Слёзы Феникса/Tears of Phoenix

Ноябрь 1975 г.

«Хочешь?» — спросила Гермиона, размахивая кусочком шоколадной помадки из Сладкого Королевства. Мальчик проигнорировал ее, а затем послал ей едкий взгляд. Он крепко стиснул челюсти и наконец произнес: «Ты должна их съесть после урока, Блэк». «Я знаю, но я у меня не будет завтрака из-за тебя, так что я могла бы перекусить в то время как ты говоришь,» сказала она, закатив глаза в сторону жесткого слизеринца. Снейп тяжело вздохнул и скрестил руки. «Перестань тратить мое время и начнем. Чтобы как следует закрыть свой разум, первое, что ты должна сделать, это очистить его и перегруппировать свои воспоминания по разным ящикам. Ты должна запереть их, Блэк. Единственное, о чем ты можешь думать — это одно уникальное место. Построй что-нибудь, что продлит поиски твоего разума и в конечном итоге вышвырнет человека». Гермиона медленно кивнула ему, и он продолжил: «Это место может быть, например, Черным озером, раз уж ты проводишь там много времени». На ее удивленный взгляд он закатил глаза. Откуда ей было знать, что даже слизеринец вкурсе о ее любимом месте? «Построй лабиринт на вершине озера; представь себе любые стены, окружающие водную поверхность. Попробуй сделать это». Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем сосредоточиться на создании четкого изображения большого водоема. Она представила высокие стены из травы, начинающиеся со стороны озера и продолжающиеся по мокрой поверхности. Внутри разных переулков лабиринта она поместила заколдованные лодки, плывущие самостоятельно в небольшом темпе. Когда она кивнула, показывая, что она выполнила то, о чем он просил, Снейп посмотрел ей в глаза, и снова она испытала чувство вторжения в ее разум. На этот раз, однако, ему потребовалось гораздо больше времени, чем накануне, так как ему сначала пришлось разрушить ее стены. Тем не менее стены медленно разрушались, и знакомое воспоминание начало играть. Джеймс смотрел на Лили во время обеда, а Сириус крал кусок хлеба из тарелки своего лучшего друга. Ремус протянул ей стакан воды, и она начала говорить об уроке репетиторства — В отчаянии она догнала и снова подняла яркие зеленые стены на краю голубой замерзшей воды Черного озера. Она вздохнула с облегчением, когда Снейп был фактически выброшен из ее головы. Снейп приподнял бровь и оценивающе посмотрел на нее. «Как… интересно». «Я не сказала о тебе ничего плохого», — настаивала она. Ей может не нравиться его поведение, но она не хотела создавать недопонимание между ними. Он уже достаточно обиделся на нее. «Меня не волнует, что ты обо мне скажешь, Блэк», — сказал он с насмешкой, и она почти оставила все как есть. «Возможно, мы не… эээ, друзья», — фыркнула она, когда он издал что-то, напоминавшее короткий смех, — «но я действительно хочу, чтобы мы были по крайней мере… товарищами». «Кто сказал, что я хочу того же?» Выражение его лица стало тщеславным, как будто она отчаянно просила стать его другом. Мародеры на этом потеряли бы рассудок. «Ну, мы будем проводить много времени вместе, так что мы могли бы также избавиться от утомительной враждебности. Это может сделать вещи проще для тебя, и кто знает, возможно, мы смягчимся друг к другу, » она сказала ему сухо, прекрасно понимая, что ей нужно упомянуть самосохранение, чтобы привлечь внимание слизеринца. «В тот день, когда это произойдет, я заплету волосы Сириусу Блэку», — возразил он с серьезным лицом. Она недоверчиво засмеялась, ухмыльнувшись образу Сириуса, сидящего между ног Снейпа, пока слизеринец делал ему прическу, и она поклялась, что видела, как губы Снейпа тоже слегка приподнялись. «Еще одна причина, почему это должно произойти», — поддразнила она, когда он посмотрел на часы на стене и встал. Они молча собрали свои книги и встали лицом друг к другу. «Следующий урок завтра, в обед», — сказал он ей, нарушая тишину, и она нерешительно кивнула ему. Она думала, что он назначил время специально — чтобы она пропустила еще один обед, но не упомянула об этом. Это были прогресс. Гермиона вошла в свой класс трансфигурации и подошла к концу, сев рядом с Марлен. Ремус улыбнулся ей с сиденья позади них, и она улыбнулась в ответ. Ее лучший друг выглядел намного лучше, и она была рада, что они смогли помочь ему во время последней трансформации. «Эй, ты», — шептала она, ткнув Марлен в руку. Блондинка посмотрела на нее и выгнула бровь под идеальным углом. «Ты практикуешь это в зеркале каждый день?» — спросила Гермиона. «Ага. Я должна была что-то делать, пока ты часами расчесываешь волосы по утрам», — пошутила Марлен с легкой ухмылкой. «Не моя вина, что у тебя скучные волосы», — заметила Гермиона с таким же весельем. «Твои волосы сами по себе не интересны. У них просто своя индивидуальность». Ее подруга дико замахала руками, пытаясь продемонстрировать воображаемый пучок волос, которого Гермиона не видела с четвертого курса. Ее кудри уже не так уж и плохи. Честно. «Спасибо за оценку волос мисс Блэк. Может быть, мы можем продолжить урок, мисс Маккиннон?» суровый голос привлек их внимание, и они быстро повернулись лицом к классу, где прямо на них смотрели профессор МакГонагалл и несколько других студентов. Она слегка покраснела, а Марлен снисходительно махнула рукой и усмехнулась. «Конечно». После еще одного неодобрительного взгляда пожилая женщина повернулась, чтобы подготовиться к уроку, и Гермиона смотрела вперед, ожидая, чтобы усвоить еще один урок. Именно тогда она нашла на столе сложенный свежий кусок пергамента и осторожно пнула его палочкой. В конце концов, она взяла его и разложила складки, ее глаза заметили знакомый почерк. Когтевран рассказал третьекурснику Хаффлпафф, который сказал мне, что ты смеешься со Снейпом. Она вытянула голову, чтобы скучающе взглянуть на Джеймса, и он поднял свой кусок пергамента, указывая на него. Она бы гордилась им за то, что он очаровал бумагу как коммуникативный метод, если бы она не знала, что это сделал Ремус. По крайней мере, идея принадлежала ему, по крайней мере, она так думала. Гермиона тут же повернулась и схватила перо, окунула его в горшок с чернилами, прежде чем написать ответ. Да, оказывается, он очень забавный. Несмотря на то, что она повернулась к нему спиной, она была уверена, что он уже притворился дрожащим, и, судя по последовавшему крику, она решила, что Ремус уже высказал ему часть своего мнения. Она снова посмотрела вниз и нашла от него ответ. Разве маглы не говорят о химии как о сексуальном напряжении между двумя людьми? Гермиона приподняла бровь при его словах. Ну да. Думаю, да. Хотя я не уверен, что ты бы так выразился. Что насчет этого? Гермиона не знала, как мальчик вообще узнал о подобном, но у нее было плохое предчувствие по поводу того, что он собирался сказать. Что ж, принцесса. Разве химия не должна быть чем-то вроде зелья — а это значит, что между тобой и Снейпом может быть сексуальное напряжение? Ты действительно хочешь иметь кривоносых и жирноволосых детей? Она сморщила нос от его мыслей и яростно написала ответ, решив с ним связываться. Я не думала об этом, но теперь могла бы. Большое спасибо. Она улыбнулась, когда услышала, как он громко усмехнулся, и их учитель обязательно напомнила ему, чтобы он сосредоточился. «Получи, — подумала она, — за то, что прислушивалась к слухам». «Гермиона, что я слышал о твоем желании иметь детей Снейпа?» — спросил он довольно громко, и многие люди обернулись, чтобы взглянуть на нее во второй раз за день. Сопротивляясь желанию наложить на себя чары разочарования, она вместо этого подумала о том, чтобы завести новых друзей. Гермиона одарила всех напряженной, неловкой улыбкой, яростно покачала головой и сосредоточилась на уроке, который грядет. Она никогда не будет поддаваться желанию навредить ему — нет, она не сделает это. . Когда урок закончился и она быстро выскользнула из комнаты, Гермиона заметила, что мальчики поспешили