Helium

— Я не буду делать смузи, — мягко говорит Дрим, глядя на пол кухни. — Я обещаю. Большие зелёные глаза смотрят на него с любопытством, и Патчес мяукает в том, что, как она надеется, звучит как просьба о помиловании. Даже один тот факт, что парень поставил блендер на столешницу, заставляет её cбежать в соседнюю комнату, опасаясь шумной машины. Обычно во время их утренней рутины он терпеливо ждет, пока она закончит завтракать и уйдет за двери, прежде чем высыпать замороженные фрукты в миксер. Сегодня нервы вынудили Тэйкена встать с постели особенно рано, после того, как он ответил на бесцельное сообщение Джорджа поздно ночью. Когда он выпустил Патчес из комнаты Сапнапа, сиреневое утро только начало спускаться из потолочного окна в холле. Они с кошкой счастливо сосуществуют в компании друг друга, пока солнце просачивается лучами на кухню, готовят завтрак и ведут свои обычные односторонние разговоры. Оставив еду в своей миске наполовину недоеденной, Патчес снова бодается хозяину в лодыжки, дабы привлечь внимание. Он улыбается. — Хочешь посмотреть что я готовлю? — спрашивает он, отрывая руки от сковороды и поднимая её с пола. Её маленькая фигура и мягкий мех легко ложатся в его ладони, и он прижимает её к груди, пока они оба рассматривают жарящиеся на сковороде яйца. Он смотрит, как она нюхает пар, поднимающийся от пожелтевших капель, и слегка почёсывает ей голову. — Что скажешь, маленькая леди… — Клэй приподнимает её на плечо и пытается выключить комфорку на плите, — стоит ли мне добавить больше соли? Она почти неслышно мяукает, пока с ней разговаривают, и Тэйкен кивает, изображая согласие. Его рука снова обнимает её тонкую спину, лениво напевая, гладя кошку вдоль позвонка. Её хвост бьётся по его руке. — Я мог бы дать тебе несколько яичек, — сладко размышляет он, раскачивая их взад и вперед, пока она толкает его в лицо. — Но я не хочу расстраивать твой животик. Он собирается снять сковороду и переложить яйца на ближайшую тарелку, когда чувствует, как она замирает в его руках. Её маленькие лапы напряглись, когти неожиданно впиваются Клэю в грудь. Через мгновение жонглируя извивающейся кошкой, он отталкивает её от своего плеча, чтобы изучить широко раскрытые зелёные глаза. Парень хмурится, приглаживая пальцами пушок под её ушами. — Что не так, детка? — бормочет он. — Я думаю, она меня боится, — Дрим подпрыгивает от звука голоса позади них. Он отчаянно прижимает Патчес к груди и оборачивается, и они оба расслабляются после внезапного сжатия его рук. У Клэя такие же широко раскрытые глаза, как и у кошки, когда они оба видят, что Джордж присоединился к ним, зависнув в дверном проеме за широким пространством мраморной столешницы младшего. — О! — здоровается блондин, успокаивая внезапный скачок пульса. — Привет, Джордж. Волосы у того мягкие и зачесанные, пижама свободная и темная. Хотя симптомы джетлага слегка заметны под его глазами, когда он тяжело моргает, голос брюнета теплый: — Привет, Дрим. Когти Патчес слегка вонзаются в белую ткань на груди Тэйкена. Он знает, как звучит голос Дэвидсона по утрам после многих лет ранних звонков и сонного бормотания. Видеть легкий румянец на его щеках, туманную мутность в его блуждающих глазах — Дрим не может поверить, как долго его лишали такого прекрасного мирского зрелища. — Ты не спишь и у меня на кухне, — говорит он. Джордж улыбается ему: — Сейчас произошли обе эти вещи. Клэй снова смотрит на плиту. — Я не знал, когда ты встанешь, поэтому готовил только для себя, — его глаза мгновенно возвращаются к собеседнику. — Но я могу сделать тебе что-нибудь, если хочешь. Фаунд качает головой, подходя к стойке: — Я еще не так голоден, но спасибо. — Ты уверен? — настаивает Дрим. — Я могу легко… Его внимание переключается на кошку, когда Джордж подтягивает стул, спрятанный под центральным островом, и она опять вздрагивает в его руках. Угроза от Джорджа, похоже, по её мнению исходит даже на расстоянии нескольких футов. — Эй, эй, — бормочет блондин, расслабляя хватку, чтобы успокоить небольшой комок меха в своих ладонях. — Все в порядке, дорогая. Просто расслабься. Патчес, видимо, настороженно следит за незнакомцем у их прилавка, в то время как она позволяет Дриму подхватить себя под плечи. Она поднимается в воздух, пока ее лапы не вытягиваются над ним в смирении. — Вот так, — нос Дрима морщится, когда розовые подушечки прижимаются к его лицу. Опуская её с нежной усмешкой, он уверяет: — Не бойся. Клянусь, Джордж хороший. Он бросает быстрый взгляд, чтобы увидеть, как брюнет смотрит на спектакль с выражением забавления. Лицо Тэйкена обдаёт жар. — Очень мило, — говорит Джордж, и неоднозначность того, кому адресовано это утверждение, наверняка будет преследовать Дрима на протяжении тысячелетий. Он прочищает горло: — Ты хочешь ее погладить? — Ты думаешь, она разрешит мне? — спрашивает кареглазый с надеждой. Клэй перекладывает Патчес на руках. — Может быть. Он поправляет хватку, чтобы она могла легко выскочить в случае необходимости, и обходит большую