Confession story

***

В классе стоял шум, в котором смешивались голоса абсолютно каждого... Сначала — совсем-совсем тихо, а с приходом новых лиц становился все звучнее, насыщеннее и в какой-то степени даже веселее. Киотака же, застав с утра еще полную тишину, оказавшись одним из первых прибывших, точнее — самым первым, занял свободное место за пустой партой возле окна, вытягивая из рюкзака потрёпанный годами использования учебник. Парень аккуратно открывает книгу на нужной странице, находя глазами строчку, повторяя заданный на дом материал. Так идеалист всегда готовился к первому уроку. Проходило время, стрелки на часах медленно меняли свое расположение на циферблате, и скоро за дверью послышались довольно знакомые шаги, после которых в классе появилась парочка женских фигур. Это были Асахина и Сакура, две подруги громко обсуждали новые способы своих тренировок, так же советуя друг другу добавки к протеиновым напиткам. Как же это в духе двух спортсменок. Потом своим присутствием класс почтила святая двоица, состоящая из Куваты и Хагакурэ. Они еще больше наполняли классную комнату новыми звуками. Леон слушал музыку, которую было слышно из дешёвых наушников, а Хагакурэ просто сидел около рыжеволосого, иногда толкая друга под бок, говоря тому, чтобы прикрутил. Затем пришли и остальные. Из-за этого помещение наполнилось очень приятной атмосферой. Пусть Киотака и не принимал большого участия в этих самых разговорах, парень, паралельно своему занятию слушал болтовню своих одноклассников, изредка, когда его спрашивали, высказывал свое мнение по поводу тех или иных новостей школы, говоря тем не пускать по всюду бессмысленные сплетни. Те, конечно же, соглашались со старостой, понимающее кивая в знак согласия, но, отходя от дежурного подальше — продолжали обсуждать, только уже тише... И когда стрелки на настенных часах медленно подступали к времени, когда школьный звонок должен был прозвучать по всему зданию, в класс важно вошёл Мондо. Он как всегда шумно открыл дверь. В тот миг показалось, будто она вот-вот и слетит со старых петель... Из-за этого громкого звука некоторые одноклассники обратили на байкера внимание. А остальная половина, которая привыкла к таким выкидонам с самого утра, даже не удосужились обратить на него внимание, продолжая заниматься своими делами. Не вынимая рук из школьных штанов, хулиган с порога осмотрел помещение, проверяя то на наличие интересующих его особей. Пройдя вперед, байкер кивнул головой сидящим неподалеку Леону и Ясухиро в знак приветствия, медленно переводя фиолетовые очи на отдаленно сидящего ото всех Киотаку Ишимару. Парень сидел на самом краю, совсем один, как другие скапливались в компании, но, видимо дежурному это одиночество нисколько не мешало. Брюнет лишь медленно пожирал глазами страницы книги, переворачивая эти хлипкие, кой-где подранные листочки одним за другим. Мондо припустил, что тот точно читает что-то из школьной программы, впрочем — сейчас это совсем неважно. Овада, решая совершить самое важное действие в своей жизни, пока стоял, собирался с духом. И, решив не томить — подходит к Ишимару. Последний все читал да читал, как будто даже и не заметил тот момент, когда абсолютный байкер оказался так близко, ожидая, когда же дежурный обратит свое внимание на него. Устав от бессмысленного ожидания и наблюдения за быстро улетающим текстом в учебнике, Мондо переместил свою руку из кармана брюк на плечо Ишимару, впоследствии несильно сжимая его. От неожиданности последний вздрогнул, поворачивая голову в сторону того, кто отвлек его от столь интересного чтива. Этой некой причиной беспокойства Киотаки стал абсолютный байкер Мондо Овада. Даже удивительно, что парню что-то нужно с самого утра от него. Так в тишине парни проводят малое количество времени, пока Овада не пересилил себя под взглядом алых очей: — Ты... Ты и сегодня будешь сидеть за бумажками, которые тебе подсунут твои ребята из школьного совета? — а когда с трудом выдавливает их, шатен в мыслях хвалит себя за то, что сумел это произнести. А