Панацея

      Проснулся Эрен с головной болью и ломотой во всем теле. Благо, на чем-то мягком. Опухшие веки не открывались полностью, оставляя узкую щель для обзора, а в глазах драло, словно он упал лицом в стеклянную крошку и проморгался с десяток раз. Падал ли на самом деле? Спустя мучительную минуту размышлений стало ясно — прошедший вечер стерся из памяти, оставив невнятные обрывки воспоминаний и разговоров. Квартира Флока, клуб, девочки у входа, толкотня, Ханджи и Леви за баром, дальше — занавес. Сырость и запах гнилья, чья-то рука, сжимающая плечо. Фрагменты не складывались по хронологии, будто кто-то выключил свет и удалил несколько часов жизни за ненадобностью. Неужели он настолько сильно напился?       Эрен с трудом повернулся набок, смаргивая размытые очертания комнаты. Подняться не смог и просто надеялся, что сила вернется в мышцы и он не примотан в больнице фиксаторными ремнями к кровати. Не утыкан катетерами и капельницами с гепатопротекторами и анальгетиками. Хотя от последнего Эрен не отказался бы: череп дробили на две половины, будто кто-то вбивал в мозжечок ледоруб. Полная дезориентация. Реальность прогружалась медленно, вырисовывая напротив рабочий стол с выключенной настольной лампой и деревянный шкаф, плотно заставленный книгами. У Эрена дома стоял почти такой же. Почти. То, что квартира не его и не Флока, дошло с небольшим опозданием, и Эрен подтянул локти в бесполезной попытке привстать, но рухнул обратно.       — Не вставай, будет хуже.       Разве может быть хуже? Голос Леви долетел до сознания раньше, чем он вошел в комнату и встал напротив. Пришлось задрать голову. Через просвет ресниц Эрен смог увидеть только его сосредоточенное лицо и скользящий, ощупывающий взгляд. Наверняка, Эрен выглядел больше, чем плохо. Пах, скорее всего, не лучше. Но Леви наклонился ниже, прикладывая прохладную ладонь на лоб.       — Температуры нет. Я дам суспензию от головной боли, и будет лучше, если ты сможешь уснуть.       Даже если бы Леви решил дать серную кислоту, Эрен бы не отказался, поэтому просто кивнул. Черные пряди свесились вниз и мазнули по лицу. Вчера Эрен слышал его голос также близко и отчетливо, но не знал, был Леви рядом или фантазия нарисовала образ в бреду. Может, Эрен действительно умер и лежит сейчас у кого-то на секционном столе, вступая в полную стадию трупного окоченения. Медицинский феномен — живой мозг при полной атрофии и затвердевании мышц. Думать казалось больно, как и шевелиться, будто все ресурсы организма уходили на втягивание и выталкивание воздуха из легких.       — Где я? — смог выдавить Эрен и устало прикрыл глаза.       — У меня дома. Ты был не в состоянии продиктовать свой адрес.       Эрен поморщился, не желая вспоминать, в каком именно был состоянии. Во рту неприятно кислило, и он сглотнул, облизывая пересохшие губы, а когда голову слегка приподняли, то покорно открыл рот. Леви поил безвкусной жижей, как немощного старика или маленького ребенка, неспособного напрячь шею. Эрен представил картину со стороны и предпочел бы проснуться где угодно, но не на мягкой подушке у него дома. Все казалось лучше, чем ситуация, в которой Леви видел его настолько опустившимся и слабым, даже очнуться в реанимации или не очнуться вовсе: вчера, кажется, хотелось. Погружаясь в тягучие мысли, Эрен не заметил, как действительно провалился в сон, и казалось, Леви перебирал пряди, поглаживая по голове.       Шлепая босыми ногами по чужому чистому полу, Эрен мечтал найти свой телефон и уйти по-английски. Неуважительно, но менее позорно, чем встречаться с Леви и разговаривать о вчерашнем. После короткого сна и суспензии он чувствовал себя вполне нормально, не считая не проходящего тремора рук и легкого головокружения. Не хорошо, но терпимо. В окне, прикрытом наполовину жалюзи, виднелась густая темнота и пару пятен уличных фонарей, а значит, он провалялся в кровати минимум полдня. Максимум — сутки.       