Confession story

***

Если бы Киотака имел функцию банально уставать от всего того, что он делает на протяжении всего дня, парень бы не взвалил работу какого-то другого ученика, до прочем члена комитета на свои, всегда широко расправленные плечи. Дело в том, что парню нужно отнести некоторые бланки в учительскую, которые абсолютный дежурный и еще несколько людей из студ-совета усердно заполняли весь вчерашний вечер. Сейчас же Ишимару быстро пересекает длинные коридоры, неся в руках очень даже приличную стопку листов альбомного формата, из-за которой брюнет порой не видел дороги перед собой. Оттого приходилось время от времени останавливаться, выглядывая из-за неё, чтобы, не дай бог не врезаться в людей, либо идти как танк, полагаясь на свое шестое чувство, которого у парня как такого и не было вовсе. И, как можно понять из прямолинейного характера брюнета, Ишимару, конечно же выбрал второй вариант, ведь как никак, а проучившись в этой школе больше восьми-девяти лет, и не выучив наизусть все повороты и расположения классов было до жути смешно и не невозможно. Киотака наперед знал, что пройдя еще несколько шагов вперед, он должен будет свернуть на право, спускаясь на первый этаж по лестнице, а дальше, идя по такому же длинному коридору прямо, он и дойдет к нужному кабинету. Однако в планы абсолютного педанта совсем не входил пункт в кого-то врезаться, рассыпав по полу те самые бланки. Ему совсем этого не хотелось, но что поделать? Много раз извиняясь за свою оплошность, Киотака не поднимал взгляд с пола, быстрыми движениями собираясь листы в одну стопку, поднимая ее обратно себе на руки, в самое первое, исходное положение. — Эм... — протянул брюнет — Хотелось бы знать, перед кем я собственно только что извинялся... — неловко произнес Киотака, все так же не видя лица человека из-за преграды. — Какая же ты всё-таки заноза в заднице... И вправду такой неуклюжий пацан, во второй раз врезаешься, не надоело? — Оу, ха-хах... — Ишимару издал нервный смешок, узнав этот голос из тысячи, что принадлежал никому иному — Это ты, Мондо! — более увереннее произносит, представляя в своей голове то, какое же сейчас выражение лица у хулигана, и не ушел ли он вообще, а то вдруг Киотака тут извиняется перед пустым местом? — Вновь приношу свои глубочайшие извинения, мне очень жаль, что я врезался в тебя, уверяю, что это чистая случайность! Но я вынужден прекратить наш разговор здесь и сейчас же, дела ждут! Однако, как только абсолютный педант попытался покинуть настоянное место, проходя мимо Овады, будучи спокойным за то, что извинился перед парнем как следует, как последний остановил отличника лёгким касанием руки плеча. — А? — выдал Киотака в ожидании того, что же скажет ему Мондо — Что такое? Тебе еще что-то нужно? — Нет, не в том дело, что мне что-то нужно... Просто если ты вот так вот дальше пойдешь, то будешь вечно собирать эти бланки с земли, так же без конца извиняясь за то, что врезаешься в людей. Конечно, ведь ты хуй что видишь из-за этих сраных бумажек... — изрекает байкер, сдувая несколько листиков своим дыханием, после чего Киотака попытался поймать их, придерживая всю остальную стопку одной единственной рукой с целью вернуть на место не значительную пропажу. — Не то, чтобы я за тебя переживал... — Мондо, следи за выражениями! Тем более этот инцидент вряд ли повториться, ведь я только в тебя и врезался за весь пройденный путь! — Мондо то, Мондо сё, следи за выражениями, ля-ля-ля... — перекривил абсолютный байкер старосту таким глупым и писклявым тоном, якобы изображая так Ишимару. В тот момент Киотака хотел было возмутиться, но не успев даже открыть рта, как Мондо продолжил — Пофиг... Давай-ка я тебе лучше помогу? — и не дождавшись ответа от идеалиста, без каких-либо лишних слов забирает у брюнета половину этих самых бланков. Это его действие наконец-то открыло Ишимару свободный обзор, впоследствии чего брюнет смог наблюдать за широкой спиной Мондо, что медленно уходила вдаль коридора и опускалась на лестнице. — Чего ты встал как истукан? Или тебе не так уж и нужна моя помощь? Если хочешь, могу вернуть тебе все назад. — Нет! — громко отрицает Киотака, сразу же исправляя себя, видя расплывающиеся уста в улыбке со стороны байкера — То есть, я не откажусь от твоей помощи, конечно же! — сильнее сжимая в руках листы, парень направился за абсолютным, через считанные секунды ступая с хулиганом ногу в ногу. А в учительской тихо. Тише даже тогда, когда Мондо сидел ночью около речки, слушая кваканье жаб. И что вообще Овада делал ночью у речки, непонятно, да и сам пример странный ко всему, но что поделать? Учителей не было, это и