Глава 2. Смерть
18 апреля 2021 г., 15:00
1990 г.
Все было ледяным. Кровать, на которой лежал Том, комната и глаза людей, смотрящие на него, когда он впервые перешагнул порог этого приюта: все пробирало до костей. Так же, как глаза отца. Как нож матери. Это был дом.***
Том не помнил лиц родителей. Только расплывчатые силуэты, картинки, которые он рисовал на земле, когда был один. Его родители. Дети спрашивали о них, хотя на самом деле им было наплевать. Так много вопросов и просьб, на которые Том никогда не отвечал. Он не ответил, даже если бы захотел. Он не знал их имен. Все, что он помнил — это сталь ножа, слезы во рту и собственные крики. Эми Бенсон, Деннису Бишопу и Билли Стаббсу вряд ли бы понравилось такое объяснение.***
Иногда Том видел их. Когда он закрывал глаза, бледные фигуры родителей вырисовывались в темноте. Он мог проследить очертания их тел, почувствовать сладковатый привкус фруктовых духов и рассмотреть суровое выражение лица человека, который выглядел так же, как он, только на много лет старше. Должны быть, это и есть его родители. Это могли быть только они. Иначе, откуда взяться этим воспоминаниям. Его мать всегда была такой бледной? Она лежала на полу и смотрела прямо на него, слабый румянец ее щек сливался с красной густой влагой на волосах. Том видел собственные черты в изгибе ее носа, в черных волосах, но она была пуста. Ужасно. Ее руки и ноги были согнуты под странным углом, как у кукол, которых он часто закапывал в грязь. Том нашел их в одной из многочисленных комнат в доме и играл, пока его мать плакала в гостиной. «Глупая сука». Том не понимал значение этих слов. Его мать лежала на спине, с раскинутыми в стороны руками, но его отец… Почему отец выглядел таким напуганным? Голубой цвет его широко раскрытых глаз был таким ясным, что свет в гостиной отражался в них, как в зеркале. «Ты не должна была умирать. Ты не должна…» Лишь несколько лет спустя, под враждебными взглядами других детей в приюте, Том понял, что означают эти слова. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Том закрыл глаза, дождь, барабанивший по стеклу, погрузил его в сон. Эти сны всегда были одинаковыми. Они приходили и уходили. Снова и снова. Слова отца отзывались эхом в голове. «Я не хотел. Я не хотел…» Том гнался в темноте за голосом отца, а затем вмешивался голос матери: «Пожалуйста, послушай своего отца» — как всегда твердила она своим хриплым голосом, — «Пожалуйста, не заставляй его ждать». Потом приходил отец. «Мне жаль, мне очень жаль» Щёлк. Щёлк. Щёлк. Его отец появляется в поле зрения, с красными от слез глазами. И Том всегда, всегда тянулся к нему. Интересно, это были его собственные воспоминания? Было ли то, что он видел каждую ночь во сне, реальным? Том мог прикоснуться к отцу, почувствовать его слезы на своих пальцах, вцепиться ногтями в его глазницы и вырвать… Щёлк. Бум. Том проснулся от вспышки молнии, осветившей комнату. Его кожа была влажной от липкого пота, и на миг ему показалось, что он снова в крови.***
«Урод» «Ублюдок» «Монстр» Так называл его отец, до того, как его голова разлетелась на мелкие кусочки. Дети тоже называли его так. Том подумал, не разлетятся ли их головы так же. Может их слезы будут такими же сладкими, как у его отца.***
Змеи были холодными. Но их гладкая чешуя приносила успокоение. Они были добрыми. Они не кричали на него, не воровали, когда он отвернется. Они неподвижно лежали на его ладонях, зарывались вглубь кармана и спали. Наверное, это можно было назвать привязанностью или что-то близкое к ней. Пока дети не отобрали и это. Эми Бенсон. Деннис Бишоп. Билли Стаббс. Они пожаловались воспитательнице, и змеи больше не вернулись. Но нет, они никогда его не бросали. Никогда. Они были его. Все его. Только его. Через несколько дней он выяснил, почему змеи не вернулись. Миссис Коул убила их. Он узнал правду только поздней ночью, когда проснулся от щелкающего звука по половицам. В ту ночь Том погнался за этим звуком, как во сне, и… Том наблюдал, как она взяла в руки серебряный нож, как красная жидкость хлынула из их маленьких тел, когда миссис Коул рубила змеиные головы. Он не отвел взгляд. Он видел, как эти маленькие тела все еще двигались даже после того, как она их убила.***
«Урод» «Ублюдок» «Монстр». Том не такой. Он не убивал змей глубокой ночью.***
Его новая школа была не лучше холодных коридоров приюта, но Том все равно был рад. Никаких жалостливых взглядов или посторонних вопросов о том, откуда у него синяки. Учителя и другие ученики его не беспокоили. Детей из приюта на его уроках не было. Они не преследовали его, не разговаривали с ним по дороге из школы. Они держались на расстоянии, до тех пор, пока он не возвращался в стены холодного приюта, к колючим простыням и одиноким ночам. Монстр. Том задавался вопросом, знают ли Эми Бенсон, Деннис Бишоп и Билли Стаббс, как выглядят монстры. Том знает. Когда он смотрел в зеркало, на него смотрел отец.***
1992 г.
Время было бессмысленным. Бессмысленно. Новое слово в его арсенале, еще одна страница в его потрепанной истории. Бессмысленно. Вот, что все это было. Безвкусная приютская еда. Монотонные голоса учителей. Все они были раскрашены разными оттенками серого, размазаны, как графит на бумаге. «Твои родители никогда тебя не любили» «Твои родители бросили тебя» Том все еще видел их во сне, все еще слышал скрип металла и чувствовал запах железа в носу, неужели они действительно бросили его? Он видел их каждую ночь. Теперь он знал их лучше, чем тогда. И все же. Все вокруг него видят цвета, улыбаются и процветают, а он… Он видел только серый цвет. Везде. В глазах приютских детей, в безразличных взглядах взрослых. «Я не хотел. Я не хотел. Мне жаль» Пока его наконец не осенило. Цвета были под кожей.***
— Ты думал, мы не увидим? — Ты думал, мы не узнаем? — Урод. — Ублюдок. — Мон… — Оставьте его в покое. При звуке этого голоса, мир Тома закрутился вокруг своей оси. Впервые он почувствовал вкус цвета, и на этот раз ему даже не нужно было копаться в змеиной чешуе.
