Helium

Выбор парней пал на небольшой ресторанчик с низким потолком, достаточно небольшой, чтобы их никто не узнал, но они могли хорошо провести время. Их ланч проходит развязано и неторопливо: теплые блюда, тихие разговоры и попытки скрыть легкое волнение за локальными шутками. Некоторые паузы в разговорах становятся неловкими, пока друзья учатся существовать вместе в одном пространстве. Сапнап замолкает, когда тихие смешки прекращаются, и Дрим понимает, что он нервничает. Джордж лениво переставляет салфетки и посуду, и, похоже, что он тоже взволнован. Они знают, что от обстановки зависит многое. Но смотря на то, как Джордж улыбается, когда Сапнап подкалывает Тэйкена, как они начинают ругаться по поводу того, кому дозволено занять пассажирское кресло рядом с Клэем, Дрим чувствует, что эта неловкость скоро улетучится совсем. Темно-бордовая, кожаная обивка сиденья касается спины парня, когда Дрим откидывается на неё, прижимая салфетку ко рту. Дэвидсон тянется за картошкой фри через весь столик. Ник же, хоть и говорил, что еще не голоден, заказал себе пару сезонных блюд. — Я бы сказал, что это типичный американский обед, — произносит Фаунд. — Ага, — соглашается Дрим, глядя на недоеденный кусок хлеба и мяса на своей тарелке. — Но всё равно вкусно. Кстати, у тебя есть на примете другие места, где ты бы ещё хотел попробовать еду? Джордж пожимает плечами. — Мы могли бы сходить потом в тот мексиканский ресторан, — предлагает Сапнап. Тэйкен озадаченно смотрит на него, пока тот пытается жестом изобразить буррито. — А-а. Глаза Джорджа поднимаются с тарелки и останавливаются на лице Клэя. — Выбирает хозяин. Он улыбается: — Отдаю это право гостям. — Не прикидывайся, — говорит Дэвидсон, — я почти точно уверен, что у тебя есть подготовленный маршрут. Я чувствую это. — Реально, — вклинивается Ник, прежде чем Дрим может оспорить это решение. — Ну, не то чтобы маршрут, — парень наклоняется вперед, чтобы украсть пару кусочков картофеля из коробки Джорджа, — просто небольшой список вещей, которые я бы хотел сделать вместе, пока ты тут. Просто предложения. Если ты, конечно, не против. Брови Фаунда поднимаются. — Целый список? Вместо того, чтобы просто слышать веселье в голосе парня, Клэй теперь может в полной мере насладиться этим зрелищем, наблюдая за тем, как уголки его губ движутся вверх, а глаза слегка прищуриваются. — Ага, список, — подтверждает Дрим, нервно дожёвывая картошку фри. — Вроде бы, он завалялся где-то в комнате у Сапнапа. Джордж улыбается. — Он ещё и рукописный? — Не пойму, чему ты так удивляешься, — произносит Ник, — Он всё время такие составляет. — Я не знал об этом, — в глазах Фаунда читается молчаливый вопрос. — Хороший способ убить время, — отвечает Тэйкен, медленно убирая салфетку. — Почему рукописный тогда? Я использую заметки на телефоне для всего, — спрашивает Джордж. Дрим смотрит на него. То, как ложится карандаш на бумагу мягкими следами, успокаивает беспорядок у него в голове. Всё то, что он решает записать и оставить в глубинах своего блокнота он тщательно обдумывает и выбирает. Если говорить короче, из блокнота ничего случайно не отправишь. — Ну, когда я записываю что-то, это меня успокаивает, — парень старается говорить ровным тоном, чтобы не вызывать ещё больше вопросов. Заметив, что Дэвидсона удовлетворило такое обьяснение, он отворачивается. — Мне нравятся твои списки, — говорит Сапнап. — Это мило, — он поворачивается, задирая нижний край футболки Дрима и касаясь пальцами поясницы. Парень наклоняется чуть вперед от удивления. — Что ты делаешь… Его кожаный кошелёк, вытащенный из заднего кармана джинс, с грохотом приземляется на стол около салфеток и пакетиков сахара. Клэй закатывает глаза. Парень доверил другу, где он хранит все эти маленькие записочки, зная, что тот только и ждёт подходящего момента, чтобы в них покопаться. Смотря на то, как Сапнап вытаскивает небольшие кусочки бумаги, заботливо засунутые между кредитными картами и купонами, он жалеет о том, что вообще что-либо ему рассказывал. Ник отдает одну Гоги, и тот бережно берет её в руки. — Вы, — обращается к парням Тэйкен, пока Сап разворачивает бумажку, — меня задолбали. — Да ну, это смешно, — Сап смотрит на листочек. — Этот список назван «Жёлтый». — И конечно же, ты хранишь их в кошельке, — бормочет Джордж. Дрим чувствует, как его лицо начинает гореть от тона Фаунда. То, как звучит его голос напоминает ему такие далекие летние времена, и поэтому парень забывает ответить на слова Сапнапа, задумавшись. — Карандаш, школьный автобус, — Ник читает с листочка, — пожарный гидрант, жучок у дома через дорогу, — он поднимает глаза наверх. — Дрим, это… — Список жёлтых вещей, которые я видел на той неделе, — заканчивает за него парень. Джордж смеется. — Просто…зачем? — Лимоны. Лимонад. Школьный автобус, снова, — Сапнап продолжает, — Конверт. Еще один автобус. Солнце. Черт, ты серьёзно? Солнце? — Жёлтый — классный цвет, — вяло отвечает Тэйкен. Он писал эти записочки просто чтобы успокоить свои шалящие нервы. Они для него ничего не значат; он легко мог бы выбросить их все без капли сожаления. Но сейчас, пока парень наблюдает за