Слёзы Феникса/Tears of Phoenix

Ноябрь 1975 г.

Гермионе потребовалось пять ударов сердца, чтобы его слова проникли внутрь. Слова застряли у нее во рту, она не могла понять, что она хотела сказать. «Что с вами?» — спросила она через мгновение неуверенно. Абраксас недоверчиво посмотрел на нее. «Я болен, но я прошу тебя сосредоточиться не на этом. Гермиона, мне нужно, чтобы ты отнеслась к этому серьезно». «Почему вас это вообще волнует?» Последовала пауза, и между ними снова воцарилась тишина. «Несмотря на то, что ты не имеешь никаких отношений с моим сыном, я все еще считаю тебя своей дочерью», — наконец объявил он, и она громко усмехнулась, не веря своим ушам. «Я предательница крови», — напомнила она ему, наблюдая, как он слегка вздрогнул при этом выражении. Ее брови нахмурились от его реакции, поскольку она была уверена, что перед ней должен был быть чистильщик крови, хотя теперь он напоминал кого-то, кто… ну, не был таковым. «Меня не волнует — во всяком случае, не твой статус. Что меня действительно волнует, так это ты и твой блестящий ум. Я признаю, что когда-то был подлым человеком, и у меня были скрытые мотивы, когда я впервые связался с тобой», — признал он, отводя взгляд от нее, когда она почувствовала, как ее лицо исказилось от унижения. В глубине души она надеялась, что он на самом деле просто хотел поговорить с ней… «Но, — продолжил он, когда он, казалось, понял, к чему ведет ее ход мыслей, — я вскоре понял, что независимо от твоего статуса в этом волшебном мире, ты абсолютно гениальна. Я проверил эту магглорожденную, мисс Эванс, и я обнаружил, что ты была права. Она так же умна, как и ты, если не немного меньше, конечно.» Гермиона позволила легкой ошеломленной улыбке проскользнуть с ее губ. Ей действительно удалось, наконец, изменить по крайней мере одно мнение, и от этой мысли глубоко в ее костях вспыхнула гордость. «Признаюсь, я тоже забочусь о вас, сэр». Она улыбнулась его собственному шоку, который, вероятно, никогда не ожидал, что она будет обращаться к нему с уважением, если только не для того, чтобы насмехаться над ним. «Я очень надеюсь, что вы правильно поняли, что меня считают экспериментом». Волшебник с нежной улыбкой покачал головой. «Конечно, нет. В противном случае, я думаю, ты давно бы меня бросила». Затем он громко вздохнул, и она наконец вспомнила его слова. «Почему вы говорите, что я в опасности?» — нерешительно спросила она. Часть ее уже знала почему, но она хотела знать то, что узнал он. «Что она здесь делает, отец?» — раздался возмущенный голос из дверного проема, от которого исходил яд, и она вскочила с места, на котором сидела, пораженная, когда она снова посмотрела на Люциуса Малфоя. «Люциус, я позвал ее сюда», — ответил Абраксас спокойным, но твердым тоном, и ноздри Малфоя раздулись, когда он пробирался к другой стороне кровати, не обращая на нее еще одного взгляда, когда он кипел. «Я собирался сказать…» — начал Абраксас, но она почувствовала необходимость прервать его, с недоверием разглядывая прибавление в комнате. «Как вы думаете, для него безопасно это слышать?» — спросила она его, многозначительно глядя на презренную усмешку Малфоя. «Он — причина, по которой я смог узнать об этом», — заверил он ее, и она неохотно откинулась на спинку стула. «Несколько месяцев назад к моему сыну подошел Темный Лорд, о котором ты, возможно, уже слышала… Боюсь сказать, что Люциус присоединился к его делу за моей спиной». Громкий вздох вырвался из ее рта, ее желудок скрутился, а кислота обожгла заднюю часть ее горла от страха, но Абраксас немедленно остановил ее, прежде чем она успела достать свою палочку. «Теперь я понимаю, почему ты можешь чувствовать себя небезопасно, но уверяю, Люциус больше ему не верен», — настаивал он, и она критически оценила его спокойствие в такой ситуации. Однако Гермиона не села обратно, ее глаза снова метнулись к Малфою, прежде чем она снова посмотрела на болезненного человека. «А как вы узнали, что он не лжет?» «Потому что он пришел ко мне несколько дней назад, признавшись, что слышал Пророчество о Темном Лорде. Прежде чем ты начнешь упоминать недостатки Гадания, я должен сообщить, что оно пришло от особого Провидца по имени Трелони». Она