за ней. Она закатила глаза от того, насколько они нескромны, и повернулась, нетерпеливо постукивая ногой, когда они догнали ее. «Вот ты где!» — воскликнул Ремус неловким тоном, и она взглянула на него, заставив его пристыженно взглянуть вниз. Питер выдохнул и остановился, чтобы сделать передышку. Хогвартсу действительно нужны были уроки физкультуры, помимо квиддича. Во всяком случае, она не хотела посещать их. «Тебе нравится Нюниус?» — спросил мальчик. Вопрос привел к тому, что Сириус заметно побледнел от этой мысли, и он схватил ее за локоть, чтобы привлечь ее внимание. «Сохатый просто пошутил, да?» «О, ради Мерлина! Не то чтобы твое дело, кто мне нравится или не нравится, но, если ты должен знать, Джеймс был просто ослом». Джеймс положил руку себе на грудь, драматично завывая при ее словах, но вместо этого она предпочла продолжить. «Ты уже знаешь, что я иду на свидание с Диггори на этой неделе», — отметила она, и Сириус нахмурился, отпуская ее руку. «Теперь, когда ты напомнила мне…» Гермиона сразу заметила блеск в его глазах, и она подумала отказаться от той идеи, которую он придумал, но он прервал ее: «Есть кое-что, с чем мне нужно разобраться до обеда. А теперь, извини, Щенок». Шевеление мантии напомнило ей Снейпа — хотя она никогда не расскажет ему — он ушел, и ее лучшие друзья нервно улыбнулись ей, прежде чем последовать за ним. Они были похожи на группу утят, решила она торжественно. «О чем это было?» — с любопытством спросила Марлен, когда они снова встретились. «Идиоты — это идиоты», — пробормотала она себе под нос, и ее друг понимающе кивнул. Ее живот громко заурчал, и они обе рассмеялись, прежде чем направиться в Большой Зал. Если она хочет, чтобы ее мозг работал должным образом в течение следующих нескольких дней, она должна сначала утолить голод. Когда они вошли в большой зал, она заметила, что профессор Дамблдор с интересом смотрит на нее, но проигнорировала его взгляд. Она все еще была очень расстроена поворотом событий, и он не оказал ей особой помощи в борьбе с этим Темным Лордом, которого ей якобы было поручено победить. Он обращался с ней, как если бы она была Избранной, и Гермиона клялась, что слышала фырканье, исходившее из ее разума. Понимая, что Грейнджер, должно быть, смеется над ней, она мрачно посмотрела на женщину. Она слегка покачала головой и посмотрела на стол Хаффлпаффа, прежде чем пройти мимо него. Диггори отсутствовал, и она была удивлена ​​разочарованием, которое охватило ее. Она очень привязывалась к улыбкам, которыми они делились во время еды и даже занятий. Марлен продолжала безжалостно дразнить ее, и она не преминула сделать это и сейчас. Блондинка ткнула ее в плечо и злобно ухмыльнулась. «Ты скучаешь по своему любовнику?» Гермиона закусила губу, но не стала спорить. Может быть, она скучала. Она на мгновение посмотрела на стол Слизерина, и у нее заболело сердце, когда она не смогла поймать взгляд Регулуса. Она тяжело вздохнула и прошла в конец комнаты. Когда она села на свое место, и Марлен присоединилась к ней, она наполнила свою тарелку отбивными из ягненка и несколькими шоколадными эклерами, зная, что Ремус возьмет их все, как только присоединится к ним. Она ела молча, задумавшись о том, что мальчики, должно быть, делают в данный момент, когда сова издала пронзительный крик, объявляя о своем присутствии в Большом зале. Все оставались равнодушными, привыкли к тому, что почта приходила в разное время дня, но она была удивлена, когда она полетела в ее сторону. Филин остановился перед ней и грациозно взмахнул своими темно-серыми крыльями, опираясь на стол. Похоже, он нес письмо, которое упало рядом с ее тарелкой. «От кого это?» — спросил голос сзади, и она подпрыгнула, глядя на Сириуса, который сел рядом с ней. «Я не знаю», — ответила она и нерешительно подняла письмо. Она не привыкла получать много писем. В этом году она подписалась на ежедневную доставку «Ежедневного пророка», но на этом