Мёртв по прибытии

      Следующее тело нашли через две недели, почти через месяц после того, как была найдена первая жертва.       Еще одна девушка, похожая на предыдущую.       Средний рост. Каштановые вьющиеся волосы. Карие глаза.       Это была самая холодная ночь в году. Тело было жестким и посиневшим, но еще свежим. В такие моменты Гермиона ненавидела холод, потому что он всегда запутывал временные рамки, превращал точную науку в игру на угадывание. Гарри Поттер, глава оперативной группы ФБР, и ее новая, личная заноза в заднице, взглянул на тело. Рука в перчатке подняла каштановую прядь волос и зажала между пальцами.       — Детектив, — она отвлеклась от распростертого на земле тела, но не отошла.       Волдеморт.       Сообщения из тел были адресованы ей. Игра с размытыми правилами. И это лишь вопрос времени, когда охотник станет жертвой.       — Шеф, — ее новый напарник встал, чтобы поприветствовать человека в фиолетовом пальто — Альбуса Дамблдора. Гермиона вздрогнула, но не удивилась его ужасному чувству стиля.       Это было четвертое по счету убийство с тех пор, как тела начали появляться в их юрисдикции. В Штатах их было бессчетное количество, но, похоже, в этом году, убийца проявлял большой интерес к их городу. Гермиона, зная, каковы ставки, не могла оставить это дело. По крайней мере, не полностью. Гарри может контролировать все сколько хочет, пока она продолжает расследование.       — Ее уже опознали? — взгляд Дамблдора был как всегда проницательным, но морщины на его коже свидетельствовали о глубокой усталости. Гермиона покачала головой, облако воздуха вырвалось из ее приоткрытых губ. Никаких документов, удостоверяющих личность, у жертвы не нашли. Единственное, что было о ней известно, это то, что она умерла чуть меньше суток назад, а может и больше, учитывая погоду.       — Программное обеспечение ФБР для распознавания лиц должно что-нибудь выяснить через пару часов, — Гермиона попыталась сдержать свое раздражение, чтобы не выглядеть неблагодарной. У них очередное убийство, и поимка Волдеморта была приоритетом. Это то, что она продолжала себе повторять. Еще те записки. Они были адресованы ей.       Ей.       — А записка?       Губы Гермионы поджались от знающего тона ее начальника. Каштановые вьющиеся волосы. Карие глаза. Средний рост.       К чему это резкое изменение от жертв разных полов и внешности к тем, кто так похож на нее? Гермиона еще не собрала все по кусочкам, но скоро это сделает. Она еще даже не в курсе, чем обернется для ее карьеры интерес Волдеморта к ее персоне.       И не может дать себе полной гарантии, что до нее не дойдет очередь.       Да, эти женщины, преследовавшие ее днем и ночью, были тенью ее собственной смерти.       — Боюсь, что записку мы пока не нашли, и отыскать ее среди снега будет непросто. — Гарри запустил пальцы в свои непослушные волосы, наблюдая, как их специалисты работают над местом преступления. Губы Дамблдора сжались в тонкую линию, выражающую недовольство его ответом, но затем он улыбнулся. Взгляд его глаз потеплел, но не утратил своей остроты. Но прежде чем он заговорил…       — Нашли!       Гермиона нырнула под полицейскую ленту и подошла к телу, лежащему ничком между двумя заснеженными дубами. Она остановилась за спиной судмедэксперта, склонившего голову над телом.       — Есть отпечатки? Волосы? — спросила Гермиона, уже зная, каким будет ответ. Волдеморт не оставлял следов. Его можно было принять за мираж, если бы не разрушения, которые он после себя оставлял. Но теперь, когда профиль его жертв стал настолько конкретным, у них появилось больше шансов поймать его. По крайне мере, не меньше, чем у Волдеморта потерпеть крах из-за нее.       Какая ирония.       — Нет, ничего подобного, но вот, взгляни на это…       Гарри внезапно материализовался за ее спиной и выхватил записку из рук судебно-медицинского эксперта, прежде чем Гермиона успела к ней прикоснуться. Возмущенная, до глубины души, Гермиона все же промолчала. Закончив читать, Гарри протянул записку ей и направился к Дамблдору.       У Гермионы перехватило дыхание. Она прочитала один раз. Потом второй.       Дорогая Гермиона,       Цвет их глаз не совсем правильный.       Тем не менее, я стараюсь       уловить тень восхода в их взгляде.       Твой Л.В.       Голоса Гарри и Дамблдора теперь казались далекими и приглушенными. Размышляя над содержанием записки, она невольно представила себе туманную фигуру, склонившуюся над листом бумаги за столом. Очередное послание было таким же загадочным, как и предыдущие, если не больше. Она не понимала. С какой бы стороны не подходила, Гермиона не могла расшифровать сообщения, которые он хотел передать.       Любовная записка. Она не могла его знать, нет, Гермиона бы поняла, если бы увидела его. Никто не подходил. Даже Том, из допроса которого она тогда устроила грандиозное представление.       Почему Волдеморт хотел запечатлеть восход солнца в их глазах? Что он пытался увековечить через множество тел на снегу?       — Гермиона.       Ей потребовалась целая вечность, чтобы оторвать взгляд от ламинированного листа и устремить взгляд на Дамблдора. «Ты ходишь по краю», — говорили его проницательные глаза, ему даже не нужно было произносить это вслух.       Нет, это не правда.       Гермиона не дала страху, подступившему к горлу, отразиться на лице.       Это не правда.