Киотака, от поставленного вопроса немного хмурит брови, из-за чего между черными гусеницами образовалось несколько выразительных складок. Такая его реакция следовала после нахлынувших воспоминаний о вчерашнем вечере, и тем, как они поругались из-за этих же бумаг. Дежурный не желал больше поднимать эту тему, но увы, Овада начал утро не с обычного для него: «Привет, уебки!», а именно с этого, не очень-то и приятного. — Да, но... Почему тебя это так интересует? — с осторожностью спрашивает Ишимару, откладывая учебник подальше в сторонку, теперь сосредоточивая свое внимание только на стоящем рядом Оваде. — Просто... Я решил, что если ты и сегодня будешь сидеть допоздна, то я... Я могу придти после уроков, чтобы помочь тебе..! — вновь пытается выдавить слова, которые застревали у него где-то посреди глотки, становясь тем еще неприятным комком. И когда байкер пытался объясниться, в его голове проскакивали не редкие мысли о том, что со стороны его жалкие попытки выглядят немного глуповато, но все же..! После сказанного, абсолютный со спокойностью выдыхает, наконец-то убирая с плеча Ишимару руку, суя ее обратно в карман штанов, посчитав свой жест излишне напористым, как будто дежурному не нравились его прикосновения. А Киотаку эти слова повергли в некий шок, сам их смысл и то, кто это все произносил. — ... Придёшь? — переспрашивает после некой паузы, надеясь на то, что ему это все только послышалось. — Оглох что ли? Да, приду! Ну, чтобы тебе не было так грустно и скучно... Усек? А Киотака до сих пор не может поверить словам байкера, что он и вправду придет после уроков. Не убежит по первому же звонку, а останется и поможет? Не улетит на своем байке встречать своих друзей, таких же байкеров... Шутка, да и все — вот что думает абсолютный о словах Овады. И что теперь? По идиотски улыбнуться, и сказать, что его шуточка удалась, неловко при этом посмеиваясь? Однако Киотаке не оставалось ничего, кроме как с тяготением на выдохе произнести, подпирая рукой вдруг отяжелевшую голову. — Даже не знаю, что тебе на это ответить? Ты и вправду решил поменяться в этом году, что даже решился помочь мне..? Ну, спасибо? Буду ждать тебя после уроков, — «однако слабо верится в то, что ты и вправду придёшь», хотел было добавить, но эти слова остались лишь мыслью в темной голове дежурного, которая исчезла так же, как и появилась в ней. — Вот и договорились! — с улыбкой говорит хулиган, заканчивая на этом свой недо разговор со старостой, так как ничего лишнего сказать байкеру не позволил школьный звонок, громко разлетаясь по всем уголкам школы, оповещая о начале первого урока, которым была литература. Кстати о ней, Мондо только сейчас вспомнил, что не успел прочитать коротенький пересказ, поэтому надеется, что учительница внезапно забудет о его существовании. Уроки проходили незаметно. Такими они казались только для Киотаки, который даже не успевал проверить время на наручных часах, как уже звонил звонок, своими трелями освобождая учеников от нудного решения задач, отпуская их на перемену. А для кого-то эти сорок пять минут длились как целая вечность. Каждая секунда казалась более гнетущей, чем предыдущая, а с каждой минутой те задавались вопросом: «Что они вообще здесь забыли?» Точно, они сейчас школьники и должны грызть гранит знаний, добывая из него полезную информацию. Киотака мог с лёгкостью запомнить новые формулы, слова и прочее, заучить все и отложить в своей голове, при необходимости вспоминая и применяя выученное на практике. Как некоторым нужно дать немного времени на запоминание, а остальные, как дружили с ветром, так и продолжали думать о чем угодно, кроме как поданного учителями материала. За литературой следовала не любимая математика, биология, история, и другие предметы, с которых Мондо только и мечтал поскорее сбежать, оказавшись где-то в другом, но более интересном месте, чем это. Однако Овада все сидел на месте, засыпал изредка, то просыпался, и то, только тогда, когда его будил учитель, задавая какие-то сверх сложные вопросы. Следовательно, байкер