все. Ее семья отправила всего несколько писем с жалобами на ее поведение, так что это могло быть от Вальбурги, но она оказалась неправой, когда заметила другой семейный герб, напечатанный на конверте. На нем были черный, зеленый и серебристый цвета, а также изображения нескольких змеевидных существ. «Sanctimonia Vincet Semper» было начертано на серебряном знамени вместе с гигантской буквой «М». Ее мгновенно осенило, и она отчитала себя за то, что забыла, как выглядит их сова — сова Малфоев. Несмотря на огромную катастрофу, с которой столкнулся Рождественский обед в ее первый год, Абраксас продолжал отправлять по крайней мере одно письмо каждый год. Конечно, она часто уступала его попыткам поспорить с ней — с явным намерением победить, особенно когда он упоминал домашних эльфов. Если это было так, они оба писали туда и обратно, обсуждая права существ. Гермиона ничего не помнила с прошлого года, когда Люциус Малфой обручился с ее кузиной Нарциссой. Она ухмыльнулась этому факту, зная, что патриарх был разочарован тем, что не смог обрести пытливый ум в своей семье. Ее кузина все еще была лучше Беллатрисы, и, возможно, это было связано с ее интересом к правильным манерам, а не к власти. Тем не менее, она не ожидала, что старик снова свяжется с ней. «Должно быть, очень скучно», — пробормотала она себе под нос, открывая печать конверта и вынимая письмо. Сириус фыркнул, но сохранил серьезное выражение лица, так как он был очень чувствителен, когда дело доходило до ее разговора с Абраксасом Малфоем — часто напоминая ей о том, насколько опасно будет, если она рассердит якобы Темного волшебника и так далее. Гермиона подозревала, что его поведение как-то связано с наказанием, которое она впоследствии получила от родителей, но не озвучила это. Они пообещали друг другу не упоминать подобные вещи, если в этом нет необходимости. И даже если он был в чем-то прав, она очень сомневалась, что этот светловолосый стареющий мужчина действительно опасен. Во всяком случае, не по сравнению с ее семьей. Она думала, что самое страшно, что он бы сделал ей это угрозы, но было ощущение, что он размягчается к ней слишком сильно, чтобы даже попробывать. Тем не менее, она застыла, когда прочитала содержание, и ее глаза комично расширились. Ее брат, должно быть, заметил это, потому что преодолел ее внутреннюю панику. «Что? Что там написано, Гермиона?» «Он хочет, чтобы я пришла к нему прямо сейчас», — ответила она, все еще чувствуя себя немного ошеломленной. Больше всего ее удивили два необычных слова, написанные отдельно, но сразу же привлекшие ее внимание. Срочно. Пожалуйста. «Нет», — отказался Сириус сквозь стиснутые зубы, и она посмотрела на него с недоверием. «А ты кто такой, чтобы это решать?» — возражала она, и в ее голосе текла защитная нота. Она заметила острый взгляд его глаз и чуть не отступила, но нет. Если он был Блэком, она тоже. Он крепко сжал ручку ложки и нахмурился. «Гермиона, это не вопрос твоей гордости. Это опасно, и я не позволю тебе снова туда пойти». Она немного смягчилась и положила свою руку поверх его большей, его суставы стали белыми, когда он сжал руку. «Сириус», — мягко прошептала она, как будто это могло его успокоить. «Посмотри, что он написал! Он так настойчиво сказал. Он даже сказал «пожалуйста». Ты, из всех людей, знаешь, как тяжело это для чистокровных людей». Он вырвал руку из ее хватки и на мгновение остановился, не обращая внимания на раненый взгляд ее глаз. « Нет. Ты не пойдешь». Она тоже поднялась со своего места, глядя на него с таким же решительным взглядом. «Я пойду», — упорно настаивала она. Кубки вокруг их стола начали громко вибрировать, и она услышала, как профессор МакГонагалл направляется к ним с намерением остановить случайную магию, вызванную узами и темпераментом близнецов. Это случалось нечасто, но профессор знала, что это они. На этот раз Гермиона не обратила на нее внимания. Вместо этого она поспешно схватила