Иго

Л ю б о п ы т с т в о н е п о р о к ____________________

Голова жутко пульсировала, и каждому импульсу проносящемуся по всем органам, тело отвечало короткой судорогой. Гарри даже не пытался открыть тяжелые, свинцовые глаза, продолжая лежать в изолированном, собственными веками, мире. В мыслях не было ни одного связного предложения, лишь одна пустота и боль, в которой он варился. Воспоминания обо всех событиях, что вчера произошли, нахлынули на него неожиданно, в одночасье, заставив парня с придыханием резко раскрыть глаза. Гарри не сразу понял, где он оказался, — это точно не было его комнатой, но ничего кроме темноты он не смог различить. Тьма обнимала его со всех сторон, как и при закрытых глазах, будто ничего не изменилось. Недоуменно поморгав, подросток на мгновение запаниковал, что перестал видеть, но поднеся свою руку к лицу, он с трудом, но смог её разглядеть, и успокоился. Его просто засунули в чулан. Опять. Маленькое помещение под лестницей, было Гарри знакомо с малых лет. Чулан был его комнатой, в которой он сосуществовал вместе с семьей маленьких пауков до одиннадцатилетнего возраста. Пыльные стены, вечная сырость, тусклая лампочка и тошнотворный запах моющих средств, хранящихся неподалеку, долгое время его сопровождал. Будучи ребенком, его часто запирали там, оставляя без воды и еды за любую мелкую провинность, которую он мог и не совершить. Число, определяющее с какой частотой Дадли подставлял Гарри, было на самом деле пугающим. Предаваясь странной ностальгии подросток попытался перевернуться на спину. Всё это время он лежал в позе эмбриона, и у него ужасно затекло тело. Но Гарри резко пожалел об этом решении, когда спину обдал невыносимый жар. Хриплый стон вырвался из тела, и он обратно скрючился. Казалось, кожу со спины полностью содрали, а мясо под ней плавили. Он ненавидел ощущать себя настолько беспомощно, утопая в самом себе. Новая волна угнетённости, как лавина накрыла сознание, похоронив шаткое спокойствие, которое он только сумел построить. Слишком много всего навалилось за короткий отрезок времени, он устал. Изнутри души поднялось давнее решение, о которойм он уже успел подзабыть, вытесняя, только появившееся, угнетение. Седрика больше нет, и ничего уже не держит его в этом городе. Неожиданно, из-за той стороны стенки послышался какой-то шум. Разобрать было сложно, походило на методичный стук молотком об пол. Понадобилось время, чтобы в этом звуке, Гарри признал шаги, и судя по всему это был дядя, нервно шастающий туда-сюда по коридору — Да, да, да. Я обязательно в скором времени всё оплачу, мистер Макнейр, — нервно залепетал Вернон Дурсль. Кажется, тот разговаривал с кем-то по телефону. Гарри ещё никогда не слышал в голосе дяди такого волнения. Если бы не этот фактор, он перестал бы вслушиваться, и заперся бы на несколько часов в собственном сознании, но он всегда был любопытным, потому с трудом придвинувшись поближе к дверям, он прислонил ухо, чтобы лучше разобрать слова. — Нет, что вы. Я тогда просто забыл. Знаете, как это бывает, когда всё время занят, и… — человек по ту сторону провода перебил дядю, но расслышать, что-то помимо неясных отрывков было невозможно. Тут Гарри и правда стало интересно — кто такой этот Макнейр, сумевший перебить в диалоге Дурсля и в ответ не услышать яростный рык. — Понял, хорошо. Завтра уже всё выплачу… Да. Да. До свидания, — разговор окончился быстрее чем, рассчитывал подросток, а шаги дяди становились всё тише, отдаляясь. Несмотря на то, что услышал он меньше чем хотелось, этого хватило, чтобы Гарри сложил правильную картину происходящего. Вернон Дурсль задолжал денег какой-то важной шишке. Имя Макнейр ему ни о чём не говорило, но то с каким трепетом дядя беседовал с этим неизвестным, прекрасно показало на какой иерархической ступеньке тот находился. Вот, пришло время отдать долги, а как все в этом городке знают, мистер Дурсль любил больше денег, лишь свою семью, хотя на этот счет подросток был готов поспорить. Вчера он пришел с работы усталый и невыносимо нервный, а тут ещё и оказывается его во лжи разоблачили, вот он и сорвался на нем. Хотя Гарри был уверен, что дядя всё равно ни капли не жалел об избиении племянника. Не впервые. С каждым мгновением, проведенным в чулане, не в силах даже вытянуть ноги, из-за слишком маленьких размеров комнаты, решимость становилась лишь сильнее.