не мог ответить на них, так как пропустил абсолютно все мимо ушей, когда сладко спал на твердой поверхности парты... Иногда парень просто прикрывал голову книгой, может хоть так знания из учебника перейдут в его твердую голову? А на переменах как всегда шумно, ученики куда-то спешат, кто в столовую, а кто на улицу погонять футбольный мяч или насладится теплым весенним воздухом... Ишимару же стоит на своем посту, говоря проходящим мимо ученикам затянуть нормально галстук или застегнуть первые несколько пуговиц на рубашке, также громко предупреждая тех сбавить быстрый темп. Конечно те приостанавливались, но за поворотом, где взор дежурного не мог достать — вновь срывались на бег, дабы успеть... Часы сменяли свое расположение стрелок, минуты шли, и каждая их секунда говорила о том, что, как бы то ни было, но урокам, как и всему плохому, и хорошему должен настать конец. Последний звонок как раз оповещал учеников о нем... Ишимару продолжительно смотрит сквозь окно на улицу, наблюдая, как учащиеся группами лениво покидали территорию школы. Как же и педанту хочется хоть раз в своей подростковой жизни вернутся домой не так поздно, как возвращается каждый день, когда нормальный человек уже должен был отдыхать и готовиться ко сну, но увы и ах. Тем не менее, а окно быстро наскучивает педанту, и он уже не желает смотреть на счастливые лица школьников. Скука кажись почти бы и охватила Ишимару с головой... Как вдруг позади послышался протяжный звук скрипения петлями, отчего брюнет обернулся, замечая появившегося в дверном проеме Чихиро. Педант подходит к Фуджисаки, помогая донести тому в середину комнаты ведро с водой, так же помогая однокласснику с дежурством, оправдываясь своим, всегда убедительным: «Мне не сложно!» А потом провожает к двери, прощаясь с программистом таким тихим: «До завтра!» Просто, дежурному не хотелось кричать и портить идиллию опустевших коридоров. Брюнет стоит так в проёме дверей, взглядом доводя Чихиро за поворот, пока тот полностью не скрылся за ним. Затем и сам выходит в коридор, направляясь в совсем противоположную сторону, медленно доходя к кабинету школьного совета. Дежурный отпирает дверь, надеясь увидеть там присутствие хотя бы нескольких душ, однако место пустовало, не подавая признаки чей либо жизни. Все члены комитета уже давно разбежались, кто куда, оставив для Киотаки одиноко стоящую стопку каких-то листиков, с маленькой запиской от президента: «Эй! Киотака, привет! Ты это... Заполнишь их до завтра? И прости, у нас внезапно появились дела... Все же удачи тебе с работой! Все это ты должен сдать завтра в семь утра!» Читая эту записку, Киотака лишь тяжко вздыхал, а глаза его мрачнели от каждого выведенного слова в записке. Пусть он и дежурный, староста и вообще абсолютный, но... Комкая эту записку, Ишимару с расстояния попадает ею в мусорный бак. О чудо! Педанту удалось закинуть бумагу прямо в него. Несколько секунд брюнет радуется своему идеальному броску, пока вновь не приковывает свой взор на стопку, дырявя ее этим пристальным взглядом. Может, парню стоит быть малость эгоистичнее, и не соглашаться на все это в одиночку? Нет, не подумайте, Киотака не отказывается от своей работы, но комитет мог поручить выполнять это не только ему одному, а еще, как минимум двум ученикам. То что парень абсолютный дежурный, мол самый ответственный и так далее по списку, это не значит, что он может как робот выполнять все это за несколько часов до закрытия... Парень абсолютный дежурный, но в тот же момент просто самый обыкновенный Киотака Ишимару... Тем не менее, а сейчас ему стоит смириться, поднять все это на руки и поспешить обратно в класс. Медлить нельзя ни в коем случае, используя данные ему минуты попусту, ведь школа закроется через два часа, а ему вон сколько нужно всего проделать... Ноги сами ведут обратно, и дежурный даже не замечает, как оказался около двери своего класса. Сумев как-то ее открыть, немного провозившись с ней, чуть ли не роняя листы на пол, Киотака с облегчением входит в классное