Confession story

*** Утро как всегда началось с неприятного пиликанья будильника. Киотака проснулся, не с первого раза выключая это беснование техники, потянулся, да так, что при этом у него хрустнуло несколько костей позвоночника, а затем и вовсе соскочил с мягкой постели. Окинув секундным взглядом свою персону в отражении зеркала, Ишимару про себя подметил, что сегодня он выглядел куда более помятым и уставшим: волосы, выражение лица и даже в мгновении снятая с тела пижама казалась на парне как скомканный листик бумаги. Это утро далось педанту в некой заоблачной степени сложности. А то! Вчера же парень к поздней ночи катался с Мондо на байке, хоть и не по своей воле, а потом еще часа два сидел за столом свесив голову над домашним заданием. Ничего не шло в голову, только ветер гулял да чувства сверлили в Киотаке целую дырень, то и делали, что выливались из чугунного чана, точнее его тёмной головы... Вмиг на теле абсолютного появилась белоснежная, идеально выглаженная рубашка, брюки и последний, не менее важный элемент школьной формы — пиджак. Вот, теперь совсем другое дело! Надев эту форму, Ишимару стал хоть немного живее, чем выглядел до этого. Преобразился в идеального школьника. Закончив оглядывать себя в зеркало, поправляя и так идеально сидящую форму, брюнет вышел из комнаты, предварительно подняв рюкзак с книгами. Урчание живота даёт о себе знать, и не покидает абсолютного на протяжении нескольких минут, пока Киотака не решает зайти на кухню и стряпать себе хотя бы несколько яиц. Хоть абсолютный дежурный и не силён в готовке, но приготовить что-то банальное как подгоревшие по краям яйца — парень в силах. О, какое было удивление застать там некую картину, как за столом завтракает мужчина одетый во все чёрное. Точнее, Киотака увидел не «какого-то мужчину», а своего отца, что еще не убежал с утра пораньше на работу. Последний не заметил вошедшего, все смотрел во включенный телевизор на стене, отпивая от кружки часть дешёвого кофе. А Ишимару переминался в проёме дверей с ноги на ногу, собирая в своем голосе некую храбрость, произнося, привлекая этим внимание мужчины с не очень веселой программы на себя. — Доброе утро, отец... — прозвучало и вправду крайне неуверенно, натянуто, как будто перед ним сидит не его папа, а какой-то незнакомый мужик. Хотя, чего можно было ожидать, если они последние несколько лет практически не пересекались друг с другом, не обмениваясь при этом ни единым ласковым словечком? Припоминается, Киотака все это время был сам по себе... Встаёт по будильнику уже в опустевшей квартире, в ней давно не пахнет вкусной едой, хоть какие-то запахи были притуплены, как например тот же кофе по утрам — выветрился в приоткрытое окно. Ишимару привык к таким будням, одевается, съедает то, что может сам приготовить, а затем уходит в школу. А иногда даже от такой неуютной атмосферы и завтракать не хочется... Все свое свободное время брюнет проводит в светлых стенах школьного здания, ему незачем возвращаться домой, но каждый раз ему приходится приходить в пустую квартиру. Это место домом толком назвать и нельзя, наверное... Дом — это скорее то место, куда человек в любой момент может вернуться, и ему будет в нем до безумия комфортно. Но не в случае с Киотакой. Его там никто не ждет. Отец либо на работе, либо в долгосрочных командировках, это отдаляет, строит стены. Толстые и никак непреодолимые... И педанту привычно быть одиноким, он научится так жить. Ишимару даже нечего рассказать своему отцу, и если тот интересуется жизнью собственного сына, парень просто повторяет то, что хорошенько заучил за все года. Бывает иногда, а это случается крайне редко, дежурный приходит домой поздними вечерами, тогда парню удается застать парочку до блеска начищенных ботинков в прихожей, а проходя мимо отцовского кабинета, Ишимару может лицезреть тонкую полоску света из-под двери и движущиеся в ней отголоски тени. Отвлекать отца — в какой-то степени глупо, поэтому абсолютный лишь глубоко с досадой вздыхает, тихо пересекая коридор к собственной комнате... Хотя так было не всегда. Киотака помнит те веселые времена, когда он с отцом были настоящей семьёй. Эти воспоминания