Панацея

      Эрен вбил номер с визитки и нетерпеливо прослушал два долгих гудка. Отвечать не торопились (или не хотели?) и от монотонного гула раздражение поднималось до критичной отметки. Идиотская идея. Чем Флок мог ему помочь? Очевидно, ничем, кроме ободряющих слов, но мысль догнала с опозданием. Эрен ждал, цепляясь за последнее звено в цепи отчаянья. Сбросить вызов помешало короткое «Слушаю?».       — Расскажи мне о Райнере, — узор от пластикового чехла врезался в ладонь, и просьба звучала как требование, но на приветствия у Эрена не осталось ни сил, ни желания. От Флока требовалось одно — конкретика.       — О, Эрен, я тоже рад тебя слышать. Мне показалось, ты не перезвонишь, — его деловито-любезный тон нервировал. Флок будто не удивился внезапному звонку и резкому, чересчур возбуждённому голосу собеседника.       — Тебе показалось. У меня нет времени болтать о погоде, поэтому если ты хотел помочь, сейчас самое время.       — Что-то случилось? — разволновался Флок, но от необходимости отвечать избавил сам. — Это не телефонный разговор, не находишь? Можем встретиться лично.       — Гривен парк, центральная аллея — практически выплюнул Эрен и добавил, — Сейчас.       — Как скажешь, дай мне пятнадцать минут, — согласился он и, кажется, улыбнулся, но Эрен сбросил звонок, наспех накидывая на плечи куртку, и выскочил на улицу. Необходимо срочно проветриться.       До оговоренного времени оставалось пять минут, а Эрен уже топтался вокруг бетонного фонтана, закрытого на сезон плотной плёнкой. От «Гривен парка» осталась резная арка, увитая сухим плющом, и несколько аллей с голыми стволами деревьев по бокам. Часть парка снесли до того, как они с Жаном решили снимать недалеко квартиру, и теперь он больше походил на небольшой сквер. Место считалось стремным: прогуливаться рядом с моргом не самая романтичная идея, особенно, когда фонари работают через один. Эрен пинал жухлую листву по асфальту, пытаясь чем-то себя занять: мимо сновали редкие прохожие, пряча головы от промозглого ветра, а лавочки, мокрые от недавнего дождя, пустовали. Наплевав на перспективу промокших джинс и тонкой куртки, он сел, завидев издалека фигуру, похожую на Флока.       — К чему такая спешка? — он появился минута в минуту, закутанный в шерстяное пальто с высоким воротником, и остановился рядом, не рискуя садиться. — Объяснишь?       Объяснять не хотелось: Эрен достал телефон и показал сообщение, скрыв интимную фотографию. Голова не гудела — взрывалась от мыслей, и Эрен выбрал самую здравую — собрать информацию от человека, который хотел ею поделиться. Пусть сейчас он поступает, как идиот, выдавая Флоку небольшой кредит доверия, но зачем-то же тот пришел. Флок внимательно пробежал глазами текст.       — Ты уверен, что это прислал Райнер?       Секунду Эрен колебался, но давать заднюю не стал.       — Там была фотография.       — Теперь понятно, — Флок задумался, возвращая телефон в руки, и достал из кармана пачку Чапмана. Блеснул огонь, вверх потянулся никотиновый шлейф с тонким кофейным запахом, а Эрен выудил любезно предложенную сигарету. Обычно он предпочитал что-то менее вычурное, без кнопок и пропитанного ароматизатором фильтра, но высказываться не стал. Курить хотелось больше.       — Ну? Пришел полюбоваться природой? — начал Эрен, когда Флок подкурил ему золотой «Зиппо» на манер разодетого в смокинг джентльмена из нуарных фильмов, и во рту осел сладкий привкус кофе. У богатых свои причуды.       — Ты всегда такой вежливый?       Флок имел полное право обидеться и уйти. Сарказм пёр из Эрена совсем не дружелюбно и совершенно точно не вежливо, но взвинченные до предела нервы не могли удержать эмоции под контролем. Пока он просиживал штаны в парке, мило беседуя с Флоком, Райнер мог написать Хистории и о последствиях Эрен старался не думать. Ногти впились в сырые доски скамейки, сгребая под себя грязь. Неожиданно Флок опустился рядом, жертвуя пальто ради долгого, по-видимому, разговора, и медленно начал.       — Мы познакомились на первом курсе, на вечеринке по случаю поступления. Ну, та дикая попойка, где ты присматриваешь себе друзей на время, — он улыбнулся уголками губ, и Эрен коротко кивнул, показывая, что весь внимание. — Он подошёл сам, узнал меня по фамилии. Джозеф Браун, отец Райнера, поставлял для клиник моего оборудование и расходные материалы. Так я попал в компанию «золотой троицы» — Райнера, Бертольда и Марселя.       — «Клуб пидарасов», — едко процедил Эрен, но Флок пропустил замечание мимо ушей.       — Они часто устраивали тусовки с кучей девочек и наркоты, снимали на всю ночь пентхаус с панорамными окнами и звали меня с собой. Новый университет, новый круг общения. Мне хотелось влиться в эту атмосферу, почувствовать себя Ником Каррауэем, если ты понимаешь о чем я.       Он вздохнул с какой-то светлой грустью, а Эрен снова кивнул, пытаясь вспомнить, кто такой Ник Каррауэй.       — Но чем дольше я общался с Райнером, тем больше понимал, — он жестокий и опасный человек, готовый на всё ради своих желаний. Несколько раз под кайфом он бил Бертольда, однажды ударил девушку за случайно разбитую вазу. А о том, что он делал с девочками по вызову, ходят легенды.       Эрен слышал о Райнере всякое — в закрытой резервации университета, где полно богатеньких детишек, постоянно курсировали разные слухи, и остаться в стороне не получалось физически. Кампус жил своей жизнью, и, по негласному правилу, любые скандалы оставались в его стенах, усиленно замалчиваясь. Поройся в истории — сплошь новые Парацельсы и ни одного наркота-насильника.       — Последней каплей стал случай с твоей подругой, как её…       — Хистория, — подсказал Эрен, и Флок продолжил монолог.       — Да, Хисторией. Я был там, Райнер собрал вечеринку специально, в надежде напоить её и склеить. Но, видимо, не смог, и подсыпал какую-то дрянь. Ей резко поплохело, и Райнер пропал на три с лишним часа, а потом вернулся, сверкая, как новенький цент. О изнасиловании я узнал от Бертольда… — Флок осёкся, не решаясь произнести особо мерзкие подробности, и посмотрел на Эрена, словно ожидая разрешения продолжить.       — Я понял, — ворошить болезненную тему не хотелось.       — После этого мы крепко поругались. Я высказал прямо, что он псих и насильник, а он сказал мне «валить нахер и не трепаться». Иначе в один день меня положат на секционный стол с биркой на большом пальце, — Флок безразлично пожал плечами и повернулся, перехватив взгляд. — Можешь считать меня лицемером, но одно дело развлекаться за деньги, а другое насиловать студентку. Стоило предпринять что-то раньше, но честно признаться, я надеялся, он не опустится до такого.       — Занимательная история, — Эрен вдавил бычок носком кроссовка в маленькую лужу, представляя вместо него вполне определённое лицо. — Думаю встретиться с ним и послушать лично.       — Ты, конечно, можешь, но это ничего не даст, — Флок говорил ровным тоном, без капли раздражения, но казалось, будто Эрен заставил его объяснять очевидные вещи два раза. — Без обид, но вы в разных весовых категориях.       — Да срать мне! — вспылил Эрен, слыша в голове похожие как две капли воды слова Жана: «Хочешь остаться не только без зубов, но и без диплома?» — Ты предлагаешь позволить ему глумиться, пока не надоест?       Он отклонился назад, и куртка хлюпнула дождевой водой, мерзко прилипнув к спине. Эрен не боялся Райнера, хотя понимал: в теории тот легко мог уложить на землю одним метким ударом. Он был выше, шире в плечах и походил на гориллу с квадратным лицом бойца ММА. Неудивительно, что Райнер метил в хирургию, мечтая вправлять кости, которые сам же и сломал. В прошлый раз Эрену повезло, помог адреналин и фактор внезапности, но больничная койка не пугала, как не пугало разбитое лицо. Заживет.       — Эрен, — Флок повернулся, прерывая поток мыслей, и посмотрел в глаза, как делают с маленькими детьми, желая переключить внимание. — Выслушай меня, пожалуйста.       Эрен не хотел слушать, но притих, повинуясь вкрадчивому и спокойному голосу Флока, словно впадая в кратковременный транс. Почему-то его действительно хотелось слушать.       — Ты можешь набить ему морду в любой момент, я не собираюсь тебя отговаривать. Но у меня есть более действенный метод — ответный шантаж, — на немой вопрос, застывший на лице Эрена, он заговорчески улыбнулся. — Да, не этично, но я подстраховался. Кое-что снял на одной из вечеринок, и Райнер точно не захочет пустить запись по рукам.       — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — вскинулся Эрен, не понимая, почему Флок откровенничал, после того, как ему фактически нахамили в лицо. Стыдом легко кольнуло под ребра — наверное, стоило извиниться за грубость.       — Я не знаю Хисторию и не буду врать, что переживаю за неё. Но мне мерзко от мысли о сопричастности. Считай, я хочу искупить грехи, — он засмеялся, а Эрен почувствовал, как недоверие к Флоку плавно сбавляет обороты, снимая напряжение с плеч. — Зачем подставляться с бессмысленной дракой, когда есть другие варианты.       — От меня что-то нужно?       Очередная дружелюбная улыбка расползлась на губах Флока.       — Ничего. Успокоиться и немного подождать, — он встал и выпрямился, стряхивая капли с пол пальто. — Можешь сходить со мной в пятницу в клуб, если, конечно, моя компания не напрягает. Тебе явно не помешает развеяться.       Флок опустил взгляд на часы, с видом человека, который заболтался и забыл про важное дело.       — Я не прошу верить мне на слово, просто подождать. А теперь извини, но мне нужно идти, — он протянул ладонь, а Эрен поднялся на ноги.       Машинально кивнул, не смея задерживать Флока, и ответил на рукопожатие, отметив, что хватка у него была крепкой, а рука теплой, не в пример собственной. В небе успели сгуститься сумерки, а Эрен — замерзнуть, впитав противную морось одеждой и кожей. Затягивать и без того долгий разговор не имело смысла. Второй раз Флок ушел, оставив на прощание интригу, как в дешевом сериале, где титры обрывают историю на самом интересном моменте, и ты всё равно продолжаешь смотреть. На трезвую голову он оказался ещё более странным, чем в первую встречу: поставленная речь, участливый взгляд, готовность отвечать на любые вопросы. Он понимал Эрена, как понимают друг друга старые друзья после долгого перерыва в общении. Ему хотелось верить (доверять). Про себя Эрен зачем-то отметил необычные глаза Флока: с вкраплениями жёлтых штрихов, опоясывающих карюю радужку с четким лимбальным кольцом.       Эрен заставил себя отпустить ситуацию. Переругивался с Жаном, старался подтянуть «хвосты», скопившиеся за время безделья и слушал лекции с удвоенным вниманием, то и дело бросая невольный взгляд на дисплей. Но новых сообщений от Райнера не приходило, и это вселяло слабую надежду на лучшее. Как будто случайно, он сталкивался с Хисторией во время коротких перерывов, стараясь перекинуться парой слов и удостовериться — она в порядке. Жизнь вошла в обычное русло, но Эрена не покидало ощущение затишья перед бурей и скорого грома.       И он грянул. По университету лавиной прокатилась новость: Райнер Браун внезапно решил прервать обучение, подав документы на отчисление посередине семестра. Наверное, если бы Эрен остановился на этом, удовлетворившись странным стечением обстоятельств и сломанной жизнью Райнера, ничего бы не случилось. Но когда злорадное ликование от новости прошло, его вытеснило новое чувство — жгучее любопытство. Теперь Эрен не просто хотел, он жаждал узнать, кто такой Флок Форстер, так удачно решивший его проблемы.