столешницу. Дэвидсон встаёт со стула с низкой спинкой и терпеливо ждёт, когда они приблизятся. Сосредоточившись на тепле меха в руках, а не на нервах в груди, младший сокращает расстояние между ними. Белые носки оставляют несколько дюймов гладких половиц перед маленькими ногами Джорджа. Дрим достаточно близко, чтобы невольно всматриваться в легкие брызги веснушек, виднеющиеся над лоскутом рубашки старшего. Он осторожно наклоняет Патчес ниже, чтобы учесть разницу в росте. Его взгляд задерживается на лице Джорджа, прежде чем упасть на теплую кошку у него на руках. — Медленно, — низкий голос, — подними руку. Сегодня она выглядит довольно любознательной, так что с тобой всё будет в порядке. Он наклоняет голову Патчес к Джорджу, который следует его инструкциям с глубокой сосредоточенностью. Его запястье поднимается; его пальцы тянутся. Когда чужое прикосновение опускается и касается её пятнистого меха, Дрим замечает, что они оба задерживают дыхание. Дэвидсон выдыхает, и волна мягкого воздуха скользит по предплечьям Клэя. Он гладит местечко между ушами Патчес; она не шевелится. В терпении и осторожности, дом, кажется, на замке, в застое, и ничего не движется, кроме тонкой руки Фаунда, скользящей по спине кошки. — Видишь? — дыхание Дрима учащается, когда ногти старшего случайно задевают его грудь. — Он не так уж и плох. Джордж мягко здоровается: — Привет, Патчи. Когда она тихонько мяукает в ответ, Клэй вынужден поднять глаза к высокому потолку, прежде чем его сердце растает. Её одобрение имеет гораздо большее значение, чем он ожидал. Когда его взгляд снова опускается вниз, он скользит взором на выражение лица Дэвидсона, пока тот гладит Патчес с острой нежностью, которую блондин никогда раньше не видел. Она ёрзает в хватке Дрима, и Джордж быстро убирает руку при первых признаках дискомфорта. Парень бегает вопрошающими глазами между Тэйкеном и кошкой, по-видимому, извиняясь за то, что напугал её. — Она, наверное, просто хочет спуститься, — объясняет Дрим, тепло в его голосе приглушённо и мимолётно. Фаунд заметно расслабляется. — Ах, хорошо. Дрим наклоняется, позволяя кошке выпрыгнуть из его рук и приземлиться на прохладную столешницу. Она театрально растягивается на камне, раскинув лапы, прежде чем лечь перед стулом Джорджа. Освободившись от отвлекающей очаровательности, Дрим возвращается к плите. Он соскребает свой завтрак на тарелку с сосисками, холодная керамика контрастирует с тем, насколько теплые стали его руки после близости со старшим. Теперь задача разобраться с едой кажется более насущной, учитывая очевидное внимание к каждому его действию, что Клэй ощущает на своём затылке. Он вытаскивает хлеб из тостера и сопротивляется желанию поправить растрепанные пряди волос. — Думаю, я ей нравлюсь, — певуче говорит Джордж позади него. Тэйкен оглядывается через плечо и видит, что Патчес сидит на стойке, а брюнет осторожно проводит пальцами по её спине. Кажется, кошка довольна его компанией, если судить по тому, как она неподвижна и слегка мурлычет. Блондин возвращается к своей тарелке, улыбаясь. — Конечно, нравишься. — Конечно? — нерешительно переспрашивает Джордж. Благодарный за то, что он предварительно отвернулся, Дрим морщится от прозрачности собственного голоса. Его голова болит от того количества ответов, которые хочет сказать его бесстрашный язык. «Ты всем нравишься», или «что в тебе может не нравится»? Или «у нее мой вкус». — Я же говорил, что она милая, — мимоходом останавливается он на этом, переведя тему. Его сердце колотится в наступившей тишине. В одной руке теплый тост, в другой холодный нож; масло размазывается с лёгкостью. — Так как тебе спалось? — спрашивает Тэйкен. — Хорошо, спасибо, — отвечает Дэвидсон. Звук замирает в атмосфере кухни. Их обоюдная вежливость, мягко говоря, ненормальна, и Дрим ее презирает. Сдержанные приветствия и поверхностные слова, которые он научился терпеть, при личной встрече почти что даже хуже. Он не уверен, как ориентироваться в том, что могло бы разбить хрупкий лёд между ними; он не уверен, хочет ли Джордж вообще его разбивать. — Сапнап работает? — спрашивает Дэвидсон после непродолжительного молчания. — Нет, не сейчас, — младший смотрит на электронные цифры на часах духовки. — Вероятно, он будет с нами примерно через час. — О, — говорит Джордж. — Хорошо. Пальцы Клэя лениво скользят по залитой солнцем столешнице, и он открывает ящик для столовых приборов в поисках вилок. Его руки без надобности гремят по нескольким, прежде чем вытащить одну из ящика. Он сразу же начинает возиться с металлом и вздрагивает, когда отраженный свет из окна ненадолго проникает в его глаза. — Как прошла ваша неделя вместе? — спрашивает Джордж, и Дрим чувствует, как на его лице появляется улыбка. Вопрос приятный и дружелюбный, но он заставляет обратить внимание на странное упорство Фаунда заполнить их молчание. Блондин поворачивается, держа тарелку в своей большой ладони, и погружает вилку в кашу с дымящимися яйцами. — Было очень весело, — искренне отвечает он. — Нам действительно