Тонкая кожа

Квартира Олега больше походила на гостиничный номер. Абсолютный порядок, чистота, ковры на полу, низкая мягкая кровать с балдахином (!!!); даже цветы словно вытянулись по стойке смирно. Мелькнула крамольная мысль: а Олег, в общем-то, действительно гость в этом мире. Надолго не задержится. Стало стыдно и пакостно. Макс бросил ключи на пуф, по привычке, и снял обувь (не по привычке, а из уважения к коврам). Вдвоём с Надей (расторопной, несмотря на кажущуюся неповоротливость) они быстро осмотрели небольшое жилище. Вещи — шёлковое бельё, всё на нижних полках. Книги. Много книг — про искусство, про природу, про механику; художественная литература — зарубежная и отечественная. Их было даже больше, чем лекарств — и это учитывая специфику болезни… Ещё много было телефонов, старых толстых мобильников. Будто Олег насобирал их по всяким помойкам и раскидал по комнате, в коридоре, на кухне, в туалете и ванной. Ну, как раскидал — положил на тумбочки, полки, приступочки и столы. — А это шо б звонить в «скорую», — Надя выглянула через плечо. — Я так смекаю. Продуктов маловато, товарищ доброволец. Затариться надоть, а? — Угу, — промычал Макс. И подскочил, когда Надя всплеснула руками и ахнула под самым ухом. От этого аха кровь ударила в голову и ухнула в живот и ноги. Хорошенько так. — Ты чего?.. — Какая красота! Гляньте-ка, вона! — Надя кивнула головой в сторону книжных полок. Солнце как раз светило туда косым лучом, и было хорошо видно подвешенных на нитки бумажных журавликов. Птички были разных размеров и на разной высоте, сама нитка сверху крепилась скотчем к полкам, оканчивалась цветным стеклышком, бусиной или нетяжёлой брошью. Когда дул ветерок, бумажные птахи крутились, шурша; подвесы тихо звякали, стукаясь друг о друга. Что-то хрупкое и беззащитное было в этой скромной роскоши. Макс отвернулся и поспешно вышел. *** Максим освободился лишь после 6-ти вечера, и почти бегом отправился в квартиру Олега. Фил пытался удержать товарища, но тот крепко держал оборону, отмахивался отговорками и липовыми причинами. С Надей они столкнулись у подъезда. — Та не бяги, — вид взмыленного мужчины развеселил пышечку. — Ляжит он. Нича не хочет, только читаеть. — Как настроение? — Та нича. Ща в хоспиталь заскочу, а там — к сябе. — Да не у тебя, чего с тобой-то будет — вон, здоровая какая девка! — Макс легонько ткнул Надю в бок, та от щекотки взвизгнула и рассмеялась. — Олежка-то? Смурной. Грызётся всё, да ведь ему плохо, оттого то и тоска, и мрак. — Ясно. «А чего ты хотел, Максик? — съехидничал голос в голове. — Это тебе не семечки лузгать да с Филом базарить». Но Макс всё равно не расчитывал, что Олег окажется такой неблагодарной свиньёй. Он изводил свою «няньку» насмешками, капризничал, как маленький ребёнок, иногда истерил или кокетничал по-бабьи, так что мужчина готов был сквозь землю провалиться от стыда. А Олег лишь скалил зубы и блестел чёрными глазами. Второй день был копией предыдущего; на третий день — всё закрутилось по новой. Максим раз пришёл пораньше и услышал, как Олег разговаривает с Надей — что б он так к Максу обращался! Никакой злой насмешки, лишь угрюмость и шутки усталым голосом. Но стоило второй сиделке появиться на горизонте — и на смазливой рожице расплывалось выражение злобного торжества. Бить чертенка было нельзя (хотя очень хотелось). «Льзя» было лечить, кормить, исполнять поручения… Таскать в сортир на руках, делать массажи и помогать с одеждой — и всегда Олег, сам смущенный, мстительно опускал всякие мерзкие шуточки. На четвёртый день Макс был готов взвыть. Контора-таки закрылось, персонал разбежался, и только Максу некуда было бежать. Если прежде нянькой он был бесплатной, то теперь Олег, узнавший откуда-то о безработице своего помощника, предложил плату — не то чтобы щедрую, но Максу вполне хватало. Он, дурак, сперва обрадовался (нашлась подработка), но