***

      Когда Гермиона вышла из полицейского участка, Том Реддл ждал ее, прислонившись к каменной колонне у главного входа. Он совсем не изменился с того дня, когда они виделись в последний раз, и по какой-то причине это ее огорчило. В его чертах не осталось и следа от допроса в зеркальной комнате: ни слез, ни холода.       Безупречные волосы. Темные глаза. Пухлые губы, изогнутые в улыбке.       Его не приглашали, и он знал, что она считает его присутствие нежелательным. Озорной блеск в его глазах выдавал это.       — Мистер Реддл, — поприветствовала его Гермиона, пряча от холода руки в карманы. Обычно она ехала в машине с ко́ронером**, но сегодня Гарри отнял у нее и эту привилегию, обдав холодным взглядом, прежде чем закрыть дверь автомобиля. Так что она вернулась с другими офицерами и по дороге в участок попыталась подавить зарождавшийся в ней гнев. Промозглая погода не улучшила настроение.       — Гермиона.       Вместо того, чтобы возмутиться по поводу фамильярного обращения, Гермиона улыбнулась той улыбкой, которая заставляла дрогнуть даже самых крепких мужчин.       Они будут тебя бояться, как только поймут, что ты не просто еще одно красивое лицо, на которое можно пялиться.       — Чему я обязана удовольствию видеть вас? Хотите признаться? — Реддл рассмеялся, и в этот момент его лицо просияло так, будто оно было луной, отражающей солнечные лучи, чтобы ослепить всех, кто осмеливался смотреть на него. Она тоже не смогла отвести взгляд.       — Нет, вообще-то я пришел к тебе.       Гермиона приподняла бровь, сокращая расстояние между ними, и остановилась только футе от него. Реддл оказался выше, чем она ожидала, и к тому же был опасен, даже если никто не хотел этого признать.       — Я не пойду с тобой на свидание, если ты пришел за этим. — Это было все, чего хотел любой мужчина, переступавший порог ее отдела. Реддл улыбнулся и вынул руки из карманов пальто. Гермиона невольно отметила, насколько идеально ухожен каждый палец. Раньше у нее не было времени взглянуть на эти руки, но теперь…       Она оторвала взгляд, и чувство досады расцвело в груди из-за понимающего блеска в его глазах.       Сволочь.       — Другого ответа я не ожидал. Однако я здесь не для этого.       Гермиона выпрямилась, прикусив изнутри щеку, когда он шагнул к ней. Ее первым желанием было отступить, тревожное чувство в глубине души требовало, чтобы она держалась на расстоянии. Но Гермиона его не послушала. Возможно, любопытство или злоба удерживали ее на месте.       — Тогда, чего ты хочешь, если не тратить мое время зря?       Грейнджер не собиралась признавать, что ей любопытно, но, черт возьми, так и было. В последний раз она видела его во время допроса, который, к ее огорчению, пошел не в том направлении, на которое она надеялась. Все купились на историю, которую он продал им, до такой степени, что именно ей в итоге сделали выговор за жесткое обращение. Сказать, что после этого она не хотела иметь с ним ничего общего, было бы большим преуменьшением, и все же…       Вот он, вернулся в то самое место, где его довели до слез. Это просто смешно. Она хотела сорвать маску притворства с этого лица и посмотреть, что он за ней прятал.       — На прошлой неделе твой напарник, Гарри Поттер, обратился ко мне за советом по делу Волдеморта.       Внутренности Гермионы похолодели. Что сделал Гарри? Ублюдок.       — И ты дал его? — огрызнулась Гермиона, оправившись от шока. Жар, разлившийся по венам, растопил царивший там холод и прилил щекам.       Она была в ярости.       Дамблдор ничего ей не сказал, Гарри ничего не сказал. Фактически, он откровенно солгал ей. Несколько месяцев назад она попросила привлечь еще пару опытных психологов, чтобы помочь с составлением профиля убийцы, Гарри сказал, что об этом позаботится ФБР, но результатов она так и не увидела.       — Конечно, нет, как бы ни было приятно получить такое предложение, я не мог принять его без твоего одобрения.       