помещение, не сразу замечая там чье-то присутствие. — Ходил в комитет? — от столь глубокого, немного хриплого голоса, Киотака вздрогнул, отчего вновь, чуть бы не выронил белые листы бумаги, придерживая их руками, замечая поодаль сидящего Мондо за одной из школьных парт, что так невозмутимо смотрел в ответ, подперев руками подбородок. Киотака несколько раз хлопает глазами, таращась на одноклассника, таким образом выставляя на свет свое удивление. Брюнет даже бы не подумал, что хулиган и вправду говорил те слова утром на полном серьёзе. Он... — Так ты и вправду пришел? — после нескольких мгновений обрывает повисшую тишину, спрашивая, попутно подходя с листами к абсолютному байкеру, кладя бумаги на поверхность стола, наблюдая следующее: Мондо цокает языком, с недовольным выражением лица скрещивая руки на широкой груди, так же грозно зыркая на педанта, в ответ высказывая брюнету все свое недовольство. — Ты и вправду думал, что я не сдержу данное мной слово? Я что, не мужик по твоему!? — выпаливает, играя некую обиду. Но, сказать по правде, с Мондо актер, как с Киотаки тот самый байкер. Поэтому этот его актерский спектакль показался для абсолютного педанта не больше, чем старой и дешёвой комедией, из-за которой Ишимару хотелось хорошенько посмеяться. Но его смех пробудил бы в Оваде еще большее недовольство и раздражение, и тогда Киотаке точно не обойтись только одной наигранной обидой, минимум — парочкой выбитых зубов и ссадинами. Потому староста и сдержал вырывающийся из груди смех. — Просто это на тебя совсем не похоже, нисколечко! Кажись, ты всегда хотел увильнуть от какой-либо работы... Даже тогда, когда ты впервые предложил мне помощь, я так опешил! Но, видимо ты и вправду хочешь мне помочь, поэтому, давай постараемся управиться до закрытия школы! — с воодушевлением пролепетал Ишимару, подсовывая к парте, за которой сидел Овада еще одну такую же, усаживаясь за стул рядом с байкером, вытягивая из портфеля ручку — Постараемся! — с таким же настроением выпалил Киотака. — Да-да... Постараемся — уже более спокойно произнес Мондо, беря со стопки несколько первых листов. Дело начало свое продвижение, и уже, примерно через пол часа в уголке парты стали складываться все больше и больше этих бумажек, что формировали собой небольшую стопку. Конечно, не все было уж настолько идеально и гладко, так как Овада иногда делал ошибки при заполнении, из-за чего приходилось выбрасывать испорченные листки. Так же почерк байкера значительно отличался от тех ровных и округлых букв Ишимару, и это выделяло его старания из всей общей картины. Они становились полной противоположностью всегда понятным и красивым буквам Киотаки. Однако не смотря на корявый и резкий почерк хулигана, педант не находил в нем ничего зазорного. Ведь... Этот почерк так хорошо описывал абсолютного байкера, как будто он и должен был ему принадлежать. Еще за эти пол часа ушла не только половина всех листов, а и целая куча тем для разговоров. Одна за другой они заменяли друг друга. Это были самые разные и самые обычные разговоры подростков. Киотака с интересом слушал монолог Мондо о байках и его ночных заездах, это было интересно, пусть Ишимару и слышал о них много раз до этого, паралельно откладывая очередной заполненный листок на стопку. Иногда у Мондо заканчивались слова, тогда в речи байкера можно было услышать проскакивающие ругательства, и, пусть брюнету не хотелось перерывать столь занимательную историю, но Киотака просто не мог проигнорировать такое, громко напоминая Оваде своим привычным тоном, чтобы тот следил за выражениями. Мондо на это лишь шипел, но продолжал свой рассказ. — Кстати, Киотака — резко оборвав свой монолог, хулиган обратился к дежурному, чем и привлек внимание последнего, а удостоверившись в том, что тот внимательно сейчас его слушает, продолжил — У тя ж батя строгий пипец? Это я, короче, веду к тому, что... Он на тебя не орет за то, что ты так поздно возвращаешься домой? Киотака незамедлительно ответил. — Ну, бывает спрашивает, мол, почему я так поздно возвращаюсь