Слёзы Феникса/Tears of Phoenix

Январь 1972 г. Когда все вернулись в Хогвартс, они вернулись к своему обычному распорядку. Мародеры и Гермиона позволили заполнить залы забавными уловками и розыгрышами. Во время одной из их обычных встреч в библиотеке Лили Эванс немедленно начала выражать свое отвращение к группе, и, хотя Гермионе было жаль своего соседа по спальне, она сразу же избавилась от вины, как только рыжая начала обзывать ее брата. «Слушай», — начала Гермиона, крепко сжав руки, когда она встала. «Я очень тебя люблю. Я бы даже назвал тебя своим другом, если ты позволишь мне, но тебе не сойдет с рук оскорбление Сириуса. Особенно, когда твой друг — идиот!» Девушка уставилась на нее. Гермиона не знала, почему она была так удивлена ​​тем, что защищала своего близнеца. Понимая, что это, вероятно, будет ее последнее занятие с парой, она собрала свои вещи. «Спасибо за обучение со мной, но будет лучше, если вы продолжите без меня». «Не то чтобы раньше моя компания не утомляла вас», — добавила она горячо, глядя на сердитый взгляд, посланный ей неким кислым слизеринцем. Не дождавшись ответа капризного мальчика и рассерженной рыжей, она вышла из библиотеки.

***

Гермиона вошла в гостиную, и все взгляды повернулись, чтобы увидеть, как ее волосы оживают, искры потрескивают, как огонь. Они были так похожи на волосы Беллатрисы, что она сразу же успокоилась и вздрогнула при этой мысли. Она подошла к дивану, где лениво развалились мальчики, и положила голову на плечо Сириуса. «Ты в порядке, Гермиона?» спросил нежный голос. Ее взгляд встретился с обеспокоенными зелеными глазами Ремуса, и она хмыкнула, качнув головой. «Лили Эванс, — голова Джеймса взлетела так быстро, что его очки упали до подбородка, — и ее друг продолжали говорить о вас, ребята, и она даже говорила кое-что о Сириусе, так что вы знаете, что могло случиться». Она не удивилась бы, если бы все уже знали, насколько близнецы защищают друг друга, особенно Гермиона. Она с гордостью говорила, что была невыносимо верной. Сириус гордо посмотрел на нее и обнял ее за плечи. «Хорошо. В любом случае, я не знаю, почему ты тусовался с Нюниусом». Она пожала плечами и пожаловалась: «Я сказала тебе перестать его так называть! Но да, пока он для меня мерзавец, у меня больше нет напарника по учебе». Близнец просто закатил глаза и с нежной усмешкой взъерошил ее кудри. «К счастью, у нас есть еще один книжный червь, чтобы помочь тебе», — предложил он, кивая головой в сторону их друга. Ремус пожал плечами и широко улыбнулся. «Да, даже если кажется, что он тебе даже не нужен», — поддразнил он, и она закатила глаза, послав на него взгляд, в котором не было злобы. Воспользовавшись возможностью взглянуть на своего лучшего друга, Гермиона обдумывала его секрет и то, как часто он пропадал под одним и тем же предлогом. Как случилось, что его мать или тетя заболевали раз в месяц и каждый раз требовали его присутствия только на один день? Наблюдая, как он играет в волшебные шахматы с Питером, она вспомнила, каким бледным он выглядел за несколько дней до того, как снова уехал навестить свою мать. Может, у него была такая же болезнь? Она сразу же отказалась от этой идеи, как только вспомнила о болезнях, о которых читала ранее. Ни один из них не упомянул тридцатидневную схему. Это не могла быть ни обычная лихорадка, ни драконья оспа. Может быть. . . нет! Шрамы на его лице мгновенно привлекли ее внимание, и ее разум начал резким тоном воспевать что-то бессвязное, и она ахнула, не позаботившись заметить, насколько она громкая. Она закрыла глаза, когда за ее веками начали формироваться видения. Полная луна, Гремящая Ива, воющий волк, двое подростков забились в кусты. Громкий стон вернул ее к реальности, и она быстро моргнула, увидев перед собой лицо Сириуса, ее брат пытался ослабить ее хватку на его руке. «Ты делаешь мне больно», — пробормотал он, и она немедленно отпустила, сдерживая рыдания, вызванные пульсирующей болью в ее голове. «Гермиона», — позвал он, и она оглянулась на своего близнеца. «Ты хорошо себя чувствуешь?» «У меня просто болит голова», — выдохнула она, ужасно желая, чтобы это было на самом деле. «Ничего серьезного». Ее брат явно не выглядел убежденным, поскольку он даже не пытался воспроизвести печально известный каламбур Сириуса. Вместо этого он изучил ее лицо и сузил глаза. «Вы уверены? Я могу отвезти вас в больничное крыло». Она поспешно покачала головой и прошептала так, чтобы только он услышал: «Нет! Ты знаешь, почему я не могу туда пойти». Мадам Помфри сможет обнаружить Темную магию, все еще сохраняющуюся на ее теле, и ее семья определенно высмеет ее и сделает больше, за то, что она не скрывает все, что происходит дома. Она снова покачала головой, разочарованная всем, что с ней происходило сразу. Она даже забыла, что несколько минут назад обнаружила, что ее лучший друг был чертовым оборотнем. Гермиона оглянулась на рыжеволосого мальчика и обнаружила, что он смотрит на нее со странным выражением лица. Глубоко нахмурившись, она задалась вопросом, почему он не сказал ни ей, ни кому-либо из них, но вскоре поняла, что это, вероятно, к лучшему. Если, не дай Мерлин, ее семья узнает, что их дети учатся вместе с оборотнем, они устроят ад, а она не хотела, чтобы он жил в страхе и потерял возможность остаться в Хогвартсе. Поэтому она решила держать свое открытие при себе и помогать ему чем могла.