удалось втиснуть в эту неделю много, поэтому всё прошло очень стремительно. — он дует на комок яйца, прежде чем подумать: — Хотя я бы хотел, чтобы он взял свою установку или что-то в этом роде, потому что он всё время жаловался на то, что вынужден использовать ноутбук. Он задумчиво жует и посылает безмолвную мысль одобрения способам Патчес. Запах насыщенный, солнце из окна над раковиной согревает его спину, да и соли в конце концов не потребовалось. — Я не совсем это имел в виду, — произносит Джордж, и рассеянность Дрима рвётся в клочья с одним резким взглядом на него. Брови Джорджа сдвинуты вместе; он насторожен и подозрителен. Парень оторвал руку от живота Патчес и упёрся свободным кулаком в пятнистую столешницу. Единственная подсказка, которую дают Клэю, дабы тот понял, что Дэвидсон не расстроен, — это плавные подъемы и опускания его маленьких плеч. Младший опускает вилку на край тарелки. — Что ты имел в виду? — Ты знаешь, — говорит Дэвидсон, и его взгляд ненадолго отрывается от лица Дрима, чтобы через мгновение вернуться. Нервозность? Блондин чувствует, как его пульс учащается от открытия. Он нервничает? — Каково это, когда он здесь? — продолжает Джордж нежно, медленно моргая. — Как… ваши дела? У Дрима перехватывает дыхание в груди. Тихо, он произносит: — Ох. Он осторожно ставит тарелку на столешницу рядом с собой. Проходящие секунды тяжело давят на него, поскольку они смотрят друг на друга через пустую кухню. Руки Тэйкена находят мрамор по обе стороны от него для поддержки. Сердце Клэя колотится, когда он смотрит на Джорджа. — Ты… хочешь поговорить об этом? Ты хочешь сделать это, сейчас? — Конечно, — голос брюнета мягкий, и его брови слегка приподняты. — Почему нет? У Тейкена встаёт ком в горле. Он быстро прочищает его и позволяет глазам опуститься, вытирая вспотевшие ладони. — Хорошо, — говорит он. Его внимание отвлекается на выражение лица Джорджа, когда оно постепенно открывается, слегка. — Гм, хорошо. С чего мне начать? — Что ж, да, Сапнап действительно помог мне, — осторожно подбирает слова Дрим. — Больше, чем я думал, он… он всегда рядом, даже когда я его не прошу, ну знаешь? — парень фыркает. — Я думаю, что между нами всё стало намного здоровее в последнее время. Теперь мы менее зависимы друг от друга, даже несмотря на то, что я сейчас фиксируюсь больше, чем раньше. Джордж кивает. Через мгновение он подталкивает: — А лично ты? Клэй смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Я, ммм… я в порядке. На самом деле, — он делает вдох и проглатывает всё сохраняющееся беспокойство. — Такие вещи никогда не бывают линейными, но… я чувствую, что всегда могу сказать, когда тяжесть моей жизни наклоняется вверх. Или, — думает он, — когда она наклоняется к тебе. — Так что да, — продолжает блондин, повторяя, — хорошо. Со мной всё хорошо. Ну, настолько хорошо, насколько может быть. Они позволили искренности его слов плыть сквозь падающие солнечные лучи и ароматный яичный воздух. Дрим слышит, как в дальней комнате на первом этаже включается кондиционер. Холод быстро проникает во все углы и темные шкафчики кухни. Младший снова встречает карий взгляд и осмеливается спросить: — А как насчет тебя? Как твои дела? Вопрос мягкий, и ответ на удивление прост. — Настолько хорошо, насколько может быть, — говорит Фаунд. Дрим вздыхает. Он ожидал этого. В конце концов, Джордж однажды ответил «упс» на многословную тираду о несчастном ДТП, из-за которого Дрим почувствовал себя морально несостоятельным. Он знает, что лучше не принимать простоту Дэвидсона за апатию. Тем не менее, когда он готовится перейти от этого к другой мысли, его мысли останавливаются. Он думает о бежевых стенах и тёмно-бордовых диванах, салфетках на столе доктора Лорен и размытом изображении тикающих часов. Честность, — думает он. — Будь честен. Я знаю как это сделать. Дрим отводит руки от столешницы и складывает пальцы перед собой. Зелёные глаза опускаются с лица Джорджа. Он тихо спрашивает: — Как думаешь, ты мог бы дать мне немного больше, Джордж? Он слышит короткий выдох, и его взгляд перескакивает на выражение лица собеседника. Лёгкий шок, кажется, дёргает тёмные брови и ресницы, раздирая завесу самодовольства, за которой британец прятался. — Мы давно не разговаривали, — продолжает Клэй. Его голос, хотя и твёрдый, не смеет повышаться. — И в последний раз, когда мы по-настоящему разговаривали, ты… ты выглядел очень ошеломлённым и расстроенным из-за меня. Брюнет моргает. — Потому что так и было. «Я думаю, это уже чересчур, — вспоминает он шепот Джорджа. — Я думаю, даже слишком». — Я знаю, поверь мне, — переплетённые пальцы Тэйкена сжимаются, и он чувствует, как у него пропадает аппетит, чем больше он рубит лёд между ними. — Ты всё ещё? «Ты — это слишком много, мне нужно место, мне нужно время», — Дрим помнит, как Дэвидсон также говорил и это. — Нет, — категорично отвечает Джордж. Ногти Клэя впиваются полумесяцами в его ладони. — Ну, хорошо, — выдыхает он. — Это хорошо. Как всегда упрямый; как всегда далёкий. Дрим