Придешь ли ты спасти меня?

Чуя, как один из руководителей, был довольно популярен среди мафии. Несмотря на свою должность и статус страшного члена начальства, он был добр к своим подчиненным, справедлив к своим врагам и старался никогда не вносить лишние факторы в своих боях. И все же, практически все в мафии и преступном мире знали, каким грозным он может стать, даже если не является вундеркиндом. Вот почему это вызвало обеспокоенность, когда несколько шестерок заметили, что манипулятор гравитации выглядел…крайне уставшим. У него появились глубокие тени под глазами, а сам он был более резким, чем обычно (что шокирует, ведь он всегда идеально контролировал свои реакции). — Э-э, все в порядке, Накахара-сан? — нерешительно окликнул его человек в черном, но не получил от руководителя ответа. Тот просто продолжал потерянно смотреть в стену, даже отчет, который был в его руках с сегодняшнего утра, до сих пор оставался непрочитанным. — Я…я просто оставлю это здесь. — он оставил стопку бумаг на столе с лампой, которая, вероятно, стоит больше, чем вся его месячная зарплата, прежде чем спешно ушел с кабинета.       Ему чего-то не хватало в жизни, чего-то очень важного для него. Чуя сдался, сегодня он не хотел делать что-либо. Это было совсем не похоже на него, обычно он был более сосредоточенным, чем сейчас. Боже, как ему хотелось вернуть Мурасаки к жизни и заставить ее избавиться от этих странных снов, без которых доселе прекрасно обходился или, по крайней мере, убить ее снова самолично, хотя бы для призрачной иллюзии идиллии в душе. Так как все равно он не собирался делать абсолютно ничего сегодня по поводу своего второсортного состояния, он может пойти домой с чистой совестью. «Перерыв», что дала ему Элис, был…полезным, и он смог даже отдохнуть, но несколько дней спустя снова стал работать непродуктивным образом. Вероятно, Мори собирается прочитать ему лекцию о том, как можно было бы избежать промахов во время заданной ему миссии после. По дороге домой он почти не обращал внимания на свое окружение. Желающему нажиться на отсеченной голове одного из пяти глав мафии, у которой врагов всегда хватало с лихвой, представлялся уникальный шанс с легкостью выстрелить ему в голову, а затем удивляться, это ли тот самый хваленный Чуя Накахара — гроза преступного мира, ночной кошмар всяких беззаконников, человек, с чьим именем на устах молились люди с уголовными репутациями, чтобы не дай Бог, случайно не напороться на пугающего не только своей редкой способностью, но и репутацией, которая напрочь убивало желание как-то сопротивляться мафиози, пока он разделывается с врагами, в лице тебя и твоей шайки, и физической силой, которую он получил честным трудом и чудовищными тренировками от Коё, которая была похлеще всяких Мори, когда пыталась слепить из мальчишки бойца, соответствующего этому миру, и кажется, чутка переборщила… Ему срочно нужно было выпить. Он было вытащил ключи из кармана, как дверь сама с тихим щелчком открылась. Кто-то… явно был здесь, если пройти дальше освещённой включенном светом комнаты, лишней пары обуви, пустой чашки рамена со вкусом курицы в мусорном ведре — был только один человек, который мог бы так запросто ворваться в его многоквартирный дом и забраться внутрь, в его пентхаус. — ДАЗАЙ — кричит Чуя и наблюдает, как с его дивана выглянула голова. — Ура, Чиби вернулся! Добро пожаловать домой, дорогой. Он закрывает глаза на то, как трепещет в животе от этих слов. И к удивлению, он больше не чувствует себя таким пустым. Парень небрежно бросает пальто на вешалку, и