тем, с какой осторожностью Гоги их раскрывает, он невольно задумывается, нет ли там чего-нибудь такого, что он не должен увидеть? — Почему их тут так много? — спрашивает Дэвидсон, — Тут написано «саснап». Сапнап хмурится, откидывая жёлтую бумажку. — А ну-ка повтори? Дрим легко улыбается, наблюдая за происходящим. — Розовое худи, — читает Фаунд, — апельсиновый сок, зарядка от телефона, почему-то со словом «сломанная» и вопросом рядом, лак для ногтей, жвачка…. — Дрим, — Сапнап потянулся вперед, чтобы забрать бумажку из рук Джорджа, и Клэй усмехнулся, — Я не понимаю, к чему это. — Я тоже. Я не помню, про что был этот списочек, — проговорил Дрим, пряча записки обратно в кошелек. Сапнап пихает Дрима пяткой в голень под столом. Улыбка на его лице непоколебима, и он рад, что его первоначальное смущение превратилось в это. — Хлеб, — говорит Сап, открывая еще один листочек. — Масло. Жареное яйцо, салями, майонез и горчица. Всё остальное неинтересное. Ты неинтересный. Тэйкен закатывает глаза. Он помнит эту записку; он был в групповом звонке, играя в игру с Уилбуром и еще несколькими друзьями, раздражённый тем, что он каким-то образом угадал Италию неправильно, и жутко хотел есть, потому что забыл приготовить завтрак заранее. Кипя от злости, парень выписывал ингредиенты, пока его гнев не превратился только в сильный голод. Взгляд Клэя натыкается на потрепанный список, который теперь лежит поверх стопки, потертый со смазанными синими чернилами. Его глаза расширяются от осознания, когда Джордж тянется к нему. Только не этот. — Мне кажется, — говорит парень, быстро хватая его, прежде чем кто-либо из его друзей успеет взять листик, — на данный момент этого достаточно. В том, что я храню записки — вы убедились. Джордж замечает его поспешность. Он с любопытством смотрит на Дрима, но ничего не говорит, когда Сапнап отклоняется от бумажника и начинает другой разговор. В тёмном и тяжёлом оттенке его глаз виден легкий блеск от флуоресцентных ламп над головой. — Потребуется время, чтобы привыкнуть к этому, — пробормотал Клэй, когда его окружал гул аэропорта. Тэйкен ещё ни с чем в своей жизни не соглашался так сильно. На протяжении всей их поездки и препирательств по поводу парковки, оценки столов и меню, встреча с Джорджем казалась сюрреалистичной, ненастоящей. Веб-камеры и цифровые селфи — ничто по сравнению с тем, что лежит перед ним сейчас. В некоторые моменты Клэю кажется, что он всегда знал Джорджа только лично, а в другие — что он встречает его впервые. Дрим жаждет получить ответы на вопросы, которые было бы неправильно задавать за жирными булочками и шипучими стаканами с содовой. Ответы на такие вопросы, как: «Ты скучал по мне?» «Ты удивлен?» «Я выгляжу так же, как ты представлял меня?» — Почему ты все время смотришь на меня? — спрашивает Тэйкен, и его челюсть сжимается, как только он понимает, что слетело с его губ. «Ты идиот», думает он, и Джордж быстро отводит взгляд, «ты огромный идиот». — Извини, — смущённо шепчет Джордж, и Дриму приходится сдерживаться, чтобы не поморщиться от своих собственных слов. — Выглядит ли Клэй таким, каким ты хотел бы его видеть? — задает вопрос Сапнап, и глаза Дрима резко скользят, чтобы увидеть, как тот невинно потягивает напиток из своего стакана. «Зачем ему спрашивать его….» — Сапнап, не стоит…. — Вроде того, — произносит Джордж, и Дрим мгновенно замолкает. Он нервно оглядывается и видит, что Джордж смотрит на него, изучает его с тем же выражением, с каким он изучал его, когда они стояли на тротуаре терминала. Все его внимание будто бы приковано к глазам Тэйкена. — Кажется, я недооценивал тебя, — шепчет Фаунд, и это звучит так, будто слова предназначены только для Клэя. Грудь парня сжимается. — Твоя дурная привычка. Джордж моргает, но его взгляд непоколебим. — Я знаю, — говорит он. Брови Дрима поднимаются. — Ты знаешь? — Можешь передать кетчуп? — спрашивает Сапнап. Сердце Клэя бешено колотится, взгляд Фаунда ускользает, и он передает другу красную стеклянную бутылку справа от себя.

***

— Хорошо, Джордж, — говорит Дрим, закрывая дверцу машины, как только они возвращаются в его район. Он коротко выдыхает. — Это мой… — Не может быть. — перебивает Джордж, слезая с заднего сиденья машины. — Ты шутишь, да? Стоя у подножия его бетонной подъездной дорожки, все трое смотрят на дом Дрима. Редкие облака проплывают по голубому небу за крышей. Пальмы в его дворе лениво раскачиваются. Он косится на белые арки и темную черепицу, к которым стал равнодушен. — Я не шучу. Сапнап поднимает чемодан Джорджа в руках. — Только попробуй скажи мне, что я был неправ. — Неправ в чём? — Тэйкен делает шаг вперед, заставляя Джорджа очутиться рядом с ним, и следовать вперед. — Ты был прав, — говорит Фаунд. Дрим смотрит на них прищуренными глазами: — Прав в чём? — Что, похоже, в таком доме будет жить только мамочка средних лет, — сдаётся Сапнап, бросая другу острую улыбку. Джордж кивает, как будто это должно было быть ясно сразу. — Ну, я имею в виду… — пытается оправдать себя Дрим, но замолкает. Легкое смущение терзает его, когда они направляются к входной двери. — Боже, Дрим, — произносит Дэвидсон, и