позволяет себе подождать несколько обнадёживающих секунд, прежде чем в конце концов сдаться моменту, когда он осознаёт, что больше не будет заставлять Джорджа говорить. Он смотрит на столешницу сбоку и тарелку с едой, которую он позже заставит себя доесть, какой бы непривлекательной она больше бы не казалась. Стараясь скрыть признаки усталости в своем слишком читаемом голосе, Дрим бормочет: — Я рад это слышать. Проходит пауза напряжённой тишины. Глаза Клэя скользят по его завтраку, наблюдая за вилкой, как будто парень ожидает, что она двинется сама по себе. Знание, что Джордж наблюдает за ним, висит над блондином тяжёлой тучей. — Я… я не хотел расстраивать тебя, спрашивая, — тихо говорит старший. Тэйкен опускает веки. Он старается собраться, сделать так, чтоб в его голосе больше не проскакивали нотки разочарования, чтобы Джордж не заметил этого ни в коем случае, но забывает, что больше не может просто прятаться за иконкой в Дискорде. Блондин выдыхает, затем пытается сказать: — Джордж… — Ты спрашивал меня, ммм, — твёрдо прерывает Дэвидсон, но решительность покидает парня, когда Дрим снова смотрит на него. — Ты спросил, как я себя чувствовал. И я… я… — он прочищает горло. — В последнее время я много фотографирую. Действительно много. — Ты… — Клэй медленно хмурится в замешательстве. — Что? — Я не имею в виду глупые фотки на моем телефоне, — торопливо продолжает Джордж, глядя куда-угодно, только не на лицо собеседника. — Я купил по-настоящему хорошую камеру после кучи поисков в Гугле и связался со своим старым профессором, и иногда встречался с ней, чтобы… обсудить фотографии. — его голос смягчается. — И узнать, как делать их лучше… Тэйкен смотрит на него с взглядом, переполненным недоверием. Фотографии? Он вспоминает все часы, которые провёл, слушая Джорджа, вдохновлённо размышлявшего над видео, монтажом, освещением, композицией и линзами. Он вспоминает, как болтал с ним подростком, когда Джордж учился в университете; как он был взволнован курсом профессоров, связанным с фильмами, и учился вне STEM*, на этот раз. Всё легко встаёт на свои места вместе с другими его раскрытыми тайнами. Младший дарит британцу любопытную улыбку, мягко спрашивая: — Правда? Дрим не может убедить себя, что лёгкая розовая пыль, оседающая на щеках Джорджа, не настоящая. — Да, это… это то, чем я всегда хотел заниматься, но по какой-то причине не позволял себе, — объясняет он, и больше не похоже, что он борется со своей очевидной тревогой. — Я думал, что это будет напрасная трата времени или я ничего не добьюсь, а теперь я намного больше нахожусь на улице и на самом деле наслаждаюсь этим, — короткий вдох слетает с его губ, и яркие глаза встречаются с Дримовыми на полпути. — Это звучит глупо. Я знаю, это звучит глупо, но я снова возвращаюсь к тому, к чему никогда не думал, что вернусь. Клэй не знает, это ли тот момент, когда он должен говорить, поддерживать и произносить слова поддержки или похвалы, которые, он знает — Джордж ценит. Он склоняется к варианту «промолчать». После некоторого затишья, к одобрению его бешено скачущего сердца, Фаунд снова говорит. — Это связано с тем, чтобы думать немного меньше, — говорит он, продолжая проводить рукой по шерсти Патчес, — и чувствовать больше. На них падает ошеломляющий удар. Тэйкен представляет брюнета с темным фотоаппаратом и мягкой тканью, которой тот тщательно вытирает пыль с него и хранит в сумке с длинными ремнями, которую Джордж, несомненно, держит в чистоте. Прижимает ли он колени к груди, когда поздно ночью сидит в своем рабочем кресле, загружает программы и редактирует фотографии? Как выглядит мир через его объектив? — Ты правда много думаешь, — говорит Дрим, тёпло и ободряюще. Карие глаза поднимаются, чтобы встретиться с его. — Правда. Джордж, кажется, обеспокоен конфиденциальностью того, что он подробно описал Клэю, как будто он никогда не говорил об этом никому до этого их кухонного утра. На первый взгляд, это вряд ли ответ на вопрос «как дела?», но он предложил часть себя. Он попытался, и это больше, чем они оба сделали за несколько недель. Тэйкен одаривает его обнадеживающей улыбкой: — Занятая голова. — Это у меня занятая голова? — Джордж откликается эхом, но начинает улыбаться по ходу своих слов. — Джордж, — говорит Дрим, — разве я когда-либо в жизни занимал свою голову хоть одной мыслью? Фаунд делает вид, что думает об этом, прежде чем произнести: — Верно. Дрим смеется, и от этого звука улыбка Дэвидсона перерастает в ухмылку. Взгляд блондина скользит по белизне зубов британца, по блеску в его глазах, и он на мгновение клянётся, что они изучают друг друга с абсолютно одинаковым любопытством и восхищением. Он никогда не чувствовал себя ближе к кому-то, чем во время разговоров с Джорджем за тысячи миль, и когда теплое утро переходит в день, он задаётся вопросом, как он всё ещё чувствует себя так близко к нему через широкую, широкую комнату. — Итак, — наконец говорит Дрим, хватая тарелку и опираясь на остров перед ним. — Фотографии чего в мире ты делаешь?