Только сейчас Эрен заметил: кто-то переодел его в синюю пижаму, штаны которой едва доставали до щиколоток. Он носил такой размер, когда учился на первом курсе и был ниже на голову, ниже… Леви дал свою одежду. Если бы Эрен смог испытать большее чувство стыда от ситуации, то непременно сгорел бы на месте, но обреченно вздохнул и дернул ручку белой двери, попадая в ванную. Можно отлить и умыться холодной водой, упорно отводя глаза от зеркала. Неплохо было бы еще почистить зубы. Кислый привкус не исчез, напоминая последствия долгого изрыгания внутренностей. Ни с чем не спутать. Тяжелый выдох взбаламутил воду в ладонях, и Эрен закрутил кран, размазывая влагу по щетинистой щеке. Вышел, преодолевая короткий коридор до кухни, где горел свет.       Леви сидел за столом, подпирая голову рукой и читал книгу, подхватывая рядом стоящую чашку за ободок. Из нее тянулась еле заметная дорожка пара, исчезая под губами. Эрен никогда раньше не видел Леви без привычной белой рубашки и коричневого жилета формы, более — не слышал настоящего голоса, не искаженного постоянно играющей музыкой и фоном пьяных криков.       Такой Леви излучал медитативное спокойствие и полную отрешенность от мира: взгляд плавно скользил по страницам, пока он не заметил Эрена, захлопывая книгу. На маленькой кухне их разделяла пара шагов, но Эрен не решился сесть на соседний стул, словно требовалось особое разрешение. В чужой пижаме, в чужой квартире и с Леви, который возился с ним бог знает сколько, Эрен казался сам себе неуместным и лишним. Желание восстановить вчерашний вечер в деталях испарялось пропорционально тому, как долго Леви смотрел на него пронзительно-серыми глазами. Без примеси бликов цветных прожекторов и кислотного света неона. Без осуждения и укора, но так, словно хотел считать состояние по внешним признакам, как по медкарте.       — Все помнишь? — ему предложили присесть, и Эрен опустился на стул, борясь с желанием уронить голову на руки.       Наверно, задай Леви любой другой вопрос, Эрен испытал бы тот же укол вины. В его присутствии она обострилась и не собиралась уходить, отбиваясь размеренными ударами сердца. Стрелка часов, висящих над холодильником, медленно ползла вперед, приближаясь к десяти вечера. Примерно в десять Эрен несся в такси, проглатывая таблетки с раскрошенной звездной пылью. Никакого облегчения — только побочки и амнезия. Хуевая панацея для хуевой ситуации.       — Нет. Ничего. Если честно, я не помню вообще нихрена.       — Не удивительно. Если кратко: ты отрубился у черного выхода, но на твое счастье после смены мы выносим мусор, — в словах ни ноты пренебрежения, лишь констатация фактов, режущая не хуже ножа. Эрен ничего не вспомнил, но на душе стало гаже. — Давно употребляешь?       — Нет, я не… — «я не наркоман» хотел сказать Эрен, но конец фразы повис на слоге. Врать Леви значило пасть в собственных глазах еще ниже, если такое вообще возможно. — Недавно. И больше не хочу.       В ответ неопределённо хмыкнули, а Эрен понял, насколько жалко звучит со стороны. Алкоголики и наркоманы никогда не признают зависимость, а Эрен, видимо, был и тем, и другим. И зарекся так же легко, как зарекался не влипать в неприятности.       Он сглотнул ком вязкой слюны, имеющий мразотный привкус, и покосился на чайник. Пить хотелось ужасно, и Леви встал, разливая чай в еще одну чашку, такую же маленькую и похожую больше на пиалу. В трясущихся руках Эрена с грязными полукругами ногтей она казалась хрупкой и кукольной, и Эрен обнял ее в ладонях, поднося к губам. Вдыхая ноты чабреца, мяты и чего-то пряного, совсем не похожего на горькие сборы Жана. Эрен не разбирался в чае, но желудок приятно грело, возвращая в тело жизнь.       — Спасибо, — улыбнулся он, вкладывая благодарности с избытком и сжал чашку сильнее. — Не знаешь, где моя одежда и телефон?       — В стирке, хотя я бы предпочел ее выбросить. Тебе придется пока походить так, ничего больше не нашлось.       Размер футболки, которая немного жала в обхвате, волновал Эрена в последнюю очередь. Пока он бессознательно пялился на плечи Леви, он кивнул в сторону столешницы:       — А телефон там, ты утопил его в луже. Скажи спасибо Ханджи за внимательность и попытку его спасти.       «Кого именно?» — отвлеченно подумал Эрен, рассматривая разложенный на полотенце конструктор из батареи и корпуса, бывший некогда телефоном. На экране вместо одной трещины появилось штук пять новых, отходящих как кривые притоки от материнского русла, словно в приступе ярости Эрен швырял его в стену. Или всадил гвоздь. Если после такого он включится, свершится чудо. Эрен, сам того не желая, вспомнил про Флока. Весь он прятался в убитом прямоугольнике пластика и не существовал за пределами, как вирус без носителя.       Не существовал здесь, в квартире Леви, пропитанной чайными ароматами, где проблемы казались незначительными и не смертельными. Уютный вакуум, куда никому не пробиться. Но стоило выйти за порог, как все, от чего Эрен бежал в мир кислотных иллюзий и этанолового марева, нахлынет с новой силой, сбивая с ног. Вдруг Эрен успел написать ему на эмоциях? Вдруг, не получив ответов, он прямо сейчас ищет его или ждет под дверью? Выслеживает.       — Ты не знаешь… — начал Эрен и внутреннее волнение вылилось в заминку. — Я звонил кому-нибудь вчера?       — Ты имеешь в виду его? — от Леви упоминание Флока звучало дико, пусть он и не называл имени прямо, но по глазам, по изгибу тонких бровей было понятно — они говорят об одном. Эрен раньше не видел у Леви такого выражения лица: губы поджались, а неприязнь скрылась за ровным голосом. Какого хера вчера случилось?       — Да.       — Я не уверен, но вроде нет. Когда мы вышли на улицу, ты уже пялился в свои колени и мы не смогли добиться даже адреса.       Вопрос вертелся на языке и повис в воздухе неловкой паузой. Одной из тех, когда людям хочется сказать друг другу многое, но они не могут начать. Леви потер переносицу, словно ему жали невидимые очки, и посмотрел куда-то сквозь Эрена. Вглубь.       — Наверно, вчера я наговорил тебе чуши? — интуиция подсказывала, что да, наговорил. Выболтал размякшим языком, может, выплакал до рези в глазах. Что-то в Леви изменилось и виной тому было не тяжелое похмелье Эрена и краткий коматоз.       — Я курить, — бросил он после недолгого молчания и встал, направляясь к балконной двери. Эрен поплелся следом.       На табуретке нашлась куртка, которую Эрен накинул на плечи с позволения хозяина, — от отходняков потряхивало и сигарета, вытянутая из чужой пачки, дрожала меж пальцев, как кусок бумаги при шторме. Благодарно кивнул, когда Леви поднес огонек зажигалки, и оперся на перила, выдыхая порцию дыма. Холод покалывал дрожью, проясняя сознание. Леви заговорил. Откровенно и с той интонацией, от которой невозможно спрятаться, уперев взгляд под ноги.       — Ты много чего говорил вчера, и я не знаю, чему верить. Не знаю, пытался ли ты себя убить или просто перебрал, но знаю: если бы мы не наткнулись на тебя, то ты бы, с большой вероятностью, сдох.       Леви прервался на затяжку, глядя куда-то за горизонт, в безоблачно-сизое небо. Прохладный по-зимнему ветер сбивал сигаретный пепел, раздувая горящий конец никотиновой палочки, а Эрен смотрел завороженно, не рискуя открыть рот. Казалось, вздохни он чуть громче, и собьет Леви с какой-то важной мысли.       — Я увидел синяки, когда тащил тебя в ванну и отмывал от грязи. Можешь отрицать, но я знаю, как выглядят следы от пальцев, а учитывая все остальное… — он бросил на Эрена короткий взгляд через плечо и отвернулся, давая себе передышку на вдох. — Ты нес какую-то ахинею про убийство, обдолбанный бред, но потом я вспомнил. Тот парень, имени которого ты никогда не говоришь, приходил к нам на прошлой неделе.       Сердце Эрена пропустило удар, и он замер, не донося до рта сигарету.       — Я узнал часы на его руке, писал когда-то про швейцарские марки статью. Он носит лимитированную серию и еще тогда, около полугода назад, я удивился, что такой богатенький пацан забыл в подобной дыре. А недавно он пришел снова.       Ком, собравшийся у Эрена в районе солнечного сплетения, стал гуще и затвердел, оттягивая грудную клетку. Мешая дышать. В миг сетка паутины стала прочнее, и незаметно Флок вплетал туда новые нити, подтягивая Эрена ближе. Отрезая пути к отступлению.       — Он показался мне странным — богатенький пидор, с зализанными волосами и часами дороже, чем наша месячная касса. Он пришел в пятницу, до того, как толпа обычно заваливается в клуб, и расспрашивал про коктейли. Пытался завязать диалог, навязчиво, но слабо для флирта, как по книжке. Изучал меня взглядом, а потом оставил сверху чаевых и просто ушел, а я все думал, что ему нужно. Ханджи знает постоянников в лицо, но она тоже его не вспомнила. Он представился Флеком или как-то похоже.       Флок — просто-иди-нахуй! — Флок       Леви вновь затянулся, а Эрен не смог промолчать.       — Его зовут Флок, и он пришел из-за меня. Ему нужен я, не ты, — он говорил тихо, но знал — Леви слышит. Должен услышать, а Эрен должен сказать, даже если придется вывернуть душу наизнанку. — Прозвучит странно, но он одержим мной и таскается повсюду, создавая проблемы. Похоже на бред, да, но он думает мы любовники и решил вынюхать, кто ты такой… — он осекся, переводя дыхание, а Леви не стал перебивать.       — Хитрый ублюдок умеет пудрить мозги, и если ты думаешь, что я преувеличиваю… то нет. Я тоже не верил, пока не оказался по уши в дерьме. Как в блядском сериале про маньяков, только это нихера не сериал. И пока мы общаемся, пока ты в поле его зрения, он может сломать тебе жизнь.       Как сломал ее мне.       Эрен воткнул бычок в пепельницу и осел вниз, прислоняясь спиной к балконной ограде. Так думалось легче. Не нужно видеть реакцию Леви, какой бы она не была.       — Я благодарен тебе за помощь, за всё, — Эрен скрыл горечь, подавив в хрипоте голоса. — Ханджи тоже. Я потрепал вам нервы и, если ты дашь мне фен, я высушу шмотки и поскорее уберусь отсюда. Не хочу втягивать тебя в эту хуйню, просто забудь.       Про меня тоже.       Эрен затих, вслушиваясь в сердцебиение. Хотя бы Леви он сказал правду, не приуменьшая масштаб катастрофы под названием «Флок». С его легкой руки Эрен пал на дно и должен был выбраться сам или, если не выйдет, забрать Флока с собой. Теперь выход казался очевидным и не пугал последствиями. Слишком много ментальных трупов собрал за собой Флок, и Эрен не желал открывать кладбище собственных.       — Эрен, — голос Леви пробился через плотный слой размышлений, и Эрен поднял голову, вглядываясь в силуэт снизу-вверх. — Я общался с тобой не из жалости и помог тоже не из-за нее, — немой вопрос застыл на лице, и Леви неопределенно дернул головой. — Не спрашивай почему. Не знаю. Но кем бы не представлял себя Флок, я видел в жизни уродов и похуже.       