домой. И я всегда оправдываю себя причиной постоянных опозданий тем, что я выполняю поручения школьного комитета. А так мой отец редко появляется дома, постоянно в командировках, либо работает сверхурочно. Иногда я вижу его, но это случается крайне редко, поэтому практически всегда я один и мне нет причин переживать. По-моему, моего отца и сегодня не будет дома... — с какой-то грустью произнес последние слова. А как же. Это упоминание отца немного расстроило Киотаку. У всех родители как родители, один он живёт как будто сирота, имея при жизни ещё живого отца и дедушку. Тем не менее, но парню не очень-то и хотелось грустить, тем более в присутствии кого-то, вновь принимаясь оставлять чернила на белых листках. — А... После школы ты типа домашку делаешь? — заметив изменения в тоне и движениях дежурного, Овада пытается хоть как-то разбавить натянутую обстановку, дабы Киотака напрочь забыл о том, что сказал ранее о своем отце. И брюнет, как будто ничего и не было, с энтузиазмом в сверкающих глазах ответил: — А как же! Я со все серьёзностью отношусь к учебе, поэтому делаю все от начала и до конца! — Жесть, чел... И ты реально так паришься над всем этим дерьмом? Даже устное читаешь? — а в ответ получил одобрительный кивок — Я искренне соболезную твоему свободному времени... — Оно существует только для того, чтобы я учился! Это все, что я могу делать, чтобы достичь своей мечты! — Дааа... Ха-ха, а как же, устное задание точно поможет тебе добиться успеха... — Да что ты так прикопался к устным заданиям!? — Да потому что они устные, черт возьми! Их же никто не делает! Парни затихли, проводя несколько мгновений в полном молчании, грозно вгрызаясь взглядами друг другу в глаза. Однако через считанные секунды, повисшую серьезность перебил дружеский хохот парней, который заполнил все уголки классного помещения. Грусти как будто уже и след простыл. — О! Знаешь что, Киотака? — вдоволь насмеявшись обратился Мондо — У меня короче возникла гениальная идея того, как тебе быстрее вернуться домой! Но думаю, когда ты ее услышишь, то точно будешь не в восторге... — В любом случае я тебя выслушаю! — Так вот, как тебе такое... — и перед тем, как поведать дежурному свою гениальную идею, приостановился, как в самом настоящем кино и как самый настоящий главный герой, что вот-вот должен сказать что-то важное. Не хватало только: «А теперь рекламная пауза!» — Мы быстренько заполняем остатки этих бумажечек, потом выходим из этой треклятой школы, и я отвожу тебя на своем байке под порог дома..! Как идея? Киотака сидит несколько мгновений неподвижно, пока мозг переваривал сказанные Мондо слова. — Б-байке!? — с ужасом переспросил педант, как будто Овада предложил ему пойти и ограбить банк. — Да, на самом настоящем байке, с ветерком, как же круто будет! Отвечаю! — Нет... Нет, нет, нет и еще раз нет! — протараторил Ишимару — Я не смогу! Тем более, тогда мы нарушим столько правил! Это недопустимо!! — Правила... Тьфу! Забудь ты о них, хотя бы на этот вечер, и прокатись со мной на байке! Хоть один раз в жизни можно пожить в свое удовольствие! А то я так понял, ты кроме учебников ничего и не видел в своей жизни... Киотака хочет отказаться. Это недопустимо, ему, абсолютному дежурному кататься на байке! Вновь хочет возразить на упрашивания байкера, ответить категоричным: «нет» и закрыть эту тему навсегда! Однако заглянув в фиолетовые глаза напротив, которые в тот момент излучали напористость, Киотака не смог устоять, все же соглашаясь на предложение Мондо. Конечно согласился, а как тут быть, Овада бы ни в коем случае не отступил бы от своего... Последнее что смог выдавить из себя педант — это тяжёлые вздохи, как будто делал ему одолжение. — Хах, походу, уламывать дежурных мое второе имя. — Боже... И на что я только подписался? — Да не ссы, все будет ок, ты же не едешь с кем попало, а с абсолютным байкером, как никак! — Окей, поверю тебе наслово... Только давай без этих твоих: «с ветерком и что-то там еще...» — Да без проблем, а теперь давай побыстрее напишем это дерьмо..?