Со мной море

      Снег все же лёг. Верхний слой уже покрылся чем-то между серебристым и жемчужным, а значит зима совсем не за горами. Тэхён без шарфа, шапки и варежек. Он прячет нос в горловину светло-жёлтого свитера и дышит на руки с интервалом в пять шагов. Холод обманывает, и тёплые дни ещё будут, Тэхён уверен, поэтому перемещается между корпусами совсем незащищённым. Шаг не ускоряет, даже когда немеют пальцы рук, а всё потому, что у Чимина день рождения. Конечно, они встречаются в столовой, чтобы предварительно поздравить его, вечером в пятницу — хорошенько отметить. Тэхён в последние дни переваривает Чимина процентов на пятнадцать, что значит до интоксикации недалеко. Едва зайдя в столовую, он видит, что их столик набит под завязку. То, что Чимина способно переносить такое количество людей, даже удивляет. Ты быстро осматриваешь присутствующих, ища одного конкретного человека, который обнаруживается у противоположного края стола. На тебя не смотрит, не заметил. И вряд ли заметит, понимаешь ты, когда видишь, что по его правую руку сидит Айю. Ты уже отвечаешь на улыбки и приветствия, когда думаешь, что эта девчонка если бы и была растением, то плотоядным. И интересовали бы её вовсе не мозги, что было бы отвратительно, но логично, а чужие влюблённые сердечки, которые бы она ела, нарезая ножиком и вилкой. Ты огибаешь стол, произносишь «с днём рождения» и садишься на колени Юнги. Чимин едва ли бросает «спасибо» и отворачивается к Сокджину, который детально обрисовывает ситуацию того, как пройдёт пятничная вечеринка. Скурпулёзен он потому, что мистер-я-буду-обожать-тебя-больше-всех уломал хёна сдать в безвозмездную аренду свою квартирку ради этого мероприятия. Ты закидываешь в рот два куска кимпаба(1) с тарелки Юнги, тщательно жуёшь и помалкиваешь. Хосок подкладывает тебе пару кусочков курицы и тут же впрегается в дискуссию о коктейлях и алкоголе. Тебе сценарий всех попоек хорошо знаком, но ты с удовольствием каждый раз слушаешь, как спорят хёны. Жуёшь, а удовольствие никак не приходит. Осматриваешь стол в поисках напитков, колу тебе протягивает Чонгук. Тэ едва на него смотрит, коротко кивает, забирает, стараясь не задеть кожу парня. Почему-то прямо сейчас кажется, что касание обожжёт. Айю спрашивает, можно ли привести девчонок, и Чимин распахивает глаза со своим: «это обязательно». Он сидит по левую руку от неё и при движении задевает плечом её плечо. — Думаю, не стоит отказываться от текилы, — говорит Тэ, и все взгляды тут же падают на него, — когда сами боги предложили её нам(2). — Только не снова, — говорит Джин и поясняет для тех, кто не понял, — Тэ у нас ботаник, а потому считает своим священным долгом… — Считаю своим священным долгом, — подхватывает Тэхён, — отдавать дань уважения растениям, погибшим ради того, чтобы кто-нибудь из нас накидался и полез на крышу, чтобы, цитирую, «быть ближе к звёздам». — Да это всего один раз было! — возмущается Хосок, — и идея принадлежала Чимину, а я всего лишь жертва его очаровательности. — Спасибо, хён, — вставляет пять копеек Чимин. Пока все смеются, ты смотришь на руки Чонгука. Он обе держит на столе, ладонями вниз, и тебя это успокаивает. Ты возвращаешь ему недопитую колу и с мрачным удовлетворением наблюдаешь, как Чонгук прикасается губами к трубочке, что пять секунд назад ты держал во рту. Айю встаёт и быстро прощается, до конца перерыва меньше десяти минут, обнимает первым Чимина, а когда очередь Чонгука, ты зажмуриваешься. А когда снова можешь смотреть, видишь, как он откидывается на спинку стула. — Пойдём сюда, Тэ, — говорит, двигая стул ближе к себе. У Юнги костлявые ноги – это причина, чтобы встать и пересесть. Чимин толкает тебя локтём, пока ты играешь в гляделки с Чонгуком и его «упс, случайно» звучит как издевательство. Но тебе уже в разы легче дышать, ты расслабляешься вслед за Чонгуком. — А текила предусматривает боди-шоты? — Чонгук говорит так, чтобы услышал только ты. У тебя чуть краснеют щёки. Ты бы Чонгука не просто облизал, сожрал бы целиком, если бы он позволил. Но его сердце было бы в целости и сохранности рядом с тобой, как нечто ценное и очень родное. — Если ты хочешь, — говорит Тэ, забирая банку с остатками колы из рук парня и допивая её. Чонгук глотает вместе с ним. Из университета уезжаешь вместе с Джином, он подбрасывает до хосписа, где вы вместе подрабатываете. Он кофе варит, а Тэхён специализируется на чае. У них там аптечный ассортимент: ромашка, мята, мелисса. Ирония в том, что умирающим предписывают пить успокаивающие травы, когда ничто иное уже не помогает. И все притворяются, что не знают, что для этого необходима совсем иная травка. Вот из-за нечто похожего Тэхён любит растения больше, чем людей. Возвращение домой растягивается вместе с альбомом Everything You’ve Come To Expect(3), голос Алекса Тёрнера спрашивает: «моя планета или твоя?». Тэхён выбирает ту, где нет представителей рода человеческого, но полно жёлтых представителей Asteraceae(4). Тэхён останавливается купить токпокки(5), глубоко вдыхает аромат и прикрывает глаза. Идеально. Знакомый голос слышится сквозь толщу отчужденности, отсоединённости от реальности. Как в этом мире может быть кто-то знакомый, если Тэ сам его не вызвал из недр воспоминаний или фантазий? Знакомый голос превращается в знакомый смех. Чимин угадывается и по сложенному пополам силуэту – смеётся всем телом. Тэхён только мельком окидывает взглядом, подойдёт, если он с Чонгуком. Из-за спины Чимина выходит Айю, и Тэхён перестаёт чувствовать запах свежей уличной еды. Что эти двое тут забыли совсем неважно, важно только, почему они вдвоём. Ты хотел бы не знать, но знаешь, что у неё парень есть, не кореец и старшекурсник. Иных подробностей Гуки не говорил, но ты почти уверен, что он с парнем девушки, в которую влюблён, не знаком лично. «Чимини, я замёрзла» — слышишь ты, и — «пойдём уже», смеяться они не прекращают. Чимина в этот момент ты ненавидишь больше, чем лесные пожары. В равной степени отвратительны два обстоятельства: то, что Чимин прощупывает почву для Чонгука и то, что он оказывается отличный друг. — Нахуй, — говоришь ты себе под нос и покупаешь сразу три порции токпокки.