С этими словами Леви опустился на корточки и закатал рукава кофты, словно хотел что-то показать. Вытянул ладони вперед, разгибая левую руку как при заборе крови, подставяя тусклому свету, выходящему через кухонные окна.       — Ты правда думаешь, что после такого кто-то может сломать мне жизнь?       Эрен прошелся взглядом от пальцев Леви к ладони с линиями узора. К запястью, с выпуклым рельефом синеватых вен, и выше, по бледной коже предплечья. Там, на локтевом сгибе темнели круглые следы, похожие на небольшие воронки от взрыва. Всего две, давно затянувшиеся новой кожей и зажившие, но темные от рубцовой ткани. Следы, которые могут быть только у инъекционного наркомана. Эрен дотронулся до них, ощущая биение чужого пульса под кожей в месте, где она огрубела и потеряла цвет.       — Худшее в жизни я сделал сам без чьей-либо помощи. По началу вещества помогают, а потом ты долбишь больше и чаще, лишь бы не думать ни о чем.       Лишь бы не вспоминать.       Леви прятал кошмары в другой ипостаси и совершал акт обнажения души. Без нравоучительной истории и выводов. Грубо как пощечина, призванная не сбить с ног, но остудить голову. Заземлить. Леви подал руку, правую, и Эрен ухватился за нее, поднимаясь на ноги. Встречаясь с живыми, несмотря на внешнюю серость, глазами.       — Я не психиатр и не волшебная фея, и не буду обещать тебе помощь. Но могу выслушать, если тебе это нужно.       Эрену было нужно. Немного задержаться на холодном балконе, в чужой куртке поверх пижамы не по плечу. Только сегодня и на пару часов, пока вещи не высохнут. Выложить Леви все: про Флока, про наркоту, про себя самого, пока язык не устанет и не онемеет от бесконечного движения. Возможно, выкурить еще пару сигарет и помолчать в пустоту. Эрену был нужен чай из керамического заварника и руки Леви, от прикосновений которых не передергивало.

***

      Эрен выложил Леви историю как на смертном одре, не пытаясь сгладить углы и опустить мерзкие подробности. Сел прямо на кафельный пол кухни, поджимая ноги, и перетащил чашку-пиалу, периодически промачивая горло под внимательным взглядом своего единственного слушателя. Монолог обещал быть длинным.       Эрен начал с колледжа, с тех времен, когда Флок наступал на его тень незаметно и почти безобидно, взращивая одержимость из зерна в огромное дерево, закрывающее кроной солнце. Еще в момент, когда Эрена кольнули первые иглы сомнения насчет настоящих мотивов Флока, он думал о том, чем приглянулся ему. Зачем такому, как Флок, созданному и живущему на какой-то другой планете, Эрен? Не самый красивый, не самый умный, богатый и талантливый. Совершенно обычный. Почему из всех зеленоглазых брюнетов он выбрал именно его и вцепился клещами намертво, прикладывая столько усилий ради обладания не самой шикарной игрушкой? Ответа не нашлось тогда, и он не появился сейчас. Наверное, для получения пришлось бы провести Флоку трепанацию черепа и растянуть серое вещество под микроскопом.       Перемежаясь на внутренние рассуждения, Эрен рассказывал про Генриха, про первую влюбленность и попытки Флока залезть к нему в голову. Про смски, внезапное решение Генриха слиться, написав короткое «нам с тобой не по пути». Местами грустно улыбался, предаваясь ностальгии по временам колледжа, и ловил ответную улыбку Леви. Сдержанную, но полную молчаливого понимания. Он возвышался на стуле, изредка прикладываясь к чашке. Чай в ней давно остыл, но Леви держал ее за ободок, игнорируя основание, и казалось, у привычки есть своя история. Время утекало оборотами минутной стрелки, но никто не смотрел на часы.       