та, не без помощи гравитации, аккуратно отправляется на свое законное место, пока хозяин вещи направляется к детективу, который в этот момент бездельничал. Его рука в перчатке осторожно тянется к лицу другого, чтобы в следующий момент игриво ущипнуть без-пяти-минут суицидника за щёку. — Ты сейчас чувствуешь себя не очень хорошо, я полагаю? — мурлыкает Чуя и кончиками пальцев сильнее сжимает мягкую плоть, и не думает отпускать. У него был напряженный (сейчас он уверен, что не совсем, но достаточно утомительный) день, и иметь дело со своим дерьмовым бывшим партнером не кажется лучшим способом расслабиться. — Но я в порядке…вот смотри: буквально вчера я спас кошку от гибели! — Дазай не выдерживает и скулит, потирая щеки. У Накахары были сильные пальцы, пропорциональные его крепкому телу. — Совершенно уверен, что взлом и проникновение в чужой дом — это не показатель хорошего самочувствия, «дорогой» — последнее слово мафиози произносит с саркастической остротой, непривычно точно подкалывая беспределщика. Вышеупомянутый, однако, не обращая внимания на это, фыркает: — Но я только украшаю пустой дом Чиби своим присутствием. — Докажи. Чуя сбивает его ноги с дивана и садится рядом, на что Дазай показательно печально вздыхает. — Перестань быть таким трагичным. Это раздражает. Осаму был ничем иным, как ходячим олицетворением драмы и бесстыдства, поэтому решив зайти еще дальше на свой страх и риск, он накинул ноги, которые были нагло спихнуты с дивана, на колени Чуи. При этом его глаза озорно светились, а на губах играла улыбка. Стоп… — Чуя краснеет.? Нет, он определенно не чувствует, как его щеки немедленно нагреваются, и он уж точно не красный. Дазай просто пытается играть на его нервах. — Черт возьми, ты становишься нахальным для гостя — сквозь зубы бормочет он. Чуя бы давно сбросил с себя длинные ноги брюнета, но он этого не делает; стоит признать, что он скучает по их спорам, оскорблениям и всему остальному. Он скучает по стабильности, которую на время обрел, будучи его напарник в мафии. — Чуя все еще любит меня. — Да. Что…? Нет! — не сразу понимает он смысл брошенных Дазаем слов. Его бывший напарник, возможно, сейчас и был в свете, но Чуя — нет. Были люди, которые все еще охотились за головой бывшего мафиози, но обещание, которое он дал своему погибшему другу — ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу — не позволяет ему навсегда избавиться от преследователей. Но поскольку сам Чуя не был в свете, у него не было проблем с навязчивыми вредителями. Если не вырубить проблему с корня, она всегда будет возвращаться, как какой-то таракан. Дазай, вероятно, и сам заметил, что исчезли люди, которые периодично пытались его убить, Чуя не сомневается в этом. Чуя, похоже, всегда умел бороться с такими вредителями. — Слезь, имбецил, я голоден — Чуя сбрасывает Дазая с колен, (и внутри сожалеет об этом больше всего, хоть и не подает виду) и снимает болеро и перчатки. — Сделай для мне тоже! — кричит вслед ему Дазай. Чуя ставит сковороду на плиту и начинает резать зеленый лук, серьезно увлекшись готовкой. Дазай редко ест, и Чуе всегда приходилось заставлять его откусить хоть кусочек от предложенной пищи. И если Дазай в настоящее время действительно чего-то хочет покушать, ну, было бы правильно сделать еду приятным на вкус по меркам идиота, который сейчас заинтересовано поглядывает на него, да? Ровно тридцать четыре минуты спустя две тарелки лапши, обжаренных в чесночном масле и увенчанных щедрой порцией крабов, стоят перед ними. Глаза Дазая загорелись от изумления, после