***

Сейчас было время обеда — два часа дня. Мистер Дурсль был на работе, а тетя бушевала на кухне, готовя стряпню сыну, который с минуты на минуту должен был вернуться. Гарри узнал точное время из включенного телевизора в гостиной. Играла знакомая мелодия из заставки новостей. Политика, экология, общественный дилеммы — ничего нового, но и приевшимся назвать нельзя. Те или иные проблемы поднимавшиеся с экрана телевизора, отличались лишь масштабностью, но и этого хватало, чтобы заинтриговать человека. Только глупец не будет интересоваться, что происходит в мире, где он проживает. Это необходимо для комфортного выживания в социуме, где информация является главным оружием. Поэтому Гарри слушал. Женский голос по ту сторону дверей заверял, что скоро начнется дождливый сезон, предложив насладиться последними днями тёплого лета. После начались маленькие сюжеты о спорте, мало интересующие подростка, и новости о нововведениях в некоторых школах Великобритании. Неожиданно ведущая немного поменяла тон повествования, интонация стала более механической и серьезной, будто следующая новость её немало задевает не как ведущую, но как человека. »… Вчерашним вечером, 14 ноября в 19.30 неподалеку от Олимпийского стадиона был найден обезображенный труп десятилетнего ребенка. Предполагается, что это очередная жертва так называемого Волдеморта, маньяка, который последние семь лет терроризирует Лондон, похищая и убивая детей возрастом от десяти до тринадцати лет. Тело жертвы, Колина Криви, нашёл охранник стадиона, проходивший осмотр местности. После чего была вызвана скорая, которая подтвердила факт смерти мальчика от удушья. На его теле, как и на других жертвах Волдеморта были обнаружены неглубокие порезы в виде рисунка змеи. Полиция отказывается давать какие-либо комментарии по этому делу. Убедительно просим взрослых внимательно приглядывать за детьми, не оставлять их одних на улице, и по мере возможности не выходить из дому после 22.00. Немного о политике: младшей министр обороны подал в отставку, разочарованный тем, что правительство не выполнило…» Дальше уже никто в доме смог послушать новости, пришёл Дадли и включил, судя по звукам, какое-то глупое ток-шоу, не имеющее никакой информационной ценности для общества. Обратно положив голову на пол, Гарри заполнил сознание разными размышлениями. Волдеморт… Не то чтобы подросток впервые слышит о нём, но обратил внимание только сейчас. От чужого имени, по телу парня пробежал табун мурашек, пронося с собой неприятный холодок из шеи до копчика. Подростка пугал факт убийства детей, но ещё больше пугало то, что полиция семь лет не может найти человека, убивающего, как минимум, одну жертву в месяц. Процент раскрываемости преступлений в Великобритании чуть больше 45%, не обнадеживает, но когда человек убивает, за свою сомнительную деятельность, более пятидесяти человек, невозможно не оставить улик. Бытует теория, что «Волдеморт» не человек, а организация, и такой вывод сумел бы многое объяснить, например: почему полиция не может найти улик на одного человека. Есть менее реалистичная версия, в которой Волдеморт попросту гений. И если честно, теория с гением-психопатом ужасала Гарри намного больше, существования безумной секты. Кровь в венах застывала, лишь от мысли, как один человек сумел такое провернуть. И ведь «Волдеморт» не прятал трупы, наоборот, он их специально выставлял напоказ, чтобы вся Англия об этом услышала и гудела. Чтобы по всему миру прошёлся шёпот, оканчивающейся его псевдонимом. Чем бы не было «Волдеморт», оно хочет славы. Желает быть увиденным и понятым. Только Гарри понятия не имел, что пытаются этими действиями доказать… или он попросту не хотел вникать в это. В таких рассуждениях подросток провел несколько часов, поджидая нужного момента для побега. Скоро должен уйти Дадли, спеша