Панацея

      Когда Эрен посмотрел в зеркало спустя пару дней, цвет лица казался почти здоровым: без болезненной желтизны, намекающей на избыток билирубина в крови. Интоксикацию или гепатит. Он выспался и отдраил квартиру до каждого шва на серой плитке в ванной и стыка плинтусов. На всякий случай постирал входной коврик у двери, словно весь негатив концентрировался на нём. Жан должен был вернуться через пару дней, а с понедельника Эрена ждало начало нового семестра. Где-то там, в пропахших медицинским спиртом и формальдегидом коридорах, ждал Флок. Эрен старался не думать о нем, как люди предпочитают не думать о своем смертельном диагнозе, и дышал полной грудью. Абстрагировался.       Позвонил Хистории, вливаясь в часовой разговор о матери, которой вроде бы стало лучше, и походе на каток с бывшими одноклассниками, но на самом деле просто убедился — у неё все хорошо. Нормально. От напуганной до полусмерти Хистории не осталось ничего, и Эрен охранял её от Флока так ревностно, как мог. Пока получалось. Сидя за забытыми курсовыми, Эрен думал совсем о других вещах, и патологии сердца не отвлекали от беглых взглядов в телефон.       Идея пригласить куда-нибудь Леви явилась продолжением желания сбежать от себя самого. Эрен не знал, согласится ли он, но все равно написал. Почему бы и нет? Он чувствовал себя обязанным за спонтанный «сеанс у психолога», и ужин в качестве компенсации — не так плохо. Не свидание, не сухая встреча, а дружеские посиделки с не по-дружески учащенным сердцебиением.       Аутентичный азиатский ресторан с чайной картой размером с детскую книжку должен был понравиться Леви. Уютный, без приглушенного интимного света и вычурных статуй на манер буддийского храма. Никаких китайских фонариков и розовых благовоний, от которых начинала болеть голова. На самом деле Эрен понятия не имел, что действительно ему нравится, и, когда Леви согласился, выбрал наугад, прислушиваясь к внутреннему голосу.       Теперь, сидя напротив, делил с ним молчание, изучая заковыристые названия блюд, но на самом деле рассматривал самого Леви. С неизменным пробором на правую сторону и проступающей сеткой вен и капилляр, оттеняющими тонкую кожу под глазами. Зрачки у него шевелились из стороны в сторону, скользя по названиям многочисленных чаев из меню, и Эрен думал, что такой он — красивый. Более красивый, чем больная проекция, которая отсасывала вместо Флока. Засовывала поочередно внутрь пальцы и помогала надраться за барной стойкой до цветастых кругов перед глазами. Когда официантка подошла к ним, Эрен так ничего и не выбрал, поглощенный мыслями, и просто кивнул, соглашаясь с заказом Леви: классическим ассамом и рисовым пирожным с труднопроизносимым названием.       — Ты пришел сюда попялиться на меня?       Голос Леви вывел из оцепенения, и Эрен смутился, упираясь глазами в скатерть из бамбуковых палочек, похожую на коврики для скатки суши. Невольно залип, теряясь из реальности. Разговаривать об обычных вещах казалось давно забытой роскошью, и Эрен не знал, с чего начать, какой тон задать. Они всегда встречались при самых паршивых обстоятельствах, диктующих направление диалога, а сейчас никаких подсказок не было. Эрен мог спросить о чем угодно, но молчал. Перекатывал слова на языке, и они не собирались в предложения.       — Я понял. Могу рассказать, как ты валялся в переулке между мусорных баков и мы с Ханджи еле доперли тебя до её древней Тайоты. Пару раз ты ударился головой о дверцу, а в салоне залил мне слюнями колени…       — Можно без подробностей? Представим, что того вечера никогда не случалось, — взмолился Эрен с кислой улыбкой. Мелкие детали так и не прояснились в памяти, и он списал амнезию на защитный механизм психики: удаление травмирующих событий. Вспомнил, о чем хотел спросить Леви ещё в первую встречу.       — Почему ты вообще работаешь в клубе? — Леви посмотрел как на идиота. — Ну, то есть ты бы мог выбрать место получше, без вечно орущих мудаков. Или все дело в Ханджи?       — Не только в ней. С моей бессонницей ночные смены неплохой вариант заработать, а не пялиться всю ночь в потолок, — Леви пожал плечами. — Когда есть заказы, я почти не бываю за стойкой.       — А когда бываешь, то ненавидишь людей, — улыбнулся Эрен своей глупой шутке, вспоминая, с каким отрешенным лицом Леви обычно общается с клиентами. — О чем ты сейчас пишешь?       — О казино «Атлантида» на острове Парадиз.       — А такой существует? — удивился Эрен, перебирая скудные знания географии, и Леви вздохнул. Когда речь заходила о чем-то, кроме медицины, Эрен чувствовал себя рядом с ним человеком, не окончившим и трех классов.       — Да. Архипелаг Багамских островов в Атлантическом океане.       — Звучит как нечто охренительное, — задумчиво сказал Эрен, заправляя выпавшие из хвоста пряди за ухо. Слушать Леви всегда было приятно, неважно, рассказывал он о островах или старых часовнях, где проводили сатанинские ритуалы. Иногда, из-за постоянно орущей музыки, Эрен различал не все и просто смотрел, как ловко Леви справляется с тяжелыми бутылками, удерживая пальцами за горлышко.       Сублимация или влюбленность?        — Чего? — запоздало ожил Эрен, ловя на себе внимательный взгляд.       — Да так. Думаю, как я вообще согласился на это.       — Я настолько плохая компания?       Он прекрасно знал, что если бы Леви действительно не хотел приходить, то никакие уговоры не заставили бы его передумать. Наверно, не делать ничего вопреки своим желанием было одной из первых черт личности, которую разглядел Эрен. Также — любовь натирать инвентарь и бокалы до слепящего блеска. Также — манера говорить быстро и резко, не сглаживая углы. Леви уставился на него, слегка склоняя голову, словно в таком положении мысли отпечатывались у Эрена на лбу бегущей строкой.       — Нет, но если ты хотел что-то обо мне узнать, мог подготовиться получше.       Официантка поставила пузатый заварник на стол, и пар взвился из носика, закручиваясь спиралью под мирные переливы эмбиента в колонках. Концентрированный уют.       — Составить список вопросов про любимый цвет и книгу? — Эрен потянулся к ручке чайника, но его одернули на полпути, легко шлепнув по пальцам. — Я не могу говорить все подряд, когда ты так на меня смотришь.       — Раньше тебя это не смущало.       — Раньше я пил не чай, — улыбнулся Эрен, улавливая похожую эмоцию у Леви. Он разливал чай по узорчатым чашкам на манер гейши из японских фильмов, а когда закончил, протянул чашку Эрену. Подцепил свою, прикладывая губы между просветом большого и указательного.       — А это… — замялся Эрен, завороженный движениями.       — Помогает не вспоминать о ломках, старая привычка. В какой-то момент все, что я пытался держать в руках, выскальзывало и разбивалось, — Леви говорил таким будничным тоном, словно рассказывал про кого-то другого. — Тремор и потеря координации. Ты ведь об этом хотел спросить?       Эрен кивнул, глядя на собственные маленькие лица, отраженные в глазах Леви. Радужка казалась бесцветной, но если присматриваться, имела бледно-голубой оттенок, похожий на небо перед грозой, а рисунок из острых линий напоминал растрескавшийся лед. Хаотичное пересечение белых полос на глади воды.       — Сколько лет прошло с тех пор? — Эрен не стал произносить слово «реабилитация», давая возможность не врать, а уйти от ответа, если вопрос покажется личным.       — Четыре года, может, чуть больше. Я перестал считать после двух.       Не имеет смысла считать то, что и так постоянно всплывает в уме. Эрен знал на собственном опыте. Разговор плавно перетек на тему с горьким послевкусием, но Леви разрезал рисовый шарик с абсолютно спокойным лицом, словно подобные вопросы никак не влияли на аппетит. Положил кусочек на язык, и хлопья кокосовой посыпки остались на его губах, рождая желание перегнуться через стол и слизать.       — Твои родители знали? — Эрен спрятался за чашкой, рассматривая черную сахарницу с рисунком цветущих деревьев сакуры.       — Нет. Мать умерла, когда мне не было и пяти, а отца я не знал.       Две трети шарика исчезли с тарелки, а Эрен почувствовал себя самым нетактичным человеком на земле. Кто тянул за язык? Должно быть, смятение отпечаталось на лице краснотой: Леви отложил вилку.       — Не смотри на меня так. Я рассказывал эту историю слишком много раз, чтобы начинать рыдать от одного упоминания смерти. Когда попадаешь в госпрограмму по реабилитации, то посещаешь группы поддержки, а там принято вытряхивать из людей всё, начиная с младенчества.       — Поэтапная проработка травм, приведших к употреблению, — зачитал Эрен по учебнику и ткнул вилкой в своё пирожное.       — Именно.       — Извини, я не хотел затрагивать эту тему.       — Не ври — хотел.       — Просто ты не особо похож на бывшего наркомана.       — А как по-твоему они выглядят?       — Не так… нормально, — замялся Эрен, пытаясь подобрать подходящее слово.       — Флок тоже выглядит вполне нормально, — резонно заметил Леви, отставляя тарелку в сторону. Черт, почему они снова говорят о нем? — Что ты планируешь делать?       — Ничего. Постараюсь набрать побольше курсов на семестр и не пересекаться с ним, — Эрен вложил деньги в деревянную счетницу, которую недавно принесли, и зачем-то посмотрел в окно. В сумерках по улице семенили прохожие, пряча головы от ветра, но никто не смотрел в сторону залитого светом ресторанчика.       — Он больше не приходил?       — Я не знаю. Тебя это тревожит?       — Более чем, — задумчиво протянул Эрен, все еще глядя в окно. — Я совершенно не понимаю, о чем он думает.       — Ну, учитывая его фиксацию на тебе, то скорее всего он мечтает свернуть мне шею. Сомневаюсь, что он приходил распробовать коктейли и послушать нашу музыкальную подборку.       Эрена передернуло.       — Ты всегда говоришь о жутких вещах так спокойно?       — Да. Не вижу смысла нагонять драматизма. Как ты собрался быть врачом с такой восприимчивостью?       — Может, я буду патологоанатомом, — буркнул Эрен, отставляя тарелку в сторону.       После таких разговоров шарик пирожного больше напоминал снежный ком проблем и не лез в горло. Видимо, Эрен был не просто идиотом, запавшим когда-то на Флока, а идиотом с прицепленной к ноге часовой бомбой. Только тронь, и она рванет, разметая мозги по округе. Странное желание кольнуло в грудной клетке, и Эрен решил задать вопрос, хотя обычно делал без разрешения.       — Можно я приду к тебе на смену?       — Хочешь снова накидаться и заставить меня устроить экскурсию по городу? — брови у Леви скептически изогнулись, но в голосе проскочили другие нотки, словно предложение Эрена было забавным. Словно повторение того дня может быть забавным хоть с какой-то стороны. Наверное, с высоты своего нарко-опыта Леви относился куда проще к таким вещам. Он ко всему относился проще.       — Нет, просто не могу находиться дома — тошно.       — А то у меня по пятницам не тошно, — в чем-то он был прав. — Хочешь — приходи, но лучше часа в четыре, когда весь сброд немного подрасосётся.       И Эрен решил, что придет. Попить воды с лимоном из начищенного бокала (если нальют), послушать ремиксованную попсу в дешевых колонках и самого Леви. Если не удастся, то посмотреть, как прокручивается шейкер в изящных руках и лед преломляет кислотно-неоновые лучи. Как они играют в глазах Леви, сосредоточенных на работе. Скрасить одиночество. А потом встать пораньше и сесть за курсач, зарыться носом в латинский справочник и встретить Жана. Обычная, нормальная жизнь.

