Глава 5. Приговоренная
25 апреля 2021 г., 07:39
2018 г.
Том уже ждал ее с легкой улыбкой на губах. Все было так же, как обычно. Он стоял перед полицейским участком, засунув руки в карманы пальто, клубы белого пара вырывались из его приоткрытых губ. Идеальный во всех смыслах этого слова. Но хуже всего в этом, в нем, было то, что чем чаще он приходил… Тем менее неприятным Гермиона находила его. Он был умным человеком, способным ввести в заблуждение окружающих. Гермиона заметила это, когда он разговаривал с Гарри или Дамблдором — их лица искрились весельем, в то время, как улыбка Тома выглядела натянутой, будто ее приклеили к лицу, а взгляд неподвижным. В такие моменты Гермиона не знала, как к нему относилась — ненавидела его за обман или наслаждалась совместной работой с ним. Потому что, если Реддл способен манипулировать окружающими людьми и делал это с готовностью, то, конечно, может манипулировать и ею. — Гермиона. — Он осматривал ее с ног до головы, как будто хотел запечатлеть в памяти каждую деталь. Гермионе становилось все труднее и труднее игнорировать последствия.***
— Мы рассматривали причины его недавних убийств, но что если нам обратиться к прошлым, до изменения профиля жертв? Возможно, причина у всех убийств одна и как-то связана с его прошлым? — спросил Том, Гермиона в этот момент сделала глоток кофе, тепло со вкусом карамели растеклось по ее языку. На этот раз они сидели в другом кафе. Оно было спрятано внутри делового здания, запах зерен эспрессо и шоколада — единственный внешний признак того, что оно вообще существует. Почему он решил отвезти ее в это место, Гермиона не знала. Но она еще не разочаровалась. Как будто он точно знал, что ей понравится. — Ну, у меня есть несколько теорий, почему. Во время нашего последнего разговора ты намекнул, что Волдеморт одержим мной или, может быть, самой идеей обо мне. Это означает, что в его прошлом действительно существовала некая брюнетка с карими глазами. Если предположить, что его причины не изменились, а только стали более конкретными, я думаю, что причина его убийств — некая форма связи. И эти новые жертвы объясняют, насколько он близок к достижению своего… желания. — Это слово показалось ей отвратительным. Волдеморт никогда ее не получит. Ни в этой жизни, ни в следующей. Она не попадет под его нож. Он был высшим хищником, по крайней мере, так он думал. Хищники, подогревающие свой аппетит практически любым источником пищи, не сужают свой выбор внезапно. Это было неслыханно ни в животном, ни в человеческом мире. Вот почему Гермиона была уверена, что речь идет об отдельной животной потребности, этой мыслью она поделилась пока только с Томом. Хотя ее мнение по этому вопросу было глубоко завуалировано в последнем профильном отчете, лежавшем под стопкой бумаг на столе Гарри. — Возможно ли, что он убивает ради сексуальной или романтической потребности, которую, по каким-то причинам, не может удовлетворить в жизни? — предложил Том. Гермиона нахмурилась. Том наклонился вперед, его руки легли по бокам столика. Она назвала бы это жест властным, и если бы не любопытство в его глазах, Гермиона могла бы предположить, что он сопротивлялся какому-то порыву. — Нет. Это не то. Наша последняя жертва Мелинда Джонсон… — сказала Гермиона, показывая фотографию бескровного тела Тому. — Экспертиза внимательно осмотрела ее тело и выяснила, что причиной смерти была не потеря крови, как мы думали. Посмотри сюда. — Ее палец провел по шее жертвы. — … Видишь следы? Это было удушение, слишком безличный способ убийства, чтобы считаться преступлением на почве аффекта. Том поджал губы, смотря на фотографию, прежде чем вернуть взгляд к ее лицу. — Волдеморт всегда держался на расстоянии от своих убийств. Я не знаю, как это объяснить, но если бы понадобилось одно слово, чтобы описать его предыдущие убийства, я бы сказала — холод. Расчет. Нет ни намека на удовольствие. Эти убийства носят почти обязательный характер. Том склонил голову набок, с интересом приподняв бровь. — Обязательный? — повторил Том, и Гермиона воспользовалась моментом, чтобы снова глотнула из своей кружки, теперь Том сидел невероятно близко к ней. Этого следовало ожидать. Стол маленький, а их сидения были соединены вместе. Гермиона продолжала, как будто не заметила изменения в атмосфере, в тяжести его взгляда. — Да, даже записки, которые