Со мной море

      В пятницу Тэхён обнаруживает себя на стремянке в квартире у Сокджина. В руках гирлянда, которой они должны украсить весь дом. Идея привлекательная, не круто только то, что ты обязан это делать, пока другие покупают алкоголь, готовят закуски и принимают ванную. Последнее относится к Хосоку, который драматично захлопнул дверь ванной, предварительно сказав что-то о том, что сегодня его зад должен быть самым свежим. А гирлянда у тебя получалась петлями да удавками и так по всему периметру. — Красиво получается, — говорит Юнги, тряся шейкером. Тэхён закатывает глаза и где-то в этот момент понимает, что ни одна удавка не испортит этот праздник жизни. Ты выбираешь себе спальню на втором этаже, ту, что самая маленькая, но зато с балконом. Джин живёт за городом, но совсем не страдает от этого, перемещаясь повсюду на своём Hyundai Genesis(1). На кровать ты плюхаешься прямо в одежде и задумываешься, не принять ли тебе душ тоже. Высохнуть до начала вечеринки не успеешь, но зато смоешь запах метро, супермаркета, людей из очереди и собственного пота. Гирлянду ты победил, но какой ценой. Из душа выходишь свеженьким в чёрных джинсах с высокой посадкой и заправленной в них белой футболке, босиком и с полотенцем на плечах. Чонгук в один шаг встаёт с кровати и обнимает. Тэхён давит судорожный вдох и прячет нос у парня на шее. Сердце выстукивает неровный ритм. Чонгук пропускает сквозь пальцы твои мокрые волосы и поднимает взгляд. Подносит свою руку ко рту, слизывает влагу с пальцев, раз, затем ещё, словно ищет вкус. Ты следишь за его пальцами, за языком, за взглядом, а затем наклоняешься и целуешь. Чонгук отстраняется почти сразу, едва ответив, «хёны отправили позвать тебя вниз» - шепчет, опускает голову и проводит языком по мокрой дорожке на шее до самого уха. «Спустишься со мной?» - спрашивает, ты киваешь, но не делаешь никаких попыток пойти. Чонгук смотрит внимательно, и только тогда ты осознаёшь, как крепко держишь его за талию. «Выпьем текилы?» - говоришь и за два шага уходишь из комнаты. Пока ещё можешь, пока гравитация не отказывается тебя поддерживать. Без неё ты бы разлетелся на атомы. ***       Плохие новости всегда застают в самое обыкновенное время. Человек завтракает, несёт домой пакет с продуктами, отвечает на имейл или надевает носок с принтом пиццы на правую ногу. Сокджин звучит тоном, который создан умиротворять камикадзе перед большим взрывом. «Намджун здесь» больше не выбивает из тебя дух, хотя и пошатывает, заставляя прислониться спиной к стене и наспех натянуть второй носок. Новость означает, что сценариев поведения у тебя сегодня совсем немного. Бабушка говорила: «живи», а приходится мучиться и умирать. Впрочем, люди вроде Намджуна страдают комплексом героя, а потому будут спасать какое угодно количество раз, чтобы их жизнь имела хоть какой-то смысл. Тэхён выдавливает улыбку для Джина и спускается вниз. Десять ступенек спустя он зол до свирепости раненого зверя, раны зализывать не станет, но будет скулить. Голубой луч режет лицо Намджуна на две неравные части, льётся ото лба до челюсти и поднимается снова. Он уже разговаривает с Юнги, улыбается, рассматривает присутствующих и легко находит тебя. Тэхён приветствует его как старого больше-уже-не-друга, игнорирует вопрос о самочувствии и тихое «я скучал». Ты тоже раньше скучал, и это чувство было таким переполняющим, что навсегда в тебе оставило следы. Ты берёшь напиток и ищешь глазами Чонгука. — Тост за именинника! — кричит Хосок, собирая всех в полукруг. Чимин салютует ему наполовину пустым стаканчиком, а Хоби шлёт в ответ воздушный поцелуй. Смеются и улюлюкают так, что даже Тэхён подхватывает. — Чимини, я искал тебя всю жизнь, — провозглашает Хоби, продолжая ржать, — ты моя родственная душа! — Эй! — возмущается Юнги. — Я понял это, когда ты купил мне пачку крабовых чипсов, — надрывается Хосок под всеобщее «Оооо», — а вы все знаете, как я их люблю! — И никто кроме тебя, — выкрикивает Джин. — Поэтому я очень счастлив, что ты родился на свет, Чимин. Выпьем же! Хоби чокается с Чимином и запрыгивает на него. Вот на этом моменте вечеринка официально начинается. Поздравлений и тостов звучит ещё очень много, и Тэхён держится молодцом, пока не замечает, как Намджун положил ему на плечо руку. Сжал всего на секунду, а этого хватило, чтобы вся выдержка полетела к чертям. Тэхён дёргается и порывистыми шагами идёт на кухню. Со стороны он как будто танцует свой особенный танец, такой