Когда Эрен проскочил два года учебы в Медицинской школе и дошел до знакомства, слова вдруг перестали соскальзывать с языка в едином потоке. Эрен затих. Вытер вспотевшие ладони о колени, отставляя пустую пиалу в сторону. Вспомнил в ретроспективном анализе ненависть к Райнеру, изнасилованную Хисторию и потерянное, абсолютно разбитое состояние. И вспомнил мелькнувшее лицо Леви, который в тот день отдал Флоку «два виски с колой», один из которых предназначался Эрену.       Кто-то сверху смеялся над ним, закольцовывая судьбу вокруг барной стойки, ибо «тот, кто захочет душу свою сберечь, потеряет ее, а кто потеряет душу, тот обретет ее».. Стих какой-то, книга какая-то, а, может, Эрен прочел фразу на листовке в автобусе. В любом случае он не был уверен, что такое понятие как «душа» у него осталось.       Эрен говорил быстро, иногда проглатывая слоги, словно пытался пробежать эпизоды «счастья» с Флоком как спринтерскую дистанцию. Клуб, флирт, эйфоретики, секс на грани садизма и имитацию любви с пометкой «огнеопасно». Случайно найденный в комоде шарф и дробящее разум осознание, смешанное со страхом. План, жестокий и выверенный до каждой фигурки-детали и долгожданный контроль. Щепотка шантажа без выбора. «Ты мой, Эрен. Я не отпущу тебя, Эрен. Я залезу тебе под кожу и выгрызу изнутри кусок, пока ты не станешь умолять меня о смерти». Леви ни разу не перебил, даже когда Эрен путался в словах или начинал повышать голос, практически выплевывая имя Флока, но еле заметно кривился в моменты, когда Эрен описывал не проходящие неделями синяки-засосы. Умолчал лишь о своих фантазиях, не найдя сил сказать Леви в лицо. Воспоминания бередили раны, которые перестали кровоточить, но не собирались заживать, и когда он закончил, устало прислоняясь к гарнитуру, тишина показалась наградой.       Эрен не избавился от проблем, но выговорился, и дышать стало чуть легче. Прошлое померкло, а настоящее стало ярче. Замаячило непредсказуемым, туманным будущим. Флок не станет делиться, не простит психологическую измену и почувствует близость Леви звериным чутьем, как чувствовал самого Эрена.       — Теперь я понял, — начал медленно Леви, разгибая уставшие от долгого сидения ноги. — Не мог найти себе парня без психических отклонений?       Звучало как шутка, но Леви не улыбнулся. Напротив — лицо выражало полную сосредоточенность и погруженность в огромный пласт информации, которую вывалил на него Эрен.       — В любом случае, за меня можешь не волноваться. Я не ведусь на такие фокусы.       Сложно сказать, какой реакции ждал Эрен, испытавший за время откровений гамму чувств от грусти до ярости, но главное он прочел между строк: Флок не пугал Леви, как не пугал и Эрен, связанный с личным психопатом амбарной цепью.       — Почему мы не встретились раньше? — вопрос риторический, рожденный в голове у Эрена из долгой рефлексии и сожаления: они могли познакомиться при других обстоятельствах, не оттенённых мрачными нотами и запахом блевотины на асфальте.       Леви посмотрел из-под ресниц, словно решая, готов ли Эрен услышать правдивый ответ и помолчал.       — Не знаю. Я был другим человеком. Люди встречаются в определенные периоды жизни и расстаются, когда им больше нечего дать друг другу. Глупо думать о том, чего не случилось.       Если бы Эрен снова мог дотронуться до руки Леви, то ощутил бы, как по венам струится горечь, застарелая, но такая же болезненная, скрытая за слоями кожи и мускулов. Леви был живым, сотканным из своих ошибок и решений, отпечатанных на лице тонкими морщинками. Не замазанными и не заклеенными пластырем, как у Флока, подтирающего любой изъян до слепящего блеска. Полирующего пришитые к скальпу маски, сквозь прорези в которых сочилось гнилье и проглядывал искаженный в гримасе рот. Эрен хотел что-то спросить, но не стал, откладывая желание на потом. Слишком много дерьмовых воспоминаний и личного для одного вечера. Хотелось верить — будут другие.