счастье оказалось недолгим. Эта аспидная крыса начала измываться над Максом по-полной. Тот приходил в 10 утра и проводил в «гостиничном номере» весь день, до 10 вечера. Телевизор мешал Олегу читать — а тот читал много часов подряд, Макс так не умел. Единственным развлечением была готовка; но продукты, напичканные нужными Олегу витаминами, не поддавались готовке, и вместо удовольствия Макс получал порцию насмешек. Ничего трогать было нельзя. Как в музее. Окна нельзя было открывать слишком широко. Курить — только на улице. Мыть руки пять раз на дню. Не чихать. Не линять. Не следить. Не мусорить. Пятый день. У всех выходной, один Макс мучается — главное, за что? Во имя чего? Можно ведь просто отказаться… Но какое-то упрямство не позволяет Максиму сбросить крест; стоит только представить злорадную ухмылочку тонких губ и вздох: «Я так и знал, что ты долго не протянешь…». Глупо, конечно — это ведь старая, избитая, дешёвая провокация. Но Макс держался. Пока что держался… Шестой день преподнёс сюрпризы: Олег предложил сыграть в шахматы. Впечатлился, верно, стойкостью «няньки»; да и книжки надоели. Конечно, Максим проиграл; зато в игре «крокодильчик» они оторвались на славу, оба. За этим занятием их и застал Виктор. *** Макс почувствовал присутствие постороннего первый и обернулся на дверь. Олег, в эту минуту закрывший лицо руками от смеха, конечно, никого не увидел. — Здрасте, — Максим отклеил бумажку ото лба — глупо как-то было сидеть…вот так. На листочке было написано фломастером «фонарный столб». Теперь ясно, отчего так веселился мальчишка. — А вы кто? Олег отнял руки от лица, глянул удивлённо. Заметил, куда смотрит Макс, тоже обернулся и обмер. — Это я вас хотел спросить, — холодно ответил незнакомец, складывая руки на груди. Одет он был с иголочки — дорогой костюм, белый накрахмаленный воротничок, лакированные туфли. Чёрные волосы были зализаны назад, как у куклы; на руке блестели золотые часы, из грудного кармана выглядывала ручка, тоже, верно, золотая. Тонкие губы презрительно кривились, и это, видимо, уже вошло в привычку; нос был будто птичий, длинный и узкий; брови также были тонкие, одна — вздернута. Глаза (включая веки) имели особое строение, из-за которого взгляд был каким-то печальным. Или уставшим. — Олег? — незнакомец склонил голову к плечу. — Я жду ответа. Максу не понравилась эта манера говорить — раздраженная, будто этот тип куда-то спешил. Или общался…был вынужден общаться с придурками. — Виктор… — Олег торопливо сдёрнул бумажку со лба и судорожно сжал в руке, так и не посмотрев слово, которое уже минут 10 силился отгадать. — Я… Мы… Это Максим, он мой друг. — Это его ботинки валяются в коридоре? — леска брови изогнулась сильнее. — Мои, — вскинул Максим голову. Олег метнул предупреждающий взгляд, но мужчина как не заметил. — И они не валяются. Стоят на полке. — Заверяю, Максим, — как пакостно он произнёс его имя! — Вы ошибаетесь. «Значит, они упали!» — хотел было рявкнуть Максим, но сдержался. Нечего спорить с этим педантичным идиотом — себе дороже будет. Виктор тоже не захотел развивать тему — снова обратился к Олегу. — Я ведь просил тебя. Макс вопросительно посмотрел на подопечного — тот был бледен и донельзя напряжен. — Вы не могли бы оставить нас наедине, Максим? Некогда насмешливые злые глаза с мольбой вскинулись на Макса. Тот послушался Виктора — только из-за этого взгляда. Вечер дохнул в лицо благодатной прохладой и дымом — рядом с подъездом горела урна. Вот, какой-то дед залил мусорку водой из таза, сплюнул на газон. Романтика, чего тут скажешь… Макс прислушался — балкон был небольшим, к комнатному окну не подходил, но форточка была приоткрыта. — Виктор, ты неправильно понял… — невероятно, но этот надломленный испуганный голос принадлежал Олегу. — Он мне помогает, ухаживает… То есть, не в том смысле… — Мне дела нет до того, кем он тебе приходится — бьюсь об заклад, что это бывший уголовник! Максим опустил взгляд на свои руки, тронул шею — ну разумеется, этот Виктор заметил синие клейма тюремных татуировок. — Ты не мог найти сиделку с более…надёжной репутацией? Сперва эта странная работа, теперь этот тип… Твоё положение обязывает тебя быть осторожным с людьми, а ты заводишь знакомства со всякой швалью. Виктор жёстко хлестал фразами, цедил их, как воспитатель… А может, он и есть воспитатель Олега? Иначе с какой стати эти двое так странно взаимодействуют? — Виктор, он хороший человек, правда, хороший, — зачастил Олег. — Он ничего не украл, ничего не сломал, он помог мне, когда я упал, вызвал «скорую»… Уговорил врачей отпустить меня домой, покупает продукты, помогает… — Ты должен быть в больнице, а не под присмотром неопытного и неуклюжего мужика. И с какой стати ты впустил его в мою квартиру? — Виктор, пожалуйста… — Мы же договаривались — никаких посторонних! Все встречи, тусовки, чаепития — где угодно, но только не здесь. Что молчишь? Я не слышу, Олег. Ты обещал? — Да, — ответ мальчишки был еле слышен. — Да. И что же? Я забронировал номер в гостинице, здесь проездом. Зашёл тебя навестить, узнать как дела — и такой сюрприз! Я не могу опекать тебя, как маленького — у меня работа, ты же знаешь. — Я понимаю… — Очень на это надеюсь. Этот человек…сколько ты ему платишь? Максим сжал перила до онемения пальцев. Ему не нравился этот разговор, и если сперва Макс считал это дело вообще левым, то теперь он не мог просто развернуться и уйти. Не мог и не желал. — Хм, странно. Так дёшево… Впрочем, неудивительно — кто же возьмёт на работу бывшего зека? — Виктор, перестань! — воскликнул Олег, но в его голосе слышался не гнев, а чётко звучало отчаяние. — Максим — безобидный парень, он… — Что ему нужно? Чего он добивается? И прекрати мямлить — отвечай чётко, когда я тебя спрашиваю. — Прошу прощения, — Макс застыл на входе в комнату. Олег сидел на своей кровати, комкая край футболки; Виктор расхаживал взад вперёд, сложив пальцы перед грудью домиком. — Моему подопечному нельзя сильно волноваться — сосуды могут не выдержать… — Вы ещё здесь?! — Виктор издал смешок. — «Мой подопечный»… Вот что, любезнейший, — франт сделал изящный жест рукой, — давайте договоримся с вами кое о чём, — он стал у дальней стены, словно Олег не мог ничего слышать. — За те дни, что вы проработали, вам ваш подопечный всё выплатил? — Да. — То есть долга нет? — К чему вы клоните? — Макс постарался успокоиться. Интересно, Виктор тоже гемофилик? Или просто тощий? — Хочу вас уволить, — прямо заявил Виктор. — Нет! — Олег схватился за спинку кровати, подтянулся, морщать от боли в ноге. Встать он всё равно не мог, действие было импульсивным. — Нет, Виктор, пожалуйста… — Вот видите, — честно говоря, Максим был тронут и был готов простить Олегу все издевки. — Он не хочет, чтобы я уходил. — Мой брат очень неразборчив в людях. — О, значит, Олег — твой брат? — Я предпочёл бы продолжить на «вы»… — Младший брат, как я понимаю, да? А чего ж ты его бросил тогда, а? В таком состоянии? Почему он пошёл на ту отвратную работу, когда ты мог обеспечить его всем необходимым? — Максим, замолчи! — властно приказал Олег, но предательская дрожь всё же прозвучала в голосе. Виктор шумно втянул носом воздух и длинно выдохнул. — Момент, — идиотский ритуал повторился. — Всё. Я спокоен. А теперь, молодой человек, покиньте это помещение и никогда сюда не возвращайтесь. Иначе я вызову полицию. Всё поняли? — Вы не ответили на вопрос, — упоминание полиции стало последней каплей, Макс сделался не менее спокойным. Как удав. — Нет, ну это уже хамство! Пошли вон, я сказал! — Хорошо. Можно единственное уточнение? Вы болеете гемофилией? — Нет. Это всё? — Да, — Макс ухмыльнулся. — Это всё, что я хотел узнать. Спасибо. И врезал по лицу Виктора натренированным жилистым кулаком с полустертой наколкой.