хотя Клэю не нужно смотреть на него, чтобы увидеть его улыбку, он всё равно смотрит. Его глаза блестят, и веселье грациозно складывается на его лице. — Продолжай. — Думаю, ты не ошибся, — медленно продолжает парень, — поскольку почти всем моим соседям за сорок…. — О боже, — выдохнул Фаунд. — Ты действительно живешь в каком-то пригороде с дедушками. Тэйкен закатывает глаза. — Ты живешь в том же доме, что и твоя мать, Гоги. — Дерьмо, — смех Сапнапа вызывает предательский взгляд. — Извини, парень, но он прав. Дэвидсон качает головой с легким неодобрением, когда Дрим поворачивается к двери. — Мой план состоит в том, чтобы пройти через всё это задом наперёд, — говорит Клэй. Он вставляет ключ в замок. — Сейчас у меня большой семейный дом, а потом перееду в городскую квартиру, когда мне будет лет шестьдесят пять и у меня будут проблемы с ходьбой по лестницам. Сап толкает дверь, как только металл со щелчком открывается. — Переезжай в Хьюстон. Тэйкен отступает в сторону, придерживая для них входную дверь. — Нет. Рука протянута через порог, ладонь прижата к дереву. Ник затаскивает багаж Джорджа внутрь, едва избегая коленей Дрима, когда сумка намеренно покачивается в его руках. Внимание парня падает на Фаунда, который стоит на коврике, голова под навесом, его руки на расстоянии вытянутой руки от друга — и глаза устремлены на Клэя. У Тэйкена перехватывает дыхание. — Хм, — произносит он. — Добро пожаловать, Джорджи. — Я закину это наверх, — говорит Сапнап, утаскивая чемодан. Когда Джордж входит внутрь, его шаги кажутся очень неуверенными, глаза быстро перескакивают со стены на стену. — Не могу поверить, что я на самом деле… здесь, — тихо произносит он. Взгляд Дрима скользит по его темным волосам сзади, по худым плечам в тёмно-фиолетовом костюме. Высота потолка в фойе удваивается, когда Джордж продвигается дальше в дом. — Я тоже, — хочет сказать Клэй. Он закрывает за ними дверь. — Ну, — бормочет парень, и Дэвидсон поворачивается к нему лицом, — тебе лучше бы поверить в это. Его взгляд падает на улыбку Джорджа, когда она появляется на его бледном лице. Это короткая, импульсивная вспышка, которая отправляет его сердце в стратосферу в тот момент, когда он осознает, что происходит. Тэйкен прочищает горло. — Итак, я мог бы просто показать тебе, где ты спишь, или… мы могли бы осмотреться, если хочешь. — Ты предлагаешь мне экскурсию? Дрим усмехается. — Да. Джордж нежно смеется. — Тогда да, — говорит он. Когда Дрим проходит мимо него, чтобы драматически оказаться в центре первого зала, он замечает, как внимание Джорджа не обращено ни на что, кроме его лица. Он широко раскидывает руки ладонями вверх. — Начнём, — произносит он. Глаза Джорджа щурятся в веселье от нелепости Клэя, поэтому тот прочищает горло, чтобы выразиться. — Я должен попросить вас воздерживаться от прикосновения ко всему, что мы встретим во время нашего тура. Я знаю, у вас возникнет соблазн… — Джордж усмехается, и Дрим едва ли может говорить через свою улыбку. — Но здесь все очень хрупко. И стоит миллионы. — Даже знак «Добро пожаловать в Гаторвилль»? — спрашивает Джордж, твердо указывая на липкую зелено-оранжевую вывеску, которую Дрим взял в комиссионном магазине несколько лет назад. — Миллионы, — повторяет блондин. Он поворачивается, чтобы пройти по коридору. — И никаких фотографий со вспышкой, пожалуйста. — Окей, — говорит Джордж, вытаскивая телефон и щёлкая камерой на «дорогое» украшение. Дрим резко останавливается, когда видит, как вспышка рикошетит по глянцевым стенам. Он смотрит на Джорджа с дрожащим выражением притворного неодобрения. Взгляд возвращается к Дриму, тёмно-коричневый и вызывающий. Очень медленно Джордж поворачивает телефон, угрожающе наклоненный вверх в ладони, в сторону Клэя, чье лицо сразу же расплывается в улыбке. — Ты такой идиот, — говорит парень в спешке, побежденный, что видно в том, как он быстро отворачивается, дабы избежать участи гипотетически быть снятым Джорджем. — Не любишь фотографироваться. — Как бы там ни было, — он вытягивает шею в сторону лестницы и ставит ладони ко рту. — Сапнап! Через несколько секунд они слышат, как Сапнап орет: «Что?» — Мы проводим Джорджу экскурсию! — кричит Дрим. Последовала серия намеренно тяжелых шагов. Спустя всего неделю Клэй мог с легкостью различить, когда Ник с легкостью прыгает с лестницы и когда громко топает по деревянной площадке. — Я искал кошечку, — говорит он, воссоединившись с ними в холле. Патчес и Дрим были похожи в одном: они любят Сапнапа, но не любят его шумных ног. — Я уверен, что она где-то здесь, — Тэйкен смотрит на Джорджа. — Поначалу она немного пугливая. Как ты. — Не принимай это на свой счёт, — соглашается Сап. — Она не позволяла мне держать её примерно до третьего дня. Джордж замечает, что значит «держать» для парня, который так крепко обнял его в аэропорту, что могло считаться опасным для жизни. Сап отвечает чем-то, что Дрим просит его не повторять, но безрезультатно, и блондин вынужден позволить им ссориться. Экскурсия проходит через кухню и гостиную. Сапнап покорно соглашается помочь Тэйкену в качестве «проводника», и они проводят большую часть своего