в боксерскую секцию, и вернется двоюродный брат лишь в полдевятого. А через полчаса после ухода сына, Тётя Петунья пойдёт к соседке слева, поиграть в карты и заодно промыть пол городу кости. Гарри знал их расписание наизусть, как епископ знает «отче наш», разбуди посреди ночи он её молвит не задумываясь. Прогремела входная дверь, оповестив, что Большой Дэ вышел, и каждая последующая секунда, мучительно долго ползла вперед. Время — муха, шумная и надоедливая, всё крутилась под носом у Гарри, и сколько бы он не прогонял её, она не хотела улетать дальше, продолжая свой естественный путь. Вот так она и жужжала возле парня, доводя тело и нервы до предела. Когда от волнения казалось, что тело не выдержит, миссис Дурсль соизволила уйти к соседке. Хрипя и матерясь на жуткую боль в спине, Гарри встал на ноги. Материал футболки начал неприятно натирать чувствительные раны, но прилипшая кровь не дала её снять, и в очередной раз выругавшись, ему пришлось оставить всё как есть, осуществляя первоочередный план побега. Достав из многочисленных коробок в чулане гантель, Гарри со всей дури ударил по дверной ручке. Ему не нужно было спешить, у него было куча времени, для того чтобы убежать. Но он и лишней минуты не хотел находиться в доме Дурслей, подросток считал, что, только с таким рвением к свободе, сможет стать независимым от них. Не дав своему телу ни мгновения на отдых, юноша направился на второй этаж. Путь к ванной был тяжелый. Разогнуть спину было невозможно, а любой, даже самый осторожный, тихий шаг отзывался тупой болью в ранах. Набрав полный стакан воды для ополаскивания рта, Гарри вылил её на тело, в надежде, что так будет легче снять верхнюю одежду и с громким вскриком резко потянул ткань наверх. Дальше было всё как в тумане. Быстрая перевязка, переодевание и сбор самых необходимых вещей в рюкзак, не забыв напоследок достать из заначки немало купюр. Эти деньги он сам зарабатывал после школы занимаясь всякой мелочью по типу развешивания объявлений, он не собирался ни копейки брать у Дурслей. Когда он вышел из дома уже было достаточно темно, день приветствовал ночь, и уже спускался по закату в небытие, освещая последними лучами идеально ухоженные улицы. И только тонкая тень, шатающаяся по дороге портила идеальную картину города. Правую руку обременял рюкзак, а в левой же расположилась легкая куртка. Гарри даже не надеялся что сможет использовать спину для переноски вещей. Ясного плана, что делать дальше после побега у парня не было. Ни родственников, ни друзей, чтобы к ним пойти и хотя бы переночевать, не было. К Седрику после вчерашнего идти было бы глупо, Гарри не хотел ему навязываться, когда тот, наконец-то, выбрал свой жизненный путь. Только вот свой путь Гарри видел очень размыто, если уж вообще видел. Потрусив головой, подросток решил отогнать пессимистичные мысли из головы и просто зашагал к закату, в надежде, что там вдалеке его будущее. А за закатом находилась лишь свалка, на которой он вчера беседовал с Седриком. Если сократить дорогу через свалку как сейчас делал Гарри, то путь до вокзала занимал максимум два часа пешим. Седрик любил встречаться с ним возле вокзала, неподалеку от которого был кинотеатр, куда они часто заглядывали, из-за чего подросток хорошо запомнил дорогу. Там он сможет сесть на поезд в Лондон, где уже будет думать, что делать дальше, и как выживать. Вот слева лежит заржавевший от времени холодильник, вот полуразрушенная машина, когда-то проезжавшая по ровным дорогам Великобритании, а под ногами хрустели яркие бумажки из под закусок. Что-то было в этой атмосфере заброшенности возле идеального города, живущем по своим правилам. Любая «не идеальная» вещь из города попадала именно в это место, медленно умирая под кучей таких же «не идеальных». Подросток на мгновение почувствовал, что стал одним