Helium

— Да. Потому что ты сделал это своей ответственностью, когда отправил мне то сообщение. Тело Дрима отклоняется от Джорджа прежде, чем он осознает своё движение; затаённое дыхание застревает в груди, подошва ботинка волочится назад по линолеуму, губы приоткрываются в безмолвной отдаче. Его лицо горит от стыда. То самое сообщение. Джордж сказал это так, как будто не помнил, что они разбирали это всё по кусочкам по телефону и Дрим извинялся достаточно раз и потратил недели, пытаясь загладить это. Сейчас об этом говорить тяжело. Он понимает, что Фаунд знает это, так как его холодное выражение лица меняется на сожаление о собственных словах. Рот Джорджа открывается, слова оседают, и Тэйкен видит это снова; странное, смягченное выражение извинения, которое написано на лице парня. Этого недостаточно, чтобы заставить его забыть обвинение, повисшее в воздухе. Ни один из них не делает ничего, чтобы забрать эти слова обратно, и это снова задевает полузажившую рану Дрима. «Ты не можешь переписать этого, Клэй». Его грудь болит от воспоминаний. «Ты хочешь застрять в прошлом или двигаться вперёд?» — Это… — голос Джорджа дрожит. — Это прозвучало неправильно. Тэйкен пристально смотрит на него и произносит: — Правда? — Эй, Дрим, — громкий оклик Сапнапа неожиданно раздается в холле, — мы когда-нибудь пробовали этот…? Внимание парней устремляется на младшего, когда он останавливается в нескольких футах от них с пакетом сока в руках и широко раскрытыми глазами. Клэй клянётся, что сейчас его лучший друг напоминает человеческую губку, потому что Ник, кажется, сразу впитывает напряжённый дискомфорт в воздухе. — Ой, — он прочищает горло. — Простите. Я просто… простите. Парень неловко покачивает коробкой в руках, переводя взгляд с Дрима на Дэвидсона. Сок плещется внутри. Никто не произносит ни слова. Тэйкен напоминает себе, что они здесь, в продуктовом магазине, и это не лучшее место для импульсивных решений. — И снова апельсиновый сок, — сухо замечает он. — Почему ты продолжаешь покупать это, если не пьёшь? Сапнап хмурится. — Вообще-то я пью его. — Неа. Я пью. — Я выпью немного, — предлагает Джордж. Он всё ещё говорит тихо. Сап драматически жестикулирует и проходит между ними, чтобы положить пачку сока в тележку. — Это определённо последнее, что нам здесь было нужно. Кажется, Ник единственный, кто двигается, когда достает из кармана телефон, чтобы проверить время. Фаунд отводит глаза от Дрима; Дрим все еще не оправился от эмоционального всплеска, который они буквально бросили друг другу в лицо. — …Теперь мы можем идти, — медленно уточняет Сапнап. — Я не против, — бормочет Джордж. Его голос звучит пусто, любые следы раздражения полностью исчезли к тому времени, когда он засовывает руки в карманы куртки. «Моя ответственность», — думает Тэйкен, переставляя сок и в последний раз окидывая взглядом их еду. — «Моё сообщение. Мои слова. Это моя вина». Он мямлит что-то о том чтобы наконец-то пойти расплатиться. Когда они подходят к кассе, Сапнап бросает быстрый, обеспокоенный взгляд в его сторону — нахмуренные брови и многозначительный зырк в сторону Джорджа, а Клэй может только пренебрежительно покачать головой в ответ. Его мысли до сих пор заполнены их неожиданной стычкой и флуоресцентными лампами. «Хотя, это не всё моё. Верно?» — он искоса смотрит на Джорджа, который полностью поглощён тем журналом, который Сапнап заставляет его смотреть, и хмурится. — «Я знаю, что он должен это осознавать». В абсолютной тишине он пытается сосредоточиться на упаковке продуктов. Гудки из кассы становятся громче, коробки и охлаждённый пластик скользят в многоразовые пакеты, и он вырывает чек из машины с большей силой, чем нужно. Дрим всегда плохо умел развязывать конфликты. Сначала сорвался, потом ляпнул слишком много лишнего, только чтобы позже всё пересчитать и переосмыслить. Он знает, как быть осторожным, когда они имеют дело с жизнью на расстоянии, но в этой удушающей близости и продуктовых рядах жизней, которые они не разделяют, его сердце хочет