***

— Купи их. Клэй отвлекается от полки с алюминиевыми банками и видит, что Сапнап держит в ладонях большую коробку с золотыми рыбками. На его лице гуляет дерзкая усмешка, как будто у них дома в кладовой и так не стояло двух коробок оранжевых крекеров. Это абсолютно так же как и в прошлый раз, когда Дрим затащил его в магазин белых флуоресцентных ламп и зеленых баннеров; он выбирает продукты, просит Сапнапа добавить что-то, и, как всегда, встречает предложения дерьмовой еды. — Нет, — говорит Тэйкен. Ник встряхивает грохочущий снэк в блике оранжевого и белого, раздражающе близко к уху Дрима: — Купи их. — Ты так раздражаешь, нет, — отклоняет парень, отталкивая коробку. Он убирает их скрипящую тележку с пути Сапнапа, чтобы тот не бросил коробку внутрь. Поднимая глаза, он хмурится, глядя на полоску отражающего линолеума. — Куда подевался Джордж? — спрашивает старший. Ник пожимает плечами. — В последний раз я видел его в отделе замороженных продуктов, — он бросает банку печёных бобов в тележку, пока они медленно едут по ряду, — кажется. Дрим останавливается. — Ты потерял его? — Расслабься, пап, — тянет младший, поправляя черную кепку, облегающую его темные волосы. — Мы в обычном продуктовом магазине, а не в каком-то гигантском тематическом парке. Клэй смотрит на него. — Я говорил тебе, — медленно тянет он, — это нормально, признать, что ты хочешь в Диснейленд, Сап. Я легко могу понять… — Я не хочу в Диснейленд, — бросает Сапнап через плечо. — Хватит спрашивать меня об этом. Тэйкен глумится над ним: — Хорошо, тогда перестань поднимать эту тему. — Что? — Сап поворачивается назад к Дриму, как будто его протест и без того не слышен в голосе. — Когда это я поднимал эту тему? Блондин закатывает глаза. — Только сегодня утром, ты шутил о вафлях… — Они были похожи на мышиные уши, — защищается он. — Я просто заметил и высказал… — А на днях с «американские горки это так весело, не так ли, Клэй?» — Тейкен имитирует с тоном, больше похожим на ломающийся голос Сапнапа в тринадцать. — Я не говорил этого так, — жалуется Ник, — и я просто спрашивал, нравятся ли они тебе, вот и всё. Глаза блондина сощуриваются. Сапнапу не нужно было спрашивать его мнения о них; в первый раз они встретились у входа в Universal, учениками средних школ. Семья Ника прилетела во Флориду на летние каникулы и координировалась с матерью Клэя, чтобы запланировать сюрприз для них обоих. Мальчики провели неловкий, но невероятно запоминающийся день вместе, в компании сиблингов, чуррос и жаркого солнца. Они до усрачки боялись, тогда, прокатиться на чем-нибудь, что переворачивалось вверх тормашками. Допросное выражение лица старшего смягчается после недолгого молчания. — Я могу купить билеты, например, на завтра, — говорит он. — Все, что тебе нужно сделать, это попросить… Когда они достигают конца ряда, их улиточью походку немедленно останавливает стройная рука, ухватившаяся за перед тележки. — Вы можете поверить, — прерывает Джордж, — что они продают пачки гамбургеров с индейкой по тридцать две штуки? — он держит мясо, запакованное в пластик. — Кому когда-либо в жизни может понадобиться так много? Серьезная улыбка прыгает на лицо Дрима при виде британца. После их теплого утра перехвата фраз и того, что чувствовалось, как вырывание зубов, чтобы заставить Джорджа говорить о своём фото-хобби, Клэй чувствовал, поход за продуктами не должен был принести каких-либо бед. Сапнап спустился вниз по лестнице, загнал Фаунда в высмеивание слишком подробного списка продуктов, и их день начался. Малолюдные ряды, слабый запах запревших продуктов; их гость из-за океана открывал чудеса с того момента, как они вошли в магазин, полный иностранных продуктов. — Ты выбрал хорошую вещь, Джордж, — тепло замечает он. — Отличная работа. Дэвидсон улыбается ярче и бросает пакет Нику, который читает над ингредиентами. — О мой… — он цитирует, — «уже маринованные», — его брови отзываются в очевидной мимике Дримового льстивого одобрения. Джордж насмешливо усмехается. Он отворачивается, пропуская острый взгляд, который Тэйкен бросает на Сапнапа. Бургеры падают в корзину, Дрим тянется к ним и аккуратно переставляет в угол между блестящими банками и кунжутными булочками, и парни переходят в следующий ряд. — Что ещё ты нашёл? — спрашивает блондин, забавляясь от наблюдения за Джорджем, тщательно изучающего продукты, выставленные на полках. — Так много еды разом, — говорит он, — и- ах! Боже мой, — Джордж обгоняет их и срывает предмет с полки. — Что это за чертовщина? Он вытягивает руку вперёд, представляя виду друзей бутылку сыра с отвратительными ингредиентами. Дрим давится. — Окей, никто на самом деле не ест это, — говорит Сап. Дэвидсон качает предмет вперёд-назад в предложении. — Может быть, нам стоит попробовать. Клэй морщится: — Ни за что. У меня плохие воспоминания о чиз-уизе**. Желтую мерзость сразу возвращают на полку рядом с различными соусами и аэрозольными баллончиками той же марки. — Когда ты был моложе, ты ел много странной еды, — размышляет Джордж. — Я вырос и всё стало хорошо, — защищается Дрим. Британец обеспокоенно оглядывает его. — Угу. Тэйкен не может не улыбнуться брюнету в затылок, пока тот идет по проходу. Когда тележка медленно катится в его руках, расстояние между ними увеличивается, и Сапнап отстает, чтобы присоединиться к Дриму. Они наблюдают, как