из этих «не идеальных» вещей — мусором. Где-то вдалеке, посреди пустыни из хлама, раздался крик, остановив движения Гарри. Потом ещё один, и ещё, пока парень не сообразил, что звук не был отдалённым, просто кто-то не давал крику разразится на всю окраину, и наоборот, шум исходил недалеко от него. Хоть было тяжело разобрать, но голос был девчачий, совсем детский. Невольно Гарри вспомнил сегодняшние новости. »…был найден обезображенный труп десятилетнего ребенка… жертва так называемого «Волдеморта»… семь лет… похищает и убивает детей…» Внутри всё похолодело. Первым порывом было рвануть от злосчастной свалки подальше, но вмиг перед очами встала картина иллюзорных детских глаз. Мёртвых. Подросток был уверен, что никогда не видел неживых людей, уж детей тем более, и откуда появилась такая чёткая картина было загадкой. Сознание недолго думая, подставило стеклянные глаза под лицо неизвестной девочке, на её шее начали проявляться багровые синяки, а на руке прорезаться шрам в виде змеи. Лучшим решением было бы позвонить в полицию, только вот телефона у него не было, а ближайший таксофон находился за пару километров от свалки. Голова загудела, а спину пронзила новая волна боли. Подростка разрывало на части от эмоций. А потом всё резко стихло. Почему он сразу подумал об убийстве и Волдеморте? Может просто какая-то мелкая девчушка решила на ночь побродить и застряла, или, вообще, это кот пищит — звуки были довольно схожими. Немного уняв паранойю и выровняв дыхание, Гарри успокоился. Сейчас он мирно и тихо пойдёт на звук всё проверит, а если там что-то необычное, марафон до первого ближайшего телефона, это не так уж и страшно. Адреналин со скоростью света пронесся по крови подростка, и боль, сопровождающая весь путь до этого утихла, лишь сердце стучало так громко, что даже перекрывало крики извне. На контрасте взбудораженному организму, Гарри ступал тихо, стараясь не задеть ногами нечто шумное и привлекающее внимание. Душа падала в пятки, каждый раз, когда его шаги казались слишком громкими. И так шаг за шагом он приближался к месту откуда доносился шум. Это был тот же автобус, на котором они с Седриком недавно разговаривали. Желтый и потертый, куда не глянь, виднелась ржавчина, а все окна были разрисованы безвкусными граффити, из-за чего разглядеть что творилось внутри было невозможно. Гарри не хотелось заходить внутрь, но он попросту не мог всё оставить вот так. Слишком много неразгаданных вопросов, доставляют слишком много проблем, а их парень не любил больше всего на свете, он и так сейчас был по горло в трудностях. Приоткрытая дверь школьного автобуса словно сама смотрела на него своими чёрными провалами, зазывая внутрь. Гарри чувствовал себя как мышь перед мышеловкой, и подросток надеялся что это лишь глупое сравнение, которое ничего под собой не подразумевает. Самым сложным было встать на первую ступеньку, от чего весь автобус немного прогнулся в его сторону, совсем незаметно, но достаточно чтобы внимательный человек обратил своё внимание в сторону входа. Последующие ступени уже не были такими волнительными, ведь осталось лишь наклонить корпус и заглянуть внутрь. Между последними сиденьями стояла огромная черная тень, нависшая над чем-то, что всё это время издавало звук, заставивший Гарри ступить сюда. Правильнее было бы сейчас как можно быстрее уйти отсюда и позвонить полиции, пускай та сама разбирается, что здесь творится. Да только рот Гарри открылся раньше, чем подросток осознал, что творит. — Что вы делаете? — хриплый и заикающийся голос подростка эхом пронесся по автобусу. Темный силуэт дернулся и хоть Гарри не мог точно сказать из-за темноты, но ему показалось, что чужой взгляд, мёртвой хваткой, вцепился в него. Ноги затряслись и не хотели удерживать тело, даже стоять было сложно, про побег парень уже и не думал, всё