Панацея

      — Кому ты там всё время лыбишься? — Жан возился на кухне в полосатом фартуке, оставшемся от предыдущих жильцов, и пытался заглянуть через плечо в телефон Эрена. — Опять скачал тиндер?       Сидеть в тиндере Эрен зарёкся с того раза, как три из четырёх парней при встрече оказались совсем не похожи на фотографии в профиле, а последний два часа рассказывал про звёздные войны. Эра коротких свиданий закончилась, даже не начавшись. Сейчас он переписывался с Флоком, обсуждая детали: место и время. Эрен решил принять приглашение, рассудив, что это неплохой повод отдохнуть и узнать Флока поближе, а заодно сменить обстановку.       — Ревнуешь? — он прикрыл экран ладонью и качнулся на стуле: хлипкие ножки опасно скрипнули. — Бекон сейчас сгорит.       — Блядство! — Жан метнулся к плите, выкручивая газ на ноль, и переставил сковороду на другую конфорку со скорбным вздохом.       По негласному правилу в их «семье» Жан отвечал за готовку, опрометчиво вызвавшись ещё в первую неделю, а Эрен за уборку. Нехитрая стряпня Жана оставляла желать лучшего, но в своих обязанностях Эрен тоже не проявлял особого усердия, поэтому оба закрывали глаза на пыльные полки шкафов и чёрные корочки на яичнице. Подгорел не значит сгорел полностью, есть можно. Эрен снова упёрся в телефон, пока Жан махал кухонным полотенцем, выгоняя неаппетитный аромат в окно. От Флока пришло короткое «До вечера» и весёлый смайлик.       — Признавайся, завёл голубую подружку? — начал Жан импровизированный допрос, выставляя на стол две тарелки. — Мне можно собирать вещи?       — Нет, ты останешься в качестве домработницы, — он закатил глаза, а Эрен, посмеиваясь, закинул в рот горячий кусочек бекона. — Никого я не завёл, просто общаюсь.       — Ну да, ну да. Ходил мрачный всю неделю, а теперь вдруг расцвёл, — скептический тон Жан дополнил таким же выражением лица. — До сих пор радуешься, что Райнер решил покинуть наше чудесное заведение?       — В точку, — Эрен указал вилкой на манер шпаги и капля кетчупа шлепнусь мимо тарелки. — Планирую вечером это отметить, не хочешь со мной?       — Нет уж, спасибо, мне ещё к родителям ехать с утра. Мать опять налепила котлет на целую казарму, и я боюсь этого не вынести.       — Ну хоть поедим нормальную еду, — рассмеялся Эрен, получая в лицо метко брошенным полотенцем.       Его настроение действительно улучшилось, пропорционально скорости отчисления Райнера. Хистории больше не нужно опускать глаза всякий раз, когда она идёт по коридору в страхе встретиться лицом к лицу с насильником. Она наконец стала улыбаться настоящей, невымученной улыбкой, и Эрену было плевать, как именно Флок добился такого исхода. Шантажировал он Райнера, угрожал ножом или отстегнул половину своего состояния и тот исчез из поля зрения. Выпить вместе — малая плата за помощь.       — Опять идёшь один? — голос Жана вклинился в размышления. Иногда он вёл себя как заботливая жена, дотошно выясняющая, с кем её муж собрался на рыбалку, и это не могло не веселить.       — Боже, Жан, я уже большой мальчик. Начни ещё искать в моей сумке сигареты.       Его брови съехали к переносице, а руки скрестились на груди в привычной недовольной позе.       — Да нахер ты мне сдался, просто не хочу вернуться через два дня и найти тебя около двери в отключке!       — Такого больше не будет, — Эрен виновато почесал затылок. Эпизод по-прежнему вызывал не самые приятные чувства и нужно отдать Жану должное: он возился с ним без всякой брезгливости, утирая сопли и укладывая спать в чистую постель, а на утро сделал вид, что ничего не произошло. — Я иду с Флоком.       Жан опешил.       — Чего? С Флоком Форстером?       — Ты его знаешь? — настала очередь Эрена удивиться. Он так и не расспросил Жана о своем новом знакомом, и похоже случай подвернулся сам. Но по выражению лица Жана мгновенно стало ясно — ничего хорошего про Флока тот не расскажет.       — Ну, не лично, — замялся он. — Разве это не чувак из компании Райнера? Я думал, у тебя к ним вполне однозначное отношение. Не знал, что ты теперь кентуешься с «элитой».       Он нарисовал в воздухе кавычки и скривился от отвращения, словно вместо Эрена напротив сидел сам Райнер или кто-то похуже, а Эрен успел несколько раз пожалеть о затронутой теме. Школьное деление людей на касты должно было остаться там же, все уже взрослые, чтобы окунать кого-то головой в унитаз и писать гадости на парте, но оно не исчезло, а лишь изменило форму. Жан априори не любил мажоров и не без причин — лояльное отношение и возможность опаздывать там, где другие получают пропуски.       — Ни с кем я не кентуюсь. Он здорово помог мне, вот и все, — «в отличие от тебя» хотелось добавить Эрену, но он промолчал. Все время Жан поддерживал его, но сугубо морально, они оба прекрасно знали, скольких трудов стоит место в аудитории подобного университета, и терять его Жан не хотел. Даже из-за Эрена. Он предпочитал позицию взвешенного нейтралитета и пытался склонить к ней резонными доводами. Не могло не раздражать.       — Просто будь с ним осторожен, — как-то задумчиво произнёс Жан, и Эрен решил не уточнять, что именно он подразумевал. Мнительность Жана, рождённая на пустом месте или из первого впечатления о человеке, иногда доходила до абсурда, «заражая» окружающих. Эрен успел выработать резистентность.       Позже он действительно поймал себя на мысли, что готовится непривычно долго, выбирая из пяти футболок наименее мятую и рубашку в тон. Парфюм, собиравший пыль с момента, как родители подарили его на двадцатилетие, внезапно пришелся кстати: хвойный, слегка резкий древесный запах всегда ему нравился. Нравился он и парням, пытающимся мазнуть липкими губами по шее, а иногда — ниже. Наверное, потому Эрен и перестал им пользоваться. Но Флок позвал не в занюханный клуб недалеко от дома, а в место намного приличнее и, если верить гуглу, дороже. И Эрену не хотелось выглядеть на фоне остальных как реднек, приехавший впервые в большой город и одетый по моде десятилетней давности. Пригладив отросшие до ушей волосы, он окинул себя оценивающим взглядом и кивнул отражению. Сгодится.       Клуб оправдал завышенный ценник, как только Эрен вылез из такси. В центре бизнес квартала, облепленного офисными зданиями высоток и торговых центров, расположилась трехметровая вывеска «Angel», сверкая на темном фасаде похлеще британской короны в витринной подсветке музея. Впечатляюще. В отличие от безликой железной двери с пропитой мордой охранника на входе, здесь гостей встречали два крепких мордоворота в «тройках» и золотой заборчик с красным бархатом. Он отделял очередь от парковки, заставленной чистенькими тачками недешевых марок, часть из которых Эрен видел впервые. Это что Букингемский дворец? Шанс не пройти фейс-контроль множился, но Флок заметил Эрена раньше, радостно махнув издали.       Он показал охране ламинированную бумажку, напоминающую бейджик, и их пропустили в холл с гардеробной. В нос сразу ударил запах дерева, кожаных курток и чужого парфюма — запах людей, у которых есть деньги на подобные заведения. Парни поддерживали под локти нафуфыреных дам с силиконовыми сиськами, а Эрен ещё раз зачем-то пригладил вихры на макушке — склизкое ощущение чужеродности обострилось. Но внутри он моментально забыл о неловкости, рассматривая высоченные потолки с имитацией звёздного неба и колонны по периметру большого танцпола, будто сделанного из чистого стекла. Колонны украшала мозаика кусочков зеркал, а поверх, походя на электрические лианы, бежали неоновые ленты, сменяясь от красного к фиолетовому. Хозяин явно не поскупился на декор, позвав какого-нибудь новомодного дизайнера с труднопроизносимой фамилией.       — Нравится? — улыбнулся Флок, видя, как Эрен невольно приоткрыл рот, постукивая ногой в такт тягучим ритмам.       — Очень.       — Пойдём, ты еще бар не видел, — Флок взял за руку и повел через толпу танцующих тел, а Эрен не возражал. Пошёл следом, влекомый яркостью огней и новизной.       Раньше бывать в таких местах не приходилось. Люди на танцполе не теснились — дышали полной грудью под биты как единый организм, управляемый с диджейского пульта, а качественный звук не дребезжал, отскакивая от стен. Загорелые ноги и смесь блестящих, чешуйчатых платьев отражалась в стекле пола, создавая странную, сюрреалистичную картину. Эрен чувствовал себя Алисой, случайно упавшей в кроличью нору, где время имеет другой ход, а цветам еще не дали названий. Здесь, в отличие от пафосного входа, пахло свободой. Не мнимой, появляющейся после нескольких рюмок, а настоящей. Той, что развязывает язык и стирает рамки нормальности, делая безобразное естественным. Теперь он понял, как выглядит словосочетание «праздник жизни» и готов был окунуться в него с разбегу, как прыгают с бортиков в бассейны, разбрасывая брызги.       — Классика или экзотика?       Вопрос Флока привёл в легкое замешательство. Начищенная до блеска стойка из цельного мрамора действительно внушала, но Эрен успел привыкнуть к обстановке и удивлялся не так открыто. Замялся — боялся промахнуться, спустив на один, пусть и вкусный коктейль, половину своего бюджета, но Флок понимающе хлопнул по плечу.       — Расслабься, я пригласил, а значит я плачу.       Эрен кисло улыбнулся.       — Тогда давай на твой вкус.       Через пять минут бармен вручил им два коктейля, подозрительно похожих на «Хиросиму» в касабланке, украшенных вместо дешёвых зонтиков облаком сахарной ваты, а Флок вновь потянул в сторону. К столику с бархатными диванами, на один из которых Эрен радостно плюхнулся, откидываясь на спинку. Должно быть, Флок забронировал заранее.       — С меня выпивка, значит, с тебя тост, — он вскинул руку, и Эрен чокнулся, произнося первое, что пришло в голову:       — За силу правды.       Тост пришелся по вкусу. Алкоголь — по горлу, обволакивая рецепторы сладостью клубничного мороженого и ягод, но через секунду обманчивая легкость коктейля растаяла, оставляя на языке горечь чего-то крепкого. Жгучего, прогревающего тело изнутри как мини ядерный реактор. Абсент. Эрен узнал бы зелёную фею из тысячи, только после неё на утро чувствуешь себя так, словно тело побывало в тяжелом ДТП, и как минимум один раз тебя приложило головой о лобовое стекло. Вспомнить вечер после пяти рюмок равнялось выходу из комы. Эрен откровенно побаивался его пить, но Флок выбрал на редкость удачное сочетание: приторно сливочный вкус и холод мороженого маскировал ядовитую полынь. Либо Флок хорошо разбирался в алкоголе, либо бармен умел уговаривать непритязательных клиентов. После пары глотков Эрена приятно расслабило.       — Как ты сделал это? — Флок непонимающе приподнял брови и Эрен поспешно уточнил. — Ну, с Райнером. Не могу поверить, что из-за какого-то видео он решил бросить учёбу.       — Какой ты любопытный, — он расстегнул пуговицы пиджака и придвинулся ближе: музыка глушила слова, делая неразличимыми. — Скажем так, он взвесил риски и решил, что медицина не для него.       Эрен оценил юмор и уклончивый ответ, согласившись на сегодня оставить эту тему в покое. Лёгкая, ни к чему необязывающая обстановка вытесняла всякое желание говорить о серьёзных вещах, а тем более о Райнере. Хотелось превратить всё связанное с ним в прошлое и забыть как страшный сон, но Эрен должен был задать вопрос хотя бы для галочки.       — Ты часто здесь бываешь? — сменил он тему, кивая в такт какой-то популярной песне.       — Каждую неделю. Мне нравится в «Ангеле», хорошая музыка, просторно. Они пускают только по спискам или карточкам постоянного гостя. Если хочешь, я могу сделать и для тебя.       Эрен скомкано улыбнулся, не зная, как правильно сказать, что денег не хватит на такой отдых чаще раза в месяц, но Флок вновь проявил чудеса тактичности, опережая чужие мысли.       — Или можешь ходить со мной.       — Мне совесть не позволит, — засмеялся Эрен, пряча лицо в бокале.       Обстановка вдруг показалась очень интимной — два парня сидят за столиком почти вплотную, мило беседуя о чём-то своем. Это вызывало вполне определённые ассоциации с периодом, когда Эрен охотно флиртовал с первым попавшемся симпатичным парнем, а затем уводил его для продолжения. Гормоны бушевали, диктуя вкусы и желания, а каждый минет оседал дрожью в ногах. Потом он перестал испытывать судьбу, погрузившись с головой в учёбу, переезд и повседневные проблемы, и уже забыл, когда последний раз ходил на нормальные свидания или хотя бы перезванивал на утро.       — А она у тебя есть? — улыбнулся Флок, подхватывая игривую волну настроения.       — Конечно. Иногда мне даже бывает стыдно.       Они говорили ни о чем, перекидываясь пустыми, не раздражающими репликами, и Эрен невольно рассматривал Флока. Думалось, он единственный человек, на котором пиджак, снятый с манекена витрины «Пьер Карден», сидел удивительно органично в сочетании с джинсами, а уложенные назад рыжие волосы подчёркивали вытянутое, скуластое лицо. Спустя время, Эрен определился: волосы именно рыжие, с коричневым отливом, но не наоборот, как показалось в первую встречу. Маленькая, но важная деталь, как часы, лакированные пуговицы на манжетах и свободный ворот рубашки, открывающий начало ключиц. Он сглотнул — долгий период дрочки сказывался, подгоняя странные образы.       Внезапно диджей прикрутил музыку, позволяя радостной толпе слиться в единый восторженный вопль, а за танцполом зажёгся купол из огней, нависающих над сценой. Эрен вертел головой как ребенок, впервые попавший в Диснейленд, стараясь не упустить начало чего-то грандиозного. На сцену вышел ведущий, объявив в микрофон «Ночь воздушных поцелуев», и люди заулюлюкали. Эрен не знал, что это значит, но охотно аплодировал, заряжаясь непринуждённым весельем.       — Забыл предупредить, по пятницам тут устраивают шоу, — виновато сказал Флок, когда музыка зазвучала с привычной слуху громкостью и толпа всколыхнулась, подстраиваясь под ритм.       — Что ещё ты забыл рассказать? — нарочито обиженно протянул Эрен, высасывая остатки коктейля со дна. Перебирая пальцами гладкие грани касабланки. Абсент работал безотказно, обволакивая разум в нежных руках, не давая ничему извне его потревожить. Эрен чувствовал, как тепло бежит по венам и груз, давивший на плечи, превращается в облако сахарной ваты, прицепленной к ободку. Смотрел в глаза напротив, и они мерцали неоновым блеском натянутых лент и тонких линий лазеров подсветки.       — У тебя есть девушка? — перескочил он с темы, повинуясь внезапному желанию узнать о Флоке что-то личное. Диалог складывался без чётких рамок, плывя по течению рваных мыслей.       — Нет и никогда не было, — улыбнулся Флок, сжимая в зубах тонкую трубочку от коктейля. Не сводя с Эрена прожигающих карих глаз. Они видели насквозь, через полутьму, подкрашенную красно-фиолетовым светом, через румянец, проступающий краснотой от выпитого у Эрена на щеках. От этих глаз не хотелось спрятаться, в них хотелось смотреть не моргая.       — Но кто-то же нравится? — игривыми нотами Эрен зашифровал в это другой, более откровенный вопрос, и Флок мгновенно считал его. Незаметно флирт перетёк из аккуратного фонового в ничем не прикрытый.       — Есть один человек.       Игра в «да-нет», что ж, Эрен готов и к такому. Правила всем известны.       — Парень?       — Допустим.       — Ты можешь отвечать только да или нет.       — А, мы теперь играем. Хорошо. Пусть будет да.       — Он брюнет?       — Да.       — Красивый?       — Очень.       — Это я? — Эрен нахально улыбнулся, подёргивая бровями, и засмеялся самому себе, но Флок резко отставил коктейль, придвигаясь почти вплотную: Эрен ощутил на губах кофейный запах сигарет. Горчащий крепостью никотин, завёрнутый в сладковатую коричневую бумагу с золотым фильтром.       — Если я скажу «да», ты уйдешь? Да или нет?       Он не давал подумать. Чужое дыхание сбивало с толку, перебирало позвонки мурашками, отупляя поддатое тело и вялый мозг. Вопрос прижал его к стенке, к бархатной спинке красного дивана без возможности убежать или спрятаться от шалых глаз напротив. Выжидающих, оценивающих насколько далеко Эрен готов зайти в невинной детской игре. Или он уже знал ответ.       — Нет, — выдохнул Эрен. Он бы не ушел, совершенно точно не хотел. В двух дюймах, разделяющих лица, воздух насквозь пропитался сладким дурманом похоти и шел он от самого Эрена. Если до этого он мог сомневаться, то теперь мысль оформилась и отдавала пульсацией в джинсах. Флок ухмылялся. И нравился. Не так, как нравятся смазливые мальчики в обтягивающих футболках, а как новенькая тачка, только сошедшая с конвейера в единственном экземпляре. Без единой пылинки и изъяна. Как чертовы кофейные сигареты — в первый раз вкус невнятный, и ты пробуешь снова, пытаясь составить впечатление.       — Хочешь узнать про «ночь воздушных поцелуев»? — промурлыкал он, слегка отстраняясь, и Эрен не медлил с ответом.       Конечно он хотел. Сбить навязчивый пульс в висках как повышенную температуру и раствориться в вечере окончательно. Слишком давно Эрена не будоражило от предвкушения чего-то необычного, не выдёргивали из серой реальности проблем, исполняя желания как по рождественскому списку для Санты. Флок удивлял, обманывал ожидания и питал совсем недвусмысленный интерес. И Эрен готов был довериться ещё раз.

***

      Флок не прятался. Не высовывался из-за темных углов, как маньяки в дешёвых триллерах, не ходил по пятам за Эреном беззвучной тенью, не сверкал нездорово горящими глазами в свете уличных фонарей и не звонил, угрожающе дыша в трубку. Его стратегия была простой и безопасной. Следить за кем-то проще, чем кажется — достаточно не выделяться из толпы и сохранять спокойствие, даже если объект смотрит в упор. Флок не делал ничего подозрительного, ничего такого, за что его могли уличить в нездоровом влечении к Эрену Йегеру и начать задавать вопросы.       Он прочёл пару профильных книг по теме. Армейские, для подготовки снайперов учили запоминать мельчайшие детали ландшафта, вплоть до соответствия травы времени года и климату, учитывать скорость ветра, высоту и местоположение в пространстве. Руководство практическое, но не бесполезное. Так, Флок всегда садился сзади, на три ряда выше, если аудитория шла по восходящей и через один, если парты стояли ровно. Оптимально. Не столкнуться случайно взглядом с подвернувшимся за ручкой или ещё какой-то ерундой Эреном, а просвет по диагонали давал угол обзора на красивый профиль лица.       Но гораздо полезнее оказались книги, предназначенные для полицейских: наружное наблюдение и шпионаж. Считывание невербального: эмоций, жестов, мимики, мельчайших изменений в поведении и речи. Контроль, дисциплина, дистанция и концентрация на цели — он многое почерпнул, угадывая настроение Эрена по нескольким морщинкам вокруг крыльев носа и излому бровей.       