времени, развлекая Джорджа неубедительными шутками и обсуждая слова друг друга. Сапнап демонстрирует говорящий холодильник; Фаунд комментирует шкафы и кушетки. Когда Дэвидсон скользит кончиками пальцев по прохладной столешнице, кажется, что напряжение уходит с его плеч и ускользает с его лица. На его лице расцветают обильные улыбки и изо рта вылетают язвительные замечания. Дрим старается оставаться сосредоточенным, указывая на смутные предметы мебели и пытаясь изо всех сил услышать смех Джорджа, эхом отражающийся от стен. Его сердце колотится в неумолимом, быстром ритме под ребрами при виде Джорджа здесь, в его доме, переступающего через подушки и прикасающегося к сетчатой двери, которую он представлял себе сотни раз. Он, конечно, никогда не думал, что Джордж будет таким вежливым; отмечая чистоту и бросая лёгкие комплименты. Когда они добираются до заднего двора и стоят на бетонном патио, их всех окатывает столь необходимый глоток свежего воздуха. Сапнап, босой, указывает на растения и выдумывает бесполезные факты, когда парни бродят по саду Тэйкена. Засунув руки в карманы, Клэй чувствует тихое удовлетворение, когда он отстает от них. — Гидромассажная ванна вон там, — говорит Сапнап, протягивая руку в сторону крытого джакузи. Дрим написал Дэвидсону об этом ещё прошлой весной, когда он впервые купил его, но с тех пор почти не упоминал об этом. Он не уверен, почему признание в том, что он использовал его, несмотря на летнюю жару, показалось каким-то слишком знакомым. Его стремление к теплу, хотя и дремлющее, смущает. — Может быть, если погода станет чуть прохладней, мы сможем в нём искупаться, — рассеянно размышляет Клэй. Его внимание возвращается к тому месту, где Фаунд выходит во двор. Зелёный мир вокруг него смягчается. Травинки поднимаются низко над его лодыжками и изгибаются под тем же ветерком, который нежно треплет его волосы. Легкий пот украшает его кожу, без сомнения, от часов душного самолета, и странная влажность, с которой, как уже знает Дрим, Джордж не знаком. Тёмно-коричневые, на фоне солнечной синевы, облака приближаются к нему с такой же тоской. Парню интересно, как же выглядел Джордж, стоя на ферме своих бабушки и дедушки все эти недели назад. Сколько минут потребовалось дождю, чтобы сжать его до костей и содрогающейся кожи? Сколько лет потребовалось бы Клэю, чтобы сделать то же самое? — Шёл ли дождь? — внезапно спрашивает Джордж. Мысли Тэйкена отрываются от наблюдения за плывущими облаками, и он возвращается обратно в реальность. Губы парня слегка приоткрываются. Голос Джорджа кажется необычайно мягким, произнося эти слова, и по какой-то, неведомой ему причине, Дрим смотрит на затылок Сапнапа, прежде чем ответить. — С…лета? Он вспоминает, каким тихим был шёпот Дэвидсона, когда они говорили по телефону о дожде, уютно устроившись среди легкой мороси и запаха надвигающейся грозы. Хотя Дрим пытался забыть, он не может избавиться от воспоминаний о ливне, превращающемся в молнию и гром; будто имитация его собственного разрушения. Фаунд молчит. — Да, шёл, — продолжает парень. — Но пока ничего такого сильного. Тэйкен нервно сцепляет пальцы за спиной. Он надеется, что его ответ удовлетворил Джорджа, потому что не может сказать, услышал ли тот вообще эти слова. Но до тех пор, пока он не видит, как взгляд Джорджа скользит обратно во внутренний дворик и нависает над тем местом, из которого Дрим протянул ему теплую ладонь в июне. Его пульс подскакивает. Он тоже думает об этом звонке? — По прогнозу, вроде бы, должен пойти ливень через пару дней, — вклинивается Сапнап. Тэйкен моргает. — Ты смотришь прогноз? — А ты нет? Клэй фыркает, бросая взгляд на солнечное небо. — В этом действительно не было необходимости. Грязь хлюпает под подошвами ботинок Джорджа, и он покачивается, чтобы осторожно вытереть ее сухой травой. — Почему это? — С тех пор как я здесь, каждый день всё одно и то же, — говорит Сап. — Погода довольно тёплая, — соглашается Дрим. — Я думаю, что вскоре нас ждет еще один сильный шторм, — его разум блуждает в воспоминаниях о беспомощных детских ночах, воющем дожде и падающих деревьях. — Это те, что приходят с моря. Они затопляют некоторые дома, крадут электричество, — его голос затихает, прежде чем он успевает собраться с духом, — а затем, они уходят. Дэвидсон тут же поднимает на него глаза. — Как ураганы? — спрашивает он. Через всю Атлантику, ты уже бывал в Орландо. Повторишь ли ты это вновь? — Да, — Тэйкен заставляет себя отвести взгляд. — Как ураганы. Позволю ли я тебе? Клэю не нравится, как Ник ловит его взгляд, когда Джордж напевает и отворачивается. Ему не нравится, как это напоминает о звонке телефона, и звонке, и звонке. Разговоры о погоде смолкают, и экскурсия продолжается. - — Я понимаю, ты обожаешь кондиционеры и прохладу, — бормочет Джордж, его ботинки скрипят по деревянным ступенькам, — но это слишком, Дрим. Дрим хмурится, когда они поднимаются по лестнице. — Что ты имеешь в виду? Ты здесь только две секунды. — Холодно, — говорит Фаунд, и его голос эхом разносится по коридору. — Видишь? — пальцы Сапнапа слегка касаются плеча Тэйкена. — Я не сумасшедший. Клэй отмахивается