукобог тебя задери! Напугал. Темно там. Ничего не видно. — Надо пару жердин найти и прислонить, типа лестницы, — авторитетно заявил Серожа. — Тащи! И Серожа кинулся искать совершенно необходимое оборудование для несанкционированного проникновения в прайвеси. Нафига это нужно, он не задумался. Но бутылки, пустую и почти полную, аккуратно поставил на пенек. Две крепких валежины с удобно торчащими обломками веток нашлись буквально сразу. — От так. Крепко в дно воткнул? Кто первый лезет? — Я, — геройски вызвался Минька. Наверху, в избушке, скрипнуло и шлёпнуло. Жуканы насторожились. — Так не честно! Я же не вылезла! — донесся из распахнутых дверей обиженный голос. — Кто там? — испуганно спросил Серожа. — А вы кто? — Жуканы. Долгоносики мы, — не покривил душой Минька. — Носики, — хихикнул призрачный голос. В дверном проеме показалось странное существо. Глаза его покачивались на гибких стеблях, растущих из приплюснутой головы. Коренастое тело и четыре короткие лапы с перепонками были не самым неправильным. Зеленым цветом кожи жуканов было не удивить. А вот радужные крылышки, торчащие над плечами, были маловаты. Да и вообще, все это нелепое создание было маленьким. — Серожа, — представился Серожа и протянул лапу. — Анжела, — один глаз свесился пониже, разглядывая жучиную конечность. — Темняковы мы. — А мы Скарабеевы. То есть, Минька я. — Очень приятно, — сказала Анжела, — не могли бы вы закрыть дверь с вашей стороны? Жуканы переглянулись. — Зачем? Лучше выходите. Тут солнышко, водичка, жужелевка, — заворковал Серожа, — о, точно, надо же за знакомство выпить! — Я не могу! Меня убьет, — вздохнула Анжела. — Кто??? — Не знаю. Но написано же! — Да это чьи-то тупые шутки! Серожа с плеском метнулся к заветному пенечку за оставленной тарой, Минька продолжал уговаривать прекрасную жукевну выйти. — Вот. Попробуйте, Анжела. Может, вам захочется задержаться в нашем мире ради этого… — То есть как другой мир? — глазные стебельки вытянулись горизонтально. — Ну это, — Серожа поскреб затылок, — у нас тут типа аномальная зона. Прям поперли всякие Дагоны с Ёрмами. Анжела, подозрительно нюхнув горлышко, сделала щедрый глоток. Жуканы, затаив дыхание, следили за живительным воздействием алкоголя на нездешнюю сущность. Один зеленый глаз с интересом заглянул в тару. Потом Анжела перестала держаться за дверной проем, обеими лапами ухватила бутылку и забулькала капитально. — Ик! — Ай! — Плюх. Зеленая Анжела ожидаемо выпала из домика, приземлившись сначала на голову Миньке, а потом в воду. — Где оно? — озадачился Серожа. Анжела резво вылетела из глубин, пропрыгала по берегу, корягам и листам, села, растопырив коленки задних лап выше головы, и замерла. Стебельчатые глаза завернулись винтом, расплелись, моргнули двумя веками. Широкая пасть распахнулась, узкий язык пружиной вылетел вперед, подцепил какую-то насекомую мелочь и влетел обратно. — Я страшная жаба, комариная сме-е-ерть, не стать мне принцессой Иванов уж не-е-ет! — провыла Анжела дребезжащим голосом. — Мдя. Уважаемая госпожа Темнякова, в сторону Комаровых я бы не советовал даже смотреть. Это ж самые отбитые ребята на районе, — сказал Минька. — А жабы — это ископаемые животные, которые вымерли за миллион лет до нашей эры. Жуткие монстры были, говорят, — добавил Серожа. Анжела замолкла, снова свела глаза в кучку, подумала. — Вы же похожи на мою еду, — обрадовала она жуканов, — только большие. Надолго хватит. Бульк. Та, что считала себя настоящей жабой, свалилась в воду, оставив один глаз работать перископом. — Минька, может пойдем от греха? — А если ЭТО вырастет и пойдет гулять, аки Годзилла? — Слушай, я же дурниной ляпнул про аномальную зону. А выходит, что к нам прутся из других миров монстры. Только они уменьшаются по ходу дела. Дагоша, например, — Серожа хихикнул. — И чо? Предлагаешь тащить ее в город? Новый поселенец Дагоновой заводи? Мы с тобой чо, добрые саратовчане что ли? Не, самаринцы. Не, чота надо выпить, короче. Минька развернулся и полез по склону. — Подожди. А дверь? Найди еще жердину подлиньше, Миньк. Подопрем, чтоб никто больше не вылез. Серожа чувствовал себя очень странно. Как будто бухнул не жужелевки, а настоящего самогона на мухоморах. — Ой бля, грибы еще переть! Минька трещал валежником в зарослях, ругался, а Серожа, подмерзая в ручье, подумал с некоторым недоумением, а с чего это их городок не наблюдает еще нашествия журналистов с блогерами? И как скоро станут известны подробности о несанкционированных дырах в другие миры? — Ну, нашел! Давай, лезь, запирай, — пропыхтел Минька. В воду плюхнулось целое бревно. Заинтересованная и слегка протрезвевшая Анжела высунула голову, слизнула налипшую травинку и сказала: — Да! Заприте! Шуршал там кто-то. Я испугалась. Так бы не решилась дверь открыть, бульк. Серожа с трудом поставил стоймя огромную жердь, проволок ее поближе к импровизированной лестнице и полез наверх. — Правее! Левее! Выше, нет, ниже опусти, упор крепче будет, — руководил Минька. — Да Жукобог с тобой, начальник, сам какнить, — пропыхтел Серожа. Мокрая деревяшка со скрипом проехалась по мшистой дверце. Слоник выдохнул. И тут с обратной стороны постучали. Серожа отпрянул, ожидаемо сверзился спиной на Минькину голову. Анжела истерично квакнула и занырнула на дно. В дверь требовательно забарабанили. — Кто там? — дрожащим голоском пискнул Минька. — Хтонь в пальто, — гипнотически зажурчал знакомый голос. — Кто бы вы ни были, добрый незнакомец, убивать нас совершенно не обязательно. Мы мирные путники… — Ёрм, интеллигент, простижукобоженька, — заржал Серожа и полез открывать, — я знаю, кто потащит грибы домой!