Джордж явно оставляет их одних. Неожиданный удар приходится в плечо старшего. — Перестань так улыбаться, — упрекает Ник. — Ты выглядишь странно. Клэй поднимает пальцы, чтобы размять болящую мышцу на руке, произнося короткое «Аучи». Сапнап снова беспрестанно тыкает в него. — Не трогай меня, — ругается Дрим, протягивая руку, чтобы щелкнуть по кепке Сапнапа, и усмехаясь, когда тот быстро моргает из-за этого. — Ты вздрогнул. — У-у-и, у-у-а, «не трогай меня», — кривится Сапнап, ткнув рукой в ​​лицо Дрима, прижимаясь к его щеке и щетине на челюсти. — Фу, мерзость, — Дрим отталкивает пальцы друга, говоря тонким голосом. — Когда ты в последний раз мыл руки, чел? — Сразу после того, как я закончил трахать твою м… Клэй легко обвивает рукой шею младшего, грубо сгибая его плечи, когда он сбивает блейзер, чтобы спутать волосы. — Ты виделся с ней лично, ты не смеешь говорить, что… Пальцы Ника беспомощно бьют по рукам блондина. — Ай, ай, отпусти меня. — Чёртов коротышка, — говорит Тэйкен с острой улыбкой, успешно превращая темные локоны приятеля в статичное безумие. — Подстригись. — Ты подстригись, — выплёвывает Сапнап перед тем как жёстко заехать Дриму в живот локтём, заставляя того втянуть воздух сквозь зубы. Он отпускает младшего, схватившись за живот, сгибаясь пополам. Он сильно кашляет и хрипит: «Ублюдок». Сапнап опускается на пол в триумфе, тяжело дыша, и прислоняется головой к полке. Гремят бутылки, он смущённо проводит рукой по волосам и поднимает бейсболку с кафельного пола. Они оба игнорируют пожилого незнакомца, который косо смотрит на них из конца ряда, прежде чем неодобрительно покинуть сцену. Джордж снова входит в проход и видит Дрима с руками на коленях и поднимающейся и опускающейся грудью, в то время как Ник периодически фыркает от пыли, которую они оба вдыхали. Тележка стоит углом в витрине с чипсами, несколько пакетов разбросаны по полу в ходе их драки. — Эээ, — говорит старший. — Вы в порядке? Сапнап коротко кивает ему, вставая на ноги, и забирает тележку. Клэй выпрямляется, видит смущённое лицо Джорджа и абсурдно большую пачку рамена в его руках. Он указывает на лапшу. — Не покупай её. Джордж изучает бренд, затем смотрит на Дрима, подходя ближе. — Почему? — Это отврат, Джордж, — говорит он. Проходя мимо, он бездумно хлопает ладонью по его маленькому плечу, привыкший к физической реальности после последних минут схватки. — Оно заставит твои внутренности вывалится из тебя. И только когда Дрим оказывается в конце прохода, осматривая широкое пространство задней части магазина, он понимает, что его рука покалывает в том месте, где она столкнулась с ключицей Джорджа. Тэйкен быстро сгибает пальцы; его ладонь так легко обхватила его плечо, так быстро коснулась тепла, исходящего от его куртки. Он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дэвидсон посмотрел на его руку, затем на лицо. Джордж улыбается и переспрашивает: — Они… что? Блондин прочищает горло и сгибает одну ладонь в виде буквы «о», неопределенно жестикулируя под кольцом, созданном его пальцами. — Прямо из тебя, — повторяет он. — Это… это должно значить кого-то гадящего? На лице Дрима мелькает болезненное выражение. — Ага. Джордж изучает его скрупулезным взглядом, впечатление от которого портится только от забавного подергивания его сжатого в тонкую линию рта. — Дай тогда посмотреть ещё раз, — просит он, кивая на руки младшего. — Давай. — Ты идиот, — отклоняет Дрим. Сапнап толкает Джорджа тележкой для покупок, отвлекая его внимание: — Но он прав, — Ник морщится от некачественного рамена в руках Джорджа. — Иди, положи его обратно. Британец бормочет тихонько замечание, которое никто из них не улавливает, и, уходя, Сапнап перекладывает ответственность за тележку обратно на Клэя. Проходя мимо него, он говорит: — Твой флирт — отстой. — Что? — Дрим вскидывает голову и дико смотрит на плечи Сапнапа, которые поднимаются и опускаются в откровенном смехе. — Что?

***

В конце концов, снова воссоединившись с Джорджем, Дрим внимательно изучает их тележку с лежащими там товарами. Его локти упираются в ручки, лениво толкая тележку по проходу. Список уже давно вычеркнут, хотя блондин продолжает настаивать, что им чего-то не хватает, и Сапнапа отправляют бродить по рядам, дабы найти это что-то. — В следующий раз нам понадобится настоящая еда, — бормочет Клэй, глядя на смешанную кучу покупок. — Это всё дерьмо. — Американское дерьмо, — поправляет Дэвидсон. Он идет впереди младшего, лениво подталкивая маленькие бутылки и яркие коробки на полке, которые привлекают его внимание. — Ты говоришь мне, что у вас нет этих… — Тэйкен тянется к организованной кучке и достает упакованный предмет, — «Вкуснейших нагеттсов в форме динозавров» в Англии? Джордж кидает разочарованный взгляд через плечо. — Динозавры родились и выросли во Флориде, Дрим. — О, — говорит парень голосом, полным ложной серьёзности, — моя ошибка. Я не бываю на болотах, — он перекладывает коробку в их организованный склад барахла. — Честно говоря, не думал, что могу больше беспокоиться о твоей диете, чем раньше. Но это точно новый уровень. Фаунд закатывает глаза: — Верно. Я забыл, что ты недавно помешался на здоровье. — когда Дрим не отвечает, он оборачивается и поясняет: — Сапнап рассказал мне об этом недавно. Дрим выдыхает: — Ох, конечно же он рассказал. Джордж мельком