Флок не опускался до скрытых камер, трекеров GPS и микрофонов прослушки. Они не нужны, если можно достать пароли от соцсетей, а Эрен сильно не заморачивался, установив один везде и тем самым облегчив задачу. Слишком беспечный. Он держал старую страницу на Фейсбуке, где сохранились не только знакомые по колледжу, но и школьные друзья, из которых наибольший интерес представляла Хистория. Периодичность общения настораживала и поначалу Флок думал, что Эрен питает к ней романтический интерес. Но позже стало очевидно — он играет за «другую команду», и Флок успокоился. На время.       Он не считал себя преследователем. Одним из тех ебанутых сталкеров, сидящих на анонимных форумах и обсуждающих, как пробраться к девушке в окно и украсть из комода трусики. Жертвы детского насилия или родительского безразличия, несостоявшиеся маньяки и просто больные на голову ублюдки. Они работают грубо и навязчиво, лезут всюду, куда могут засунуть нос, и наворачивают круги вокруг чужого дома. Маячат назойливыми мухами. В итоге даже самые не проницательные жертвы начинают что-то подозревать, превращаясь в настоящих параноиков, дёргающихся от каждого шороха. Итог закономерный: тюрьма или психбольница. Сыпать угрозами или стеречь кого-то в балаклаве не сложно, гораздо труднее залезть в чужую голову. Это тончайшие материи, о которых простой обыватель никогда не задумывается. Нужно знать меру. Это игра: если выскакивает надпись «вас заметили», миссия провалена.       Флоку нравилось играть, нравился сам процесс. Он создал для себя правила — никакого личного контакта, никаких звонков и сообщений. Он знал расписание Эрена наизусть, подстроив свои предметы для пересечения не чаще трёх раз в неделю и отдельно — на физкультуре. Маленькая слабость — невозможно пялиться в упор, когда вас разделяет пара футов, но отказать себе в удовольствии посмотреть на Эрена в коротких спортивных шортах Флок не мог. Слишком маняще напрягались натруженные мышцы под влажной, блестящей от пота кожей. Язык щипало солёным привкусом от мысли прикоснуться губами к загорелой шее и лизнуть дорожкой вдоль хряща кадыка. Отвести глаза от Эрена стоило больших усилий, но если смотреть дольше пятнадцати секунд, объект может почувствовать чужой липкий взгляд. Интуиция или шестое чувство, называйте как угодно. Проверять так ли это на самом деле Флок не решался, хотя был уверен: Эрен заметил бы чужеродное присутствие только если бы ему дышали в затылок. В таком деликатном деле одна ошибка равнялась смерти.       Флок знал об Эрене всё. Сколько стоит его шампунь и на какой полке в супермаркете его выставляют, список просмотренных фильмов и брошенных на половине сериалов. Сколько времени Эрен тратит на дорогу, если просыпается за тридцать минут, а не за пятнадцать, каким маршрутом идёт домой. Окна его квартиры выходят на юго-запад и при нужной облачности оттуда видно великолепные закаты. Любимый кофе — американо с корицей. Нелюбимый предмет — латынь, «слишком заумно и пафосно». Флок знал даже категории гей порно и сайты, на которые чаще всего заходил Эрен. Интервал между восемью и десятью вечера. На одном из них он имел подписку, вечно забывая ее продлевать. Но сколько бы Флок не узнавал, Эрен всегда подкидывал новое, подогревая нездоровый интерес.       Флок довольствовался скромной ролью наблюдателя, не вылезая за границы фантазий и планировал изучать Эрена до самого выпуска. Безобидное хобби, как вышивание или спорт. Но однажды, придя на семинар, увидел рядом с ним щуплого пацана с короткими темными волосами, который пару дней назад перевёлся из другого колледжа.       