рассеянные, но все равно их не лишиться, не стереть как что-то неправильное... — Доброе, — коротко приветствует сына в ответ, строго и укоризненно оглядывая Ишимару с ног до головы, как будто хочет сделать ему замечание. Однако не говорит больше, вновь отворачиваясь к сверкающему в красках рекламы телевизору. С облегчением выдыхая, так как не пришлось с самого утра слушать ворчание отца, Киотака беззвучно подошёл к плите, разбивая над накаленной сковородой несколько яиц. Сыпет соль, другие приправы, а затем накрывает все это крышкой, вслушиваясь в приятное шипение подсолнечного масла. Тем не менее парню не нравилась эта повисшая между ними тишина, она давила на черепную коробку, казалось, что абсолютному хватит секунды, чтобы сойти сума. — Пап... Как там дела на работе? — именно этой фразой брюнет решил разбавить обстановку. — Да так, вчера поступил вызов в полицию из-за того, что какие-то парни из твоей школы превышали скорость на дорогах. Опознали мы их по форме, однако кто — непонятно... Мы выдвинули патруль, однако они успели скрыться в пробках. Случаем, ты не знаешь каких-то парней из твоего коллектива, кто бы ездил на таком? — выдвигает перед Киотакой по краях смятое фото с двумя изображенными парнями на нем. Снято со спины, в некоторых местах размытое... И вправду не опоздать, что это за ребята. Но Киотака то знает... — Нет... — однозначно ложь, — Я не знаю таких людей, но кем бы эти парни не были, они сделали плохой поступок, ха-ха..! — неловко посмеявшись, темноволосый судорожно выложил на тарелку свой завтрак, присаживаясь за стол напротив мужчины. Скрипят половицы. Брюнет не поднимает взгляд на отца, как будто чего-то стыдясь. Конечно же, не может же дежурный рассказать ему о том, что это он вчера со своим одноклассником Мондо катались по городу? Однако педант был на пределе того, чтобы проболтаться... И есть уже не хочется, эта ситуация напрочь отбила у абсолютного хоть какие-то намёки на голод. Отодвигает со скрипом тарелку подальше от себя с ещё не тронутой едой. — Не будешь? — Нет, что-то не хочется... Можешь сам съесть, если хочешь, конечно же! А я пойду! И так опаздываю в школу... — конечно же соврал, ложь в чистом виде, ведь времени к занятиям было предостаточно. По желанию Киотака мог даже дойти к зданию, а затем еще раз вернуться назад домой и обратно к школе. Тем не менее мужчина не придал этим словам великого значения, будучи слишком увлечённым утренней передачей и поеданию стряпни сына. — Какое-то оно у тебя подгорелое... — только и сумел сказать на последок, как Киотака тут же вылетел с кухни как пробка от шампанского. Только темная спина в пиджаке мелькнула в проходе дверей и тут же скрылась в коридоре. Киотака не громко хлопает входной дверью квартиры, быстро покидая лестничную площадку, вырываясь из тускло-серых стен многоэтажки на улицу. Утром всегда холодновато, от этого воздуха педант ежится, растирая руками задубевшие плечи, чтобы хоть как-то согреть себя, продолжая свой путь. Сегодня Киотака решил не дожидаться автобуса, ведь, как ранее говорилось, у абсолютного было полно времени для того, чтобы нормально дойти к порогу учебного здания. На улице пустынно. За все пройденное время абсолютный не увидел всей этой оживлённой толпы и даже машины редко проезжали мимо. Улица еще спала. Серые стены домов украшали первые лучи, тогда они больше не казались парню такими чёрно-белыми, словно взяты из старых фильмов. Они переливались в зелёном оттенке деревьев, в жёлтом и даже в нежно-розовых цветах растущих у самой дороги сакур. Киотака и не заметил как подошёл к большим школьным воротам. Вот парень уже стоит около парковки. Практически недавно, буквально тем вечером, вот на этом же месте стоял огненный байк. Сейчас же она пустовала, однако днем здесь точно будут стоять велосипеды, мотоциклы и, может даже байк Мондо. Тихими шагами Ишимару пересекает двор. Обводит его территорию глазами, всматриваясь в закоулки, беглым взглядом скользя возле туалета, дабы убедиться в том, нет ли здесь хоть какой-то маленькой группы учащихся? Хотя, какой дурак будет приходить в школу не свет ни заря, когда на часах стрелки показывают только полвосьмого? Правильно — только Киотака. Остальные либо приходят за минуту до звонка, некоторые за десять-двадцать минут, а есть и такие как абсолютный дежурный и его привычка приходить первым. Двери ведущие внутрь привычно скрипят, этот звук настолько въелся в голову, что брюнет уже не обращает внимание, и не жалуется учителям на то, что нужно поменять эти чёртовы дери на новые. В коридорах раздаются размашистые, довольно громкие шаги брюнета. Они отстукивали какой-то свой особенный темп, свойственный только Ишимару. Алые глаза опущенные в пол наблюдали за чёрными ботинками, голова стала заполняться различными мыслями, отчего тот глубоко-глубоко вошёл в раздумья. Это были разные мысли, они крутились в далёких закоулках его сознания. Парень вспоминал таблицу умножения, затем резким кадром эту математику обрывали воспоминания о вчерашней ночи, так же мысли вертелись вокруг сегодняшнего разговора с отцом... Дальше шла долгая лестница на этажи выше. Доходя к ней педант чуть бы не упал на первой же ступеньке от своей не внимательности, а затем попытался подняться на нужный ему этаж без каких-либо происшествий. Вот он уже шагает по нужному коридору, где почти в самом конце находится его класс. Однако подходя ближе к своей цели, абсолютный совсем не заметил впереди преграду, из-за чего Киотака врезался в что-то твердое. Точнее будет правильно сказать в чью-то спину. Потирая рукой ушибленное место, Киотака приоткрыл рот, чтобы извиниться за причиненные неудобства, но даже не начав говорить, его тут же перебили, — Нет, ну тебе реально очки нужны... Уже в который раз в меня врезаешься? — немного грубоватый, хриплый, но все же голос принадлежащий никому иному как Мондо. Киотака на миг замер, всматриваясь в Оваду, как бы сверяясь, это ли он на самом деле? И вправду, настоящий и неповторимый байкер стоял перед Ишимару в такое-то время... Смотрит на часы, затем вновь на хулигана, и так по кругу. Неужели Овада пришел раньше всех, даже раньше самого старосты...? — Мондо? Чего ты в такую рань здесь делаешь? Ты же вроде не любитель приходить в школу так рано... — Да так... — почесал затылок, отводя сиреневые глаза в сторону — Захотелось в кои-то веки придти пораньше, а не как всегда под самой урок! — Вот оно как... — прошептал слова, а затем на лице абсолютного блеснула лучами яркая улыбка и такие же громкие слова, — Молодец, это очень похвально! Ты и вправду меняешься, такими темпами и отличником станешь! — Мондо только посмеялся. Он, да еще и отличник? Две несовместимости! Байкер никогда бы в такую чушь не поверил. А Киотака не шутит, точно нет, парень верит в то, что когда-то Овада все же возьмётся за ум. — Я сейчас открою класс, подожди немножко... — Киотака вмиг заметался, постукивая ладошками по карманам школьных брюк и пиджака, выискивая в одном из них тот самый ключик от класса, который доверил ему их классный руководитель, как, цитирую: «Самому ответственному ученику» Теперь носит его с собой как какую-то медальку почёта. Вот эта маленькая железяка с зазубринами уже сверкает в пальцах старосты, будучи приставленной к замочной скважине. Слышится череда щелчков замка, а через еще одну секунду Ишимару с лёгкостью отпирает перед Овадой дверь. Первым в класс заходит Мондо, а за ним следом и сам педант. Гордо проходя мимо рядов, байкер занимает свое место почти в самом конце, садится за него, по привычке выставляя ноги на плоскость парты. За это действие Овада получает от старосты парочку замечаний. В ответ на них лишь Мондо лишь цокает, однако не снимает, оправдываясь тем, что так более удобно сидеть. Ишимару хмурится, однако понимает, что хулиган ни за что не снимет их, оставляет шатена в покое, принимаясь приводит классное помещение в порядок: снимает стулья, вытирает по новому доску, вырисовывая мелком в уголку сегодняшнюю дату, а затем метается с бутылкой воды из одного угла к другому, дабы полить вазоны. Первое время Мондо наблюдал за действиями одноклассника, однако это занятие быстро наскучило хулигану, и он уже просто сидел с закрытыми глазами, слушая как тело Ишимару под звуки шагов перемещается по небольшой комнате. Кто бы знал, что в один момент у Киотаки заурчит живот. И в этой тишине