неохотно кивнула, когда легкая боль в голове напомнила ей о ее собственных способностях Провидца. «Что было сказано в Пророчестве?» В воздухе витало напряжение, и на этот раз заговорил его сын: «Тот, кто обладает силой победить Темного Лорда, приближается… живущий, чтобы предать тот вид, в который верит, рожденный много лет назад, через двадцать один день после нового года… и Темный Лорд отмечен как равный им, но у спасителя есть сила, о которой Темный Лорд не знает… и любой из них должен умереть от руки другого, потому что ни один не может жить, пока другой жив… Тот, кто обладает силой победить Темного Лорда, родился в начале нового года. … " Ой. Казалось, будто бладжер выбил воздух из ее легких, и она сжала дрожащие руки вместе, позволяя себе на мгновение успокоиться, прежде чем она могла больше думать о том, чего от нее ждут. «И вы думаете, что это обо мне?» — медленно спросила она напряженным голосом. Люциус громко усмехнулся. «Ты действительно не понимаешь, или ты просто настолько отчаялась, что не видишь этого?» Она резко встала, возмущенная его отношением. «Простите, если я так себя веду после того, как узнала, что я, черт возьми, умру, если не убью вашего Темного Лорда». Не дав ему возможности ответить, она повернулась к его отцу. Печальный блеск в его глазах сообщил ей ответ, и ее горло влажно щелкнуло. «Это все? Что ты хочешь от меня?» «Гермиона», — начал он мягким тоном, который чуть не сломал ее внутреннюю плотину — умолять его спасти ее, как это сделал бы отец. Вместо этого она подавила ожог в глазах и стала ждать, пока он продолжит. «Я намерен держать тебя в безопасности как можно дольше. Боюсь, у меня мало времени», — признал он, и ее внимание сразу же обратилось к тому, насколько бледнее выглядела его кожа. Было чувство беспокойства, которое усиливалось и усиливалось каждую секунду. «Что с тобой не так?» она повторила свой предыдущий вопрос, ее голос прерывался. «Целители не могут обнаружить никаких болезней, но…» он замолчал, и она предположила, что он хотел сказать. Он собирался умереть. «Мне нужно идти», — объявила она, и, прежде чем кто-либо из них смог остановить ее, она вцепилась в сумку и выбежала из комнаты, спеша убежать от умирающего волшебника, ужасного поместья и Пророчества, преследовавшего ее на каждом шагу. Гермиона использовала тот же метод, который она выбрала ранее, чтобы вернуться в Хогвартс, хотя на этот раз она вошла через подвал Сладкого Королевства. Она соскользнула по скрытому проходу, и ее встретила статуя одноглазой ведьмы. «Темпус», — пробормотала она и поняла, что отсутствовала больше часа. Она тихо спустилась по лестнице, шаркая ногами, чтобы повернуть голову налево, когда кто-то похлопал ее по плечу. Она обернулась и нашла Бенджи, который внимательно смотрел поверх ее головы. Прежде чем она смогла обернуться, чтобы проверить, он приложил палец к губам и жестом велел ей следовать за ним. Он увел ее подальше от места, и они оба прислонились к стене, когтевранец ненадолго осмотрелся за углом, прежде чем он повернулся, чтобы внимательно посмотреть на нее. «Твой брат искал тебя, и я подумал, что ты, возможно, не захочешь его видеть», — объяснил он с легкой улыбкой, и она вздохнула с облегчением. «Спасибо, Бенджи», — сказала она ему с натянутой улыбкой, которая тут же исчезла. Если он заметил перемену в ее настроении, он не упомянул об этом. Вместо этого он драматично поклонился, как обычно делали Мародеры. «Ты мне должна.» Она молча кивнула, все еще погруженная в раздумья, когда он снова заговорил: «Может быть… тебе стоит поговорить с ним». «С кем?» «Твой брат», — мягко пояснил он. «Он выглядел искренне обеспокоенным. На самом деле, тебе стоит поговорить с ним лично, прежде чем он найдет тебя». Она начала протестовать, но он твердо покачал головой, заставляя ее обдумать эту идею. Переступая с ноги на ногу, она решила, что он прав. Гермионе все равно пришлось рассказать брату, что происходит, и если бы она была на его месте, она бы забеспокоилась до смерти. Ей не нужно было говорить Бенджи, что он был прав, поскольку он мгновенно прочитал выражение ее лица и торжествующе улыбнулся. «А теперь тебе лучше идти», — довольно весело сказал он ей.