Его слова мгновенно заглушили гнев детектива, оставляя только растерянность. Учитывая тот ужасный опыт, через который она заставила пройти Реддла, Грейнджер ни в коем случае не ожидала, что он будет считаться с ее мнением. Как-никак она напугала его, внушила доверие, а затем так же быстро его обманула. Гермиона скорее ожидала, что Реддл ухватится за возможность доказать свою невиновность, присоединится к клубу хороших парней и пожмет руку ее зеленоглазому демону-партнеру, просто, чтобы насолить ей.       Взгляд Гермионы сузился. В какую игру он играет?       — Поэтому ты решил, что лучше всего будет встретиться со мной лично? Вы ужасно любезны, — сказала Гермиона, прикусив щеку изнутри. У нее возникло искушение шагнуть к нему ближе и толкнуть к колонне, хотя бы для того чтобы увидеть выражение шока на этом лице.       Конечно, она этого не сделала. Но соблазн все же остался.       — Именно так. Хотя это только часть причины. — Его щеки слегка покраснели, и это не имело никакого отношения к холоду.       Гермиона попыталась не фыркнуть.       — Я подумал, что мы могли бы зайти в кафе и обсудить это. Конечно, ты не обязана соглашаться. На самом деле, ты можешь отказаться прямо сейчас, и я больше не буду тебя искать.       Гермиона помешкала, вытащила руки из карманов и скрестила их на груди. «Что ж», — подумала она, — «это определенно было неожиданно».       Первым побуждением было сказать «нет». Однако из ее уст вышло совсем не это.       — Ладно. Я выпью с тобой кофе. Но сначала, дам Гарри знать, что ты согласился. У тебя есть с собой соглашение о неразглашении? — Он передал ей подписанный документ вместе с оригиналом. Гермиона перечитала все заново, заменив имя Гарри на свое, ниже, выведенная наклонным курсивом, стояла подпись Реддла — томная, но уверенная, такая же, как и он сам.       — Жди здесь, — сказала она и вошла в участок. Ей захотелось ударить себя в ту же секунду, как она это сказала. Только не здесь, не перед Реддлом.       Гермиона швырнула бумаги на стол Гарри, не обращая внимания, что тот разговаривает по телефону, и направилась к двери.       — Да, подожди, я тебе перезвоню… Гермиона! — она остановилась, не дойдя до двери, потом испустила разочарованный вдох через нос и повернулась обратно. Взгляд, которым Гермиона посмотрела на него, был смертельным.       — Я ухожу через три минуты, — заявила Грейнджер, едва сдерживая самообладание. Гарри взглянул на бумаги, его плечи напряглись, когда он увидел ее имя и подпись Тома внизу.       — А это что?       — Это именно то, что ты думаешь. Оказалось, что он просто не хотел работать с тобой.       — И почему ты думаешь, что я хочу, чтобы с ним работала ты?       Гермиона сосчитала до десяти и обратно, чтобы успокоить шумевшую в ушах кровь. Она с трудом могла поверить в то, что слышала.       — Значит, мы уже не работаем над этим делом вместе, Гарри? По твоему это шоу с собаками и пони? — Гарри молчал, его лицо было маской, в которой она не хотела разбираться.       Гермиона ощутила резкий укол предательства.       — Я так и думала. — С этими словами она выскочила из кабинета, захватив перед этим папку с материалами со своего стола.       Гермиона нашла Тома на том же месте, и подошла к нему. Знакомая нежность в его взгляде не давала ей покоя, даже раздражала.       — Не путай это ни с чем, кроме того, что есть на самом деле, Реддл. Консультация. Я тебя выслушаю, но ничего не обещаю.       Губы Реддла расплылись в такой широкой улыбке, что ей стало почти больно смотреть на него. Это было красиво и искренне и…       «Ты не можешь доверять этому человеку. Не после того, что видела»       «Но именно поэтому я должна пойти с ним» — дискутировала Гермиона сама с собой. Она не верила, что он был таким невинным, каким себя преподносил, и именно по этой причине должна держать его на виду. Если это была игра, то это лишь вопрос времени, когда она раскроется.       — Я понимаю.

