Хорошая девочка. или Давай без глупостей

Последующие две недели были спокойными для Изуку — ее никто не трогал и не беспокоил. Правда, мама все больше пропадала на работе, а приходила без каких-либо моральных и физических сил что-то рассказывать. Изуку училась — подтянула хвосты, досдала контрольные и защитила проекты, но в кофейне все также брала много смен. Плюс, взяла на доработку контрольные однокурсников, которые не успели их сделать и сдать, либо ленивые чурбаны, не желающие ничего делать — деньги не лишние, ей осталось совсем чуть-чуть собрать на следующий триместр. Вау, круто! Можно будет внести оплату и отдохнуть полноценно хотя бы недельку. Искренняя радость поселилась в мыслях, вытеснив даже негатив от соприкосновения с криминальным миром. Однако на подкорке чувствовалось — что-то не так, скоро бабахнет. И бабахнуло. Так, что Изуку потеряла всякую опору под ногами. Неожиданно и так больно... * Шинсо давно не видел свою однокурсницу такой спокойной. В один из дней после недели, в течение которой она ходила, как зомби, Изуку чуть не светилась от счастья. Объяснять ничего не стала. А следующие пару недель вела себя почти как раньше. Нет, она также шугалась громких возгласов от парней и шарахалась от курящих, но в целом и пропускать перестала, и задания вовремя сдавала. В общем, опять такая же идеальная милашка. Только потом пришла чернее тучи. Игнорировала всех и вся. Не говорила даже с друзьями, замыкаясь в себе. Лицо зареванное, глаза пустые... Преподаватели пытаются выяснить, отправить домой, но нет. Люди пытались ее расшевелить, прикалывались, выдавая совершенно абсурдные вещи. Так, когда несколько групп сидели и ждали пару, зашел разговор об отношениях и сексуальном опыте. Бывалых особо не обсуждали, зато сразу перешли к тихоням. - Слушайте, ну вот наша Мидория. Ну, наверняка же даже стесняется произнести слово «секс»! - выдает Тсую. - Неее, - тянет Шинсо, и его слушают все, - мне кажется, в тихом омуте черти водятся. - И? - несколько одногруппников хором. - И то, что я думаю... Она может скрывать, что встречается с двумя или тремя парнями одновременно, например. Все заржали — у них не укладывалось это в голове. А вот Шинсо пристально смотрел на обсуждаемый объект и заметил кое-что интересное: в момент его предположения девушка дернулась в удивлении. Нет, не было возмущения или попытки сказать что-то типа «да как ты мог вообще такое подумать про меня», нет. Было что-то типа «что?» и растерянность. Неужели он попал своим дурацким предположением в точку? Ох, как интересно. С каждым днем девушка приходила в состоянии все более худшем, чем раньше, также начала пропускать. Закрылась вообще ото всех, замкнулась. Видно, что не спит и постоянно плачет. А еще не понятно, ест ли вообще... В один из дней она еле притаскивается в университет. Пропустила почти неделю разом. Плетется к деканату. Пытается побеседовать, но на нее начинают нападать несколько преподавателей сразу: выговаривают за пропуски, за снижение оценок, хотя они все еще больше по баллам, чем у большей части курса, проходятся по внешнему виду... Она падает в обморок. Шок и растерянность у всех. Но Хитоши приходит в себя раньше других: подхватывает ее на руки, осматривая голову на предмет повреждений, звонит: - Брат? Мне нужна твоя помощь... * Беды с башкой у Шото были серьезные, однако он не спеши с этим что-то делать. Жить ему особо при его положении не мешает, а приступы гнева иногда наоборот помогают в их деле. Башню срывает редко, поэтому все окнорм. Так думал он... А вот Кацуки расхлебывал это «окнорм» постоянно. Во-первых, мирился с тем, что его любимый человек вечно закрыт в себе и вообще мало показывает эмоции. Во-вторых, он может вспыхнуть за секунду так, что хрен утихомиришь. Было время, когда Бакуго носил с собой шприц с транквилизатором. Да, для особых случаев, но носил. И долгое время срывы перенаправлялись на конкурентов и врагов, но Бакуго никак не ожидал, что очередной срыв будет на той мелкой. Да, понятно, были предпосылки: сложные переговоры окончились неудачно — их с Киришимой подстрелили обоих — несколько бойцов убили, подставили перед полицией... Полное комбо для ледышки, пекущейся в общем-то только об одном человеке. Ранение не такое серьезное, но врачи настояли на том, чтобы они оба с красноволосым пролежали неделю в больнице. Он никак не думал, что в это время Шото будет снимать напряжение с той девушкой каждодневно. И тем более он не думал, что тот сорвался на ней... Узнал от Акаи подробности после того, как завез девушку почти домой. Да, блять, ее хотелось до звона в яйцах в тот день, но видя, в каком состоянии находится ее тело, Бакуго пожалел — не изверг же конченый. Поехал вправлять мозги... Не особо подействовало, но все же — высказался