Глава 8. Дьявол
28 апреля 2021 г., 15:57
1992 г.
— Том? Он повернулся, губы непроизвольно растянулись в улыбке при виде знакомых густых кудрей и сияющих глаз. Она тоже улыбалась, держа в руках две чашки горячего шоколада. Это стало привычкой. Аромат горячего шоколада ее матери въелся в его память и напоминал о себе всякий раз, когда Том проходил мимо пекарни, откуда доносился запах шоколада. — У меня есть кое-что для тебя. — Кроме горячего шоколада? Гермиона звонко засмеялась. Том вырвал чашку из ее рук и отпил, это было так сладко, что у него заболели зубы. Как бы он хотел, чтобы это тепло никогда не заканчивалось. — Да, у меня есть книга! Ты сказал, что в приюте особо нечего читать, так что… — Румянец окрасил ее щеки, когда она положила книгу ему на колени. Тому не удалось скрыть улыбку. — Вот. Это немного, но я надеюсь, тебе понравится. Том поставил кружку и провел пальцами по старой кожаной обложке. «Сказки Братьев Гримм» Это будет первая принадлежащая ему вещь. В приюте никто ничем не владел. Улыбка, которую он не мог скрывать, озарила его лицо. Том оторвал взгляд от книги и посмотрел на Гермиону. Она тоже улыбалась, от солнечного света ее кожа блестела позолотой. — Спасибо.***
Проходили месяцы, а Билли Стаббс, Эми Бенсон и Деннис Бишоп молчали. Но в тени доносился шепот. Тихий шепот, разносящийся по темным коридорам. Том не мог их разобрать, понять, о чем они говорят, но… Он все равно слышал. Книгу, которую ему дала Гермиона, Том читал и перечитывал от корки до корки, не в силах оторваться. Истории были фантастическими и временами пугающими. В точности такими, каким он представлял себе мир за пределами страданий в этом холодном и сыром месте. Тем временем шепот становился только громче. Том. Том. Том. Он игнорировал его до тех пор, пока мог.***
— Где моя книга? Том стоял перед Билли Стаббсом, на лице которого все еще виднелись следы его кулаков. Эми Бенсон стояла за его спиной, держа в руках какой-то предмет. Были и другие дети. Но они отводили глаза, словно вспоминая их последнюю встречу. Том надеялся, что и Билли не забыл об этом. — Книга? Не видел. Том сжал кулаки, что-то разъяренное и грызущее внутри умоляло пустить их в ход. Это был уже не шепот, а крик. Рев. Он врет. Он врет. Он врет. — Ты врешь, — рявкнул Том, шагая вперед, пока не оказался рядом с рыжеволосым мальчиком. Билли сидел на ступеньках перед приютом, на виду у прохожих и зорких глаз миссис Коул. — А что, если так? Что ты сделаешь? Ударишь меня? — Мальчик ухмыльнулся, а пальцы Тома зачесались, ему внезапно захотелось увидеть кровь на лице Билли, как в прошлый раз. Гермиона одолжила ему эту книгу. Никому другому не разрешалось ее трогать. — Верни ее обратно. Билли встал, теперь их лица были на одном уровне. Тому стало интересно, что случится, если он откусит мальчику нос, если он схватит его зубами и стиснет изо всех сил. — Нет. Она не твоя. У нас здесь все общее, урод. Том подошел ближе, пока не коснулся его грудью, пока они не стали дышать одним воздухом. Тень страха мелькнула в глазах мальчика, и Том наслаждался им, рев в голове превратился в довольное рычание. Им всем следует бояться. Если они посмеют красть его вещи, если причинят боль его другу, то пожалеют. Гермиона была его. Он отказался делиться ею с кем-либо. — Верни мне книгу, прошу последний раз. Но Билли стоял на своем, он приподнял подбородок и посмотрел Тому прямо в глаза. — Я не боюсь тебя, Реддл. То, что у тебя есть девушка, не означает что ты такой крутой. Билли прошел мимо него, намеренно задев плечом. Все дети вокруг притихли, все, кроме Эми Бенсон, которая привлекла внимание Тома своим смехом. Она стояла у лестницы, поглаживая белую шерсть. Кролик. Это был то же кролик, которого держал в руках Билли несколько недель назад.***
Мир склонится перед ним. А если откажется, то он заставит. Именно с этой мыслью в голове Том стоял над питомцем Билли Стаббса. Эми оставила его в клетке после того, как группа детей ушла, с большим удовольствием высмеивая Тома. Это было жалкое создание. Безвредное. Оно смотрело на него своими большими глазами и задрожало, когда Том открыл клетку и взял его на руки. На ощупь он был теплым. Горячим. Это не успокоило ярость, бушевавшую в сердце, не растопило лед в его венах. Гермиона. Гермиона. Гермиона. Ее имя вело Тома по извилистому коридору приюта, мимо крохотной общей зоны, предназначенной для их питомцев и вещей, и дальше, пока он не остановился на улице посреди деревьев.***