он оставлял на телах, были безличными. Но теперь, хотя его отстраненность от жертв не изменилась, он словно ожил. Воодушевился… — Пока она говорила, из ее прически выпал локон, и прежде чем она смогла его убрать, рука Тома уже была возле ее головы. Он поймал колечко между пальцами, мягко и изящно, как будто держал в руках что-то хрупкое, и заправил за ухо. Гермиона не могла двинуться с места. Она смотрела на него с широко распахнутыми глазами, смущенная. — Как художник? — сказал Том через минуту, его язык выскользнул изо рта и смочил нижнюю губу. Гермиона проследила это движение, не в силах избежать его, поскольку они находились очень близко. — Может, следующий Рембрандт? Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она смогла ответить. — Нет, я думаю, он хочет быть Клодом Моне. Период барокко характерен своей любовью к помпезности и преувеличению до такой степени, что более поздние художественные критики сочли его неискренним. Можно сказать, что Волдеморт, безусловно, велик, учитывая его способ самовыражения перед публикой, но… — Гермиона сглотнула, когда Том накрыл ее ладонь своей рукой, той же рукой, которой убирал ее волосы. Она продолжила, как будто ее сердце не угрожало подпрыгнуть к горлу. — Убийства Волдеморта связаны не столько с реальностью убийств, сколько с их восприятием, с тем, что он видит, в отличие от того, что есть.***
Что это было? Гермиона извинилась и скрылась в уборной, как только смогла. Однако расстояние не помогло избавиться от сумасшедших спазмов в животе. Это был восторг, эйфория, которая не хотела утихать. «Боже, они обсуждали убийства. Сейчас не время для этого» В ее голове царил хаос, мысли все время возвращаясь к ощущению пальцев на ее волосах, к мягкости его ладони. Но то, что случилось потом, было намного хуже. — И чего же Волдеморт добивается, если не наслаждения от убийства? Почему он убивает, Гермиона? — Для связи. — С кем? С кем он хочет связаться? — Горло Гермионы сжалось, ее рука отодвинулась от его ладони. Физический контакт был слишком интенсивным. Все это было слишком. Ей нужно было подумать, минута, чтобы успокоиться. — Все улики указывают на тебя. Слова Тома прозвучали у нее в ушах, как гром. Но именно его глаза, темные и бездонные, пустые и полные одновременно вызывали дрожь в животе, зуд под кожей. То, что она видела, было безошибочно. Ей хотелось кричать изо всех сил, до хрипоты в этой уборной. Том был напуган. Она тоже.***
Гарри нашел ее отчет с инкриминируемой оценкой и сразу понял, что она имела в виду, а дальше все пошло ужасно. Гермиону не отстранили от дела, но Дамблдор приказал охранять ее дом, а потемневший взгляд Гарри говорил о том, как близка она была к тому, чтобы потерять все. Она ненавидела это. Ощущение их обеспокоенных и даже обвиняющих взглядов на себе. В участке это было все равно что смертный приговор. Они считали ее скомпрометированной, обузой и угрозой. Волдеморт, появившийся в их городе, чтобы убивать женщин, имевших мимолетное сходство с Гермионой, заинтересовал ФБР. Даже Римус не сказал ей доброго слова, теперь она лишилась и его доверия. Она видела, как он перешептывался с Гарри по углам и за закрытыми дверями, где, как он думал, Гермиона не могла их увидеть. Это раздражало, ей хотелось кричать от бессилия. Неприязнь была ощутимой, она отражалась в их взглядах и даже в улыбках. Они подозревалиее. Все, кроме него. Взгляд Тома не изменился. Конечно, он все еще боялся за нее, но не считал обузой, опасностью для расследования. Он видел ее такой, какая она есть: лучший детектив, ведущий дело, тот, кто точнее всех описал Волдеморта. Если бы межведомственная политика не связала руки Дамблдору и Гарри, то последний отстранил бы Гермиону от дела еще в тот момент, когда они только узнали, что Волдеморт преследует ее. Или запечатлевает, как намекнул Том.***
Встречи в кафе не прекращались. Записки и тела тоже. Чем приятней и слаще был Том, тем горче были сообщения. Дорогая Гермиона. Временами ей казалось, что она слышит этот голос. Каждая каденция, каждый отступ отпечатывался в ее сознании. Она задавалась вопросом, не признак ли это помешательства. Возможно, Дамблдор был прав, что наблюдает за ней. Она мягкая, как кожа на лапе котенка. Но ты, ты когти. Львица на охоте. Голоса приходили и уходили. Но Том… Его голос всегда проникал прямо под кожу.