его внимание было обращено на разворачивающееся действие в глубинах автобуса. Силуэт медленно развернулся к подростку, и сделав один шаг к его сторону, заговорил: — Пытаюсь свою кошку вытащить, — гулкий баритон, растягивающий каждую гласную, неожиданно проскользнул в ухо подростка, забираясь в самый мозг. — Сегодня вечером я открыл окно на кухню, чтобы свежий воздух унёс запах готовки, а моя кошка, по кличке Дэнни, удрала через неё. Я побоялся, что её могут ненамеренно переехать на машине, и мне пришлось побежать за ней. Дэнни убегать не в первой, и потому я знал, куда она направится, уж не знаю чем ей так полюбилась свалка, но при каждой возможности она бежит именно туда. Шёл я к ней больше четверти часа. По пути встретил подвыпившую группу, состоявшую преимущественно из молодых людей возраста от двадцати до двадцати пяти лет. Там я ненадолго задержался за бесполезным спором, и через несколько минут продолжил свой путь, пока не прибыл на нужное мне место — свалку. Услышав странный звук со стороны автобуса я направился к нему, и под сиденьем нашёл своего кота, запутавшегося между креслами. Хвост прижался. Монолог силуэта звучал до нелепости долго, слишком затяжно для простого объяснение о сбежавшем коте. Да и Гарри был уверен, что никакого кота по имени Дэнни вовсе не существовало. Маленькие детские ножки, затянутые в колготки с одиноко свисающим сапогом были тому крепким доказательством. Вот только когда он сюда зашёл, он их не видел, хотя парень точно кидал в ту сторону взгляд. Почему же сейчас он видел эти ножки? Ответ стоял прямо перед его лицом. Безумно близко. И его горячее дыхание обжигало лицо подростка, осознанием ситуации. Впору было бежать со всех ног, и тело Гарри уже дернулось в сторону выхода, как крепкая мужская рука в перчатке вцепилась ему в горло, перекрывая воздух. От неожиданности он вытолкал из легких весь воздух и стремительно начал задыхаться. — Поможешь мне освободить её? — услышал Гарри, будто сквозь толщу воды. Кислорода катастрофически не хватало, руки подростка в панике попытались отцепить от себя чужую хватку, но та не поддавалась, продолжая хладнокровно душить Гарри. Перед глазами плыли разноцветные круги, а сознание ускользало с каждой секундой всё глубже. Гарри брыкался ногами, царапался, щипался, но силуэт над ним, как каменная статуя даже не шевельнулась. Всё кончилось резко, как и началось. Обессиленный парень упал на резиновое покрытие надрывно откашливаясь, глаза ничего не видели перед собой, а тело тряслось как в лихорадке. — Придётся сегодня двоих прибить, — раздраженно отчеканил неизвестный душитель. — Ненавижу марать руки о взрослых, это раздражает. Сколько тебе лет? Видимо вопрос был адресован Гарри, но тот был слишком занят наполнением своих легких долгожданным кислородом и не обращал внимания на слова силуэта. — Отвечай на вопрос, если не хочешь сейчас же распрощаться с жизнью. Нога в ботинках внезапно ударила по скуле, да так, что Гарри полностью упал спиной на пол, и тут же подошва чужой обуви больно надавила всем весом на живот, пригвоздив к одному месту всё глубже вдавливая кишки, пока подросток не выдержав крикнул: — Семнадцать! — Хороший мальчик, — почти нежно проговорил мужчина, поднимая свою ногу. — Возможно, убью тебя быстро. — А девочка? — скрипучим голосом спросил подросток, видимо комплекс героя, которым он страдал ещё с детства не прошёл. — Вы её тоже убьете? — Да, — ответ был лаконичный и оттого пугающий. Человек не должен так просто отвечать на вопрос об убийстве другого человека, да ещё и ребенка, не передать словами, насколько это чудовищно прозвучало для Гарри. Когда Гарри слышал об убийствах детей, в новостях или документалках, все эти события казались далекими и несущественными, как художественный фильм о каком-то маньяке из сарая. Почему-то в его