этот звук был очень... Громким? Недовольные отголоски желудка на то, что с утра Ишимару так ничего и не съел. Брюнет лишь надеется, что Мондо этого не услышал. Вот только эти надежды разбиваются на маленькие осколки после произнесенной фразы. — Ты че, не завтракал с утра? — Хах... Да, не завтракал! Но у меня есть причина! Я очень спешил, вот и не получилось! — Ага, щас, еще я такой херне не верил! Куда ты так спешил? На уроки, которые начнутся через час?! — Ну... — протянул брюнет, уводя очи из под пристального взгляда Мондо, всматриваясь в портреты известных учёных, как будто они бы его сейчас спасли. Какое событие, Ишимару отчитывают, впервые, тем более это делает еще и хулиган, которому самому бы не прочь дать по шее за ругательства. — Примешь за ответ то, что я просто не хотел есть? Мондо лишь фыркнул в своей манере, а уже педанту решать, брать ли это за ответ положительный или отрицательный. Впрочем, Мондо было все равно, он вновь откинул голову назад, прикрывая лицо открытой по серединке книгой, не желая больше ничего говорить и слушать. Однако буквально через минуту, когда живот Киотаки вновь издал эти звуки урчания — Мондо теряет терпение, и это его: «Мне все равно» быстро улетучивается. Громко бросая книгу о парту, хулиган соскакивает с насиженного места, грозно подходя к педанту. — Агх, как же ты меня бесишь! — подходит настолько быстро, что Ишимару даже и не успел понять, как был поднят за ворот рубашки — Не знаю, конечно, из-за чего ты не поел, и узнавать даже не буду, но я куплю тебе гору мясных булочек, когда эта грёбанная столовая откроется! Даю тебе слово мужика, что ты у меня этими булочками и поперхнешься! Ишь чего —вздумал помирать от язвы... — Эм... — тянет, пытаясь ослабить хватку Овады — Это ты так хотел сказать «Я куплю тебе еды, ибо я волнуюсь?» — Блять, да! — ...Хорошо? Если тебе, конечно, не будет в тягость моя кормёжка... И да, отпусти меня, не нужно решать проблемы насилием! — Тц... — цокнул напоследок, наконец-то отпуская уже смятую ткань рубашки собеседника, вновь занимая свое место в самом конце, опять-таки накрывая лицо открытым учебником. Перемена шумит. Из коридоров доносятся приглушённые звуки топота маленьких ног младшеклассников, стук аккуратных каблуков учителей и больше ничего... Ученики собирались за длинными, такими же поодинокими и небольшими столами в столовой, группами толпились возле автоматов с различным ассортиментом закусок и напитков, и даже занимали места на тех самых лавочках во дворе, из-за чего коридоры постепенно становились пустыми. Благодаря этому Киотаке не пришлось стоять в коридоре на страже порядка, повторяя каждое из правил школьного устава проходящим мимо ученикам. Поэтому педант предпочёл остаться в классе. Все это время он то и делал, что смотрел в окно, или принимался ходить меж рядами ровно стоящих парт, в мыслях оценивая насколько же белыми были тюли, отстукивая твердой подошвой по полу. Так Ишимару пытался скоротать свое свободное время в перемешку со скукой. Тем не менее она и вовсе развеялась, как только в классной комнате появилось два силуэта. Сначала сверкнули ярко рыжие, скорее огненные волосы бейсболиста, а затем и причудливая, во все стороны торчащая причёска ясновидящего. Леон и Ясухиро собственной персоной! Первый так царственно вошёл в помещение, не вынимая из карманов школьных штанов руки, а следом за Куватой прошел о чем-то сильно задумавшийся Хагакурэ. Но как только бейсболист заметил в центре класса их старосту, тут же оживился, толкая локтем в бок своего ясновидящего друга, сам же быстро подходит к педанту, по-братски свешивая на плечи Киотаки свою руку. — Здравствуйте, весьма уважаемый Киотака! — бейсболист обратился к педанту, паралельно подзывая к себе рукой поодаль стоящего в недоумении Хагакурэ, который потом подошёл поближе, присаживаясь на плоскость парты. — Как раз тебя мы и искали! — Да..? И зачем же? — натянуто спросил Киотака, скидывая с себя руку одноклассника, раздражённо глянув на Ясухиро и то, как он сел на парту. Но не успев упрекнуть ясновидящего в этом, как Кувата тут же затараторил. — Вот ты же староста у нас, да? Да! И вот мне, то есть, нам очень интересно