***

«Привет», — обеспокоенно сказала она и нервно заламывала руки, когда он тут же повернулся к ней лицом. На его лице было напряженное сердитое выражение, и она подавила желание зарыться в яму, когда почувствовала, что расстояние между ними увеличивается. «Тебе не следовало уходить», — тихо сказал он, его гнев просочился в холодной и острой форме. «Он сказал, что умирает, Сириус». Тяжелый вздох, а затем его глаза немного смягчились, когда он спросил: «Что с ним случилось?» «Никто не знает, что с ним не так», — выдохнула она, нахмурившись, ее брови нахмурились. «Но он знает, что умирает, и хотел как можно скорее сказать мне что-то важное». «Что он сказал тебе, Щенок?» — тревожно спросил он, его обеспокоенный взгляд скользнул по ее лицу. Гермиона рассказала ему обо всем, что произошло в поместье Малфоев. Ей пришлось физически удерживать его от преследования Малфоя, пока она не сказала ему, что это сказал Абраксасу Пожиратель Смерти. Когда она закончила произносить последние слова Пророчества, в его глазах блеснули бесстыдные слезы, и он схватился за ее тело, когда из ее рта вырвались хриплые рыдания. «Я не хочу умирать», — призналась она тихим голосом, и когда он сильнее сжал ее, она цеплялась за утешение, как будто это был последний раз, когда она могла его получить. Только после того, как солнце село, Сириус протянул руку, чтобы стереть их залитые слезами лица, поднявшись с пола и заставив ее встать. «Пойдем. Нам нужно сказать Дамблдору», — настаивал он. Она кивнула, зная, что директор — единственный, кто может ей помочь. Гермиона ошибалась, когда профессор Дамблдор сказал: «Должен сказать, я удивлен, что Пророчество разблокировалось только сейчас». «Это все, на чем вы хотите сосредоточиться?» — громко спросил Сириус, его нога нервно подпрыгнула, когда он впился взглядом в директора. Мерцание в глазах старшего волшебника слегка потускнело, и он опустил голову, казалось, от стыда. «Прошу прощения за невнимательность, мистер Блэк. Я признаю, что определенные чувства взяли верх». Она почувствовала, как Сириус расслабился на своем месте, и сделала то же самое. «Что вы думаете обо всем этом, профессор?» Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, его губы сжались в мрачную линию. «Боюсь, мы должны продолжать ждать улик, прежде чем узнаем, как его победить». «Продолжайте уроки окклюменции, и я настаиваю, чтобы вы не привлекали больше внимания. Возможно, вам лучше немедленно прекратить контакт с Абраксасом Малфоем». Гермиона молчала из-за того, что не могла возразить.

***

«К черту все», — разочарованно пробормотал Сириус, повернувшись спиной к Горгулье, охраняющей кабинет директора. Гермиона издала согласный звук, и он грустно улыбнулся, когда посмотрел на нее. После того, как он взмахнул палочкой вокруг них обоих, она вопросительно посмотрела на него. «Я скрыл признаки того, что мы плачем», — сказал он ей с гримасой, и она молча кивнула. Она не думала об их налитых кровью глазах, а их директор не заботился ни о чем таком. Именно тогда она мельком увидела мальчиков, идущих в конце коридора. Она слегка толкнула брата локтем, и он, казалось, тоже заметил их, потому что подвел ее ближе к группе. Когда они встретились на полпути, Ремус обеспокоенно взглянул на них. «Директор снова позвал вас к себе?» «Да», — соврала она быстро, прежде чем Сириус смог сказать иначе. «Сказал нам прекратить драться», — сказал ее близнец, громко вздохнув, и продолжал выглядеть так, будто его тщательно отругали. «Ну, да. Он прав», — сказал Джеймс, и она с любопытством посмотрела на него за то, что он сказал что-то столь разумное. «Цветок Лилии жаловалась, что из-за вас двоих не может пить тыквенный сок за обедом». «Мне плевать на…» — сердито выплюнул Сириус, но она сжала его руку, чтобы он не сказал то, о чем он мог бы пожалеть » — тыквенный сок. Слушайте, у нас была плохая ссора, но все кончено, и мы устали. Можем ли мы оставить это как есть?» Джеймс прищурился, но медленно кивнул. «Хорошо. Я пригласил Голдстейн на свидание, и мы планируем встретиться в Флориш и Блоттс, потому что Эванс любит книги и…». «Многое изменилось, — подумала она, — но, конечно, любовь Джеймса к Лили Эванс, по крайней мере, останется прежней». Заметки автора: Я думаю, что единственное, на что повлияло ее принадлежность к маглорожденной, — это непоколебимое доверие Гермионы к Дамблдору. Когда он попросил ее и Рона не писать Гарри летом, несмотря на то, что он знал, как сильно ему нужно получить от них известие, она не пошла против его приказа, потому что, как я уже сказал, она была новичком в Волшебном мире, а Дамблдор стал как Бог, как для Гермионы, так и для Гарри. С другой стороны, Гермиона Блэк росла чистокровной, и дружба с Мародерами также повлияла на ее веру в директора и следование правилам. Каноничный Сириус поспешил пожаловаться на решения, принятые Орденом, и, поскольку теперь она его близнец, часть ее имеет право ставить под сомнение поведение и приказы самого могущественного волшебника.