уникальный и ни на что не похожий, но если когда-нибудь кто-нибудь сможет понять, о чём этот танец и дополнить его, Луна и Солнце воссоединятся. И мир перестанет существовать. На кухонной полке в ряд китайский зелёный чай, эрл грей, цикорий и кофе. Ты прислоняешься головой к дверце шкафа и замираешь. Пытаешься вспомнить вкус чая с мелиссой, который заваривала бабушка. Она никогда не говорила какой-нибудь банальной мудрости вроде «и это тоже пройдёт», у неё было так: вот тебе объятие, чашка чая и немножко времени на перерыв, а затем собирайся и продолжай жить. Во второй раз за вечер дёргаешься, слыша чужие шаги совсем рядом, не успеваешь приготовиться к кому бы то ни было, обманывая себя, что это не Намджун. А это и впрямь не он. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Чимин, и звучит это довольно нетрезво. — Ага, — говорит Тэхён, закрывая шкаф. Он облокачивается поясницей о стол, складывает руки на груди и ждёт, когда именинник оставит его одного. — Это я его позвал, — говорит Чимин, пока достаёт из холодильника клубнику и взбитые сливки. Тэ заинтересовано приподнимает брови, находясь в большем замешательстве от имеющихся продуктов, чем от прозвучавшего предательства. А это именно оно, даже если Чимин не знает об этом. — Не знаю, чего вы там не поделили, но Намджун-хён классный, — продолжает парень, закидывая по одной клубничке в рот. — Надеюсь, что ты не против. — Об этом стоило спросить до того, как приглашал. — Забыл, — жмёт плечами Чимин и кивает на клубнику в руке. Вроде предложение присоединиться и полакомиться, а Тэ кажется, будто ему предлагают выпить яда. — Я понимаю, — говорит Тэхён, — пока гуляешь с чужими подружками и не о таком забудешь. Реакция молниеносна. Парень, что красивый как тополь, давится и закашливается. Ты улыбаешься, чуть приподняв уголки губ, и снисходишь до того, чтобы легонько шлёпнуть по спине сгибающегося вдвое парня. Тебе не стыдно. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — шипит, — но настоятельно рекомендую следить за своей личной жизнью и не совать нос в чужую. — А то что? — Тэхёну вдруг становится неинтересным ни этот диалог, ни возможная угроза от Чимина. Словно потратил всю энергию на бессмысленную пикировку. — А то Чонгук узнает, как ты на него смотришь, — говорит парень, смотря на Тэхёна с нескрываемой жалостью и каплей презрения. Ты не успеваешь ничего почувствовать, когда Чимин забирает остатки своего лакомства и оставляет тебя одного. Потолок не обрушивается на голову, и удушье не наступает. Только стыд сжимает в холодных объятиях. Ты не краснеешь, потому что кровь у тебя драконья, синяя, почти чёрная. Поэтому ты темнеешь всем своим существом, становишься тенью и пытаешься спрятаться в ней же. Ведь если заметил Чимин, то и другие тоже заметили. Раскрытие ваших с Чонгуком отношений равнозначно потери этих отношений. Ты Чонгука едва нашёл, едва приручил, и потерять его последнее, чего ты хочешь. Ты ведь так стараешься забыть о том, что мальчишка, с которым ты хочешь пить чай до самой старости, с обожанием смотрит на другого человека. Прямо за этой стеной сидит или стоит рядом с миниатюрной брюнеткой, улыбается ей и тянется, как зелёные листочки к солнцу. К тебе он тоже тянется, но эта тяга совсем иного характера. Вы раскрепощаете друг друга, дарите наслаждение, обмениваетесь ощущениями. Чонгук как-то сказал, что некоторые чувства можно испытать только один раз за всю жизнь. Ты был с ним полностью согласен. Только он тогда имел в виду свою победу в Call of Duty(2), а ты свою любовь к нему. Под оглушительные биты «Бумбая(3)» Тэхён принимает решение свалить с этой вечеринки, чтобы убить сразу двух зайцев: Намджуна и Чонгука. ***       Первая выкуренная сигарета ощущается как дьявольские силки. Когда ищешь способ расслабиться, каждая неудача только увеличивает напряжение до той отметки, пока сама мысль о том, чтобы успокоиться, не вызывает паническую атаку. Тэхён ушёл ровно до соседнего двора, он пытался дальше, но сначала представил пьяными и беспомощными всех своих друзей, а потом увидел неплохую такую качельку. Теперь он равномерно раскачивается и не боится умереть. Ведь для того, чтобы умереть, необходимо иметь сущность. Иначе кому умирать? Существование ограничивается появлением в мире, а сущность рождается, когда этот появленный определяется с тем, кто он такой. Тэхён идентифицирует себя как кого-то, не способного к фотосинтезу, но способного в каждом почувствовать что-то