Confession story

***

— Так-так-так! — громко заладил учитель, бросая классный журнал о стол, чтобы все ученики отложили свои важные дела во время урока и наконец-то обратили внимание. Ну что еще сказать? Урок - это урок и, как бы сильно не хотелось обсудить последнюю серию вышедшего сериала или новый шутер, ученикам нужно садится по местам и грызть гранит науки! Окинув глазами всех присутствующих, учитель, уже в спокойной манере, продолжил. — Дорогие ученики, хочу сообщить, что недалеко вас поджидают промежуточные экзамены. И пусть сейчас только второй месяц учёбы, и к ним еще далековато, я хотел бы, чтобы вы не теряли время зря и потихоньку начинали говориться к ним. Вам очень важно сдать их, так как вы уже выпускной класс, я напоминаю! Это все, что я хотел сказать перед уроком, потому открываем тетради и записываем тему сегодняшнего урока... — это все, что услышал Овада, ведь че дальше там бубнил учитель — ему было до одного места. Голову байкера заняло только это противное и страшное для каждого ученика слово: «экзамены.» Их ненавидит абсолютно каждый ученик в этом здании! Ведь это лишняя нервотрёпка, недосып, лицу не хватает подушки, а телу тёплого одеяла, это постоянные попытки что-то выучить в последние дни перед сдачей, стресс, срывы и, конечно же, всеми нами любимое, внутреннее выгорание! Список целых симптомов, но только с ними даже абсолютный двоечник сможет сдать на проходной бал. Экзамены для Мондо всегда проходили так: все галочки наугад и без малейшего понятия, литература это или математика. Самое главное делать вид, что что-то понимаешь, в то же время стоит прислушиваться и к внутреннему чутью. Как говорил один известный певец: «Если не знаешь ответ на вопрос, всегда выбирай третий вариант.» И знаете, иногда эта схема работала и приносила Оваде хоть какие-то дополнительные баллы, и даже с ними парень умудрялся проходить дальше по ступенькам классной иерархии от пятого к выпускному. Вот только учителя не раз грозились, что такое больше не пройдет, и ему, увы, с его то паршивыми оценками и отношению к учебе в принципе — предстоит остаться на второй год... Нет уж, такого будущего наш байкер себе точно не желал! — Мда уж... Что не сказать о дежурном. Киотака Ишимару, ох как это имя любит висеть в первых списках лучших учеников школы. Кх-кх, поправочка, его имя уже намертво прижилось на самом первом месте таблицы рейтинга, пока имя Мондо валяется где-то на самом дне, кажется, предпоследним. Есть чему гордиться, скажу я вам! Предпоследнее место — это еще не самое днище, есть куда похуже. Однако из самого дна есть только один выход, и это — наверх! Почему-то Оваде больше не хочется оставаться в последних рядах и наблюдать за спектаклем из далека. Может быть, так на байкера повлиял Ишимару со своими вечными трактами о правилах? Может быть, именно ими педант пробудил внутри Мондо оставшиеся частицы совести? Ведь есть сцена! Красивая, светлая, украшенная декорациями... Школа — это как будто большой театр, где каждый ученик и учитель играет свою, по-особенному важную роль. Есть упорные и трудолюбивые актёры, как Киотака, и есть такие, как Мондо. Зачастую те, что остаются в закулисье и не мечтают, более того, даже не пытаются попасть на сцену, мерцающую в множественных огнях и красках. На ней ярко сверкает улыбка педанта. Абсолютный горит огоньком для каждого в сем зале, как маяк в самую тёмную ночь, главная задача которого провести корабли к верному пути. И как протяжное свечение, он устилает путь ученикам. И каждому моряку по своему воспринимать этот свет. Кто-то будет душить себя завистью, винить во всем их не угасающий маяк..! Но точно не Овада. Байкеру бы хотелось стоять вместе с Киотакой. Быть с педантом настолько близко, надеясь на то, что Киотаке хотелось бы того же. Хулиган и не заметил, как за размышлениями пролетел целый урок. Учитель отчаянно просил учеников остаться на местах и отвести минутку собственного времени на домашнее задание. Никто так и не услышал отчаянные просьбы мужчины, потому учителю ничего не оставалось, кроме как тяжко вздохнуть и написать задание на доске, а потом, последовав примеру ученикам, поспешить скрыться в коридоре. И как только учителя литературы не стало в классе, с такой же скоростью Мондо переключился на друга. Овада наблюдал за педантом, как тот осторожно и старательно переписывал с доски страницы параграфа в строфы дневника. Смотря на Киотаку, Мондо и сам того не замечая открыл дневник, пусть и не слишком уверенно. «Страницы 52-60...» — Мондо! — Киотака вполголоса позвал друга, а последний, в попытках дописать домашку, бегло взглянул на абсолютного старосту, что уже какую секунду стоял у двери и подзывал к себе рукой — Быстрее, а не то так перемена закончится! — Да иду я, иду... — как-то криво поставив точку в конце написанного, Овада поднялся из-за парты, поспешив к удаляющемуся Киотаке, быстро нагоняя темп абсолютного. Собственно, куда же они идут? Школьные коридоры сменило голубое небо. Парни, как не трудно понять, оказались на улице, а точнее - в школьном дворе. Овада не знал зачем они сюда вышли, но, только по одному взгляду Киотаки можно было понять, что у того был план. Так пусть ребёнок натешится собственной затеей. А идти пришлось добрых пять минут, пока Ишимару не своизволил остановился. Мондо сначала не заметил того, что его друг прекратил движение, отчего шатен чуть бы не врезался в его спину. — Бро, чего стоим? — Это идеальная скамейка! — ...