голове никогда не закрадывалась мысль, что под собой подразумевали эти новости. Смерть ни в чём не повинных детей, не знающие ещё ничего о мире, у которых могло быть яркое будущее, у которых была любящая семья и друзья. От разом накатившихся мыслей грудь сжала бескрайняя печаль. — Пожалуйста, не нужно убивать её. — Ты со мной хочешь поторговаться? — в спокойном голосе мужчины промелькнули стальные нотки, предостерегая собеседника, но Гарри не будет самим собой если сейчас отступит. — Да, — в больном горле застыл комок пульсирующих нервов, более четкого ответа он не мог дать физически. Подросток ужасно боялся дальнейших действий силуэта, тот был конченым ублюдком, от него можно было ожидать что угодно. — Зачем? Ты же даже не знаешь кто она? — сев на корточки, убийца грубо обхватил щеки парня, пытаясь всмотреться в глаза напротив, но темнота ночи как маска, прикрыла лицо Гарри. — Если ты намерен играть в мученика, так знай, что я ненавижу альтруистов. — Может и не знаю, но я уверен в том, что она должна жить. Считайте меня сумасшедшим. — Допустим, сумасшедший. И что же ты можешь мне предложить в обмен на жизнь мелкой девчонки, которую ты даже не знаешь? — А что вам нужно? — не успел Гарри договорить последнее слово, как яркая оплеуха прилетела справа, в то же место, куда вчера ударил мистер Дурсль. — Не отвечай вопросом на вопрос, это признак неуважения. Меня лишь интересует, что ты готов отдать за её спасение, — рука в перчатках, ещё сильнее сжала щеки парня, а чужое лицо, выдохнуло в трясущиеся губы. — Отвечай. У Гарри был уже приготовлен ответ для мужчины, безнадежный для него самого, но дарующий хоть какой-то шанс несчастной девочке. Подросток чётко осознавал, что силуэт может просто издеваться над ним, предать и не выполнить условия, только выбора у него не было. Как и всегда, впрочем. — Свою жизнь. Вы же всё равно собирались меня убить, много денег у меня нет, как и драгоценностей. Единственная вещь, что я могу вам предложить, и, что вы можете принять — моя жизнь. Гнетущая тишина обволокла автобус. Гарри ожидал чего угодно: избиения, удушения и даже смерти, но последующий смех стал неожиданностью. Он был тихим и сдержанным, но пробирающий до костей, именно так должен звучать смех дьявола в аду, пока тот мучает грешников, промелькнуло у подростка в голове. Хотелось отшатнуться от смеющегося человека, но пальцы в кожаных перчатках, всё так же крепко держали его голову на одном месте, парню оставалось лишь со страхом наблюдать когда веселье мужчины прекратится. Отсмеявшись тот продолжил: — Допустим. Но что делать с тем, что она меня видела? Я не оставляю свидетелей в живых. — Она не видела вас. Здесь слишком темно, я едва различаю контуры вашего тела, она не могла увидеть ваше лицо, как и вы не видите моего. И не думаю, что раньше вы бы дали себя разглядеть, — пролепетал подросток, непрерывно смотря на силуэт. Если уж ему не суждено сегодня дожить до утра, то хоть попытается спасти кого-то, и он был уверен в этом. И это надежда была крепче, чем сегодняшнее желание убежать из Литтл Уингинг. — Я правильно понимаю, что ты желаешь отдать свою жизнь мне в обмен на жизнь этой, чертовски везучей, девчонке? — скептично поинтересовался мужчина, но ответа не стал дожидаться. — Ты же должен понимать какая это глупая, а главное бессмысленная для меня сделка. Но так уж и быть, мальчишка, я пойду у тебя на поводу, только запомни, что теперь лёгкой смерти не жди, тебе придётся отработать её жизнь. Хоть подросток понимал, что верить силуэту на слово не лучшая идея, всё волнение за ребенка, бессознательно лежащего в самом конце автобуса, отпустило его. Может Гарри сегодня-завтра умрёт в адских мучениях, но после себя он оставит наследие. Наследие, которое никогда не узнает, кто её спас, и Гарри был совершенно не против такого расклада.