Панацея

      Ключ провернули в двери почти бесшумно, но скрежет проехался по ушам, как ноготь по стеклу. Флок вернулся домой, как и должен был — через сорок минут после лекций. Он не имел привычки предупреждать заранее, придерживаясь графика, а Эрен не имел привычки смотреть на часы, занятый своими делами. Всё шло как обычно, но сердце долбило тахикардией и плечи дёргало легкой дрожью. Эрен не хотел смотреть на Флока. Видеть ни грамма его тёплых улыбок и вести непринуждённые разговоры о прошедшем дне. Он хотел сбежать.       Пять минут назад всё казалось ебаной шуткой. Сейчас пробирало паникой на вдох. Она наслоилась на непереваренную информацию и выбила остальные мысли из головы. Иррациональный страх, словно вошедший в квартиру Флок сжимал в руке тесак для мяса, а не пакет с продуктами. Словно он поймёт без слов и прочитает. Эрен заставил себя успокоиться, убрать телефон и сжать ладони — пальцы почти не тряслись.       Когда-то давно он читал рассказ Кинга про женщину, которая двадцать лет жила с серийным убийцей под одной крышей. Её мужа искали по всей стране, пока она мирно спала рядом и растила с ним детей, считая лучшим мужчиной на свете. Ей пришлось притвориться слепой, сыграть нормальность. Сущий пустяк: несколько десятков убитых девушек и один ребенок с выколотыми глазами. Интересная история отпечаталась в памяти, но Эрен никогда не планировал становиться её героем. Флок никого не убивал (наверное, стоило засомневаться), но скрывал другие вещи. Подозрительные.       — Привет, — Флок приблизился и по обыкновению поцеловал в щеку, оставляя губами призрачный след серной кислоты. — Я принёс бекон и фетучини, сегодня на ужин у нас паста!       Паста… он великолепно готовил пасту, но сейчас Эрен не смог бы проглотить ни куска. Натянул уголки губ в подобие улыбки и моргнул, пытаясь считать в лице Флока ответы на незаданные вопросы. Сколько раз ты солгал мне? Почему твоим шарфом перевязали руки Хистории? Ты был там? Это твой шарф? Начать озвучивать стоило с последнего.       Возможно, Эрену показалось. Он накрутил себя сам, воображая великим детективом, и разглядел в неудачно упавшем свете желтое пятно. В простой складке ткани. Флок объяснился бы и опроверг подозрения. Сказал бы, что от недосыпа Эрену мерещатся связи там, где их нет, а причина одна — желание отомстить Райнеру и назначить виноватого. Психоанализ по Фрейду. Шарфы носят миллионы людей, или на фото не шарф вовсе, а любая камера имеет погрешность при съемке. И полное безумие обвинять Флока, его Флока, в причастности к изнасилованию. Эрен опять порол горячку и завинчивал нервы, но женщина из рассказа тоже так думала. Флок склонил голову набок, внимательно разглядывая.       — Что-то случилось? Выглядишь неважно.       Заметил моментально, ну конечно.       — Наверно, простыл, — соврал Эрен, поражаясь, как голос не дрогнул. От стылого воздуха на костях намерзал иней. — Забыл закрыть балконную дверь ночью.       Флок протянул ладонь — хотел определить, есть ли температура, но Эрен инстинктивно отшатнулся от невинного жеста. Просто по инерции, словно он мог обжечь или причинить боль, резанув по коже. Так, будто Флока стоило боятся.       — Не надо, вдруг заразишься.       — Не переживай, ты же знаешь, я крепкий, — он положил прохладную руку на лоб и замер, определяясь с вердиктом. — Температуры нет, значит жить будешь. Прописываю постельный режим и чай с медом.       Улыбка Флока слаще, чем ириски, ничего зловещего, а кожа пахнет таким же шампунем, с каким Эрен принимал с утра душ. Он вдруг понял, что не выдержит в квартире ни минутой больше и нужно поскорее выйти на воздух. Лучше — залезть в камеру сенсорной депривации или впасть в криосон. Головная боль вернулась и накрыла с новой силой, беря череп в кольцо. Эрен вздохнул не наигранно и вжал пальцы в виски: концентрат раздражителей угнетал, мешал думать, а Флок смотрел, участливо и молча. Надо сматываться.       — Слушай, мне просто нужно побыть одному сегодня, хорошо? Давай поужинаем в другой раз, паста подождёт. — Самая убедительная ложь та, что ложь только наполовину.       Беспокойство отразилось на лице Флока складкой между бровей.       — Ты можешь лечь спать, если хочешь. Я не буду мешать, правда, — он заправил прядь Эрену за ухо и мазнул по щеке, опускаясь рядом на кровать. Сердце защемило внезапным порывом нежности, знакомым и выученным, но совершенно лишним. Может, стоило спросить прямо?       — Не переживай так, я же не умираю, — смешок почти естественный. — Все нормально, просто хочу отдохнуть и посмотреть отупляющие шоу по телику.       «Какого хера ты делал вместе с Райнером у неё дома?!»       «О чем ты, Эрен?»       В квартире Флока не было телевизора. Наверное, он не поверил нарочито легкому тону, но настаивать дальше не стал, позволив поцеловать себя на прощание. Вжаться губами на пару миллисекунд, которые Эрен отсчитал маршевым ритмом. На первом шаге к выходу колени подкосило тяжестью, но усилием воли Эрен заставил ноги выпрямиться. Похоже, у него и правда температура. Психосоматика.       Домой он не пошел, бредя прямо по извилистой улице, и не заметил, как преодолел пару кварталов. Высотка Флока давно скрылась за линией горизонта, но висцеральная боль не ушла. Притупилась — прохлада отрезвляла, делая мысли тягучими, как кисель. Полный штиль. Эрен почти остался, поддался чувствам и позволил Флоку унять (не)беспочвенную тревогу. Он умел успокаивать, как правильно подобранная седативка, но Эрен не хотел сна без сновидений.       Он хотел разобраться. Поговорить с кем-нибудь о Флоке и взглянуть на ситуацию со стороны незамыленным взглядом. Представил, как Жан будет хмуриться с избитым «я же говорил» после каждой фразы, а Хистория начнёт успокаивать и причитать. Загружать и без того тяжёлую голову искренним, но бесполезным сочувствием. Эрен вспомнил про человека, который отлично справлялся с ролью молчаливого слушателя — Ханджи. Много раз она выручала в моменты дерьмовости жизни, убивая оптимизмом чувство обреченности и не спрашивала больше, чем хотели рассказать. Кто-то между другом и незнакомцем, грань, позволяющая не подбирать слова и выкладывать как есть.       Они не виделись целую вечность, номерами так и не обменялись, а в «Серафим» Эрен не заходил несколько месяцев. Странная тенденция давать притонам для объебосов возвышенные названия — крылья не гарантируют спасения, а ангельская внешность — несущего свет.       Возможно, он предвестник Юстиниановой чумы. Возможно, Флок развлекался с Райнером наравне. Таблетки в кармане подпрыгивали на шаг, как блохи в банке, ударяясь друг о друга напоминанием. Эрен свернул на другую улицу, планируя поймать автобус и доехать до «Серафима». Не знал, застанет ли Ханджи на смене, а может, она давно уволилась, но хотелось верить в лучшее.       «Он был человекоубийца от начала и не устоял в Истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи». — прочитал Эрен на листовке какой-то религиозной общины, криво приклеенной к автобусному стеклу. Какая ирония.       У входа в клуб, кроме двух непросыхающих забулдыг, никого не обнаружилось, и Эрен запоздало вспомнил почему — сегодня четверг. Не тусовочный день. Охранник втыкал в телефон, вытащив на улицу барный стул, и даже не стал обыскивать Эрена, пропуская внутрь. Знакомые, исписанные граффити стены и сигаретный запах, въевшийся в мебель. На танцполе — несколько вялых тел, дёргающихся под какой-то попсовый хит из восьмидесятых. По будням клуб превращался в караоке-бар, пытаясь отбить аренду. Эрен прошёл к пустой барной стойке и сел примерно по центру, на то самое место, где почти полгода назад к нему подсел Флок. Не на конкретно тот же стул, но на похожий — из изношенного дерева с жёсткой спинкой.       Искал глазами Ханджи с теплящейся надеждой, но не нашёл. Вместо неё из-за стойки показался невысокий парень и бесцветным голосом спросил:       — Что будешь?       Здесь никто не соблюдал формальности, обращаясь к посетителям на «ты», и Эрен успел отвыкнуть от приятельской обстановки. Флок водил его по шикарным местам, где гостей обхаживали как членов королевской семьи, а швейцары склоняли головы и открывали перед носом двери, словно их гости — сплошь немощные аристократы, неспособные дернуть за ручку. Напускная вежливость казалась Эрену фальшивкой, но Флоку нравилось, когда перед ним благоговеют, пусть и за деньги. Интерьеры Титаника и метрдотели во фраках с атласными лацканами, отглаженными по этикету столетней давности. Иллюзия власти.       — Без разницы, крепкое и не сладкое, — первое, что пришло в голову.       Парень кивнул, закидывая лёд в шейкер, и когда перед Эреном поставили коктейль без трубочки, он решился задать вопрос:       — Где Ханджи?       — Заболела. Я подменяю её, — просто и понятно. Он поднял глаза на Эрена — такие же бесцветные, не выражающие абсолютно никаких эмоций. — Если ты пришёл к ней, то можешь не ждать.       «Дохлёбывай и уёбывай» читалось между тонких бровей. Парень не пытался понравиться, одаривая дежурными улыбками, а просто делал свою работу. Выглядел он бесконечно уставшим, и в этом была какая-то солидарность с состоянием самого Эрена.       — Я просто хотел поздороваться.       «И убедиться, что не схожу с ума». Настроение упало ниже некуда, резонируя с заводным синти-попом в колонках, а телефон провибрировал новым сообщением, но Эрен проигнорировал его, отхлебывая заказ — тёмную жидкость с мятным запахом. Если прочтёт, то придётся ответить. Довольно вкусно. Стоило оставить парню чаевые. В углу зала женщина противно завывала в микрофон, не попадая ни в одну ноту, но даже её фальшивое пение не могло перебить мысли, копошащиеся в голове.       — Можно тебя спросить?       Парень оторвался от телефона, и Эрен расценил жест как согласие. Другие стулья по-прежнему пустовали, а значит, он мог занять немного рабочего времени. Поговорить пусть не с Ханджи, но с живым человеком. Бармен явно не располагал к беседе, но Эрена устроило бы и молчание. Немного честности без подсластителей.       — Чтобы ты сделал, если бы узнал, что близкий тебе человек совсем не такой, каким казался и врал с первого дня знакомства? — Эрен сформулировал как смог, не зная, насколько понятен вопрос. Вслух подозрения звучали ещё более абсурдно и, словно подтверждая мысль, парень ответил:       — А ты уверен в этом?       — Нет, но…       Договорить не дали.       — Я бы сначала искал доказательства, а потом делал выводы.       Эрен моргнул пару раз, глядя в непроницаемые глаза напротив. Короткие чёрные волосы спадали парню на лоб, и он откидывал их движением головы, открывая бритые виски. Сказал он так из нежелания слушать о чужих проблемах или действительно думал? Может, Флок на самом деле не виноват, а Эрен раздул мелочь в большое недоразумение? Обвинил и приговорил его к высшей мере заочно, даже не выслушав. Не нашёл сил выдержать взгляд Флока, а больше — ответа, каким бы он ни был. Хотел ли знать правду?       — Даже если после привычный мир перевернётся?       Парень задумался, отводя взгляд.       — Даже если так. Правда всегда лучше, и неважно, насколько болезненной она окажется.       Эрен спрятал лицо в бокале, словно пытался скрыться от очевидной истины. Чужие слова ударили точно в цель и осели где-то в подкорке. Нельзя бегать от Флока и делать вид, что никогда не находил проклятый шарф и банку с экстази. Эрен сглотнул лишнюю слюну и она застряла в горле вязким комом. Он знал, кто может подтвердить его догадки или опровергнуть, но не знал, захочет ли этот человек говорить. Номер Райнера хранился в контактах под именем «Паскуда» с тех времён, когда Эрен порывался позвонить ему и назначить встречу или накричать в трубку, смачно послав несколько раз.       — Слушай, я не знаю, что у тебя случилось, и честно мне насрать, но если тебе нужен совет, то вот он: перестань пить и посмотри на ситуацию холодной головой, — парень рубил с плеча, особо не церемонясь, но жёсткий тон действительно отрезвлял.       Шумный выдох Эрена взбаламутил тёмную гладь коктейля. Легче сказать, чем сделать. Легче напиться, чем сесть и подумать. Прижать Флока к стенке и потребовать ответы. Знакомое чувство скрутило живот — чувство беспомощности, как в тот раз, когда Эрена вызвали к ректору или, когда Флок трахал его на полу и тело не слушалось, набитое ватой. Нельзя себя жалеть, только не снова.       — Спасибо, э-э-э… — Эрен пробежался взглядом по белой рубашке парня в коричневом жилете поверх неё, но не увидел бейджика на груди. Стоило спросить имя прежде, чем изливать душу. Как глупо.       — Леви, — представился он, не протягивая руки. — Я здесь не работаю, можешь не запоминать.       Но Эрен запомнил и пришёл не зря — в голове немного прояснилось. Флегматичный Леви был прав. Эрен поднялся со стула и, впервые за последние несколько часов, позволил себе искренне улыбнуться.       — Спасибо, Леви, — оставил наличные на стойке, больше, чем стоил безымянный коктейль и направился к выходу. — Передавай привет Ханджи!