от него. — Ты как ребёнок. — Джордж согласен со мной, чувак. Джордж. — Сап снова толкает друга локтем. — Я согласен, — сказал Фаунд. — К сожалению. — Вы оба как дети, — Дрим резко останавливается, чтобы заставить Сапнапа столкнуться со своей спиной. Он ухмыляется, прежде чем его толкают вперед. — Отстань от меня. Тэйкен указывает на ряд дверей в лабиринте коридоров. — Вот твоя комната, Джордж. Это ванная комната. Там внизу… — Моя комната, — вставляет Сапнап. — Да, — подтверждает парень. — Там есть и другая ванная. Внизу, рядом с офисом, есть ещё одна комната, но… — Он лениво жестикулирует, прежде чем дотянуться до ручки двери, — эта больше. Дверь распахивается. Тэйкен осторожно ждет снаружи, когда Фаунд входит в свободную спальню, над которой он суетился слишком много раз. В ней почти ничего нет, кроме кровати, комода и полуоткрытого шкафа с настольными играми и беспорядком, сваленным на полу. — Это всё из-за моих сумок, — произносит Джордж. Его багаж лежит в ногах кровати, запакованный и всё ещё нетронутый. Сложенные полотенца и дополнительное одеяло аккуратно лежали на белом пуховом одеяле. Зубы Клэя впиваются во внутреннюю часть его щеки, когда он понимает, насколько очевидно то, что он уделил дополнительное внимание уборке этой комнаты. — Я практически ожидал, что мои чемоданы обыщут, — бормочет Джордж. Он повышает голос. — Спасибо, Сап. — Ага, — за ответом Сапнапа быстро следует красноречивый хлопок двери ванной. Последние десять минут он жаловался, что ему нужно отлучиться, и в результате над ним прикалывались за непрофессионализм, как гида. — Не годится в гиды, — говорит Дрим, улыбаясь, когда еле слышное «пошёл ты» доносится из коридора. Его взгляд блуждает по грязно-белым стенам, фотографии сестры в рамке на комоде — по чему угодно, кроме Джорджа, его чемодана и туфель, когда он снимает их с ног. — Не хотел оставлять после себя грязь, — говорит Дэвидсон. Он кивнул на свои нелепо белые туфли, выстроившиеся в аккуратную линию рядом с сумками. — Здесь так чисто. Тэйкен мычит в ответ. Это все кажется до боли знакомым. — Ты пылесосил… — начинает спрашивать Фаунд, и Клэй прочищает горло. — О, извини. — Что? О, нет, я не… Я не хотел перебивать, — торопится парень. — Тогда почему ты сделал так… — Джордж плохо имитирует глубокий кашель. — Кхм-кхм. — Я просто прокашлялся. — Похоже на то, что ты делаешь, когда тебе есть что сказать, — размышляет Дэвидсон, возвращаясь к двери. Он делает несколько шагов, когда Дрим, наконец, снова смотрит на него. — Ну что? — Я не знаю, — быстро говорит Тэйкен. — Мне нечего сказать, я просто…просто нервничаю. Боже. — Ты нервничаешь, — повторяет Джордж. Он выходит в коридор, когда Дрим чуть отходит от него. — Да. Фаунд улыбается. — Это глупо. Взгляд Клэя мягок. Его голос тёплый. — Ага. Белые лучи падают из окна в крыше рядом с лестницей, расплываясь на стенах и в воздухе между ними. Дрим слышит биение своего сердца и легкое шарканье носков Джорджа по деревянному полу, когда он проходит по коридору, изучая его. Тэйкен следует за ним. Дэвидсон останавливается перед дверью спальни парня. — Ты не сказал мне, что находится здесь. — Это моя комната, — туманно объясняет Дрим, и в ту же секунду, как слова слетают с его губ, ладонь Джорджа оказывается на медной ручке и толкает дверцу внутрь. — О… — Дерево легко открывается. — Тебе действительно не стоит…. Он не уверен, что это за неподвижный воздух, который просачивается в их одежду в тёплом приветствии, но это замедляет их обоих. Время будто тонет; пыль разносится от прозрачных занавесок. Шаги Фаунда постепенно замедляются, пока он не останавливается в самом центре всего этого. В последние недели его комната была местом постоянных изменений. Дрим переставил тёмный комод и дорогую обстановку, очистил старые полки и оторвал дверцы от шкафа. Поверхности не загромождены, стены покрыты пенопластовыми панелями, а на мониторах висят липкие записки. Он был полон решимости пересмотреть то, что это место комфорта действительно значит для него. — Твоя комната, — с любопытством повторяет Дэвидсон. Он поворачивается, и его взгляд медленно скользит по мебели и широким стенам. Клэй прислоняется к дверному косяку, дерево впивается в мышцы его плеча. Руки снова лениво шарят в карманах, когда он спрашивает: — Что думаешь? — Что я думаю, — растягивая слова, повторяет Джордж, и Дрим сдерживает улыбку. — Хм. — Тебе нравится? — спрашивает он. Хотя и игривый, вопрос гложет его изнутри. Они разговаривали, будучи в разлуке, но любой разговор, который они вели до этого, меркнет по сравнению с этим. Краткие моменты, когда вы задерживаетесь после групповых разговоров или быстрых звонков для вопросов по монтажу, совсем не похожи на это; Джордж в его комнате, разговаривает с ним наедине, слова осторожные, но тёплые. — Тебе не помешало бы ещё несколько украшений, — пренебрежительно говорит Фаунд. Тэйкен печально вздыхает. — Я знаю. Я перенес большую часть своих старых вещей в комнату для фан-почты или в офис, пока я не закончу с этим. Его сердце колотится, когда тишина снова спокойно опускается на них. — Это очень…похоже на тебя, — бормочет Джордж, отходя