Записки восточной Луны

      От мамы я ушла подавленной. После разговора она долго плакала в подушку, а я держала ее за руку и не знала, что сказать. В тот момент мне показалось, что стены комнаты сжимаются, стремясь проглотить меня своими земляными ртами. Я вскочила и выбежала в коридор, где светили лампы дневного света. Долго стояла, облокотившись на стену и пытаясь восстановить дыхание. После этого вернулась в комнату и увидела, что мама задремала. Налила ей воды, поставила стакан на прикроватный столик, накрыла маму пледом, поцеловала в щеку и тихонько вышла из комнаты.       Идя по коридору, я размышляла о том, что не хочу жить так, чтобы единственным, чем я смогу гордиться, были полностью взросшие поля. Мне казалось, что на меня навалилась усталость всех жителей нашего огромного бункера. Она была мрачной, невыносимо отчаянной и всепоглощающей. Я тонула в ней, и помощи ждать было неоткуда. Я шла и не понимала, зачем я продолжаю идти куда-то без цели и желания.       Я вернулась на поля за час до окончания работ. Оливия сразу заметила мое настроение и подошла ко мне.       - Маме совсем плохо?       - Что? – я не сразу поняла, о чем она.       - Ты же была у нее?       - А, да. У нее снова головные боли. Она много спит и практически не поднимается с кровати.       - Это ужасно. Я бы так хотела ей чем-нибудь помочь, - Оливия покачала головой, - но, увы, я ничего не могу сделать.       - Я все еще надеюсь, что ей станет лучше, - я немного помолчала, собираясь с мыслями, - но мне кажется, что ей уже ничего не сможет помочь. На глаза навернулись слезы. Чтобы не расплакаться от навалившихся чувств, я подняла голову наверх. Мне не хотелось плакать на людях, привлекая слишком много внимания. Оливия подошла ближе и обняла меня. Она ничего не говорила, но от ее объятий стало намного лучше. -       Оливия, - начала я, проглотив слезы, - вы когда-нибудь хотели побывать снаружи?       - Наверху? Никогда. Я знаю, что там ничего нет, поэтому никогда не рвалась там побывать, - она наклонилась поближе, - но мне очень нравилось бывать на заброшенных этажах. Я отстранилась и посмотрела на нее.       - Да, ночами туда очень просто попасть, ночами мимо спящих охранников пройти было легко. Я много где побывала, часто натыкалась на интересные находки. Чьи-то вещи, письма. Однажды забрела в разрушенную лабораторию. Раньше со мной ходил муж, но сейчас я одна. Правда, очень редко. Мне интереснее здесь. А наружу я даже не хочу.       - Неужели вы нарушаете правила? – прошептала я ей.       - Ну, официально никто не запрещал передвигаться по заброшенным этажам, - подмигнула она мне, - тем более, их почти не охраняют. Но этим мало кто занимается. У детей комендантский час, а подростки уже работают. Нас здорово «выжимают» здесь, чтобы в нас не было любопытства. Да и кто из детей сейчас знает о втором этаже? Это было точным замечанием. Даже я почти не слышала о нем. Только то, что там когда-то жили люди, а теперь там просто ледяные камеры.       Оливия улыбнулась мне, сжала плечо и ушла к своему полю. Я тоже вернулась к работе.       После окончания рабочего дня я вернулась в свою комнату. Лео еще не было, и я решила принять душ. Стоя под прохладной водой, я размышляла над маминым рассказом и понимала, что не готова рисковать своей жизнью ради «ничего». Уж лучше родить ребенка, получить свое жилье, а ночами искать что-нибудь на заброшенных этажах.       Через шум воды я услышала, как Лео заходит в комнату и решила позвать его к себе. Мне нужно было отвлечься от грустных мыслей. Он зашел в ванную и посмотрел на меня.       - Не хочешь освежиться? – я подмигнула ему, выглядывая из-за шторки.       - Эл… Я сегодня очень много работал…       - Так давай я помогу тебе снять напряжение? – я отодвинула шторку и посмотрела на него,       - Думаю, тебе понравится мой особый массаж, - я закусила губу и взглянула на него исподлобья.       - Когда ты так делаешь, я просто не могу тебе отказать, - ответил Лео с хрипотцой в голосе, глядя на меня. Он снял с себя одежду и шагнул ко мне.       - Какая же ты красивая, - сказал он, гладя меня, - Я хочу…       Я не дала ему договорить, поцеловав его. Мне не хотелось разговаривать. Мне хотелось забыться.