***

      Эрен вышел на улицу под мелко накрапывающий дождь и сумеречное небо. Машины проезжали мимо с тихим шелестом, Эрен запрокинул голову, вглядываясь в мутный диск солнца, заходящий за горизонт. Плотные клубы туч искажали его свет до бледно-желтого. Безжизненно тусклого. Кажется, по прогнозу ночью обещали ливень с грозой. Сезонный циклон. Телефон по-прежнему мигал непрочитанными сообщениями от Флока, и Эрен открыл их на автомате. Соврал, что уснул под очередной ситком по Си-би-эс. Невинная ложь, в которой раньше не было необходимости, проводила между ними невидимую черту доверия и думалось, именно так начинались все секреты, измены и ссоры.       Но у Эрена не было выбора. Он нажал на знак вызова в контактах, прижимая телефон к уху с дурацкой надеждой, что трубку не возьмут, но хриплый голос на том конце ответил, и Эрен прочистил горло. Заготовить речь не успел, не зная, что можно сказать человеку, которого ненавидел всей душой, а теперь он оказался единственным, кто мог прояснить ситуацию.       — Райнер Браун?       — Кто это?       — Эрен, Эрен Йегер. Мне нужно поговорить с тобой, — повисла пауза, наверно, Райнер вспоминал его имя, и пока он не сбросил вызов, Эрен поспешил добавить, — насчёт Флока.       — Я ничего не знаю, — пробасил Райнер до того, как Эрен успел уточнить конкретнее. Заученный ответ для человека, который действительно ничего не знал. Почему все вокруг играют в какие-то игры? Пальцы сжали телефон сильнее, словно собеседник мог увидеть и понять, насколько разговор важен. Эрен набрал воздуха в легкие, собирая решимость, и несколько дождевых капель упали за шиворот.       — Флок был с тобой в тот вечер и что-то подсыпал, — выпалил Эрен в утвердительной форме, словно уже знал ответ. — Да или нет?       — Почему ты спрашиваешь меня? Задай вопрос ему.       Эрен не видел, но чувствовал — Райнер злился и голос звучал неестественно низко.       — Я задаю тебе.       — Это сделал я. Я её изнасиловал, всё? Или хочешь ещё раз мне врезать?       — Да нет же, блять! Я спрашивал не про это! Ты отправил мне сраную фотографию, кто её сделал?!       Эрен упустил момент, когда начал практически кричать в трубку, притягивая любопытные взгляды прохожих. Фитиль терпения прогорел и обуглился за какие-то доли секунды, если вообще был. «Просто ответь, блять, просто скажи это!» Эрен готовился к любому исходу, но не к такому — вместо ответа Райнер засмеялся, булькая голосом. Больно и истерически, крошась стеклом, как смеялся сам Эрен в лицо Флоку, накачанный наркотой под завязку. Слова долетали через смешки по кускам, отскакивая от асфальта.       — Фотографию?! Я ничего не отправлял.       Смех затих, оставляя приглушенный кашель Райнера. Несколько капель упали Эрену на лицо и скатились вниз, но ни одна жилка ни дрогнула.       — Я ничего тебе не отправлял, — повторил он тише. — Если ты считаешь его другом или кем-то ещё, то сними розовые очки. У Флока нет друзей, только люди, которых он использует, пока они ему интересны, а потом выбрасывает как сломанные вещи. Я никогда не сделал бы больно Хистории, никогда… — он осёкся и кашель стал громче, а Эрен не смел разомкнуть губы. — Хватит с меня. Чтобы я не сказал сейчас, он скажет лучше, и ты поверишь, а потом он задушит тебя во сне. Больной сукин сын…       Дождь усиливался, барабаня по козырькам закусочных и магазинов, заливая динамик, но Эрен не двигался, словно ноги прибили гвоздями к земле. На том конце Райнер чем-то щелкнул и выдохнул — кажется, затянулся сигаретой, и Эрен пожалел, что с собой нет ничего, кроме проклятых таблеток.       — Почему ты не пошел в полицию? — просипел он, и на том конце устало вздохнули.       — Забудь, это бесполезно. Просто держись от него подальше. Он может угрожать, но ты ничего не докажешь. Я не смог.       Сдавленный голос Райнера оборвался, словно он хотел договорить, но не решился. Сердце Эрена скатилось вниз, отстукивая рваный ритм.       — Ей стоит знать.       — Брось, ничего не изменить, но, я надеюсь, однажды она меня простит. Не звони мне больше, Эрен, я не смогу помочь.       Телефон пиликнул звуком завершённого вызова, а Эрен остался стоять, рискуя вымокнуть до последнего волоса и заболеть по-настоящему. Пролежать в стационаре на антибиотиках так долго, пока мышцы не атрофируются, а разум не сотрёт Флока из памяти.