настоящее и живое. Шума из дома практически не слышно, Тэхён шарит по карманам в поисках телефона, который оставил в ванной комнате. Значит, время не определить, и это наверно к лучшему. Снег падает крупными хлопьями, тая на руках и губах. Входная дверь хлопает, выпуская кого-то в ночь. И по единственному судорожному вдоху (кто-то забыл надеть куртку) ты узнаешь Чонгука. Тэхён выходит из своего укрытия, чтобы подхватить, если личному бедствию понадобится спасательный круг. Тебя бы тоже спас круг на одном и безымянных, но эта тайна умрёт вместе с тобой. Чонгук издаёт громкое: «О!» и останавливается в полуметре от Тэхёна. — Курил? — спрашивает вдруг и смотрит из-под чёлки. Тэ пытается определить уровень опьянения, но видит только румяные щёки и хмурые брови. — С чего ты взял? — голос спокоен. — Чувствую, — говорит Чонгук, — я всего тебя чувствую, — добавляет и подходит вплотную. Он пропитан текилой так, что ты ощущаешь её вкус на кончике языка, даже не прикоснувшись к чужым губам. — Знаешь теорию о равноценном обмене? — спрашивает Тэхён, забирая руки парня в свои, и дождавшись положительного кивка, продолжает, — агава пострадала от удара молнией, чтобы дать людям текилу. Люди в обмен ничего не дали. — Несправедливо, — говорит Чонгук, переводя взгляд с губ Тэ на глаза. — Несправедливо, — соглашается Тэхён, — но ты можешь кое-что сделать, — он берёт лицо Чонгука в руки, — поделись теплом со мной. — Это будет равноценно? — он смотрит огромными глазами и не моргает. Тэхён целует, едва касаясь чужого рта. С Чонгуком ему не доступен равноценный обмен, потому что, то единственное, что можно отдать за одну душу – это другая душа. Чонгук отвечает без напора, позволяет Тэ вести и прижимается ближе к нему. Ты прерываешь поцелуй, чтобы увести с холода, не дать заболеть, позаботиться. Чонгук послушно идёт следом, а у двери в дом говорит: «Намджун-хён ищет тебя». У Тэхёна судорогой сжимается кулак, отпечатывая на мягкой плоти полумесяцы и улыбки. Из квартиры доносится какофония звуков, и ты вдруг понимаешь, как славно, что деревья не умеют кричать. Иначе ты бы уже выл от того, как принимаешь желаемое за действительное. ***       Музыка не оглушает, а значит вечеринка на той стадии, когда всем хочется хлеба и зрелищ. Почти вся честнаʹя компания расположилась на диване в углу. Чимин полулёжа, голова Чонгука у него на животе. С другого края Намджун, прямой, но не скованный. На кресле развалилась Хеён, забросив ноги в массивных ботинках на спинку. Хосок на полу у кресла, как преданный пёс, только прилагательное от существительного предательство. Хеён на их вечеринках редкая гостья, но этого хватает, чтобы поддерживать огонь в сердечке одного молодого человека. Тэхён плюхается на пол рядом с Хосоком и передаёт ему стакан виски с колой. — Спроси у него, — говорит Хосок Хеён, кивая на Тэхёна. — Представь, что тебя предупредили, что ты умрёшь через пять минут. Какими были бы твои последние слова? — Хеён делает глоток пива из бутылки. — Не знаю даже. А кому мне было бы нужно их сказать? Я имею в виду, кто будет рядом, когда я буду умирать? Контекст ситуации, прожитый опыт и даже возраст будут влиять на ответ. — В целом, да. Но фундаментально – нет, — это Хеён говорит тебе с таким видом, словно устала объяснять всем одно и то же. Ты поднимаешь бровь в недоумении. — В сущности человек никогда не меняется, поэтому какая разница сколько тебе лет, где ты живёшь и что пережил, если ты – это всё равно ты? — Намджун кивает сам себе, когда говорит. Тебе и смотреть на него не надо, чтобы знать это. — Я совершенно не согласен, — Тэхён чуть хмурится, — человек меняется с течением времени и с последствиями всех событий, что с ним происходят. Человек в десятилетнем возрасте и тридцатилетнем не скажет одно и то же, когда будет умирать. — Теоретически, так, но такой эксперимент не поставить на практике, поэтому нельзя утверждать, что десятилетний Симон Боливар(4) не воскликнул бы в пустоту то же, что и сорокасемилетний. Ты смотришь на Хеён и понимаешь, как её внешний вид обманывает тех, кто ни разу не слышал, о чём она говорит. Волосы цвета лаванды, септум, красный лак на половине ногтей, джинсы, сидящие как вторая кожа и огромные ботинки, которыми только пугать всех наивных, подкатывающих к девушке с каким-нибудь сексистским комплементом: «для феминистки ты слишком красива» или «у тебя мужской склад ума». — Обратное тоже нельзя утверждать, — говорит Тэхён, — что конкретно он сказал? И