разжечь огонь, чтобы почувствовать тепло. Джордж всегда мог заставить его похолодеть изнутри. Клэй чувствует, как сжимается его грудная клетка. Быстрые ссоры и сердитый шёпот — неужели это единственный способ, с помощью которого они теперь могут разговаривать друг с другом? Что случилось с июнем? «Я всё испортил, — напоминает блондин себе, и на его лице появляется хмурое выражение. — Ты уже прошёл через это, не возвращайся назад снова». Он избегает встреч взглядом с Джорджем, пока они затаскивают сумки в багажник машины. Уколы вины уступают место ярости. «Я не выбирал это всё сам». Когда Дрим усаживается на водительское сиденье, пассажирская дверь справа закрывается, и он с удивлением видит, что это Дэвидсон сел там. Сапнап постукивает костяшками пальцев по стеклу снаружи: — Не-а, Джорджи. — Ты сидел с ним по дороге сюда, — защищается Фаунд. Клэй вставляет пряжку ремня на место и отказывается смотреть направо. «Почему он хочет сидеть рядом со мной?» — Не-а, — пробормотал Сапнап сквозь стекло. — Да-а. Тэйкен поворачивает ключи в замке зажигания и, повысив голос, спрашивает: — Ты хочешь, чтобы мороженое, которое мы только что купили, растаяло? — он запирает двери. — Садись в машину. Сап улыбается и откидывается назад, чтобы потянуть за ручку двери на заднем сиденье. Красноречивый звук его неудачного рывка заставляет Дрима улыбнуться переключению передач, когда он отпускает тормоз. — Ха-ха, — говорит Ник, несколько раз дергая запертую дверь. — Открой. Джордж тихо смеется, Дрим удивленно смотрит на раздражённого Сапнапа, присевшего у окна машины, и отпирает замки. Он может притвориться, что с небольшими звуками шарканья сиденья Джорджа и лёгкой перебранки, когда Сапнап садится внутрь, всё нормально, это они втроём, случайный день в сентябре, который совсем не ранит его. Затем Дэвидсон спрашивает, может ли он подключить свой телефон, и Тэйкен говорит «да», и его костяшки пальцев касаются кончиков пальцев Джорджа, когда он протягивает ему шнур. Улыбка сползает с его лица. Потому что руки у Фаунда такие же холодные, какими были выражение его лица и голос в магазине. Парень, кажется, не замечает, подключает своё устройство, бросает замечание Сапнапу — и Дрим наблюдает, как он настраивает всё, аки ужасающая машина. Кажется, у Джорджа всё в порядке; неуклюжий и спокойный, как всегда, но сосредоточенный. «Почему?» — Клэй переключается на задний ход и выезжает со стоянки. — «Почему он так хорошо прячет все свои чувства?» — Не возражаешь, если я включу музыку? — спрашивает Джордж, непрерывно просматривая свой телефон. «Он всегда был так хорош в этом?» — Давай, — бормочет Дрим. Тэйкен сосредоточенно смотрит на дорогу перед собой. Достаточно часто он презирает собственное внимание к деталям. Если бы он мог не знать о хамелеоноподобном поведении Джорджа, возможно, ему не пришлось бы улавливать каждое лёгкое движение и звук, который находится на краю его зрения. — Я добавил пару вещей в тот плейлист, который ты мне прислал, — произносит брюнет, затем поворачивается, и слова оседают у него на плече. — Хотя он и так был хорош. — Большое спасибо, — злорадствует Сапнап. — Не хочешь включить свои песни сейчас? Позволь мне судить твой музыкальный вкус. Джордж кладет телефон в подстаканник: — Таков и был план. Так легко, так легко. «Ты посмотрел прямо сквозь меня», — сказал ему однажды Фаунд. Дрим крепче сжимает руль. «Потому что ты не хотел, чтобы тебя видели, Джордж. Ты никогда этого не хочешь». — О, — внезапно говорит Сапнап, — хэй. Может быть, тебе стоит пропустить этот трек. Внимание Клэя переключается, и он слышит, как ноты внезапно падают из динамиков и разворачиваются в пространстве вокруг его головы. Он даже не заметил, когда Helium начал играть. Взгляд парня перескакивает на зеркало заднего вида, где Сап уже с тревогой смотрит на него. Джордж берёт телефон и в замешательстве хмурится. — Почему? — Я его ненавижу, — быстро врёт Сапнап. — Это отстой. Выключи. Дрим бросает на него взгляд. — Он не ненавидит эту песню. Тебе не нужно