смотрит на него. — У тебя очень выразительное лицо, ты знал это? — Что? — Как вот это прямо сейчас, да, — улыбается британец. — Я этого не ожидал, — после паузы он добавляет: — Душа нараспашку и всё такое. Не умеешь скрывать свои чувства. Хоть статура Дрима и расслаблена, он развален на тележке и лениво подталкивал её, но в груди у него тяжело бьётся пульс. — Что, ты думал, я окажусь каким-то не читаемым парнем с каменным лицом? Джордж пожимает плечами. — Может быть. Глаза Дрима скачут по баннерам, раскачивающимся на небольшом ветру над головой, яркими огнями, отражающимися на гладких поверхностях и от кафельного пола. Флуоресцентные лампы омывают бомбер, который Джордж настоял принести и о котором он самодовольно напомнил Клэю, когда морозильный воздух прохода вызывал мурашки на его обнажённых предплечьях. С его чистыми волосами, скрипучими кроссовками и любопытствующими руками, он кажется странно непринуждённым в своём изучении обычного магазина из уголка мира Дрима. — Я думал, ты будешь намного более… — начинает Джордж, затем резко прерывается. Тэйкен оживляется. — Намного более что? — Ничего такого, — Джордж берёт с полки ненужную бутылку острого соуса и бросает её в тележку. — Это не важно. Дрим вытаскивает пластиковую бутылку и возвращает её в ряд, как только доходит до её изначального места. — Джорджи, — подталкивает он, — скажи мне. Старший молчит. — Ой, да ладно, — блондин останавливает тележку. — Ты знаешь, что это сведёт меня с ума. Как только легкий скрип колёсиков стихает, Дэвидсон оборачивается. Он опускает руку, чтобы схватиться за металлическую решетку спереди тележки для покупок. — У нас нет времени, — говорит Джордж, хотя это вовсе не так. Он тянет за решётку тележки; Клэй хватается за стороны, поэтому она не двигается. Тэйкен дарит собеседнику самую терпеливую и вызывающе-позитивную улыбку, на которую он способен. Несмотря на очарование, его улыбка ясно говорит: он не собирается так просто это оставить. Фаунд закатывает глаза: — Отлично. Я думал, что ты будешь болеее… — он неопределённо взмахивает руками в воздухе без видимой схемы. Дрим отпускает тележку, повторяя имитации: — Что это значит? — Больше… ближе, мне в лицо, — заикается Джордж. — Я не знаю! Выражение забавления на лице Клэя растёт, а голос полон вопиющей уверенности, когда он повторяет: — Тебе в лицо. — Более раздражающим, — резко говорит Дэвидсон. Дрим улыбается. — Ага. Болезненно яркий, под светом свисающих ламп, в окружение длинных рядов разнообразной еды — их разговор почти бессмыслен. Джордж смотрит вниз, туда, где металлические прутья впиваются в его бледные пальцы. На противоположном конце тележки, отделённый негласным барьером, Тэйкен делает то же самое. Почти. — Тебя расстраивает, что я не более… раздражающий? — спрашивает он. Брюнет быстро отпускает тележку. — Нет, конечно нет. Я бы вообще так не сказал. — Хорошо, — Дрим сглатывает, надеясь, что его сдвинутые брови и сжатые губы не выдадут его. — Потому что я могу быть таковым, если хочешь. Я могу быть рядом. Я могу быть раздражительным. Глаза Фаунда поднимаются, чтобы встретиться с его. Хоть их пристальный взгляд посреди продуктового ряда не должен нести в себе такую тяжесть, он определённо несёт. — Я не… — продолжает Клэй, исследуя лицо Дэвидсона. — Я не собираюсь всё это испортить. Он смотрит, как глаза Джорджа расширяются, когда слово «это» срывается с его рта. Они с трудом осознают «это», их, силу, которая, кажется, выдавливает воздух из его лёгких и в то же время даёт ему возможность дышать. Медленно Джордж говорит: — Я не понимаю, о чём ты. Тэйкен уверен, что выражение его лица разрывается от слов старшего. Его горло сжимается; его глаза сужаются. Джордж после их мягкого утра на кухне внезапно теряется перед ним, изменение происходит так быстро, что блондин почти не заметил его. Пустота на лице Дэвидсона, как осознаёт Дрим — это уловка; пустое, оборонительное и нечестное. — Нет, ты понимаешь, — парирует младший. Резкость в его тоне заставляет выражение лица Джорджа ещё больше застыть. Он отворачивается от Дрима. — Я не хочу об этом говорить. Дрим отталкивается от тележки, руки опускаются, чтобы схватиться за то место, где раньше отдыхали его расслабленные локти. Пластик, холодный в его пальцах, слегка поскрипывает. — Ты хотел сегодня утром, — тихо говорит он. — Да, потому что мы были в твоём доме, а не посреди продуктового ряда, — Джордж останавливается, чтобы снова встретиться с ним лицом к лицу, полушепча: — Не самое лучшее место, чтобы устроить мне засаду, Дрим. Тэйкен дико смотрит на него. — Я не устраивал тебе засаду. Ты выдумал свои ожидания, не я, — его голос становится напряжённым. — Ты серьёзно собираешься всё ещё так себя вести? Холодный гнев Джорджа очевиден. Он повторяет ужасающе тихо: — Как «так»? Близость, которая осторожно росла с того момента, как они обнялись у терминала аэропорта, быстро переросла в их спящий конфликт. Клэй втягивает успокаивающий глоток воздуха и продолжает, что было начато. — Как будто я… я этот спотыкающийся идиот, который заставляет тебя попадать в любую плохую ситуацию, — говорит он. — Это утомляет, и я не чувствую себя хорошо, и… — он проводит дрожащей рукой по волосам. — Было бы хорошо, если бы ты хоть раз взял на себя ответственность. Это всё. — Откуда это всё? — вопрошает Джордж, голос звучит