Ась? — А теперь садись! — педант указал рукой на одинокую скамейку средь школьного парка. Овада лишь с непониманием смотрел то на Киотаку, то на ту саму скамью и, пожав плечами, все же сел. Что же оставалось делать? Не такой уж она и одинокой оказалась в присутствии их двоих. В понимании педанта фраза: «идеальная скамья» скорее подразумевалась как идеальное место, где не было лишних людей, глаз, рук и ног, что могли бы ходит и мешать. А то! В эту часть школы ученики редко заходят, даже не удивительно из-за чего... И вправду подходящее место для уединения самим с собой, признаний в любви и так, просто поболтать. Впрочем, то, что они были одни, Оваду никак не напрягло, все же парни друзья, как никак! — И что же ты... — не успел договорить шатен, как звонкий голос однокласника затмил своим голос хулигана. — Вот! Держи! — в руках у Овады молниеносно появилась мясная булочка, обернутая в салфетку, что приятно отдавала теплом в кончиках пальцев. Свежая, видно, что только-только из столовой... И как Мондо раньше не заметил, что все это время Ишимару нёс в руках пакетик с едой? Совсем с этими экзаменами голова перестала работать. А поесть как раз самое время. — Это... — как-то более неуверенно начал староста, проводя тыльной стороной пальца о щеку, отводя взгляд от сиреневых и пристальных очей друга — Помнишь, как Леон и Ясухиро забрали купленные тобой булочки? Я вот захотел вернуть свой долг хоть чем-то, потому с утра купил тебе... И себе... — было неловко, ведь в душе Киотака думал, что Мондо сия выпечка не сдалась! Но это все, что может сделать педант, дабы отплатить доброту хулигана. Киотака не столь богат, но те деньги, что одним утром вручил абсолютному отец все таки пригодились. — Хах... — и вправду забавная выдалась история с выпечкой. Тогда Овада все же догнал Леона с его ясновидящим дружком, вот только булочки спасти, увы, хулигану не удалось, так как, цитирую слова одного рыжего придурка: «Если эти булочки не достанутся мне, то и никому!» — и были удачно выброшены через окно на улицу со второго этажа на съедение птицам. История до сих пор вызывает смешанные чувства потери и смеха — Тебе не обязательно было покупать мне, но все равно спасибо, Така. Парни сидят и едят булочки. Мондо смачно пережевывал и глотал пищу, ведь от одного запаха мяса текли слюнки, да и аппетит нагулялся. Ели однокласники в тишине, каждый осознавал, что они молчали, от этого неловкость быстро улетучилась с порывами теплого ветра. Друзья просто наслаждались компанией в отдаленном, таком тихом и спокойном месте. Внезапно байкер начал. — Киотака... На счет экзаменов... — А? Фто? — с набитым ртом выдал Ишимару, что вызвало у Мондо мимолётный смешок. — Сначала проглоти, а потом уже говори, иначе поперхнешься! И да... Эм... Я просто хотел спросить, как ты обычно готовишься к промежуточным? Услышав такой не характерный вопрос из уст байкера, что было очень странно для Мондо, Киотака решил быстро доесть и ответить на вопрос. Собственно, почему Овада спрашивает о таком? — Ну, я много читаю, пусть и знаю больше половины тем, но повторение ведь еще никому не помешало! Повторять материал полезно, так он никогда не вылетит из головы! Вот так как-то и готовлюсь... — А переживаешь..? — Как другой любой обычный ученик! Конечно да, ведь как бы сильно я не был уверен в себе, всегда присутствует чувство, что ни черта не знаешь, а учителя давят и давят... Я всегда переживаю за оценку, ибо только благодаря хорошим отметкам в журнале я смогу поступить куда душа желает и мне будут открыты все дороги... А ты то? — Знаешь, я тоже, пиздец как, переживаю... Мондо лишь на секунду заглянул в большие глаза Киотаки. — В смысле... Как сказать то..? Я бы тоже хотел иметь более-менее удовлетворительную оценку, но я совсем не знаю с чего бы мне начать! Это впервые, когда у меня появляются такие мысли о учёбе, и... — Мондо! — ...Да? — Я! Я... Я могу помочь тебе! Ну, с твоей подготовкой! — П-правда? — Да, я готов помочь своего другу! Что тебе непонятно? Может быть математика? Английский? Проблемы с японским? Я правда с радостью готов помочь тебе! Киотака так искренен в своих желаниях... И почему он все еще терпит такого непутёвого друга, как Мондо? Мог бы и не распинаться вот так, и за дарма предлагать свою помощь в учебе. Он такой добрый, потому Мондо постарается, ради того, чтобы иметь право стоять с Ишимару на одной сцене. Овада думает про это, но мысли не материальны, потому все это остается у него в голове. — Тогда... Когда начнем? — Давай со следующей недели?