выключать музыку, Джордж. Всё в порядке. На этот раз парень не утруждает себя прослушиванием текстов песен, когда они словно пролетают мимо него. Он думает о шинах, о хрусте рыхлого асфальта на дороге, о том, как подошва его ботинка упирается в педаль газа. — Всё хорошо? — спрашивает Ник. Тэйкен считает синие знаки, которые он видит за ветровым стеклом*. Некоторые имена помогают ему мысленно проверить маршрут домой. Через мгновение он кивает, и Сапнап заметно расслабляется. — Что это значит? — спрашивает Дэвидсон, и Дрим видит, как он переводит взгляд с одного на другого. — Ничего страшного, — говорит Сапнап, в то же время Клэй бормочет: — Забудь об этом. Дэвидсон делает паузу. — Что не так с песней? — Не знаю, Джордж. — голос Клэя становится жёстче. — Возможно, тебе следовало быть здесь чуть раньше. Резкие слова немедленно погружают их в тишину, заполненную только печатанием на заднем сиденье, которое, как знает Тэйкен, — исходит от Сапнапа, отчаянно зарывшегося в свой телефон. Он чувствует укол вины за такой прямой выпад, но уже поздно. Фаунд откидывается на спинку кресла. Он делает паузу, а затем заявляет: — Ты злишься. Взгляд Дрима сужается при виде дороги. — Немного. — Окей, — тихо говорит парень. Его пальцы неожиданно расслабляются на руле. Он не уверен, что, как он думал, скажет Джордж — пустое извинение, может быть, что-то оправдывающее, — но однословное признание застаёт его врасплох. Тэйкен недоволен тем, как они всё оставили, Джордж это знает, и их нынешняя поездка на машине явно не время для решения этой проблемы. — …Стоит ли спрашивать, что там у вас произошло? — вновь подаёт голос Сапнап. Джордж, по-видимому, ждёт, что Дрим всё объяснит, но ответа не приходит. Молчание продолжается безжалостно. — Понятно… — Сапнап испускает тяжелый вздох, за которым следует шквал звуков от клавиатуры. Сигнал уведомления кажется намеренно громким, тогда как тихий звук означает, что сообщение было отправлено. Тэйкен чувствует жужжание в кармане, в то же время в динамиках автомобиля звучит уведомление с телефона Дэвидсона. — Гм… — Джордж поднимает шнур зарядного устройства и смотрит на экран. — Для чего ты это сделал…. — Вслух, — приказывает Ник. — Ты действительно хочешь, чтобы я это прочитал? Клэй мельком заглядывает в открытый групповой чат на телефоне Фаунда. — Что там написано? Джордж прочищает горло. — «Вы все здесь так неловко себя ведете, что это похоже на… как будто кто-то обосрался? — он поднимает глаза, затем продолжает, — и мы притворяемся, что вся машина ни хрена не воняет». — Аминь, — произносит Сапнап. Дрим хмуро смотрит на него через зеркало заднего вида. — Какого чёрта? — блондин не может сдержать лёгкого веселья, которое прорывается на его лице. — Что с тобой не так? Тёмные брови Сапнапа приподнимаются, затем он возвращается к более агрессивному набору текста. Ещё одно сообщение снова приходит на оба их телефона. Машина подкатывает к остановке на солнечном перекрестке. Красные огни и флоридские номерные знаки исчезают из поля зрения Тэйкена, когда Фаунд протягивает к нему свой яркий экран, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть. — Он прислал нам ещё что-то, — произносит Джордж. Дрим щурится и монотонно бормочет слова: — «Вы всё ещё ведете себя так неловко, не могли бы вы, пожалуйста, включить какую-нибудь музыку или что-то в этом роде, я стараюсь изо всех сил, вы оба так сильно меня раздражаете…» — короткий смешок вырывается у него прежде, чем он успевает остановить его. — Ладно, ладно, мы поняли, боже. Джордж возобновляет музыку и после короткой паузы переходит к другой песне. Хотя Дрим в основном просто игнорирует это, он чувствует небольшое облегчение от смены обстановки. — Ты мог бы просто сказать вслух, Сапнап, — Дэвидсон почти звучит извиняющеся. Ник усмехается. — Кто бы говорил. Завистник. Клэй вновь переводит всё своё внимание на дорогу, чтобы ускориться. Он чувствует, как его телефон снова вибрирует в кармане, и закатывает глаза. — Не нужно продолжать посылать вещи, чувак. — Хм? — Сапнап