напряжённо. — Откуда это… боже мой, — выдыхает Дрим. Он обходит тележку и оказывается на фут ближе к неподвижно замеревшему Фаунду в проходе. — Серьёзно? Ты не можешь подумать о какой-либо причине, из-за которой я мог бы чувствовать себя подобным образом? Тэйкен отчаянно ищет на его лице признаки жизни. Он хочет протянуть руку, и у него болит в груди. Голос Джорджа, хоть и ровный, почти кажется приглашением для Дрима подойти ближе: — Нет. Его рука находит край тележки для поддержки, когда он смотрит на брюнета сверху вниз. — Как насчёт того, когда ты позвонил мне, Джордж? — спрашивает Клэй шёпотом. — Что тогда произошло? Заслон Дэвидсона сразу же рассыпается. Его сжатая челюсть расцепляется, губы беспомощно приоткрываются, и его взгляд падает на пол. — Мы договорились, что не будем об этом говорить. Хватка блондина на металлических прутьях сжимается от поражения в голосе Джорджа. Это должно быть было в конце июля или начале августа. Во время разговора онлайн с кучей друзей лёгкие уколы переросли в грубые оскорбления и слишком далеко зашедшие шутки. Многие участники устали, напряжение было высоким, и всё, что потребовалось, — это всего лишь один комментарий от Джорджа, чтобы натравить псов на Тэйкена. Он оставил вызов, кипящий и раненый. И все же по-настоящему его ранил не тяжёлый вечер с друзьями, который на следующее утро исправили парой сообщений, — это было тогда, когда его телефон начал звонить. Это было тогда, когда он взял трубку. — Джордж, — сказал он. Темнота его комнаты усиливала глухоту в его голосе. — Что ты делаешь? — Эй, ты в порядке? — немедленно спросил старший, поспешно объясняя: — Они вообще не должны были говорить такие вещи, и я не хотел их поощрять. Мне правда жаль. С лицом напротив тепло светящегося экрана Дрим пробормотал: — Всё в порядке. Всё будет в порядке. — На самом деле, я просто… я не ожидал, что все будут кричать, и это вышло из-под контроля, и я… — Я сказал, что со мной всё будет в порядке, — резко прервал Клэй. Он потёр переносицу, продолжая сердитым, неуверенным и усталым голосом: — Поговорим завтра. Хорошо? На телефонной линии воцарилась тишина. Тогда он подумал о том, чтобы повесить трубку, в тишине и обещании скорейшего сна. Он должен был послушать себя, он должен был повесить трубку. — Можешь… остаться ненадолго? — мягко спросил Дэвидсон. — Мы можем просто… поговорить? В его груди начало гореть. — Джордж. Ночью шёпот казался таким хрупким, таким манящим — почти как будто они могли притвориться, что Фаунд рядом с ним. — Пожалуйста, Дрим. — Остановись, — предупредил он. — Прекрати это. — Я просто хочу услышать твой голос, — умолял Джордж, его голос был настолько тихим, почти исчезая. — Не говори этого, — выдохнул младший, откинув голову назад и ударяясь о подголовник кресла. — Что с тобой не так? — …Мне жаль. Он прислушивался к тихому дыханию, которое падало по обе стороны связи, грудь тяжелела от болезненного тепла, которое мог вызвать только Джордж. Темнота и запутанные слова в звонке приняли их, как старый друг, и его глаза зажмурились. — Ты знаешь, я скучаю по тебе, — пробормотал Дрим с явным напряжением. — Ты знаешь, я не могу… не могу… — в ушах звенело от прерывистого дыхания британца. — Бля, Джордж, зачем ты это со мной делаешь? Вместо ответа тот сказал: — Я д-должен идти. — Ты должен. Дрим отнял телефон от уха, ожидая последнего сигнала, сигнализирующего об окончании разговора. Но его не было. И всё же Джордж задержался, и это не позволило ему самому нажать красную кнопку. Невысказанное утешение лежало в тишине; они наслаждались присутствием друг друга во время летней засухи. Секунды молчания росли и росли, пока Фаунд наконец не спросил, тихо: — Мы можем не говорить об этом? Можем сделать вид, что этого звонка не было? — Хорошо, Джордж, — пробормотал Дрим, побеждённый и пустой. — Всё что пожелаешь. Они отключились без каких-либо следов дружеских прощаний. Теперь, много ужасных ночей и долгих недель спустя, он подходит ближе к Джорджу в проходе продуктового магазина, пока равнодушный прохожий обходит их тележку и конфликт. Блондин нависает над собеседником, желая, чтобы мог растопить ощетиневшийся гнев в карих глазах, и желая, чтобы он сам тоже мог злиться. — Ты звонил мне, — вспоминает Дрим, хотя он с уверенностью может сказать, что Джордж помнит это так же ярко, как и он сам. — Ты говорил со мной, — он испускает короткий разочарованный вдох. — На следующее утро ты рассердился на меня и отправил в игнор. Он помнит ту цепочку текстов, от которой проснулся; как конфронтация Джорджа граничила с враждебностью. Тэйкен позволил покрутить собой, потому что ничего не стоило того, чтобы упускать визит во Флориду, который они трое едва ли уместили в своей бурной жизни. В сети намного проще ходить на цыпочках по яичной скорлупе. Гораздо труднее вот так, с глазу на глаз, игнорировать воспоминание о голосе Джорджа глубокой ночью. — Потому что ты позволил этому случиться, — говорит брюнет, но он выглядит более уязвимым, чем раньше. Дрим смотрит на него сверху вниз. — Так всё на моих плечах, — твердо повторяет он. — Теперь это всё моя ответственность? — Да, — выплёвывает Дэвидсон, его резкость поражает их обоих. Он встречает пристальный взгляд Клэя и глубоко вздыхает. — Да. Потому что ты сделал это своей ответственностью, когда отправил мне то сообщение.