Confession story

***

На пороге квартиры красуются две, аккуратно стоящие друг при дружке, пара обуви. Это второй раз, когда Киотака появляется дома у одноклассника, вот только теперь старосте не придётся стоять у порога, просто дожидаясь Мондо. Как не сложно догадаться по рюкзакам за спинами, парни пришли точно не отдыхать и весело проводить время. Каждый из парней помнил о данном друг другу обещании со следующей недели начать готовиться к промежуточным экзаменам. А вот, собственно, и понедельник, день того, когда начнутся их бессонные ночи за открытыми учебниками и тетрадками. И вновь в воздухе витает уют да покой, потому Ишимару даже не против задержатся здесь к самому утру, когда не солнце, а парни будут встречать его, когда по их лицам пробегутся первые лучи и комната наполнится светом... Мондо идёт впереди, всякий раз подзывая к себе друга, хотя Ишимару бы и не потерялся в сем, не очень то и великом пространстве. А спутать дверь в комнату байкера нельзя ни с чем: большая надпись, что предупреждала о том, чтобы посторонние не входили без разрешения, значки и наклейки в форме черепков, косточек и огня... В глазах Киотаки она выглядела вульгарно, в тот же момент до жути круто, под стать самому главарю байкеров. Киотака только сейчас заметил, что практически все вещи Овады всегда имели столь яркий принт, если вспомнить металлического «тигра» или плащ. — Ну, в общем, чувствуй себя как дома! — обратился Мондо, легко проворачивая металлическую ручку и открывая дверь в свою сторону, входя в свой маленький мир вслед за абсолютным педантом. В комнате стоял полумрак. Наверное так темно было из-за небрежно зашторенных темных занавесок. Сначала Киотака не мог разглядеть что-либо в потёмках, но со временем глаза, привыкнув, обрели ясность. Однако не успев хорошенько все осмотреть, как внимание привлекло что-то другое. Сзади послышались шаги, но это точно был не Мондо, так как хулиган уже давно расположился в поле зрения абсолютного старосты. — О, Мондо! Вижу ты уже вернулся... Не один? Ох, как же... Это был тот самый Дайя, что в первый день их знакомства предлагал выпить по баночке холодного пива... Все те же веселые глаза встречают Киотаку, а больше мозолистые руки ложатся на белоснежные плечи педанта и несильно сжимают. От такого сам Ишимару вздрогнул. — Брат, не трогай Киотаку. — сухо попросил Овада, сбрасывая портфель на стул — И вообще, выйди, ты только мешать будешь! — Ну, братишка, чего же ты? Я просто пришел поздороваться с твоим другом! Не бойся, надолго не останусь, дела есть. Все ждал тебя, пока ты приедешь, чтобы не оставлять квартиру без присмотра. — а пока бывший байкер говорил, все не отпускал плечи абсолютного педанта, сильнее надавливая на них, то, совсем наоборот, еле прикасаясь — Ну, я пошел, — а затем в один момент Дайя подтолкнул Ишимару на встречу младшему брату, быстро скрываясь в коридоре, а потом уже и на улице. Мондо лишь хмыкнул и продолжил разбирать рюкзак, небрежно расставляя учебники на полочке. Этого времени Киотаке вдоволь хватило для того, чтобы осмотреться. Помятая, еще с утра не заправленная кровать стояла в углу комнаты, везде расклеены плакаты, статуэтки, под самим ложе можно увидеть стопки прочитанной так и нет манги, ко всему этому еще ощущался тонкий запах пыли... Одним словом: здесь царила лёгкая небрежность, создающая собой особые ощущения. Все так, как Киотака себе и представлял... Спустя время абсолютный и сам скинул с плеч портфель, медленно подходя к окну. Пусть и был вечер, но и тот приглушённый свет от заката мог хоть немного осветлить комнату. Да и не плохо было бы окно открыть. — Ты чего там возишься? Впрочем, дай мне минутку, я принесу тебе стул... Минута прошла довольно быстро, и тогда Овада вернулся в комнату с вторым стулом для Киотаки. А еще через мгновенье на сих самых стульях, в тесноте, но как же без нее(?), расположились двое друзей. Ишимару тут же потянулся рукой к ненавистному для Мондо учебнику по математике. Кажется, ее байкер перестал понимать с класса так, кажеться, пятого-шестого, когда уравнения стали напоминать не цифры, а буквы. Ну... Как бы сильно хулиган ненавидел этот предмет, парень пообещал усердно учится и запоминать все правила и формулы. А математику на экзаменах еще никто, увы, не отменял. И ко всему этому не хотелось просто так тратить время Ишимару на бесполезные пояснения материала. Потому Мондо должен постараться не только для оценки, а и для самого Киотаки... Как всегда твердил идеалист — труд это все, чем можно достичь своей цели. И, как бы сильно Мондо не бесила фраза, слова ее имели смысл. После проливного и серого дождя всегда распускаются цветы. Киотака открывает тетрадь и клацает ручкой, чем и привлекает к себе внимание погрузившегося в раздумия хулигана. Этой же ручкой Ишимару пишет в верхней строчке: «Подготовка», как всегда красивым, округлым и ровным почерком. Почему-то, когда староста писал, глаза Овады невольно цеплялись за длинные и тонкие пальцы друга, скользили выше по руке к самим красным очам, что склонились над учебником. Походу педант выбирает, с чего бы начать сию подготовку. А Овада даже и не задумывается над тем, что смотрит на Ишимару довольно долго и пристально. Когда педант стал настолько привлекательным..? — Так, — обратился староста — Пожалуй начнем с самого простого!