для кого? — Для всех, кто услышит. Он сказал: «Как же мне выйти из этого лабиринта?». После комментария Хеён по пространству разливается неустойчивая тишина. В такой слышно только, как ростки разнообразных мыслей пробиваются к свету сквозь толщу других таких же мыслей. — Если бы я умирал, я бы сказал: «Если не вернусь через пять минут, ждите дольше» — возможно, это самая гениальная вещь, сказанная Хосоком. Тишина прерывается взрывом смеха и аплодисментами от Чонгука. Хосок краснеет, украдкой смотрит на Хеён и лезет обниматься к тебе. Ты прощаешь ему его грубую тактильность за то, что он прощает нежные порывы твоей. — Чего ржёте? — спрашивает Юнги. Он выходит из кухни с бутылками в каждой руке. К нему присоединяются Айю и её подруга, у неё какое-то красивое имя, кажется Фелисия или Фелиция, она англичанка и даже по-корейски говорит с акцентом. В конце процессии Джин тоже с двумя бутылками и стопкой пластиковых стаканчиков. — Время для взрослых игр, — говорит он, машет стопкой стаканчиков и бросает ими в Чонгука и Чимина. Разлеглись тут. Джин в прошлой жизни был суккулентом. Тэхён это предполагает, основываясь на железобетонных фактах. Джину не требуется частого и регулярного принятия алкоголя, ему хватает пары вечеринок в год, чтобы быть на веселе каждые выходные, включая пятницу. А уже если дошли до категории взрослых игр, то можно смело предполагать, что сегодня Джин запасётся молекулами C2H5OH на весь будущий сезон зима/весна. — Играем в «Сердце, мозги или смелость», — три четвертых компании закатывает глаза. Это авторская игра Джина, правила которой деликатно спизжены со всем известной «Правды или действия». Разница только в том, что нет границ в исполнении желаний, которые исполняются так, как исполнил бы джинн (Джину нравятся каламбуры) и напьются все с тройной скоростью. Беря во внимание тот факт, что некоторые уже и так изрядно пьяны, — не будем говорить вслух, Чимин, — игра обещает кончиться состояниями «в говно», «в неприличное говно» и «смерть». Ты ничего из своих мыслей не озвучиваешь, только подтягиваешь бутылки ближе в надежде, что никто не заметит, что себе ты наливаешь только колу. — «Сердце» — отвечаешь на вопрос с сексуальным подтекстом. Тот, кто задаёт вопрос, имеет право спросить всё, что захочет. — А это уже Чонгук объясняет правила для Айю, Фелисии (или всё же Фелиции?) и Хеён. А по блеску глаз несложно догадаться, что играть он будет со всем азартом. — Если выбираешь «мозги», отвечаешь на любой личный вопрос, не касающийся секса, — Хеён громко хмыкает и получает в ответ двойное шипение от Джина и Чимина, — Ну, а выбрать «смелость» – значит выполнить какое-нибудь задание. — Если отказываешься – пьёшь. Всё понятно, дамы? — Джин откупоривает бутылку, наливает по стаканчикам, которые по цепочке передаются каждому в помещении. Он пинает Чимина, чтобы подвинулся, в итоге Чонгук пересаживается на пол, а на диван опускаются Айю и Фелисия (всё же она). Хеён залпом выпивает пиво из своей бутылки, кладёт её в середину круга и толкает под хосоково: «Поехали!». Горлышко бутылки выбирает Намджуна, а он выбирает «сердце». Джин хихикает и тянется чокнуться через колени Чонгука. Чонгук придерживает его за талию, а потом взглядом полным обречённости смотрит на свои запачканные джинсы. Хён капнул ему виски с колой на каждое колено. — У тебя есть девушка? — Хеён плевать на скромность и уж тем более плевать на то, чего девушка не должна делать первой. Заигрывающее «оууу» отскакивает от Хеён до Намджуна и обратно. — Нет, — говорит Джун, и это «нет» звучит заинтересованным тоном. — А парень? — ответа Намджуна ждут все с разной долей уверенности в отрицательном исходе. Тэхён задерживает дыхание. — Нет, — отвечает и откидывается на спинку дивана, из-под чёлки скользя взглядом по волосам и ногам Хеён. Напряжение увеличивается на несколько вольт. А Тэ чуть теряет равновесие, потому что Хосок убирает плечо, на которое он облокачивался, и залпом выпивает свой напиток. Ты наливаешь ему новую порцию и, пока бутылка крутится, подставляешь другу свою спину. Оторвать голову от пола и посмотреть вверх заставляет чужой, медово-тёплый взгляд. Через секунду Чонгук уже смотрит на Юнги, который бескомпромиссно с налётом наглецы говорит: «Смелость, блять». Пять минут спустя со стола убраны все подарки, найдены остатки текилы, лайм и соль. На столе без рубашки лежит Чимин. Он три минуты пытался спасти свою честь, а также проклясть Намджуна за такое