стало, почему ты в последнее время тусуешься с таким парнем как Мондо? Вы чо, друзья? Нет, не пойми меня неправильно, ты прекрасный человек, я думаю... Но, типа, как вы так стали хорошо общаться, если раньше вообще друг друга на дух не переносили!? Вы же как огонь и вода, староста и хулиган, волк и заяц..! Ну тип ты понял чо я тебе хочу сказать? — Ну... — Ишимару задумался. И вправду, в последнее время он и Овада стали больше времени проводить друг с другом, словно они настоящие друзья. А если взять последнюю неделю, у Киотаки не нашлось ни единого воспоминания, где бы не фигурировало имя байкера. Киотака мог бы ответить Леону, что они друзья, однако Мондо может не считать Ишимару за друга... Поэтому это так затруднительно. — Чего затих? Отвечай, друзья или нет? — и как только педант решился ответить чётким, однако не слишком уверенным «нет», в открытом проёме дверей класса появился и сам виновник причины разговора Киотаки и Леона. — Чего вы Киотаку обступили? — О, вот и Овада пришел, поди-ка сюда! Мондо по просьбе подошёл ближе к одноклассникам, кладя на парту рядом с Ясухиро ранее держащий в руках пакет с чем-то очень вкусно пахнущим. Леон принюхался, — Я чувствую запах мясных булочек! — пропел рыжеволосый, пытаясь заграбастать себе одну из булочек, однако Мондо не позволил бейсболисту этого сделать, подхватив этот пакетик обратно на руки. — Слюни подотри, оболтус, ты же только что ел в столовке! — на это даже и Ясухиро кивнул, чем вызвал у своего рыжеволосого друга возмущение и выражение лица, как будто тот сейчас его предал. — Мог бы и поделиться! — хмыкнул Кувата, обиженно скрещивая руки на груди. — Не закатывай губу, это я и не для себя взял, а для Киотаки, он не ел ничего с утра... — а затем этот пакетик с едой вмиг оказался в руках абсолютного дежурного. — Леон, не сердись на Мондо, я могу поделиться с тобой, тут их очень много для меня одного! — а Киотака хоть как-то пытается разрядить обстановку, предлагая Кувате одну из булочек. Байкер лишь закатил глаза. — Вот, есть еще на этом свете добрые люди! — Неважно... Так, о чем ворковали, голубки? — А тофно! — уже с набитым ртом произнёс рыжик, а затем, проглотив, продолжил — Мы спрашивали у Киотаки, друзья ли вы! А то в последнее время постоянно вместе вас вижу! Киотака становится неловко от вопроса бейсболиста, отчего медленно опускает голову вниз. Точно так же, как это делал с утра за разговором с отцом. Педант стыдится себя, ведь кто захочет назваться его другом? Он чувствует это напряжение в воздухе, сжимает сильнее в руках бумажный пакетик, однако это только брюнет себя так чувствовал, ибо Овада, даже глазом не моргнув, тут же уверено ответил: — Да, мы друзья! А чо? Киотака ошарашенными глазами смотрит на хулигана. Они округлились, а сам педант затих, забыл как дышать и даже забыл то, как сердце должно перекачивать кровь... Что Овада только что сказал? Это ему не послышалось? А Мондо смотрит в ответку, как будто говоря взглядом: «Чего? Что такое?» И вправду, почему же брюнет так шокирован ответом? Может потому, что у Киотаки за всю жизнь не было ни единого настоящего друга? Может дело в том, что никто не хотел называть его своим другом? Может поэтому Киотака сейчас такой ошарашенный, отрезанный от мира сего, не понимая всего происходящего? В руках стало как-то пусто. — А теперь свалили, дайте Ишимару уже нормально поесть..! Леон! Не тырь у него булочки! Ясухиро, останови ег... И ты туда же!? Киотака, приди в себя, у тебя сейчас все булки украдут... — шатен оглядывается на дверь, где мелькнуло два силуэта юных воришек школьного обеда. Догонять их уже нет смысла, так как те уже могли спрятаться с этими булочками где угодно! Однако жалко... Такая выпечка была! — Блять, как сложно то с тобой... — байкер лишь криво улыбнулся, растрепывая рукой и так взъерошенные и довольно колючие волосы Ишимару, думая над тем, как достать новые булочки для своего друга и назначить бейсболисту стрелку на заднем дворе школы за украденный обед Ишимару. Педант и сам улыбается, не менее криво чем сам хулиган, и смеётся. Чушь, не нужны ему эти мясные булочки, сейчас есть куда более важное дело. У него появился друг. Первый друг.