20:58

А на часах уже давно вечер. В один из моментов, когда Киотака объяснял Мондо очередную формулу сокращённого умножения, педант сладко и продолжительно зевнул в кулак. В уголках усталых глаз выступили блестящие капельки слез, что тут же исчезли и растворились в ткани манжета рубашки. — Ты устал? - спросил Овада, но прозвучала фраза немного утвердительно. — Да нет... Может быть немножко? Совсем капельку... — ответил абсолютный староста, а затем, сладко, как кошка выгнувшись в спине, опять перешёл к объяснению материала. А Мондо не стал слушать, — Эй, братан, так не пойдет! — хулиган выдернул из рук Киотаки тетрадь с ручкой, секундной злостью посмотрев в больше блюдца-глаза — Может уже закончим на сегодня? — уже более спокойнее предложил Овада, указав зрением на часы, где стрелка перевалила за девять часов вечера. — Ох... Если ты так считаешь... Все равно мы уже успели пройти довольно много, и ты вроде внимательно слушал меня. Пожалуй, мне и вправду нужно возвращаться домой. Киотака поднялся из-за стола, принимаясь складывать учебники в портфель. Получалось очень неаккуратно, однако Киотака ссылался на то, что это все проделки усталости. Парень и вправду чувствовал некую слабость и сонливость, что даже был готов просто упасть в кровать хулигана и заснуть. Но, конечно же, брюнет этого не сделает. Это время, пока абсолютный собирался, Мондо тихо наблюдал за ним. Внутри байкера с каждой секундой осознания, что Киотака с минуты на минуту покинет квартиру, просыпалось что-то, что отчаянно скребло когтям. Оно жалостливо скулило на дне сердца, как бы прося Киотаку остаться немножечко подольше. Подобные мысли закрадывались в мыслях Овады и парень уже не понимал, почему ему так не хочется его отпускать. И когда Ишимару, попрощавшись, хотел уйти, рука Мондо непроизвольно ухватилась за увильнувшее в коридор запястье педанта. Что, чёрт побери, он творит? — Что еще? — Давай... Давай я отвезу тебя домой на своем байке? Или хотя бы проведу..? — внезапно предложил Мондо. Это была первая возникшая идея, настолько бредовая, по мнению самого хулигана, что хотелось провалиться сквозь пол собственного дома. Но это того стоит, ведь... Хотя бы пару на минуток это что-то ноющее в сердце сможет успокоится и залечь на дно, пока педант вздумает скрыться за дверью подъезда. Киотака только не добро посмотрел на хулигана, вспоминая их последнюю, довольно неудачную (так ли это?) поездку на байке. Этот взгляд Мондо хорошо запомнил, потому поспешил скорее оправдаться. Почему-то хулигану было очень важно сделать это. — Обещаю, в этот раз я не превышу скорость! О-бе-ща-ю! — Пхах... — смех Киотаки разливается теплом в душе Овады, а улыбка заставляет застыть на месте — Тогда... Пошли? На улице немного прохладно, но терпимо. На то это и была весна. Мондо первым подходит к байку, протягивая Киотаке тот самый шлем, ведь знает, что не сядет без него... Овада садится, а сзади, совсем близко к нему прислоняется тело абсолютного старосты. Его тонкие пальцы сначала хватаются за черную косуху, перебираясь дальше, полностью обхватывая для безопасности талию хулигана, уткнувшись носом тому меж лопаток. В тот момент... Сердце Мондо упало в пятки. Оно остановилось, разорвалось на множество кусочков, разбилось, взорвалось, превратилось в пепел и восстало из него, как будто феникс. Все эти прикосновения пускали дрожь за дрожью по телу хулигана. Мысли путались, завязывались на узелки, терялись на конце языка. Овада бы соврал, что ему не понравилось, ведь ощущать эти руки на талии было до жути приятно, и это тепло, крадущиеся по спине, мягкое сердцебиение сквозь одежду и даже голос, — Мондо, почему стоим? — А... Да, сейчас отправляемся! — протараторил главарь байкером, ногой вжимая в педаль, на последней секунде вспоминая, что обещал другу не гнаться как бешеный пёс. С резким рывком, Мондо почувствовал, как Киотака сильнее сжал его талию, и вжался в спину, — «Ох, чёрт, кажется я...» Байкер никогда бы не подумал. Эти чувства сами появились из ниоткуда! Просто взялись и сами предстали перед Мондо огромной ношей... И, самое главное, что это настоящая правда, и отрицать что-либо было поздно. Кажется он и вправду

В л ю б и л с я