объясняло такую тишину, в которой можно услышать ритм собственного сердца, или даже дыхания... Мондо стоит несколько секунд у порога, пока осматривает знакомые стены зелёного оттенка, так же оглядывая захламленные бумагами столы, вазоны с растениями внутри и много чего другого... Не смотря на то, что байкер не слишком погружен в учёбу, здесь шатен бывал не мало раз. Собственно из-за учебы, а из-за чего еще? А, точно, парень посещал этот кабинет не только из-за плохих оценок, но и за частые прогулы, за то, что сбегал с последних, что курил с парнями в туалете или на заднем дворе школы. Вот собственно и причины частых походов к классному руководителю и директору. Кажись... Мондо был последний раз здесь вчера...? — Фьюх! Спасибо тебе, Мондо, за то, что помог мне донести их сюда! — с великим энтузиазмом произнес Киотака, наблюдая как хулиган подходит к столу, кладя свою стопку на стопку, которую педант положил туда немного раньше — Добавлю тебе за это немного баллов в таблицу рейтинга учеников. Будешь не на последнем месте, а на... Предпоследнем! Меняешься в лучшую сторону, Овада! — Всрались мне твои очки и твоя таблица рейтинга, как будто это для меня что-то значит, мистер всегда первое место, хах... Я помог тебе совсем не из-за того, чтобы услышать от тебя такие слова, как будто я специально на тебе наживаюсь! — А... Из-за чего тогда, если не секрет? — Ну... — на миг задумывается хулиган — Понимаешь, там... Мужская взаимовыручка и все дела..? Айщ, не смотри на меня такими глупыми глазами. Все, короче, я пошел, и так опоздал из-за тебя, а курить то пиздец как хочется... — Мондо! Ты не можешь делать это в школе! Тем более осталось совсем немного времени к уроку! Я буду вынужден об этом доложить учителю! — Так я выйду за ее пределы, если правилами не позволено в школе — изрёк байкер, специально выделив последние слова — Ничего же не случится, так ведь? А если расскажешь об этом классному руководителю, то... Мне же не впервые придётся идти к нему, как-то переживу. Бывай, — говорит с улыбкой на устах, а через секунду его духа совсем не стало в помещении. — Мондо-Мондо... — с досадой произносит Киотака, и его так же, как и байкера не стало в учительской.

Школьный звонок

— Тише-тише! Урок уже начался, садитесь по местам, у меня для вас есть важная новость! — староста пытается перекричать голоса вошедших несколько мгновений назад в класс одноклассников, что переплетались между собой, создавая такое впечатление, что Киотака сейчас и вправду находится на рынке. Чтобы привлечь их внимание, парень несколько раз громко хлопает в ладоши, вновь прося ребят сесть по местам и прекратить не касающиеся урока разговоры. После, через секунду, они все же решили обратить внимание на голос абсолютного дежурного, с усталостью выполняя его просьбы, а еще через секунду настала та самая долгожданная тишина. А движения Ишимару кажутся более облегченными всех вместе взятых учеников класса «78» Брюнет опускает секундный взгляд на стол, подбирая с его поверхности кусочек мела, разворачиваясь к друзьям спиной. Впоследствии послышались стуки белым мелком о доску, далее на ней появлялись некие надписи. Парень быстро чертил буквы, и когда все было написано, Ишимару демонстративно обернулся, указывая рукой смотреть на доску, где виднелось красивым и ровным шрифтом: «Урок труда» — Дорогие мои одноклассники, сегодня мы на этом уроке выйдем на улицу во двор, чтобы привести школьные клумбы в порядок! — а после произнесенной речи, можно было наблюдать, как ребята так же с усталостью вздохнули, приступая между собой тихо шептаться, явно с недовольством обсуждая ранее сказанное Киотакой. А некоторые даже, думая, что их вообще не видно на задних партах, тихо паковали свои вещи в портфели, пытаясь сбежать. Но крадущихся парней остановил возглас старосты — И нет, Леон, Ясухиро, в этот раз вы не посмеете сбежать! Сели на свои места, живо.... Поймите, это очень важно, каждому из вас за работу будут приписываться должное количество баллов. Так же не мы одни будем убирать территорию школы, а и остальные классы, поэтому и мы должны потрудиться! Так что, перчатки, сапы и грабли в руки, и на улицу! — Да-да... — хором выдали ребята, так же вместе поднимаясь с места, направляясь к школьному складу, где по идее запрятаны перчатки и все те выше перечисленные вещи. На улице весна. Апрель, это конечно не лето, но в воздухе все же витают нотки теплоты солнечного света, падающие с небес на землю. В такую пору уже цветёт сакура, а с ней открываются и другие цветы, наполняющие Японию пахнущими запахами и яркими красками лепестков... Дует прохладой, солнце печет плечи сквозь