***

      Флок всегда любил наблюдать. Смотреть за людьми со стороны, как заботливый энтомолог за муравьиной фермой, живущей под стеклом без малейшего понятия о том, что в мире существует кто-то выше их королевы. Никто не замечал его изучающего взгляда, не замечал самого Флока. По началу это напрягало. Дети сторонились странного мальчика, который редко плакал, не перечил воспитательнице и всегда доедал кашу до конца, а после мылил руки по минуте, как указано над раковиной. Его не брали играть в догонялки и мяч, держась на расстоянии, как от прокаженного, и тогда Флок совершенно не понимал, как добиться их внимания. Он хотел дружить, но хозяину муравьиной фермы не место в самом муравейнике. Он находится на ином уровне.       В средней школе Флок узнал о понятии «иерархия», и его наблюдения обрели конкретную цель — изучить расстановку сил в муравейнике, который к тому моменту разросся до размеров полноценного зоопарка. Изгои, серые мыши, заводилы, акселератки и прочий сброд, окружавший его каждый день, превратился в объект исследования. Из скучных разговоров про еблю и списывание домашней работы Флок узнавал пикантные подробности о жизни каждого в школе и вносил их в воображаемый блокнот. Он знал, кому нужна ложь или льстивая улыбка, а кому пара лишних баксов на банку пива. Кто с кем спал, кого ненавидел, и к кому испытывал симпатию. Просто, как дважды два. Сам Флок не испытывал ничего — все они были одинаково безразличны и омерзительны. Слишком примитивные для дружбы. Когда родители предложили медицинский колледж, Флок только пожал плечами — врач вполне годится. Престижная профессия, белый халат как гарант «хорошего человека», богатство и перспективы. Доверие, которым грех не воспользоваться. Люди не привыкли смотреть дальше своего носа.       К первому курсу колледжа Флок уже успел изучить их повадки, умело мимикрируя под того, кого хотел видеть собеседник. Усвоил правила, отточенные в школе, и занял законный пост на вершине социальной иерархии, влияя из тени на жизнь в муравейнике. Теперь они сами хотели дружить, и Флок поддерживал иллюзию, охотно улыбаясь в ответ ради выгодных контактов. Социальная, безынтересная среда. Привязанность — роскошь глупцов.       Он был убежден в этом, пока в аудиторию запоздало не вбежал Эрен: запыхавшийся и мокрый от пота, с сумкой, обмотавшейся вокруг плеча. Он показался забавным, и Флок вновь стал наблюдать, с каждым днем понимая — Эрен отличается от муравьев. Он делал обычные вещи с каким-то своим виденьем: прокручивал баскетбольный мяч на пальце перед броском, откидывал волосы со лба резким движением, завязывал шнурки, не сгибая коленей, и улыбался, растягивая широко губы. Обнажая верхние резцы почти полностью. Особенно заметно, когда Эрен ухмылялся. Каждая ресница, каждый изгиб его тела казались органичными и правильными.       Но Флока поражала не только внешность, намного больше — поведение. Эрен, в отличие от него самого, не имел привычек. Иногда он грыз кончик ручки, а иногда просто щёлкал до момента, пока пластик не разваливался в руках. Опаздывал так же часто, как приходил вовремя, смеялся только над тем, что действительно его веселило и зачёсывал волосы руками, от чего они каждый раз лежали на другую сторону. На обед он выбирал яичницу с сосисками или притаскивал мятый бургер из ближайшего Макдональдса, а в момент чьих-то ссор яростно высказывался или молча стоял в стороне, складывая руки на груди. Сотни мелочей отличали его от других, и это приводило Флока в бешенный восторг. Среди безликих муравьев затесался изумрудный скарабей, и Флок мечтал взять его на руки, часами рассматривая каждый перелив панциря и поперечную линию на спинке. Оберегать, посадив в роскошный хрустальный террариум, и присвоить себе.       Эрен был особенным в своей непредсказуемости. И с момента, как Флок увидел его, остальное перестало иметь всякое значение.