Его звали Генрих, как гребаного английского короля, от внешности которого он унаследовал только щербатый нос и кривые передние зубы. Все называли его просто Генри, чередуясь на дурацкие прозвища, и Флок не обратил бы на него никакого внимания, если бы не видел, с каким молчаливым обожанием Генрих смотрит на Эрена. Он приклеился к нему, как жвачка, беззастенчиво занял место рядом и подлез ближе, словно случайно потираясь бедром. Нескладный, некрасивый, с пухлыми сухими губами, натруженными на членах, он был ниже Эрена на пол головы и хотел его так открыто, что тянуло блевать. От одного вида цепких глаз, устремлённых сверху вниз, внутри у Флока зарождалось давно забытое чувство — волна обжигающей ярости. Она отравляла по капле и выгрызала кусок плоти у рёбер, собираясь в желудке кровавыми сгустками.       Генрих испытывал его. Растягивал терпение Флока как застарелый, засохший латекс, потерявший былую эластичность. Рано или поздно он не выдержит и порвётся, вопрос только когда. Возможно, в момент, когда Генрих проскальзывал жилистой рукой по талии Эрена, думая, что никто не видит их. Или когда Эрен любезно делился с ним кофе, и он обхватывал картонный стаканчик в месте, где секунду назад были губы Эрена. Он выпячивал тощий зад, свешиваясь через стол, уточнить задание, но на самом деле мечтал скинуть штаны и насадиться на Эрена.       Они быстро подружились, если можно назвать дружбой то навязчивое внимание, которым Генрих окружал Эрена изо дня в день. Эрен общался с многими, но по-настоящему близко с одной Хисторией, оберегая и опекая с заботой старшего брата. Весь остальной Эрен с его страхами, желаниями, переживаниями, эмоциями принадлежал только Флоку. Только он знал о нём больше, чем может знать родитель или близкий друг, только Флок мог понять Эрена с полуслова и успокоить, если бы решился влезть в его жизнь и оттяпать там место. Право нужно заслужить, а Генрих не заслуживал даже сидеть рядом и смотреть на Эрена.       Он отравлял воздух горчичным газом, бесцветным ипритом, от которого начинались некрозы и выедало глаза до костяных впадин. От него пузырились язвы, и горло сдавливало удушающими спазмами. Флок вернулся к старой привычке: отрывать заусенцы кровавыми полосами, растирая кожу вокруг ногтевой пластины до красноты, хотя думал, что навсегда избавился от нее. В детстве это успокаивало. Боль отвлекала от навязчивых мыслей и не давала зацикливаться — безопасный способ справиться с тревожностью. Никто не потащит к врачу за пару оторванных заусенцев, нормально настолько, насколько нормально сдирать струпья с разбитых колен и грызть ногти. Но больше это не успокаивало. Ранки чесались и ныли, мешая спать.       Теперь Флок читал все переписки Эрена, сидя до трёх часов ночи. Искал нечто компрометирующее, то, что может опозорить Генриха или уничтожить как личность в глазах Эрена, но натыкался на тупые шутки, короткие видео, обсуждение учебы и игр — тонны мусорной, бесполезной информации и никаких фоток вставшего члена. Соблазн начать прослушивать телефон был велик, и Флоку пришлось заклеивать пальцы пластырем. Красные борозды и рваная кутикула привлекали внимание. От недосыпа опухали глаза, лопались мелкие капилляры и приходилось носить с собой глазные капли. На чужие вопросы в ответ он мягко улыбался — ничего страшного, просто сезонная аллергия. Перманентный анафилактический шок.       Генрих — невидимая пыльца. Генрих — пчелиный яд и кинза, случайно попавшая в салат.       Он ходил за Эреном как плешивая собака и вилял хвостом, заглядывая в рот. Лазал через окно первого этажа в закрытую часть корпуса и курил шмаль, сидя на парте в убогих джинсах с дырками на коленках. Его присутствие рядом с Эреном выматывало и натягивало нервы ожиданием. Как скоро Генрих перейдет от простых заигрываний к действиям?       Ответ нашёлся сам собой: однажды Генрих пришел не один и правила Флока, выстроенные и соблюдаемые с таким трудом, рухнули, теряя смысл.