задание. Во-первых, у него сегодня день рождения, а во-вторых, Юнги не горячая красотка. — Сорри, Юнги-хён. И авада кедавра, Намджун-хён. Последний парировал убедительней: «День рождения у тебя во вторник был – это во-первых. А во-вторых, Юнги-хён довольно горячий красавчик». Юнги с этим согласился, а Чимин пошёл снимать рубашку. Тэхён встал чуть впереди, спиною ко всем остальным. Никого не должно шокировать подобное зрелище, уж никого из парней точно, потому как Юнги уже попадался за не стопроцентно гетеросексуальными делами. Тебе бы хотелось посмотреть на реакцию Чонгука, но не хотелось бы видеть и малой доли отвращения в его глазах. Когда Юнги наклоняется, Чимин зажмуривается, Хосок бежит в первые ряды с айфоном наперевес, а ты уже предвкушаешь злорадное удовольствие, потому что Чимин об этом вечере никогда не забудет. Девчонки смеются, когда Чимин покрывается румянцем и вытирает слюну с пресса своей рубашкой, а Чонгук тебе подмигивает. Вечер набирает обороты. Чонгуку выпадает Хеён, которая выбирает «смелость». Чонгук чуть ли не подпрыгивает на месте от нетерпения, хлопает в ладоши и шлёт Хосоку издевательскую ухмылочку. У Тэхёна пересыхает в горле, и он делает большой глоток из стакана, забывая, что не пьёт сегодня. И повод его не устраивает, и ответственность, вдруг свалившаяся на него, потому что все остальные уже пьяны, а кто-то должен быть нормальным. Чонгук напрягает как минимум двоих в этой компании вопросом: «А могу ли я попросить сделать кое-что для меня?». Джин, как хранитель (читай выдумщик) правил, позволяет такое. Тогда Чонгук желает, чтобы Хеён сняла свои массивные боты. Когда всеобщее напряжение сменяется разочарованием, Чонгук смеётся, закидывая голову назад, и на вопрос Хеён: «они пугают тебя?» отвечает: — Неа, я в них влюблён. Тэхён успевает дважды прополоскать рот чистой колой, когда бутылка останавливается на нём. Прежде, чем выбрать, ты оцениваешь уровень безопасности девушки под именем Хеён, замечаешь, как она чуть поглаживает Хосока по волосам, легонько и почти незаметно, мгновенно уверяешься в чужой вероломности и потому выбираешь «мозги». — Ровно через пять минут ты умрёшь, Тэхён. Какими будут твои последние слова? Девчонка не промах, а не наигранная, естественная дерзость добавляет ей к сексуальности. Ты бы хотел в такую влюбиться, если бы не уже в кое-кого с добрыми глазами, сильными руками и преданнейшим сердцем на свете. И пусть предан Чонгук многим, главное, что ты один из них. Взглядом прожигает Намджун, с нарастающей тревогой смотрит Сокджин. Их объединяет знание о том, кого ты потерял в том хосписе, в котором варишь чай и слушаешь всех, кто хотел бы поговорить, потому что слушать больше некому. Не даёшь себе вспоминать палату, женщину на хлипкой койке, чашки из-под чая на тумбочке. Некоторые уходят молча, потому что не знают, что сказать. А некоторые потому, что всё уже сказали. — У меня два варианта, — говорит Тэхён после короткого раздумья, — Первый: «я умру, и ничего плохого при этом не произойдёт». — Произойдёт, — отвечают Юнги и Хосок в один голос. Эти фейковые близнецы Уизли даже выражение лица делают одинаково похожим. Не тревога или испуг, твёрдая убеждённость в том, что будет катастрофа. Тебе немного совестно от того, что такая их реакция вызывает в душе одобрение. — Какой второй вариант? — спрашивает Чонгук. Брови хмурые, пальцы крепко держат стаканчик. Из-за Чонгука немного больно. Он у них как лисёнок, прирученный каждым понемногу, а Тэхён так вообще пересёк свои полномочия в тот день, когда поцеловал парня. — Надеюсь, в следующей жизни я стану жёлтой маргариткой(5), — это Тэхён произносит, не надеясь на то, что кто-нибудь поймёт. Для этого нужно знать язык цветов, верить ему, видеть его знаки и следовать им. Ты не знаешь, что думают девушки, не уверен даже, помнят ли они, что ты с биологического факультета. — А если бы ты был цветком в этой жизни, то каким? — это свойство Намджуна, задавать вопросы, даже если не поймёшь ответов. Ты узнал об этом слишком поздно, раньше верил, что хён понимает всё и знает, как будет лучше. — Белая акация(6), — отвечает Тэхён, не моргнув и глазом, и пресекая любые вопросы, крутит бутылку. Она останавливается, и ты внезапно понимаешь, что жизнь иногда бывает очень справедлива, потому что выбранным человеком оказывается Чимин. Тэхён гаденько ухмыляется, наблюдая, как у Чимина округляются глаза от тревоги и мрачного предвкушения. Чимин порывисто облизывает губы и говорит: «сердце», а ты не веришь своей удаче. Вообще-то, ты не мстительный и даже не злопамятный, но именинник тебя достал за всё последнее время и за сегодня в том числе. Ты решаешься и резко повышаешь рейтинг сегодняшних вопросов: — Скажи насколько в тебе отозвалось касание языка Юнги-хёна? По шкале от одного до десяти, где один – ты импотент, а десять – у тебя встал. Видимо, такого от тебя никто не ожидал, потому что уставились на тебя буквально все, в том числе и Чимин, дыхание которого стало шумным. Притихший до этого Джин встрепенулся и полез дать пять, потому что ты, Тэхёни, единственный понял суть игры. Юнги больно щипает тебя за бедро, вообще-то незаслуженно и обидно, а Чонгук едва сдерживает смех, прикрывая ладошками лицо. У тебя сразу проходит обида, и настроение скачет до десяти из десяти. Это вероятно на двадцать-тридцать секунд, а затем в привычные четыре-пять, но такова жизнь. — Приблизительно семь, — отвечает, наконец, Чимин, после того как с минуту загибал пальцы и что-то там прикидывал в уме. — Встал? — Тэхён безжалостен, хотя атмосфера вдруг меняется, как бы предупреждая, что шалость может перерасти в серьёзный разговор или проступок. — Естественно, у него привстал, — Юнги переключает внимание на себя, видимо, заметив что-то в Чимине, чего не увидели другие, — это ведь был мой язык, а я умею им работать. — Иу, — заверещал Хосок, разбив напряжение. Следующий тост был «за смелость!». Пока Тэхён пытался незаметно подлить себе колы, мироздание переменило к нему отношение, ветер подул в другую сторону, удача повернулась задом и прочее-прочее. Потому что Чимини крутнул бутылку, и она остановилась напротив Тэхёни. Пока один переживал триумф, а второй трагедию, их друзья до слёз ржали. У Джин-хёна они полились в стакан с виски-колой. Тэхён выбрал «сердце», отчаянно надеясь не выдать своего страха, потому что такие как Чимин чуют его и летят на него как дементоры на радость. — Кого из присутствующих в этой комнате ты бы трахнул? — озвучил Чимин, и весь твой страх испарился. Ты не стал бы трахать вообще никого, только бы занялся любовью с одним красивым брюнетом, но он к этому решительно не готов, а ты ни за что не станешь давить. Но едва открыв рот, решаешь дать народу хлеба и зрелищ, поэтому говоришь, что трахнул бы Юнги. — Какого хера все хотят Юнги? — возмущается Джин. Хосок смеётся и зачем-то даёт тебе пять, Хеён тоже тянется отбить. Юнги говорит, что ко всему открыт. Чимин тянется удариться стаканами с тобой, а потом говорит: — Извините, дамы, какая-то голубая вечеринка получается, но если что, я для вас на всё готов. — И я! — подхватывает Хосок. Он на протяжении всей игры сдвигается ближе к креслу и ногам Хеён, к которым сейчас прислонился плечом. Девушка не отодвигается, и ты принимаешь это за хороший знак. Бутылку крутят ещё раз десять-пятнадцать, и за это время Сокджин успевает спеть, стоя на одной ноге, только Хосок посчитал это крутым заданием. Юнги отожмётся тридцать раз, едва не выплюнув лёгкие, а потом пальцами рук покажет размер своего члена. Это его попросит Фелисия, Юнги ни капли не смутится и не соврёт. Это подтвердят шестеро сидящих парней, потому что на летних каникулах Юнги купался исключительно голым. Все вопросы так или иначе будут связаны с сексом, а Тэхёну перепадёт несколько комплиментов от девчонок по поводу рук, губ и задницы. Джин кинет в него стаканчик из-под своей выпивки, чтобы не зазнавался. Чонгук выпьет залпом стакан виски с колой, когда Чимин попросит его поменяться верхом одежды с Айю. Где-то на этом моменте ты поймёшь, что крайне устал, а потому разорвёшь круг, оставив игру на самом интересном месте. Зимой рассвет не наступает так долго, что в какой-то момент можно усомниться в том, встанет ли Солнце вообще. Ты выкуриваешь две сигареты подряд и промерзаешь до костей, прежде чем вернуться в квартиру. ***       Некоторые не замечают леса среди деревьев, а у тебя настолько зоркий глаз, что это сродни проклятию. Ведь хотел бы некоторые вещи не видеть, но видишь. Сокджин, например, на каждый второй тост только делал вид, что пьёт, но не пил. И ты не знаешь, надо ли тебе волноваться по этому поводу, случилось ли что-то у него или он просто хочет позаботиться о том, чтобы как раз ничего плохого не случилось. Юнги и Намджун неоднозначно переглядывались, Чимин откровенно нажирался, а Чонгук был тише воды ниже травы. Ты всё это заметил и зафиксировал, может просто так, а может для того, чтобы переживать обо всём