чего он глубоко вдохнул маслянистый аромат. — Чуя всегда готовит лучшую еду, — по ходу дела хвалит его Дазай и засовывает палочки в блюдо. Он торопливо дует на лапшу, прежде чем сунуть ее в рот. — Идиот, горячо же! — Чуя потянулся к нему, но увидев выражение лица названного идиотом, не попытался его остановить, не тогда, когда он так счастлив. Они проводят остаток ужина в спокойной атмосфере, поедая лапшу, иногда разговаривая, точнее, Чуя слушая, как Дазай болтает о том, как «Ацуши» — тот самый обладатель способности превращаться в тигра, за чью голову ранее охотились черные ящеры мафии, и Акутагава не могут найти общий язык, а идеальный парень в очках, чей идеальный график в «Идеале» скоро совсем с ума сведет неидеального Дазая, заставляя его работать, как никогда прежде тот не работал, и о том, как ему приходится иметь дело с некоторыми хулиганами во время различных миссии прямо в центре города. Накахара был почти уверен, что Акутагава дерется с этим тигром, потому что он хочет внимания Дазая; и ведь хоть кто-то должен был заставлять Дазая выполнять свою работу, иначе он никогда ничего не сделает по собственной воле, верно? Мори слишком баловал его, когда он еще был в мафии. Но последнее заставило его забеспокоиться. Чуя был умен; конечно, далеко не так умен, как Дазай, но все же он был умен, что признавали все. При наличии необходимых ресурсов он был уверен, что сможет найти этих хулиганов. Чаепитие после плотной еды расслабляло, особенно учитывая то, как что-то давило на него последние несколько дней. Раковина была заполнена грязными тарелками, масляной сковородой, кружками и другими предметами, которые нужно было почистить. Лучше разобраться с беспорядком сейчас, чем позволить ему гноиться до утра. — Да ладно, мы должны вымыть посуду. — рыжий уже встал со своего места и нес свою пустую чашку к раковине. — А? Но я так наелся, что могу лопнуть! Я могу лопнуть, как воздушный шар, если буду слишком много двигаться! — Дазай едва съел половину тарелки, но для него это все равно было много. — Неважно. Если ты собираешься уйти отсюда целым и на своих двух, то должен помочь мне. Они спорили еще несколько минут, и сейчас Дазай стоял рядом с ним, помогая мыть тарелки. — Чуя плохой хозяин, если заставляет своего гостя так работать, — насмешливо пытается задеть в очередной раз за день он. Тот, кого оскорбили, словно дитя, почувствовал, как желваки заиграли на лице, а вена, под тонкой бледной кожей на лбу, начала вздуваться. Он бы в ответ ударил Дазая, но при этом сам бы способствовал тому, что тот, если не просто так, то хоть намеренно, уронит тарелки на пол, а его прекрасный фарфор не заслуживал такой судьбы. — Стоит ли мне напомнить тебе, что ты ворвался в мой дом? — Чуя высушил лопату для вока* зеленой тряпкой. — Ой-ой-ой, ля-ля-ля — Дазай забавно высовывает язык, всем видом показывая, что не слушает доводы собеседника. После того, как Накахара сам принял душ, он, как благодушный хозяин дома, предложил Дазаю сделать то же самое. В конце концов, было уже довольно поздно, и, учитывая, что Дазай больше не является частью мафии, но в сей момент находится в территории руководителя, было… далеко не хорошо блуждать по улице в таком виде. — Иди прими душ. Ты начинаешь вонять тухлой рыбой. — мужчина бросил в него запасное полотенце и сменную одежду. — Должен ли кто-то, кхм, Чуя, с таким обонянием, как у тебя, кхм, Чуя, говорить мне такое, кхм, Чуя? — Тем не менее, Дазай взял полотенце и ушел в ванную, экстравагантно напоследок взмахнув руками, словно на прощание. — ПРОСТО ИДИ!