***

      Флок опирался на кирпичную стену университетского корпуса, лениво затягиваясь сигаретой, и ждал. Лабораторный халат, который он не успел снять, когда Эрен выдернул его на улицу с коротким «Надо поговорить» покачивался белым флагом. Невероятных усилий стоило прожить бессонную ночь и долгие часы занятий — опухшие, красные глаза Эрена норовили закрыться и чесались, словно набитые песком.       Вопреки всем желаниям он не заболел, не умер и не задохнулся от эмоций, попеременно захлёстывающих уставшее тело. Мозг работал, заставляя сердце гонять кровь по артериям и венам, а Эрен заставил себя пойти на учебу, хотя не мог сосредоточиться вообще ни на чём. Лихорадочно думал, перебирал жизнь по кусочкам, ища взаимосвязи и тонкую нить-леску под названием Флок. Прозрачная как слюна — не увидеть, если не знать, под каким углом преломляется свет.       Теперь Эрен ходил взад-вперёд, меряя сырые квадраты плитки шагами, а Флок сверлил его взглядом, стряхивая пепел под ноги. Он несколько раз пытался завязать разговор, но Эрен жёстко пресёк попытки, и Флок сдался. Рыжие волосы контрастировали с белым халатом, напоминая кровь. Эрен выдохнул, приводя пульс в порядок, и посмотрел в глаза, блестящие, но непроницаемо темные.       — Я задам тебе несколько вопросов и хочу услышать на них честные ответы.       Лицо Флока отразилось удивлением, и он ухмыльнулся, словно Эрен предложил весёлую игру с пошлым подтекстом. Сизое облако поднялось над головой, обдавая приторной кофейной вонью. В носу засвербело. Моментально захотелось приложить Флока головой о стену, но Эрен сдержался, растирая злость в ладонях. Не сейчас. Самоконтроль держался на двух хрупких винтиках, не вкрученных в пазы даже наполовину.       — И потуши это дерьмо, у меня болит голова.       — Как скажешь.       Флок бросил почти целую сигарету и вдавил носком туфля в стык плитки. Поправил волосы, ручку, торчащую из нагрудного кармана и рук не скрестил. Открытая поза. Маска спокойствия, выверенная в каждом жесте до атома. Эрен собирался разбить их и добраться до настоящей сущности, даже если придётся освежевать Флока.       — Зачем тебе целая банка экстази? — Эрен начал с относительно невинного, планируя пробираться от внешних границ вранья к ядру.       — Продаю торчкам в клубе, когда есть возможность. — Флока поймали за руку, но он легко вывернулся из хватки, оставив липкий след. — Маленький незаконный бизнес. Не буду спрашивать, зачем ты рылся в моих вещах, но уверяю — все безопасно. Не хотел посвящать тебя в такие детали, прости.       Фальшивая снисходительная улыбка, между строк: «Хотел держать тебя под контролем в нужном настроении». Глубокий вдох.       — Допустим. А история с Генрихом, ты ведь знаешь о ней чуть больше, верно? Ты растрепал потоку подробности и слал сообщения с анонимного номера.       — Эрен, ты правда думаешь…       — Я не просил встречных вопросов, только ответы!       Голос прогремел в пустом дворе недавней грозой, раскалывающей небо пополам. За ночь размышлений решимость окрепла, и Эрен не собирался давать возможности нассать себе в уши медовым сиропом в очередной раз. Хватит. Тогда он хандрил полгода, гадая, почему после выпуска Генрих, клявшийся в любви, вдруг перестал отвечать на звонки. Списал на обстоятельства, изменчивость вкусом и смирился с ролью «парня на час». Оказывается, Флок поучаствовал, переделывая и подстраивая под себя. Он вздохнул и растер плечи, словно резкий порыв ветра заставил поёжится от холода.       — Это стечение обстоятельств и, если хочешь знать, мне до сих пор стыдно, — виноватый взгляд из-под ресниц и тихий, нервно подрагивающий голос. — Ты нравился мне, но я не знал, как к тебе подступиться. Думал, ты не станешь со мной общаться.       