этом, чтобы не переживать о себе самом. Во всей квартире погасили свет к тому моменту, когда ты вернулся продрогший, но спокойный. На первом этаже остались мигать гирлянды, что ты старательно повесил у самого потолка. На диване в обнимку лежат Хосок и Хеён, ты мельком бросаешь на них взгляд, по ровному дыханию не догадаешься, спят ли или хотят уже остаться одни. Тэхён с улыбкой поднимается по лестнице, Хосок заслужил немножко тепла. На втором этаже четыре комнаты, включая твою в самом конце коридора. Первым делом направляешься туда, взять телефон и врубить фонарик, чтобы не бродить по дому в темноте, никто ведь не знает, какая пустота в ней скрывается. В комнате очень свежо, кто-то открыл окна, и этот кто-то лежит на животе на твоей кровати. Поворачивает голову, когда ты закрываешь за собой дверь. Ты расплываешься в совершенно неконтролируемой улыбке радости. Чонгук тебя ждёт, не ушёл попытать счастья с Айю или не остался спать с Чимином, пришёл к тебе. От осознания этого в животе становится очень тепло. — Давно ждёшь? — интересуется Тэ, прислонившись спиной к стене и не сводя взгляда с Чонгука, который медленно тянется и поворачивается всем корпусом к тебе. Бросает: — Давно, — и всё, этого хватает, чтобы не медлить ни секунды. Обходишь кровать, чтобы сесть рядом, Чонгук перекладывает голову с подушки к тебе на колени. Ты запускаешь руку ему в волосы, приглушённо стоните оба. — Ты как? Не тошнит? — спрашивает Тэхён, вспоминая, что Чонгуки сегодня накидался далеко не одной текилой. — Нет, — отвечает слегка запоздало, подставляя всё больше пространства для нежной руки Тэхёна. Обычно Чонгук не позволяет такой нежности, не подставляется, даже если нравится, всегда отстраняется первым. Из-за страха ли или застенчивости, неважно, сегодня он не испытывает ни того, ни другого. Тэхён массирует ему шею, когда чувствует, как Чонгук поглаживает по бедру, добирается до талии и замирает над ремнём. Чуть тянет футболку, раз-другой, и довольно быстро сдаётся, возвращая руки на бёдра. Тэ фыркает, сдерживая смех, когда Чонгук ворчит о том, что «джинсы сидят слишком плотно». Вообще, ты бы мог помочь и снять одежду сам, просто затем, чтобы понаблюдать, что сделает Гуки. Он иногда бывает так любопытен, так настойчиво нежен, так инициативен, что ты загораешься под его касаниями. Но сейчас парень сонный и пьяный, а ты джентльмен. По крайне мере стараешься быть им. Поэтому целуешь в чёрную макушку, вдыхаешь запах, ощущаешь, какой он тёплый, и быстро отстраняешься, чтобы не передумать. — Куда? — спрашивает, когда ты не ложишься на любезно предоставленное место, а наоборот отходишь от кровати. — Посмотрю, как устроились остальные, и вернусь, — говоришь ты, замечая разочарование и обиду в тёмных глазах. — Дождёшься меня? Чонгук скользит по тебе таким взглядом, что ты мгновенно веришь, что дождётся. Выходишь из спальни, желая вернуться сию же секунду, и только на ходу понимаешь, что так и не нашёл свой телефон. Тэхён сразу идёт к Джину, в кромешной тьме почти не разобрать, но в итоге он насчитывает три силуэта на двуспальной кровати. По храпу, дыханию со свистом и свешенной с кровати ноги узнаёшь Намджуна, Джина и Юнги. Когда Намджун вот так вот спит среди твоих друзей или болтает о чём-то с ними, не претендуя на твоё внимание, ты почти не чувствуешь беспомощности, которая появляется каждый раз, стоит только увидеть парня. В соседнюю спальню входишь с тихим стуком и прикрыв глаза, девчонки спят прямо в одежде, тесно прижавшись друг к другу. Чимина среди них не обнаруживается. Остаётся комната напротив твоей, и она оказывается пустой. Тэхён обходит кровать со всех сторон, открывает окно и осматривает всё ещё раз под светом луны. Тонкий слабый звук пугает, но и вызывает некоторое облегчение. За дверью ванной комнаты тоже полная темнота. Ты бы так и ушёл, если бы не бросил быстрый взгляд на ванную, в которой обнаружился человеческий силуэт. За секунду увеличивается сердцебиение и преодолевается расстояние в два шага. Вода выливается за пределы, когда полулежащий в ней человек совершает короткие движения. — Я сейчас наору на тебя, — шёпотом говорит Тэхён, противореча своей угрозе, — какого хера ты забыл в ванной, Чимин? В ответ ни единого слова, Чимин только распахивает глаза, но не сразу находит объект, потревоживший его времяпрепровождение. — Если бы ты здесь заснул, ты бы умер, — Тэхён зол. Он опускает руки в воду и дёргается, потому что Чимин устроил северно-ледовитый