от центра широкой комнаты. Дрим наблюдает, как он осторожно блуждает вокруг. — Что ты имеешь в виду? Чёрная рама его стула поворачивается, когда Дэвидсон лениво толкает его пальцами. Он выглядит невероятно маленьким рядом с сетчатым сиденьем, в комнате с потолками, которые до сих пор Клэй не считал особенно высокими. — Не знаю. — Джордж нависает над столом, разглядывая разбросанные там безделушки. — Похоже, ты хранишь только то, что тебе действительно нужно, — его губы сжимаются в легкой улыбке. — Как, например, этот…снежный шар? Взгляд Дрима падает на маленький округлый предмет, стоящий рядом с клавиатурой. Основание представляет собой ярко окрашенную сцену океанского дна, с водорослями и песком, выступающими с физической текстурой, с которой знакомы его большие пальцы. Внутри стекла — дельфин, сидящий на разбивающейся волне. — Да, — говорит Тэйкен. — Однажды я положил его туда и просто…никогда не убирал. Когда я какое-то время сижу за своим столом, забавно… — Он делает опрокидывающее движение ладонью, наполовину сложенной чашечкой. Джордж улыбается ему, и его сердце колотится в груди. — Ты можешь, э-э, взять его, если хочешь. Джордж осторожно берет прозрачную сферу в руку и имитирует движение Дрима. Стекло поворачивается, пузырьки бегут по изогнутому интерьеру. Белые и сверкающие синие хлопья каскадом падают на плавники животного. — Где ты его взял? — спрашивает парень. — Это подарок, — тепло отвечает Клэй. — Моя сестра купила его в океанариуме на мой день рождения в прошлом месяце. Она сказала, что разрывалась между этим шаром и тем, что с медузой. — Это очень мило, — Фаунд осторожно возвращает снежный шар на стол. — Ты провёл праздник со своей семьей, как обычно? Губы Дрима приоткрываются, прежде чем он произносит: — Да. Он знает меня, напоминает парень себе. Конечно, он меня знает. Джордж толкает что-то еще на столе. — А как насчет этого? Тэйкен вытягивает шею, чтобы посмотреть. Дэвидсон поднимает башню из липких записок в виде аккордеона, которые перекрещиваются, когда они спускаются с его ладони. — Мне бывает скучно, — отвечает он, защищаясь. Он создал бумажную конструкцию несколько ночей назад, когда обдумывал возможность этого момента между ними. Он планировал держать дверь плотно закрытой и вообще не позволять этому случиться. С глаз долой, из сердца вон. И все же у Джорджа всегда был дар преподносить сюрпризы. Парень продолжает копаться в содержимом комнаты Дрима, застенчиво выбирая предметы и задавая вопросы, которые любопытны и терпеливы. Когда маленькие истории падают из уст Тэйкена, он послушно вслушивается в каждое слово. Через некоторое время Дрим смущенно поднимает глаза. — Извини, я уже говорил тебе об этом раньше. — Все в порядке, — говорит Джордж и ждёт, когда тот продолжит. Сердце Тэйкена отказывается перестать биться с такой скоростью, а Дэвидсон стоит в центре его комнаты, в центре его мира. Это действует ему на нервы и угрожает раскрыть яростную нежность, которую он успешно сдерживает; сдерживая улыбки, борясь с румянцем. Он понимает, что не был готов к неожиданной близости в этой части их «тура». Это похоже на приглашение в самый центр его сердца, и, почти сознательно, Джордж осторожно туда входит. Его движения осторожны, когда он исследует комнату, и он, кажется, прикасается к предметам только после того, как Клэй заявляет, что всё в порядке. — Это очень похоже на тебя, — повторяет Фаунд с большей уверенностью, чем раньше. Через зеркало, висящее напротив дверного проёма, Дрим наблюдает, как Джордж поворачивается, чтобы встретиться с его глазами в отражении. — Ничего броского, очень чисто, — многозначительно говорит он, и Тэйкен чувствует, как его лицо теплеет от его улыбки. — Это кажется очень честным. За пятнами и тонким слоем пыли отраженный эхом образ Джорджа выталкивает Дрима в тишину. Его взгляд скользит от стеклянной ловушки к спине настоящего Дэвидсона, когда он начинает читать заметки, прикрепленные к основанию его зеркала. Клэй с сожалением задаётся вопросом, что честного в том, как он отказался отойти от дверного проема и заключить их вместе в маленькой комнате. Или об оставшейся записке, на боку его зеркала, слова, подчеркнутые три раза, которые говорят: «Не звони ему». Словно привлеченный мыслями парня, Джордж поднимает руку к пожелтевшему листку и осторожно проводит большим пальцем по загнутому краю бумаги. Его брови сходятся вместе, когда прикосновение исчезает. Сердце Дрима колотится. Фаунд поворачивается и поднимает на него глаза. Глубоко посаженные, коричневые и жесткие морщины на его худом лице окрашены тем, что может быть печалью; тем, что может быть извинением. Парень ещё не знает, так ли выглядит нежное раскаяние на лице Дэвидсона. Все, в чём он может быть уверен, — это то, что он никогда не видел этого раньше, ни на стримах, ни на видеозвонках, ни в сообщениях поздно ночью. — Я рад, что ты здесь, — говорит Дрим тихо и медленно, потому что ему нечего сказать, кроме правды. Каким-то образом выражение лица Джорджа смягчается. — Спасибо, — бормочет он, — Клэй. Челюсть Дрима сжимается, когда его имя слетает с чужих губ. За все годы их цифровой