***

      Маленькие человечки вываливались из железной двери по двое и трое, пуская сизые клубы в небо, и возвращались обратно. Из машины Флока, припаркованной на расстоянии от клуба, они походили на тараканов, выбегающих из инсектицидной ловушки. Настолько некачественной, что вместо отравления и смерти насекомые поселились в ней, основав новую колонию. Флок наблюдал за движением через лобовое стекло без всякого интереса, потягивая сигарету одну за другой и смотрел на оседающие хлопья пепла. Тачку придется отогнать в химчистку. Курить в салоне — моветон, но сегодня — вынужденная мера, помогающая как-то убить время до закрытия клуба. Он приехал заранее, и часы на запястье показывали пять тридцать семь утра. Осталось двадцать три минуты, а в шесть всех тараканов выгонят, и тот, ради кого Флок торчал в этом убогом районе, пойдет домой. Если девчонка ничего не напутала в датах.       Оставалось надеяться на лучшее. Флок приметил черный выход ещё в прошлый раз и специально встал так, чтобы угол обзора захватывал часть темного переулка. Там тупик, а значит, Леви никуда не денется и нет смысла мерзнуть на улице. Хоть в чем-то его дефектная фигура могла помочь — невозможно не заметить силуэт человека, похожего на ученика средней школы. Если, конечно, он не решил сегодня остаться дома. Проверять Флок не рискнул — Леви умен и чутье подсказывало, что с памятью на лица у него тоже все в порядке. А жаль. С дураками всегда проще найти общий язык. Достичь максимального эффекта при минимальных усилиях.       С ним же приходилось напрягать извилины. Ожидание скреблось под ребрами и заставляло прокручивать план в голове, раз за разом разбивая на детали. Он мог быть не один, мог запаниковать или сбежать, поджав хвост как трусливая псина. В стрессовых ситуациях люди порой ведут себя непредсказуемо, и чтобы знать наверняка, нужно поджечь им волосы на затылке. Но опыт не гарантия повторения паттернов поведения в будущем. Отсутствие информации накладывало тонкую пленку тревоги на язык, и вкус сигарет из любимого превращался в дерьмовый.       Пять сорок одна. От сидения задница начинала болеть, несмотря на добротное кожаное кресло. Тараканов на улице становилось все меньше. Каждый хотел хлопнуть по последней рюмке до того, как музыка стихнет и такси развезет вялые тела по домам до следующей пятницы. Охранник на входе подносил руку к голове чаще, наверное, зевал. Если посыл не дойдет до Леви в словесной форме, придется рискнуть. Насилие без психологической привязки опускает любого на уровень животного, но иногда необходимо замарать руки.       В пять пятьдесят пять Флок вылез из машины и направился в сторону переулка, останавливаясь в темном промежутке между фонарей. От мусорных жбанов несло содержимым, и Флок боролся с желанием закурить. Перебить щекочущую ноздри вонь и занять руки, ободранные по сотому кругу в одних и тех же местах. Конченная привычка, от которой невозможно отказаться или заменить.       В темноте стекло наручных часов отражало скудный свет, но не давало уловить очертания минутной стрелки. Сквозь кожу и ремешок Флок чувствовал её ровный ритм и отсчитывал в уме. Шесть ноль одна. Пьяные крики разорвали ночную тишину гомоном десятков голосов и обрывками чужих разговоров. Шесть ноль три. Они становились то тише, то громче, где-то поблизости машина надрывалась сигнализацией. Шесть десять. Кажется, кто-то смачно блевал. Шесть пятнадцать. Дверь заднего выхода хлопнула, и Флок напряг зрение.       — Твою мать, там что, несколько трупов? Почему он такой тяжелый? — Эрен тащил за собой огромный мусорный мешок, а точнее — волочил, еле поспевая за Леви. Предложение помочь с закрытием смены казалось необременительным ровно до того момента, пока Эрен не оторвал пакет от земли и не ощутил на себе вес. Он хотел быть полезным, раз уж все равно засиделся до закрытия, а Леви не возражал.       — По-твоему бутылки делают из бумаги? Я тебя не заставлял. Инициатива ебет инициатора.       И не поспоришь.       — Подожди, — налегке Леви шел намного быстрее и приходилось кричать в затылок. Чертыхаясь, Эрен доковылял до баков и перехватил конец пакета поудобнее. Прицелился, рассчитывая траекторию полета, и отпустил мешок под звук дробящегося стекла. Если Леви занимается этим каждую смену, то позвоночник его прочнее титана. Лишнее подтверждение: рост и комплекция не показатель силы.       Эрен потер ладони, глядя себе под нос, и поплелся к выходу из подворотни, стараясь не наступить на разбросанные по асфальту осколки и куски картона. Где-то среди мусора валялся он сам, чудом не подхватив стафилококк или синегнойную палочку. Взглянул Леви в спину, Эрен запоздало понял: рядом стоит еще кто-то. Очередной алкаш заблудился и решил стрельнуть сигарету?       Отсюда фигура казалась абсолютно темной, но чем ближе подходил Эрен, тем чётче вырисовывались её контуры. По-мужски широкие плечи, забранные назад рыжие волосы и распахнутое пальто с высоким воротником. Детали, знакомые до зубного скрипа.       Шаг из плавного перешел в чеканный. Эрену стало плевать, что по неосторожности один из бутылочных сколов воткнется в кроссовок, а не просыхающие лужи обляпают штанины грязью до колен. Флок явился во плоти, как чудовище из кошмара, и Эрен отчаянно хотел знать нахуя. А потом засунуть его в ближайший жбан, помяв зализанную прическу. Или сделать это в обратной последовательности действий.       Когда он поравнялся с Леви и остановился, Флок вышел под фонарный свет. Блеснул белозубой улыбкой, от которой руки у Эрена инстинктивно сжались до белесых отметин ногтей. Напряжение расходилось волнами на каждый вдох, хотя Флок даже не успел открыть рот. Один факт присутствия очернял существование и нагонял тяжелые грозовые тучи в безоблачное небо. Молния не бьет дважды в одно место? Чушь, электростатический разряд бьет прицельно в основание черепа, пока не превратит кости в пыль, а мозги — в желе.       — Какого хера, Флок?! — Эрен не стал церемониться, впиваясь взглядом как штыком. — Прогуливался безлунной ночью?!       — Какая встреча, — наигранно удивился он, но тут же поднял руки в примирительном жесте, демонстрируя безоружность. Глаза хищно блеснули в темноте. — Я просто хотел поговорить.       — Не о чем разговаривать. Я надеялся, ты сдох, — начал было Эрен, но его перебили. Цепкий взгляд Флока ощупал невидимыми руками и скользнул в сторону, задерживаясь на Леви.       — Но не с тобой.       — Валяй, я слушаю, — Леви скрестил руки на груди с полной невозмутимостью и немой вопрос Эрена ушел в пустоту.       Либо он туго соображал, либо Леви не смущала ситуация и то, как Флок расплылся в одобрительной улыбке. Внутри трусило и воздух на выдохе плавился, а на вдохе каменел в легких. Мгновенная заморозка жидким азотом. В коротком взгляде Леви он прочел одно слово — успокойся.       Дыши глубже. Флок сделал несколько шагов в сторону, и тени на лице поменяли расположение, уползая с переносицы вниз. Он собирался с мыслям или намеренно тянул паузу, и Эрен вдруг понял причину: у черного выхода после закрытия Флок ждал совсем не его. Эрен оказался нежеланным участником разговора и свидетелем, которого не звали. Сукин сын, на что он рассчитывал?!       Усилием воли Эрен заставил себя принять выжидательную позицию, косясь на Леви. Двое на одного — численное преимущество. Если ситуация повернется так, что придется разбить Флоку лицо в кашу, то Эрен не будет сдерживаться, а потом укутает его в черные пакеты, как в саван. Присыплет битым стеклом вместо лепестков роз на крышке гроба.       — Я бы предпочел поговорить наедине, но раз уж мы все здесь, — Флок повернулся вполоборота к Леви, должно быть, чувствуя себя Цезарем, вещающим истину для плебеев. — Ты, наверное, знаешь, что у нас с Эреном довольно непростые отношения и иногда недопонимание выливается… в конфликты. Его упрямство и пьяные выходки заставляют нервничать, но это мелочи, бытовые притирки. В любой паре случается недопонимание.       Пиздеж. Пиздеж от первого до последнего слова, завернутый в обертку заботы. Кто-то забыл сообщить Флоку, что шантаж — не отношения, и Эрен чудом удержался от едкого комментария, понимая, что Леви не нуждается в адвокате. Он все знал.       — И мне бы не хотелось, чтобы на этом этапе в наши отношения вмешивался кто-то третий, — закончил Флок, сковырнув камень носком туфля.        Казалось, Эрен чувствовал удушливую вонь кофейных сигарет у самого носа. Смотреть, как Флок треплется в привычной манере было неприятно физически, и Эрен смотрел на грязные кляксы на стене. На темную макушку Леви и напряженную линию плеч. Сцеплял зубы, придавливая язык к нижней челюсти.       — Очень интересно, только мне какое дело? — Леви звучал стальным равнодушием, и Флока передернуло. Всего на секунду, в полумраке не заметить, но Эрен видел, как дрогнули и сжались в линию его губы.       — О, ну судя по всему — интимное. Зачем-то же ты ошиваешься рядом с ним. Нравится спать с чужими парнями?       — Я не твой парень, — рыкнул Эрен, растирая злобу в ладонях. — То, что я вообще с тобой связался, — большая ошибка! Сколько раз тебя нужно ударить, чтобы ты уяснил?!       — Столько, сколько захочешь, — Флок снисходительно улыбнулся, как делают, глядя на нашкодившего питомца, и вновь обратился к Леви, меняя интонацию. — Я понятно выразился?       — Нет, — тон Леви стал тверже. — Мне не понятно, с чего ты решил, что я буду отчитываться перед каким-то пацаном, возомнившим себя Патриком Бэйтманом.        — Объясню по-другому: не лезь к Эрену и исчезни. Не знаю, что он наговорил тебе, но это наше личное дело.       — Ваше личное? Мне кажется, у Эрена другое мнение. Твои эротические фантазии давно потеряли связь с реальностью.       Леви спускал его с небес, нет — растаптывал без усилий, и Эрен видел, как кривится, как искажается от ненависти лицо Флока. Температура воздуха упала на десять градусов, или кровь перестала поступать в низ тела, приливая к шее?       — Ты не особо понятливый.       Флок шагнул навстречу, и Эрен отзеркалил движение, сократив расстояние: протяни руку, и она сомкнется на чужом горле, пережав сонную артерию. Напряжение высекало искры, и Эрен, насквозь пропитанный нитроцеллюлозой, готов был вспыхнуть в любой момент.       — А ты не особо умный. Оставь выпады для ораторского кружка и съебись. Я хочу спать.       Леви кивнул, как бы говоря Эрену «пошли отсюда», и для верности сомкнул пальцы на запястье, легко дернув на себя. Дальше разговор не имел никакого смысла, если имел с самого начала. Чего бы не хотел Флок, он не добился этого ни от Леви, ни от самого Эрена, и торчать в вонючем переулке дольше никто не хотел. Никто, кроме Флока.       — Смотрю, язык у карлика острый. Компенсирует рост или размер кое-чего другого?       Эрена переклинило мгновенно. Он скинул руку Леви и крутанулся на пятках, хватая Флока за отвороты пальто. Припечатывая к стене с глухим ударом головы о кирпичную кладку. Пружина, сдерживающая агрессию, лопнула, застилая глаза красной пеленой ярости. Сквозь нее Флок смеялся в лицо, обжигая щеки до вздутых вен на висках. До оплавленных граней сознания.       — Потрясающая реакция!       — Закрой свой рот!       — Он такой темпераментный, правда? — Флок повернул голову в сторону Леви, даже не пытаясь вывернуться из сжимающих за грудки рук. — Каково это — трахать Эрена?       — Ты больше не узнаешь, — голос Леви долетал словно через толщу воды, а глаза Флока светились черными омутами, и из них дразнились черти. Выпрыгивали через улыбку-оскал и щелкали Эрена по носу.       — Ошибаешься, — елейно выдохнул он кофейно-смрадным облаком прямо в губы. — Это не тебе решать, да, Э-р-е-н?       Острые черты лица Флока поплыли, смешиваясь с кирпичной крошкой и хрустом в суставе. Его или своем? Эрен не мог разобрать, куда прилетел удар, нацеленный в переносицу, но боль прострелила ответом от фаланги до локтя. Пульс долбил в висках, а Леви загораживал обзор, встав как рефери посреди ринга. Когда успел?       — Полегче, Эрен, так можно и убить, — голос не Леви, но Флока, звенящий высокими нотами в сводах черепной коробки.       Вместо ненавистного лица — треснувший кирпич и кожа, стесанная до мяса. Флок увернулся, отклонился в сторону, не желая портить мордашку, а Эрен вложил силы с избытком. За тот раз и за прошлый. Не жалея отвыкших от нагрузок сухожилий, растянувшихся, если не порванных. Эрен опустил глаза вниз, туда, где сквозь края мясных дырок кровь стекала по пальцам вниз и проглядывали очертания чего-то белесого, похожего на кости. Стало дурно. От голоса, забирающегося под кожу, от шагов в такт ударам обезумевшего сердца.       — Пусть умелый язычок залижет тебе раны.       Кажется, Леви послал его нахуй. Кажется — не один раз. На периферии сознания Эрен слышал и видел их, но боль мешала сфокусироваться и его пошатнуло в сторону. Твердая рука Леви сжала плечо.       — Посмотри на меня, успокойся.       В глазах напротив плескался океан, омывающий лазурные берега острова Парадиз, а где-то там, далеко, Флок смеялся, надрывая связки. Эрен не помнил, как они вышли из подворотни, и гнался ли следом Флок или остался стоять там, сгибаясь от истерического смеха. Говорил ли он что-то еще или ушел. Поебать.       Леви держал за руку — другую, здоровую — и уводил дальше по улице, пока они не остановились возле какой-то лавки.       — Сядь и вытяни руку.       Эрен подчинился, не желая ни спорить, ни спрашивать. В пятне фонарного света рука казалась настолько красной, будто её окунули в банку густой краски. Наверно, придется шить. Если ossa metacarpi в месте сочленения с фалангами сломалась, то это внутрисуставный перелом и возможна потеря подвижности. Но тогда кровь заполнила бы полости изнутри. Если головка кости треснула, то возможен оскольчатый перелом и понадобится скелетное вытяжение. Если бы Эрен не промазал, Флок гарантировано получил бы перелом носа со смещением и искривление носовой перегородки. Не смог бы больше смеяться, булькая хлынувшим в горло кровавым потоков.       Леви присел перед ним на корточки, бережно поддерживая кисть, и повертел на свету. В его ладони впиталась ещё жидкая кровь, расходясь красной сеткой по папиллярным линиям. Стекая тонкой дорожкой вдоль запястных сухожилий. Не дожидаясь просьбы, Эрен пошевелил пальцами и они отозвались на мозговой импульс болезненным движением. Значит, костяшки не раздроблены. Кажется, они думали об одном и том же.       — Пойдем, — Леви встал, отряхивая колени, и на немой вопрос Эрена сразу нашелся ответ. — Ко мне, обработаем руку.       Шли они молча, погруженные каждый в свои мысли, пока Эрен не решился нарушить тишину.       — Не говори, будто тебе не хотелось разбить ему морду.       — Если бы я знал, что ты такой кретин, я бы сделал это сам.       Губы Эрена растянулись в усталой, но искренней улыбке.