***

      Вскоре они оказались в кофейне недалеко от полицейского участка. Реддл был идеальным джентльменом, а Гермиона, ну, она пыталась сохранить остатки профессионализм. И это было легко. Реддл не пытался превратить их маленькую встречу в нечто большее.       — Ты помнишь, где были обнаружены эти записки? — Они были единственными в кафе, у кого сбоку была сплошная стена — уединенный укромный уголок вдали от любопытных глаз персонала и всех, кто мог войти в кафе.       Гермиона сделала глоток кофе, прежде чем ответить. Это было вкусно. Лучше, чем то пойло, которое они пили в участке. Поначалу она нервничала, говоря об этом в публичном месте: у нее чесались руки схватить пристегнутый к поясу пистолет. Но эта первоначальная реакция исчезла так же быстро, как и появилась.       — В записях детектива, который вел это дело до меня, указано, что сообщения появлялись в пределах одного фута от тел жертв. Все было стерто от отпечатков пальцев, несмотря на то, что убийца ламинировал их. Кроме того, содержание этих записок не указывает на будущую жертву. Они кажутся обособленными, только если не привязаны к конкретному убийству и жертве, с которой обнаружена записка.       Реддл задумчиво потер подбородок, потом его взгляд расфокусировался и уплыл куда-то вдаль, за пределы кафе. Она хотела верить, как Гарри, Римус, Дамблдор, черт возьми, весь отдел, что Том не причастен к этому. И когда он был вот таким, как сейчас, сосредоточенным на важной мысли, она видела в нем это. Полезный, образованный человек, который, когда ему говорят, что он злодей, героически решается помочь делу и доказать их неправоту.       — А в его последних убийствах, ты заметила какие-нибудь различия между прошлыми сообщениями и теми, которые он оставляет сейчас?       Гермиона нахмурилась, размышляя о том, как сказать ему горькую правду. Небольшие короткие послания, хотя и не отличались принципиально, но вращались вокруг нее. Там был профиль жертвы, которого раньше не было. Она решила подойти к этому безучастно, надеясь скрыть, насколько неуверенной и напуганной она была из-за того что Волдеморт может добраться до нее раньше, чем она до него. Это означало не просто проиграть. Это была перспектива смерти, разрушения. При мысли об этом она вздрогнула.       — Ну, во-первых, предыдущие послания были адресованы не мне и вообще не имели почти никакого отношения к убийствам. В основном это были цитаты известных поэтов: Эдгара По, Эмили Дикинсон, Байрона, Пабло Неруды, — Гермиона стряхнула руку Реддла с фотографий тел, чтобы расположить десять снимков, на которых изображены записки Волдеморта.       — Он дотошный убийца. Каждое слово, которое он выбрал, он выбирал с осторожностью… — сказал Реддл, пока она просматривала фотографии, снова остановившись на изображении последнего сообщения.       — … От расположения тел до фраз популярных поэтов — видишь, как в этой записке от января — он светский человек, с утонченным вкусом. Смотри, здесь, в мартовской записке, он цитирует Бронте — один из ее наименее популярных романов.       Гермиона застыла, весь воздух покинул ее легкие.       — И наряду с его вниманием к деталям, он одержим. Хотя, он так не думает. У него единственная цель, но… — начала Гермиона и замолчала, ее рука металась в поисках чашки, пока Реддл не передал ее ей. По спине пробежала дрожь, когда его пальцы задели ее. Их взгляды встретились.       Его глаза были такими же темными, как в допросной, только теперь они горели.       — Волдеморту что-то нужно от меня. Но что?       Ни один из них не отвел взгляд. Что-то невысказанное строилось между ними. Это ощущение было удушающим, похожее на страх и…       Нахлынувшее на нее внезапное тепло, не имело ничего общего с кофе, который она выпила одним глотком, не переставая смотреть на Реддла. Это было какое-то новое чувство, и она хотела, чтобы это прекратилось. Прямо сейчас.       «Ты моя, я кричу полуденному ветру,       И ветер меняет направление.       Охотница за глубиной моих глаз,       Ты опускаешь свой взгляд в них как в воду*»       Вдруг тепло исчезло, кровь в ее жилах похолодела, но ничто не могло сравниться с тяжестью чистого осознания, которое легло на плечи и грозило раздавить.       Это была я.

***

      К черту все это.       Гермионе захотелось уткнуться лицом в подушку и кричать изо всех сил.       Реддл был идеален.       Это просто нереально, как ему удалось так точно проанализировать фотографии и найти детали, которые она, Гермиона, упустила. Она ненавидела признавать это, но он был хорош, внимателен к деталям и сообразителен.       Вообще-то Гермиона надеялась, что он окажется совершенно бесполезным, готовилась одержать триумф и бросить его к ногам Гарри. Конечно, она знала, что Реддл умен, но интеллект в вакууме не сделает из тебя эксперта.       И все же Реддл, обычный профессор, прячущийся в своей башне, смог вести ее в логическом направлении. В направлении, о котором она не собиралась рассказывать Гарри.       Гермиона швырнула пальто на кровать, сбросила туфли и зашла в ванную. Она не стала смотреть на себя в зеркало, боясь того, что может там увидеть.       Вот дерьмо.       Она не позволит Реддлу ускользнуть.