белую ткань футболки. А ветер шумит в голых ветвях деревьев, поднимая собой редкие, кой где упавшие лепестки нежно розового оттенка на свои невидимые потоки, относя их куда подальше. Киотака руководит всем процессом сдувая один такой лепесток со своего носа, так же, как и ребята вырывая очередной сорняк за сорняком, откидывая их в сторонку к таким самым. Работа кипит, все что-то усердно делают, выпаливают и поливают землю водой, а где-то на заднем плане всей этой слаженной идиллии, куда Ишимару еще не смотрел — дерутся граблями Леон с Ясухиро... А когда замечает, сильно возмущается, несколько минут говоря им о том, чтобы те не бездельничали, пока с других капает седьмой пот. Очень скоро проходят еще минут пятнадцать, Киотака и сам ощущает усталость, выпрямляет спину, осматривая других, выдавая фразу, которую все хотели услышать еще те несколько минут назад. — Все, давайте отдыхать? Вижу, вы уже все устали, как и я собственно — последние слова Ишимару произнес намного тише, чем все остальное сказанное им. А одноклассники, что услышали о перерыве с облегчением протянули: «Ура-а-а...», бросая на землю сапы и перепачканные в грязи перчатки. Ученики класса «78» нашли себе пристанище прячась от палящего солнца в тени здания и тех же деревьев. Только один Киотака ходил по территории, раздавая каждому по бутылке свежей и прохладной воды, не смотря на то, что ему самому бы пора сесть в прохладное место. Вот подходит к Оваде, так же с улыбкой протягивая тому ёмкость с водой. Однако Мондо не берет ее, хватает своей большой, в некоторых местах шершавой рукой чуть выше за тонкое запястье брюнета, притягивая педанта к себе. От этого последний падает возле хулигана, при этом рассыпая по земле те самые бутылки, прислоняясь спиной о твердую кору дерева. Киотака хочет встать, что за черт возьми глупые фокусы у этого байкера? Но рука Мондо, что легла на плече идеалиста не позволила ему подняться, несильно надавливая на плечо. — Эй, Мондо, пусти! — Заткнись, не кричи мне на ухо, знаешь, у тебя совсем не ангельский голосок — произносит Овада, уже по свойски закидывая свою руку на плечи Киотаки — Лучше скажи, чего ты так с этими придурками возишься, как курица возле цыплят? — В смысле «вожусь»? — В том смысле, что, они сами не могут себе воды взять? — говорит перед тем как открыть поднятую с земли бутылку, отпивая от нее немного прохладной жидкости. — Да потому, что они хорошо потрудились, поэтому я должен предложить им попить! — отвечает, грубо скидывая с себя тяжёлую руку хулигана, попутно собирая с земли рассыпанные бутылки. Однако Овада вновь тянет Ишимару за ткань футболки назад, подбирая вместо старосты те самые разбросанные бутылки, с громким возгласом: «Эй, уебки, ловите!» кидая их остальным. — Эй, что ты делаешь!? Это не безопасно! А вдруг ты кинешь кому-то по голове!? — подрывается с мета, перехватывая руку хулигана, что собиралась отправить в свободный полет последний бутыль с водой. — Мондо, ты меня вообще слушаешь!? — Все ок, Леон ее точно поймает.... Я думаю, — пожимает плечами, бросая ее рыжеволосому пареньку, который впоследствии удачливо поймал ёмкость благодаря своему абсолютному таланту. Мондо потирает ладошки, вновь кладя свою руку на плечи Ишимару, усаживаясь вместе с ним под тем самым деревом. — А теперь заткнись на минутку и слушай меня... Твои дорогие одноклассники имеют руки? Имеют. А ноги? Да вроде все на месте... Так чего же ты бегаешь вокруг них как мамочка? Как будто ты не устал, думаешь это по тебе не так видно, мистер энерджайзер? Так вот к чему я это все веду... Если уж им так хочется хлебнуть водицы, пусть поднимают свои приросшие к земле задницы и идут по нее. А ты сиди на жопе ровно и отдыхай... — перерывает свою речь, отпивая от содержимого бутылки еще немного воды, — И даже не смей говорить мне, что-то на подобии: «Это моя работа, тра-ля-ля!» Такое впечатление о тебе иногда складывается, что ты как самый настоящий робот — никогда не устаешь. Работа, работа, работа! Никакого другого слова не знаешь, кроме этого. Знаешь, мне бы не хотелось нести твое тело, когда ты получишь солнечный удар... Вот, выпей и отдохни, — всовывает в руки старосты открытую, наполовину пустую бутылку, отворачивая голову в сторону, наверняка рассматривая пролетающие на небе облака. Так припустил смотрящий на байкера Киотака, так же беря во внимание его раннее произнесённый монолог. Слова Овады имеют смысл и Ишимару не остаётся ничего, как послушно замолчать, принимая свою участь, ощущая как тяжёлые от усталости веки медленно опускаются. В голове брюнета так же проскальзывает мысль о том, как же все таки на улице жарко.