— Ч-что ты сделал? Том оторвался от своей книги, которую обнаружил несколько часов назад среди вещей Билли под кроватью. Она была в том же состоянии, в каком дала ее Гермиона, но он все равно пролистал ее в поисках оторванных страниц и чернильных пятен. — Что ты имеешь в виду? — спросил Том, испытывая жестокое удовольствие от засохших слез на глазах мальчика и его покрасневшего лица. Это лицо его устраивало. Это то, что он заслужил, то, что они все заслужили, осмелившись прикоснуться к тому, что принадлежит ему. — Т-ты убил моего кролика. Том моргнул, а затем, с особой осторожностью, которую уделил Гермионе и только ей, закрыл книгу и положил на кровать. Он не сводил глаз с Билли, радуясь тому, как его пальцы сжались в кулачки, а плечи задрожали. Ты уже не такой храбрый? — У тебя был кролик? — спросил Том, чуть не рассмеявшись, когда Билли зашипел, и настоящие слезы потекли из уголков его глаз. От такого зрелища становилось все труднее держать себя в руках. — Ты-ты, монстр, — прошипел Билли, резко бросаясь на него с кулаками. Том оказался быстрее и поставил ему подножку, мальчик вскрикнул и грохнулся на пол. Том навалился сверху, прижимая его ноги к полу, и схватил за шею. Билли сопротивлялся, бил его по спине и кусался, но Том не чувствовал боли. Все исчезло. Остался только красный, красный, красный — цвет его жестокости, ярости. Сделай ему больно. Сломай его. Том сжимал шею мальчика, пока лицо Билли не стало багровым, а слюна и слезы не потекли по уголкам рта. Волна отвращения захлестнула его при виде жалкого зрелища, но на лице все равно возникла безжалостная ухмылка. — А что, если и так? Что ты сделаешь, Билли? — спросил Том, сжимая его шею еще сильнее, до тех пор, пока тело Билли не перестало дергаться. Том окинул взглядом его неподвижную фигуру, его потухший взгляд и посиневшие губы. — Убьешь меня? Мальчик не ответил. Том продолжил, как ни в чем не бывало. — Нет, ты ничего не сделаешь. Глаза Билли закатились, и Том отпустил его, вытирая руки от слез и слюны о свою уродливую приютскую форму. Это было отвратительно. — Если не хочешь неприятностей, Билли, то тебе и твоим друзьям лучше не трогать мои вещи. Если ты хоть раз посмотришь на эту книгу или на Гермиону, твой мертвый кролик будет наименьшей из твоих проблем. Не дожидаясь ответа, Том схватил книгу с кровати и вышел из комнаты. На его лице появилась такая широкая улыбка, что никто, даже дети, собравшиеся у двери его спальни, не усомнились в ее искренности.***
Потребовалась почти неделя, чтобы последствия его действий достигли критической точки. Оглядываясь назад, Том должен был этого ожидать. Часто так и было. Когда жизнь приносила ему добро — благословляла мягкими и нежными улыбками Гермионы — она непременно это чем-то компенсировала. Что-то жестоким. Холодным.***
— Собирай вещи. Это была не просьба, а команда. Том стоял на своем, не желая уступать под жестким взглядом начальницы. Как бы сильно он ни ненавидел это место, ненавидел холод в своих костях, ее слова как лезвия бритвы вонзились в его уши. Это место было всем, что он знал. Здесь была Гермиона. — Не заставляй меня повторять. Завтра тебя переведут в другой приют. Я не допущу, чтобы ты задержался здесь даже на минуту. Том стиснул зубы, крепче сжимая книгу в руках. Она принадлежала Гермионе и Том обещал вернуть ее, как только закончит. Он не успел выполнить обещание. И, наверное, уже никогда не выполнит.***
Том не хотел на нее смотреть. Они сидели под своим деревом, все книги, которые она одолжила ему, лежали стопкой вокруг его ног. Том безуспешно пытался утихомирить тревогу, зудящую под кожей. Он не хотел уходить, когда только нашел ее, когда она избавила его от холода. Она была всем, она была… — Я уезжаю. Он не отрывал взгляда от земли, наблюдая как ветер колышет траву и поднимает листья. — Что? — Том стиснул челюсти, в ушах звенел тот навязчивый шепот, который гнался за ним по коридорам, преследовал во снах. Это были слова матери в его голове. — Я не понимаю. Том посмотрел на Гермиону, не в силах сдержаться, когда ее голос дрогнул. Ее глаза были широко раскрыты, рот открывался и закрывался, как будто она не знала, что сказать. — Я уезжаю, Гермиона, — повторил Том, на этот раз гораздо медленнее. Ей нужно было понять, увидеть, насколько ему больно произносить эти слова. Это последний раз, когда он видит ее… Том даже не знал, куда едет, а Миссис Коул отказалась ему говорить. — Ты уезжаешь? — Гермиона была близка к слезам, ее широко распахнутые глаза покраснели. Он ненавидел это. Он не хотел заставлять ее плакать, не хотел оставлять ее одну. — Да, я должен. — Но почему? Я не понимаю. Еще только середина учебного года. — Гермиона, все в порядке. — Он сжал ее руки, фиксируя в памяти каждое чернильное пятно. Том не знал, когда они увидятся в следующий раз, поэтому должен наслаждаться этим моментом, запомнить его. — Я найду тебя. — Обещаешь? — Обещаю.