***

Ему нужно было выпить, и бутылка Chateau Lafite выглядела одинокой, словно тихо умоляла «выпей меня до дна, выпей», и в то же время, выглядела очень привлекательно, стоя вот так на одном из его винных шкафов. Схватив алкогольный напиток, уселся обратно на свое законное и очень удобное место, при этом открывая штопором вино. Горлышко бутылки открывшийся с хлопком, гравитационный манипулятор поднес к губам и сделал небольшой глоток, смакуя. Сначала была ошеломляющая горечь, затем — мягкая сладость. Жидкость легко потекла по горлу, и он приветствовал похмелье, которое, наверняка, последует завтра. Поставив бутылку на стол, он взглянул на дверь ванной, которая была соединена с его спальней. Дазай был там… хорошо. Было хорошо, когда он знал, где находится Дазай. Вот причина, по которой он ненавидел те четыре года, когда он не знал, куда Дазай пропал без вести. Каждый день был наполнен удушающей тишиной, когда должен был быть, вместо этого, шутливым подшучиванием его напарника. Куда бы он не смотрел, везде были следы Дазая. Бинты в ванной, дополнительные подушки и одеяла, которые занимали больше места, чем необходимо на его кровати, второй набор посуды, даже на его сокровенной книжной полке были следы Дазая. — Вау, как только я отворачиваюсь на гребаную секунду, Чуя идет напиваться. И без меня! Дазай качает головой так же, как родитель, который стал свидетелем непослушания своего ребенка. — Чуя такой неприятный… — притворно вздыхает он. Попытавшись безуспешно поднять пьяного друга, он едва слышно обматерил того всеми матами, которых только знал. Иногда (а на самом деле, всегда) он просто ненавидит, насколько слабо развито его тело. Это было серьезно несправедливо! Любой мог с одного взгляда подумать, что, поскольку Осаму был в разы выше своего приятеля, он соответственно должен быть сильнее, но нет, вселенная такая забавная штука, раз так шутит. Вместо этого все силы были у этого метра с шляпкой. Серьезно, даже если бросить в его тело камень, есть подозрение, что камень попросту разобьется! А может, превратится в пыль… — Чу-у-уя, ты мне надоел, ложись уже в постель! — мысленно он вызывает сатану и просит, чтобы тот проклял товарища, дабы чудное нашествие, в виде аллергии на алкоголь, завтра, чудным утром, настигло того. — Кто вообще держит винный шкаф в спальне?! Мафиози устало стонет и мотает головой. Он не хочет двигаться, но Дазай был очень настойчив. Нытье продолжается, как и дерганье в ответ. Сначала он игнорировал жалобы, потому что думал, что со временем Дазай перестанет делать свое черное дело. Потом это стало раздражать, и он попытался отшлепать детектива, но в ответ услышал громкий вопль, после которого его самого чуть не уронили. Теперь это начинало действовать на нервы. Он зарычал глубоким и хриплым голосом, и Дазай на минуту перестал пытаться уложить его в постель, чтобы увидеть, что могло вызвать такой животный ответ. — Что такое? — вопросительно, по птичьи наклоняет в правую сторону голову. Чуя икает, глядя на него. Дазай… сейчас был в его доме. И пустота внутри него не казалась такой болезненной, как раньше. — А? Что —… уф — недовольно проворчал бинтованный, когда его толкнули спиной на мягкую кровать. Он был тем, кто должен был уложить Чую спать, а не наоборот! Открыв глаза, увидел, что Чуя пристально смотрит на него, словно прямиком в душу. Может, дело в алкоголе? — Хорошо — смиренно пробормотал пьянь и упал прямо на другого, глубоко вдыхая запах геля для душа на чужом теле. Хорошо, что у Дазая также была запасная одежда, которая была припрятана в его шкафу. Хорошо, что он использовал то же средство для мытья тела, которую любит использовать и он. Хорошо, что Дазай был с ним, в его постели, а не где-то еще, где Чуя не мог так просто обнять его. — Чиби должен выспаться, прежде чем получит ужасное похмелье утром «в подарок» — пытается добиться внятного ответа пленник стальных объятий. Нет, он не сомневался в том, что Чуя сказал ранее то, что хотел, будучи в своем уме, но не в здравом. Хотя… бесполезно пытаться получить ответ от пьяного мужчины. Чуя издает короткое «Мм…» и прижимается носом к шее Дазая. Хорошо, что Дазай был в его руках, и он никогда больше не отпустит его. Не снова… Вот как все изначально должно было быть. В его мире снова воцарился порядок.