связи Джордж только бормотал его, когда был скрыт от посторонних глаз. Безликий, как и Тэйкен, как будто в нем было признание, которое он не хотел, чтобы он видел. И всё же сейчас он стоит, делает несколько шагов по комнате, наконец-то оторвавшись от компьютерных экранов, в которых так долго был заперт. Тон его голоса совпадает с его взглядом, и Клэй чувствует, что он понимает, что это может быть. В коридоре громко хлопает дверь, и Дрим резко отворачивается. Он не может позволить себе стать жертвой собственных желаний. — Я вернулся, — произносит Сапнап, вдруг кладя ладонь на плечо друга. Тэйкен поворачивается, чтобы не загораживать дверной проём, и вздыхает. — Поздравляю. Они выходят в коридор, когда снова воссоединяются с Сапнапом. Джордж выскальзывает из комнаты, и единственный след его пребывания там — пара неуместных статуэток. Клэй осторожно закрывает за ними дверь. Как только демонстрация дома Дрима, наконец, подошла к концу, они подумали, чем заняться в оставшуюся часть дня. Джордж нерешительно указывает, на то, что он почти не спал в полете и из-за этого довольно истощен. Они принимают общее решение ничего не делать, и, как говорит Сапнап, «отдохнуть по-пацански». Друзья сидят в гостиной и разговаривают часами, иногда доставая телефоны и делясь фотографиями или смешными постами, которые они видели. Это похоже на их бессмысленные звонки в Teamspeak, где они болтают, смеются и шутят, но в конечном итоге почти ничего не обсуждают. За исключением теперь, когда Тэйкен задает вопрос, который заставляет их сидеть в задумчивой паузе, он может видеть морщины на их лицах и улавливать небольшие моменты, когда Джордж молча общается с Сапнапом, как пара сиамских близнецов. — Вы обмениваетесь личными сообщениями, когда мы все вместе в звонке? — с любопытством спрашивает Клэй. — Да, — отвечает Фаунд, когда его перебивает Сапнап. — Всё время. Тэйкен закатывает глаза и продолжает искать фотографию, которой обещал поделиться с Джорджем. Вскоре после этого Сап подтверждает, что наконец-то пришло подходящее время, чтобы посвятить часик остаткам от их обеда ранее. Когда они переходят в столовую, Фаунд откашливается. — Дрим. Дрим отодвигает стул от стола и опускается на него. — Да? Джордж поднимает ладонь, чтобы помять затылок, застыв в дверном проёме. — Хм, как ты думаешь, я могу принять душ? Я вроде как ненавижу, когда от меня так долго воняет аэропортом. Тэйкен ловит себя на том, что улыбается его нерешительности. — Да, конечно. Та ванная, что в коридоре, лучше, чем у Сапа, но ручка душа какая-то странная. По какой-то причине температура меняется. — Почему, — медленно произносит Дэвидсон, — ты не починишь это? Дрим пожимает плечами. — На твоей кровати должно быть несколько полотенец, так что ты можешь идти, — его голос смягчается, игриво, — Ты же знаешь, что тебе не нужно получать разрешение на душ, верно? — Я знаю, — торопится Джордж. — Я знаю это, я просто… — Нервничаешь? — дополняет парень. — Нет, — выражение его лица ровное, но намеки на веселье просачиваются сквозь него. — С чего бы мне нервничать, Дрим? Его брови поднимаются. — С чего бы тебе нервничать, Джордж? Парня встречает тишина и ее тёплое сияние, пока Сапнап не подходит к Дэвидсону сзади с теплой тарелкой еды. — Извините, — говорит он. Джордж отходит в сторону. Когда Ник проходит мимо него, чтобы отодвинуть стул от стола, Дрим бросает Фаунду выжидающий взгляд, говорящий: «Иди». В тот момент, когда парень исчезает из прихожей, и друзья слышат его легкие шаги, поднимающиеся по лестнице, Клэй будто сдувается и лицом падает на стол. Он прячет голову в предплечьях, замыкаясь в темноте и тёплом ощущении собственного дыхания. Его руки устало упираются в дерево. У него вырывается вздох из глубины поднимающихся и опускающихся рёбер. Сап молча похлопывает его по спине. Тэйкен в ответ издает слабое ворчание. — Итак, — говорит он между укусами сэндвича. — Как у вас дела? — Это слишком много, — приглушенно произносит Дрим. — Перейти от того, чтобы вообще почти не общаться по-настоящему, к этому. — Ага. После тихой паузы его руку берут в руку Сапнапа и разжимают. В его вялые пальцы вложен теплый, жирный сверток с едой. Клэй медленно поднимает голову и смотрит на картофель фри. — Благослови тебя господь, — говорит он другу. Они продолжают есть в уютной тишине. Когда Джордж возвращается из душа, его волосы влажные и растрёпанные по краям. Его одежда чистая, он непринужденно улыбается и несколько раз зевает, отвечая на вопрос Сапнапа о фильме, который они должны посмотреть. Если Дрим и питает нежные чувства к чему-либо из этого, он вообще не позволяет себе думать или говорить об этом. Остальная часть их ночи проходит в медленной тишине, теряясь в диванных подушках и исчезающем солнце. Парни включают телевизор и ругают Клэя за серию предварительно записанных футбольных матчей, которые засоряют его телевизионную приставку. Несмотря на коллективную усталость, они борются с тягой ко сну, пока слова не заплетаются, а глаза не становятся тяжёлыми. Тэйкен начинает клевать носом, откинув голову на спинку дивана. — Это он… — голос Джорджа затихает, тишину заполняет