грустные глаза

куникида хочет думать, что у них отношения. дазай не думает вообще. дазай закидывает ноги на стол и хвастается новыми кедами, тянет улыбки, смеется, пускает бумажные самолетики и лопает пузыри жвачки. взрывает разноцветные конфетти в глаза: шутит, трясет лохматой головой, отбивает пальцами по дереву стола заводной ритм; человек-праздник, человек-оркестр, человек-шутка, беззаботный, легкомысленный. уголки губ вверх — так широко, что зубы видно, хихикает, хохочет, губки бантиком, бровки домиком. дазай весь полон жизнерадостности и веселья, набит ими, как пиньята; переливается подарочной фольгой, блестит, шуршит. дазай, как конфета. из-под челки плавится переженный сахар радужки глаз, блики в них сахарятся, искрятся. тягуче, засасывает. куникида смотрит — не оторваться. его опускает куда-то на дно темных зрачков. отдаёт карамелью на кончике языка (куникида облизывает пересохшие губы), сладко, зубы сводит. куникиде нравится. нравится дазай — такой. почти искренний. почти счастливый. нравятся все его улыбки, которые ярки, как маскарадная маска, и почти всегда пусты. маскарадная маска — дазай читает официанткам дешевые стишки, флиртует. признается в вечной любви — и как будто почти правда. дазай куникиде ни в чем не признается. он распутывает красные ленты, проводит пальцами сквозь волосы, убирает их от лица. смотрит — завороженно. завораживает легкий румянец, светлые ресницы, блик улыбки. завораживает открытость. открытость взгляда, губ. молчаливое согласие. лицо куникиды — расписанный фарфор. красиво. улыбается, а словно кистью линию рта приподняли вверх. намеренно. (фарфоровая кукла, полая внутри. всего лишь оболочка, всего лишь фасад?) дазай проводит рукой по щеке, по губам. проверяет — лживой краски на пальцах не остается. только тепло. — красиво… — и как будто почти только для него. («вы так красивы, вы так красивы» — дазай повторяет им всем подряд. куникида, видимо, не исключение) куникида рассеянно гладит его по лицу, не ощущая касания — ни своего, ни чужого. пытается нащупать края маски. пытается понять, есть ли края у "почти", одного на двоих. есть ли искренность? пытается понять, понять, понять: дазая, дрожание собственного сердца и все, что между. а дазай только тянет ближе, руки уверенно и привычно на талии, знакомо. ему каждый изгиб родной и почти свой, каждая выпирающая косточка — выученная по улицам вдоль и поперек йокогама. дазай спускается вниз по улице, в самый низ, по родинкам и шрамам, мягко пальцем вычерчивая по горячей коже пути. глаз дазая не разглядеть из-под челки. чувствуется только сладость (опять): на кончике языка, губах, в глубине горла, где как будто что-то встало поперек. не вдохнуть, не сказать. куникида безмолвно открывает рот — глотнуть воздуха, а получается только дазая. почти. вздыхает чужим воздухом, поцелуем и отстраняется. — не надо. куникиде очень надо. не сейчас, не так. (надо слов. притерлись уже все касания.) куникида нервно дергает улыбку. свою, формально-доброжелательную. такую, с которой начинает разговор со свидетелями, полицейскими, с работниками кафе на первом этаже. которой светит всем подряд, и получается убедительно. (дазай почти верит) нравится, хочется; дазай осекается, уже стоя на грани, почти одной ногой в свободном падении. почти уверен, что куникида ей прикрывается. (надо же чем-то прикрыться, когда одежды мало) дазай почти уверен в том, что чувствует. почти не уверен в том, что куникида к нему что-то чувствует, а не просто проигрывает эмоции, как магнитофон. дазай разучился доверять ещё задолго до их всех первых «почти». куникида ему улыбается мягко, осторожно, отчего-то виновато. дазай почти улыбается в ответ. мечтает содрать эту улыбку и крутит под пальцем черную пуговицу, которую тоже планировал содрать. — ничего, — он отмахивается. в голове — много чего. — это ничего не значит, — куникида поздно понимает, что эти слова могут значить слишком многое. разброс смыслов велик настолько, что он не уверен даже в том, какой был вложен изначально. уже поздно, куникида хмурится и поджимает губы. слова оставляют неприятное послевкусие, горько. поздно — в офисе только они и остались. между ними закатано-солнечно и улыбчиво, как никогда. как всегда. как всегда: дела, отчеты, мафия, гильдия, травмы, кровь, стерильные бинты. где-то между перерыв на кофе. где-то между сорваться на близость: урывками, по полкасания, по полпоцелуя. по полночи. больше не получается. необъяснимо, без слов, на доверие. рвано, припасть — и оторваться, не закончено, не начато. почти согреться, а потом опять: холодные подворотни, пули, дожди, нож в сердце — и провернуть. и у самого от сердца ничего не остается, только искареженное мясо. научиться касаться — почти нежно, почти любовно, почти полный абсолют. ещё бы найти подходящих слов, чтобы не осталось никаких "почти". они почти друг другу доверяют. любят. (и тут без "почти")