***

В течение следующих месяцев Гермиона посещала Больничное крыло каждое утро после полнолуния и оставляла плитку шоколада своему лучшему другу. В первый раз он побледнел, его глаза расширились, он крепко сжимал одеяло, а она избегала его вопросительного взгляда. Вместо этого она мило улыбнулась ему и сказала: «Шоколад помогает». Сразу после этого он попытался дистанцироваться, возможно, опасаясь, что она его бросит. Тем не менее, она следовала за ним повсюду, и рассерженный Ремус вскоре понял, что ее совсем не заботит его правда. Она даже дошла до чтения книг об оборотнях, и их связь быстро углубилась, они узнали друг друга, как только приближались экзамены. Он часто шутил о том, что не может избавиться от нее, на что Сириус щедро соглашался, и каждый раз это приводило его к тому, что Гермиона шлепала его по затылку. Остальные мальчики не были так озабочены экзаменами и занимались только тогда, когда Гермиона загоняла их в угол и заставляла приступить к работе. Когда срок закончился, она получила от них много благодарностей и нежно отмахнулась от них. Они были идиотами, но она их очень полюбила. С другой стороны, после того, как она перестала приходить на свои предыдущие занятия, Гермиона не стала разговаривать с Лили, поскольку рыжая жадно избегала ее. Тем не менее, яростно преданная Марлен Маккиннон быстро заняла особое место в ее сердце.

***

Июнь 1972 г.

Позволив Марлен затащить ее в пустой купе, она почти не заметила взгляда, который ей послал Люциус Малфой — тот, от кого она избегала, опасаясь, что он напишет своему отцу, а следовательно, и ее родителям. «Герми, перестань целовать эту книгу и послушай меня», — крикнула Марлен поддразнивающим тоном, с которого практически капал мед. Гермиона насмешливо посмотрела на блондинку и фыркнула. «Я сказала тебе не называть меня так». Ее подруга закатила глаза, забавляясь тем, что она обратила внимание только на часть предложения. «Еще одна причина, почему я должна», — настаивала она. «Ненавижу тебя.» «Нет». Ее брови нахмурились. «Откуда ты знаешь?» «Я просто знаю.» «Хорошо.» Гермиона надулась и в поражении вскинула руки. «Хорошо, ты выиграла. Что ты собиралась сказать?» Марлен недоуменно посмотрела на нее. «Чт… О! Я собиралась спросить, не хочешь ли ты приехать этим летом?» Ее подруга была чистокровной, поэтому она сомневалась, что у ее матери хоть раз возникнут проблемы. Она прикусила нижнюю губу и в ответ запела. «Мне придется спросить у матери. Я пришлю тебе письмо, если мне позволят». Получив лучезарную улыбку, девочки погрузились в мирное молчание, и вот так их первый год закончился.

***

Как только поезд остановился, она попрощалась с подругой и быстро заглянула в другие купе в поисках брата. Прежде чем она осознала это, она ударилась о кого-то и вскрикнула: «Ой!», когда она потерла лоб, чтобы успокоить болящее место. «Мы действительно должны прекратить подобные встречи». Она открыла глаза и увидела ухмыляющегося ей Джеймса. Она улыбнулась в ответ и сказала: «Ну, благодаря мне, что у тебя появилась возможность подружиться с близнецами Блэков». Он приложил руку к сердцу и резко упал на колени. «О, моя леди! Как я могу отплатить вам?» Она засмеялась, схватила палочку и направила ее на него. «Вернув моего близнеца обратно!» она ответила громко. Уголки его рта приподнялись, и он поднялся, вынимая палочку. Дверь рядом с ними открылась, открыв Сириуса, который хохотал над зрелищем перед его глазами. «Дамы и господа, я знаю, что меня любят, но не надо за меня сражаться!» Гермиона немедленно отложила палочку и подтолкнула брата к Джеймсу. «Неважно, ты можешь забрать его». Фыркнув, Сириус подошел к ней и крепко обнял, так что она задыхалась. «Нет, младшая сестра. Ты застряла со мной на все лето». Она оценила идею и вздохнула ему в грудь. «Спасибо Мерлину за Сириуса Блэка». Сириус промычал. «Сначала поблагодари Сириуса Блэка».