тихое бормотание телевизора. Он смотрит на Сапнапа с весёлой ухмылкой. Закинув руку на спинку дивана, Дрим смотрит вниз, туда, где голова Сапа покоится на сгибе его локтя. Его грудь поднимается и опускается в медленном, предательском ритме, глаза закрыты, темные брови расслаблены в глубоком сне. — Вот что происходит, когда он не спит всю ночь, болтая по телефону, — бормочет парень, стараясь не разбудить его. Дэвидсон тихо фыркает: — Ты начинаешь говорить, как обеспокоенный папаша. — Я начинаю чувствовать себя таковым. Смех Джорджа нежен, и глаза Дрима отрываются от Сапнапа, чтобы остановиться на нём. В нескольких сантиметрах от него, на кожаном диване, бледно-голубые лучи от телевизора омывают его усталую улыбку. Уютная ночная тьма притягивает дыхание Тэйкена. — Ты устал? — спрашивает он, его голос слишком мягок для шуток, которыми они обменивались раньше. Дэвидсон смотрит на него и нерешительно отвечает: — …Немного, да. Дрим кивает. — Я тоже. Начинается следующий эпизод на экране, и он смотрит на пульт, лежащий на кофейном столике. Мягкие звуки из динамиков доносятся по разноцветным кнопкам, расположенным в пластике. Он знает, что было бы легко наклониться вперед и выключить телевизор перед ними простым щелчком. Он не делает ни движения, чтобы схватить пульт; Джордж не делает ни движения, чтобы уйти. Он наблюдает, как тяжёлые веки Фаунда моргают, смотря на телевизор, и не может противостоять небольшому теплому всплеску в груди. На мгновение он представляет, как они останутся здесь до рассвета, задремлят, проснутся с затёкшими шеями и ноющими позвоночниками, а позже уберутся в гостиной в полутьме утра. Он знает, что Джордж предпочитает восходы солнца закатам, и задается вопросом, будет ли Флорида демонстрировать красивые розовые и оранжевые цвета из-за своего восточного моря. Затем Сапнап шевелится рядом с ним, поворачивая лицо и погружаясь в его плечо с сонным раздражением. Даже уткнувшись носом в подмышку Дрима, он не просыпается. Клэй закатывает глаза. Он поднимает глаза, чтобы посмотреть, не заснул ли и Джордж, но обнаруживает, что тот уже смотрит в их сторону. — Думаю, уже пора спать? — спрашивает Фаунд, его глаза мечутся между Дримом и усталым мальчиком, прислонившимся к его боку. — Думаю, да. После того, как они разбудили Сапнапа, чтобы попрощаться на ночь, смесь осторожных или сонных «спокойной ночи» пронеслась между ними, Тэйкен, наконец, погружается в свою плотно застеленную кровать. Он закутывается поглубже в одеяла и простыни, напевает в гостеприимную холодную наволочку, но покой ускользает от него. Его глаза теряются в свете, отражающемся от окна спальни. Усталыми руками он задёргивает тонкие занавески, и его взгляд скользит обратно к деревянной двери. Джордж спит в другом конце коридора. Дверьми ниже, Сапнап, по-видимому, занят тем же самым. Они все вместе, впервые за долгие годы желаний, шуток и работы ради этого. Сюрреалистичность не ускользает от него. Кажется, что в тот момент, когда Тэйкен ушел в свою комнату и в доме воцарилась полная тишина, это всё, что осталось: он, его бьющееся сердце, закрытое окно и закрытая дверь. Этого могло бы никогда не случиться, он мог бы никогда не поехать в аэропорт или не держать Джорджа в своих обьятиях, а завтра по-обычному проснуться, чтобы покормить Патчес, не столкнувшись в коридоре со своими друзьями навеки. Ночь такая же, как и раньше, когда Джорджа здесь не было. Здесь так же тихо, как и неделю назад, когда Сапнап ещё не прибыл. «Я ожидал, что все изменится», думает он, перекатываясь на спину и уставившись в потолок. «И все же ничего не произошло. Пока нет.» Хранящийся в ящике тумбочки телефон грохочет о почти пустую древесину. Дребезжащий звук нарушает тишину ночи, и парень хмурится. Очень немногим уведомлениям разрешено выходить за пределы границ режима «не беспокоить». Клэй лениво переворачивается на другой бок и открывает тумбочку. Вынимая устройство, он скользит глазами по светящемуся сообщению на экране. Джордж, который должен был спать, написал ему. Его пульс учащается, и он свайпает по экрану, чтобы открыть их переписку. Яркие цвета и тёмные буквы заставляют его щуриться, когда он читает сообщение, которое гласит следующее: «У тебя крутой дом.» Застенчивая улыбка появляется на лице Дрима в считанные секунды. Его глаза поднимаются, чтобы снова взглянуть на закрытую дверь, как будто он каким-то образом может видеть Дэвидсона, съежившегося на гостевой кровати за ней. На самом деле ему должно показаться смешным, что Джордж не спит так поздно ночью и хочет поговорить о таком незначительном наблюдении. Его большие пальцы парят над клавиатурой, в то время как шквал возможных ответов наводняет его разум. Он хочет поговорить с ним о сегодняшнем дне, о том, каково им было по-настоящему встретиться в первый раз, и о том, как ему слишком хочется вернуться к их онлайн-сообщениям, чтобы понять их смысл. И все же они оба устали, оба встревожены, и простота сейчас будет лучше всего. «Спасибо», печатает он в ответ, зная, что не получит ответа, зная, что заснёт с ошеломлённой улыбкой при одной мысли о том, что Джордж здесь, «я купил его сам».