сумку и пошла прочь, не заметив еще одной пары серых глаз, которые следили за ее движениями из-за стола Слизерина. В любом случае она уже запомнила все секретные входы, так что Карта Мародера ей не нужна. Она не теряла времени зря, зная, что Глава Гриффиндора сначала отругает Сириуса, прежде чем кто-либо из них сможет найти ее. Пройдя мимо прохода за статуей Григория Смарми, она оглядела Хогсмид, отметив, насколько он выглядел менее людным по сравнению с выходными. Она выкрикнула имя Кричера, прежде чем ее заметили. «Госпожа Предательница крови позвала Кричера. Кричер живет, чтобы служить Дому Блэков.», — объявил он надутым голосом. Несмотря на то, что она была намного выше, ему каким-то образом удавалось смотреть на нее сверху вниз, глядя на нее налитыми кровью глазами и своим выпуклым носом. Она проигнорировала его зов. Вместо этого она изобразила тон, похожий на тон ее матери, и приказала: «Отвезите меня в Поместье Малфоев, пожалуйста». Она ничего не могла с собой поделать. Она просто не была Вальбургой Блэк. Кричер ворчливо сжал в кулак рукав ее мантии одной маленькой рукой, щелкнул пальцами с другой стороны и дезаппартировал с хлопком. Едва ее ноги коснулись травы на территории большого поместья, как она открыла глаза и обнаружила, что домового эльфа больше нет рядом с ней. Очевидно, он ненавидел ее присутствие так же, как ее родители и младший брат. Еще один бледный домовой эльф появился перед ней, глядя на нее большими зелеными глазами. «Добби приветствует мисс. Чем может помочь Добби?» Гермиона нежно улыбнулась ему. «Привет, Добби. Абраксас Малфой позвал меня сюда. Не мог бы ты сказать мне, где он, пожалуйста?» — мягко спросила она, отметив изумление на его лице. Вот почему она настаивала на хорошем обращении с ними. Чистокровные волшебники и ведьмы забывали свое место! Добби прервал ее внутреннюю бессвязность, когда открыл перед ними высокую дверь. Они вошли через большой вход, и она отметила, что поместье было похоже на то, что было пять лет назад. Вместо этого она проглотила плохие воспоминания и головную боль, которые сопровождали это место, и вместо этого терпеливо последовала за Добби. Через несколько минут они столкнулись с еще одной дверью, на этот раз на втором этаже. Когда он тихо открыл ее, ее губы приоткрылись на вдохе, и на мгновение она усомнилась, что все видела правильно. Гермиона подошла к стулу, установленному рядом с кроватью, и тихо села на него. Абраксас Малфой лежал с необычно больным бледным лицом. Несмотря на то, что они разговаривали друг с другом столько лет, это был второй раз, когда она видела его, и он выглядел совершенно иначе, чем в первый раз. Он больше не выглядел высокомерным и выглядел довольно больным и усталым. Гермиона не знала, что чувствовать и что ему даже сказать. Она не считала уместным лгать волшебнику и сожалеть о его плохом состоянии здоровья. Не лги, голос, похожий на нежный упрек Ремуса, ты действительно опечалена. Прошла пара секунд, прежде чем Абраксас, наконец, вытянул шею, чтобы посмотреть на нее, и сел, дрожа руками. Она одарила его легкой улыбкой, уверенная, что вместо этого она напоминала гримасу. Она не думала, что он возражает, поскольку он на удивление улыбнулся в ответ с гораздо более искренним энтузиазмом. «Мисс Блэк», — поприветствовал он ее, его голос был слишком хриплым, чтобы исходить от такого благородного человека, как он. Она хмыкнула, слишком упрямо, чтобы открыть рот, и в данный момент не доверяла своему голосу. Возможно, она действительно уважала его за то, что он все эти годы разговаривал с ней, в то время как ее отец этого не делал. Возможно, он уже стал далеким отцом для нее. Она была известным предателем крови среди всех чистокровных, подобных ему, и по какой-то странной причине он, казалось, никогда не заботился. «Боюсь, ты в опасности», — неожиданно объявил он, пропуская любые любезности, и она чуть не рассмеялась над этим. Как типично для него.