Он мог бы расплакаться, но догадывался — Эрена не проймёт, потому не стал. В уголке глаза собралась маленькая капля, и Флок сморгнул её, не давая упасть. Между строк: «Я присвоил тебя себе сразу и не мог простить, что ты выбрал кого-то другого». Сейчас Эрен не поверил бы даже в показательный суицид.       — Ты был вместе с Райнером в её квартире?       Ровный тон дался невероятно тяжело, но Флок лишь отвёл взгляд в сторону, устало вздыхая. Он не выглядел раздражённым, скорее так, будто разговор отнимал время и утомлял, как скучная постановка с известным заранее концом. Словно Эрен был капризным ребенком, которому проще дать выговориться, чем успокаивать.       — К чему допрос, Эрен? Был, помог довести до квартиры и ушел. Я не мог знать, что Райнер изнасилует её, а не уложит спать.       — Ты сам в это веришь?       — А ты?       Глаза Флока сузились и блеснули сталью, пробирая мурашками по позвонкам. За коричневой радужкой пряталась чернота, скреблась, пытаясь выбраться наружу, и Эрен видел её пустой, оскаленный рот. От Флока не осталось ничего, он скинул ширмы и отвлекающие цветные тряпки. На Эрена смотрел абсолютно чужой, незнакомый человек с холодным, немигающим взглядом, цепляющим за невидимые крючки. Но Эрен не боялся его, нет. Испытывал жгучее омерзение и желудок отзывался тошнотворными спазмами, грозясь вывернуться наизнанку. Вместо этого Эрен вылился возмущением, которое зрело и копилось месяцами, пока он думал, что влюблен. Пока доверял Флоку и целовал в червивый рот.       — Твоим шарфом перевязали руки Хистории. Ты отправил мне ту фотографию. Ты подставил Райнера и заранее знал, что я буду в клубе и попрошу помощи. Ты пичкал меня наркотой. Ты всё продумал, ебаный лжец!       — Это вопрос?       Голова Флока дёрнулась вправо, встречаясь со стеной с глухим стуком. На костяшках застывала алыми пятнами кровь, стекающая из разбитой губы Флока, но удар вышел слабым. Не сбил мерзкий разрез ухмылки с его лица. Флок не улыбался — растягивал губы в линию, слизывая кровь и ждал, пока ударят снова. Провоцировал и наслаждался.       — Хорошо, ты меня раскусил. Браво, Шерлок. И что теперь? — Флок разогнулся, сплёвывая красную слюну под ноги, и утёр лицо рукавом халата. — Убьешь меня?       Эрен готовился к чему-то подобному, представлял в красках, но всё равно оказался выбит из колеи. Обесточен ненавистью, выжигающей язвами, и прошит насквозь нитями лески, за которые его дергали, как покорную марионетку. Его трясло и вены на лице вздулись, рискуя лопнуть давлением.       — Подохнешь сам, — процедил Эрен, сжимая и разжимая кулаки. — Иди нахуй, Флок. Просто иди нахуй из моей жизни!       Флок издал странный звук, похожий одновременно на всхлип и смешок. Подошел вплотную, оставляя между лицами пугающе малое расстояние, и посмотрел в глаза. Из рассеченной губы струилась кровь, расходясь бордовыми разводами на воротнике, но Эрен не двинулся. Встретил взгляд, холодный, как гранитная плита и такой же жесткий.       — Ты мой, Эрен, — ядовитый шёпот обжигал кожу на каждом вдохе. — Всегда был и будешь. Если ты решишь убежать — я найду тебя. Переедешь — я поселюсь в соседней квартире и буду встречать тебя по утрам. Заблокируешь номер — я буду писать с другого. Я знаю о тебе больше, чем ты сам, и я нужен тебе. Ты не спрячешься от меня. Никогда. И даже если ты умрешь, я последую за тобой.       Эрен крутанулся на пятках и пошёл в сторону арки выхода, оставляя Флока позади. Слова звенели в ушах набатом, роковым предзнаменованием чего-то ужасного, но неизбежного. Он не следовал, или Эрен не слышал чужих шагов за своими — тяжелыми и медленными. Но слышал другое — крик, прошивающий выстрелом дроби навылет.       — Ты мой, Эрен!