океан. Попыток подняться парень не совершает, даже когда Тэхён подхватывает его за плечи и тянет на себя. — Я отдыхаю, — мямлит Чимин и висит на руках мёртвым грузом. Хочется оторвать ему голову и за этот ответ, и за то, что вообще додумался такое учудить. Ты не замечал за ним раньше импульсивных поступков или же склонности к меланхолии, обычно парень раздражающе жизнерадостен. — Отдохнёшь в кровати, — тихо говоришь ты, сменяя гнев на милость, — давай же. Сил у Чимина хватает только на то, чтобы встать и обрушиться на тебя всем своим ледяным весом. Так и стоите целую минуту: он по колено в воде и головой у тебя на плече, а ты вцепился в его рубашку и размеренно дышишь. Собираешься с силами и говоришь: — На счёт три потяну тебя из воды, постарайся оттолкнуться и опереться на меня. Окей? — ты чуть встряхиваешь его, дожидаясь слабого кивка. Произносишь «три!», чудом не роняешь этого горе-алкоголика, сам еле удерживаешься на ногах, но главное, что удерживаешься. До постели тащишь быстро и остервенело, потому что ярость накрывает, а мокрым парня нельзя бросить. Бесишься из-за того, что всё-таки и за него, как и за всех своих друзей волнуешься. Хотя вообще-то держал Чимина в категории потенциально полезных друзей Чонгука. Рубашку стягиваешь в одно движение, а джинсы Чимин пытается снять сам, правда больше мешает. В итоге Тэ и расстёгивает, и снимает штаны вместе с бельём. Чимин не возмущается, плюхается в постель ещё до того, как Тэхён успевает снять носки. — Блядский Чимин, — бубнит Тэ. — Пошёл ты, Ким Тэхён, — довольно громко говорит Чимин. Хватает за футболку и тянет на себя, пока ты не упираешься руками в постель. — Если умру, моими последними словами будет: «Пошёл ты, Ким Тэхён», — после этого Чимин заворачивается в одеяло как в кокон и прячет голову в нём же. Какой же всё-таки позер это ваш Пак Чимин. В свою комнату Тэхён входит, стуча зубами. Он ожидает чего угодно, но только не того, что кровать окажется пустой. Многовато сюрпризов для одного дня. Тэ быстро соображает, переступает с ноги на ногу, меняя направление, как стрелка компаса, останавливается напротив двери в ванную. Решительно открывает её, надеясь, что не придётся вытаскивать из-под ледяной воды ещё одного алкоголика. Чонгук обнаруживается стоящим за стеклянной дверью душа. Он стоит, уперев обе руки в кафельную стену и опустив голову, не шевелится и не смотрит на вошедшего. Тэхён раздевается машинально, не смотря на ремень или пуговицы, не замечает, куда бросает одежду. Руки начинают дрожать, едва он прикасается к дверке. Открывает рывком, входит и тут же обнимает Чонгука. Чонгук чуть сгибает руки в локтях, а затем прижимается теснее. Ты держишь его очень крепко, целуешь мокрые волосы и в целом тоже совсем не шевелишься. Хорошо бы простоять так ещё пять минут. Вовсе не вечность, а только пять минут. По пять минут каждый день до конца жизни. Ты быстро согреваешься, и только после замечаешь, как расслаблен Чонгук, как опирается больше на тебя, чем на стену. Очень хочется всего его зацеловать. Ты оставляешь поцелуи везде, где дотягиваешься. Гладишь шею, ключицы, живот. Не спускаешься ниже, пока Чонгук сам не направляет твою руку. Так много он ещё никогда тебе не отдавал. Не доверял, боялся, не верил, что ты столько сможешь вынести? Двигаетесь в неспешном ритме, пока Чонгук не издаёт стона, который лишает тебя последнего самообладания. Потому что очень хочется, чтобы Чонгук хотел стать твоим человеком, чтобы всегда можно было. Можно было кусать, целовать и зализывать, отдавать и не бояться забирать, чтобы всё было тебе и никому другому. Странно хотеть такого от мальчишки, от того, который даже свои чувства боится обозначить вслух. Чонгук слабеет у тебя в руках, дёргается, а затем прислоняется щекой к кафельной плитке. Ты этого вида пережить не можешь, заканчиваешься от вида его опущенных плечей и дрожащей спины. Он скоро разворачивается, целует тебя очень мокро и очень смело. А потом вы медленно выбираетесь из душа, вся комната покрыта паром и конденсатом. Ты ведёшь Чонгука к постели, откидываешь одеяло и ложишься голым. Чонгук следует за тобой и засыпает, едва ответив на парочку ленивых поцелуев. Тэхён встаёт, стараясь не разбудить драгоценного в постели, идёт подобрать мокрые вещи с пола. В шкафу с помощью найденного, наконец, телефона обнаруживается старое нижнее бельё. Тэхён надевает, не брезгуя, потому что бельё принадлежало ему ещё с тех времён, когда он жил вместе с Джином.