основательно. А после они две недели были только друг у друга. Но иногда хочется продолжать эксперименты, поэтому Бакуго в один прекрасный для него день набирает ее номер. - Привет. Ждем сегодня в пять в клубе. - А... я не могу. - Почему? - У меня мама в больнице... - Но не ты же. Приезжай. Отказ не принимается... Не приедешь, тебя все равно к нам привезут, только дальше уже будет наказание. Кладет трубку. Ждет. Бакуго серьезен: если она не приедет, тогда психанет уже и он. Как ни странно, но девушка приезжает, хоть и с опозданием. Еле плетется, заходя в зал. Шото сразу приступает к делу. Сегодня все будет по-другому... Гетерохром цепляет девушке на рот кляп, фиксирует его, предупреждая, чтобы не снимала. Она не успевает возразить и как-то отреагировать — сразу фиксируют руки за спиной. Что-то мычит, мотает головой. Крупные слезы катятся по лицу — им обоим это надоедает слишком быстро, завязывают еще и глаза. Она дрожит, резко дергается постоянно. Кажется, что похудела еще больше — осталась одна кожа, через которую просвечивают кости очень четко. Не переставая мычит, как будто хочет им что-то сказать. Им нет дела... Раздевают — срезают всю одежду с нее очень быстро. Никто не хочет париться с развязыванием рук и их завязыванием опять. Сегодня они сделают то, что любят очень в своих утехах, но что не всегда приносит удовольствие с третьим партнером. Тут все должно быть на высоте. Прелюдия недолгая, она в любом случае недостаточная, потому что эти двое всегда и везде (даже в сексе с другими) пекутся только о себе и друг о друге. Сегодня их помощь — это смазка. Презервативы с ней не используют — раз они у девочки первые, никаких венерических сюрпризов не будет (друг друга-то они в этом плане хорошо знают). Кацуки размазывает средство по своему стволу, немного массирует теми же смазанными руками промежность девушки, вводя пальцы в лоно и немного растягивая, входит неспешно. Он сначала сидел на кровати, заставив оседлать ее себя, а когда насадил девушку полностью, лег на спину, придерживая за бедра. Пара резких толчков, вызывающих только боль, и девушка чувствует толчок в спину — ее заставляют лечь. Она чувствует склизкое прикосновение к своему анусу и зажимается в ужасе, мотает головой, мычит в кляп, а Шото не реагирует, продолжает: оглаживает мышечное кольцо, вводит палец, оттягивает, пытается просунуть второй. Получается плохо, но он опытный — легко справляется через время и с этим. Разводит пальцы в стороны на манер ножниц, раскрывая сильнее. Она кричит сквозь кляп, это больно и унизительно. Когда пальцы исчезают, Изуку чувствует облегчение, но заходится в беззвучном крике, когда Шото впихивает в нее головку. Он шипит — слишком узко и даже больно, но толкается дальше, чувствуя, как через тонкую стенку двигается любимый член. О да, это прекрасное ощущение — чувствовать друг друга во время секса с другим. И в этот раз оно должно быть сильнее и ярче, потому что несмотря на то, что они ее уже растрахали, девочка все еще узкая, а задница впервые чувствует в себе что-то иное, ммм. Как Изуку не отключается — не ясно. Она бы с радостью, но нет, не получается. Она чувствует распирающую ужасную боль в заднем проходе, она чувствует, как член блондина упирается ей в матку, вызывая целые волны боли. Она не может сдерживаться: кричит и плачет. Ей трудно дышать, сопли забили нос, а сквозь кляп проходит слишком мало воздуха. Слюни тоже текут по ее подбородку. Противно. От всего: от них и их фантазии, от себя, от своего тела, которое пытается подстроиться и уменьшить боль (а мужчины думают, что она двигается в поисках удовольствия). Ей больно. Очень и очень больно. Но она никак не может ничего сделать. Всю ночь эти двое трахали ее на двоих. Менялись местами во всех возможных вариациях. Она падала от усталости и боли, глаза частенько закатывались, но блаженный обморок так и не наступал. В этот раз они разрешили ей вымыться у себя. Шото дал какую-то футболку, которая ей была как платье. Выпроводили и уснули. Следующие дни были прекрасны — дела шли в гору, конкуренты предлагали выгодные условия, потому что боялись их гнева (все хорошо запомнили то, что устроил Шото после того, как подстрелили Кацу), только вот девочка куда-то пропала. Не отвечала на сообщения и не реагировала на звонки, вообще ее телефон был редко доступен. В университете не появлялась уже неделю — знакомый преподаватель показал ведомость. В кофейне — на главной подработке — тоже не видели ее давно. Нет, дело не только в том, что они захотели с ней секса, а она не явилась, нет. Дело в том, что никто раньше так не сбегал от них... Это бесило. Они сидели втроем на кухне, Киришима выговаривал им, что довели девочку, но он не ожидал, что она осмелится сбежать. Звонок от Шинсо. - Брат? Мне нужна твоя помощь...