показывает пустые руки. — Это был не я. Дрим хмурится и вытаскивает телефон из кармана. Он быстро просматривает уведомление. — Это от Карла, — отмечает он, прежде чем передать его встревоженным рукам, тянущимся с соседнего сиденья. Джордж уже много раз гонял его за то, что он писал смс и одновременно водил машину, и не хочет слышать это лицом к лицу. Сапнап наклоняется к коробке передач: — Что там? — Это фотография, — объясняет Дэвидсон, разблокировав телефон Дрима. Зелёные глаза пляшут между дорогой и видом кончиков пальцев британца, скользящих по его сообщениям. — Ты только что… угадал мой пароль? Джордж снисходительно качает головой. — Ты сказал его мне вечность назад, помнишь? — Тэйкен быстро теряет ход мыслей в воспоминаниях, и Фаунд направляет его: — Ты сказал, что ничего плохого в том, чтобы сказать мне, потому что я был за океаном в Англии. Дурачок. Лицо Дрима согревается, когда всплывают воспоминания. «Ты хочешь взломать мой телефон? — он думает, что они запутались между цифровыми экранами, смехом, поздним звонком. — Тебе придется притащиться сюда и сделать это самому». — Так ты заучил его? — спрашивает блондин, не зная, почему его сердцебиение утяжеляется. Сапнап толкает Джорджа в плечо: — Что прислал Карл? — Я не заучил его, я просто помню вещи о тебе, — рассеянно поправляет Джордж. — Это похоже на скриншот твоих текстов, Сап. Ник стонет. — О боже, я думал, он шутит насчёт этого… Дрим быстро опускает смущённый восторг, который поднимался в его груди, и усмехается. — Прочти его. — Джордж, — говорит Сап, — не читай. Дэвидсон хихикает. — Какое для тебя хорошее контактное имя. Так много смайликов. — Да ладно тебе. Ты должен это прочитать, — Клэй зарабатывает упрямый удар в спинку сиденья, как будто Ник чувствует, что он думает о списке. — Оно просто говорит что-то о том, что мы находимся в арке развода, — неопределённо объясняет Джордж, но улыбается экрану. — Почему ты никогда не отвечаешь мне такими длинными сообщениями? — Ты такой глупый, — говорит Сапнап. — Ах, да? — Фаунд поворачивается на кресле. — Уверен, что не хочешь, чтобы там сзади было детское сиденье? Тэйкен фыркает в легком веселье. Он действительно чувствует себя виноватым за то, что заставил Сапнапа комментировать «в прямом эфире» свой дискомфорт, но он не в состоянии заботиться обо всём. Несмотря на то, что Джордж, возможно, убедил себя, не всё это является ответственностью младшего. Однако парню не нравится, как звучит «арка развода», и он пытается уйти в мыслях от этого. Начавшаяся ссора помогает Дриму улыбнуться. — Ты бы выглядел довольно забавно в детском кресле, — признаёт он, и Ник хмурится. — Ты говоришь это, потому что ты симп. — Это не то, на что были похожи эти сообщения, — быстро вставляет Джордж, и раздражение Сапнапа мгновенно уходит от Тэйкена. — Знаешь что, Джордж? — его голос твёрдый, но Клэй слышит саркастическую улыбку на его лице. — Я тоже умею читать. Как насчёт того, чтобы я раскрыл некоторые из наших переписок? Брови Дрима заинтригованно приподнимаются: — Оу? — У тебя нет ничего стоящего, — пренебрежительно говорит старший, его обычная уверенность в себе достаточно сильна, чтобы уравнять любого блефующего. Ник садится ровно, принимая вызов, сжимая телефон в руке. — Ты уверен в этом? — Ты идиот, — отвечает брюнет. — Ой, чел, да ладно, — Сапнап опирается на перегородку между передними сиденьями. — Тогда давай поговорим о том, что Джордж прислал мне вчера. Машину застилает театральная пауза. Дрим выключает щелкающие поворотники на приборной панели, Фаунд теряет интерес, а Ник прочищает горло. — Он сказал: «Что за херня?», — начинает Сапнап. — Следующее сообщение: «ты мёртв для меня…» Блондин улыбается, потому что Джордж сразу же ломается, поворачиваясь на сиденье и торопливо лепеча: — Стой, стой, погоди… Сапнап не слушает. — Затем, и я цитирую… — Сапнап, — умоляет Дэвидсон. «Почему ты не сказал мне… — голос Сапнапа переходит в экстатическое хихиканье, когда кулак Джорджа сталкивается с его поднятым предплечьем, — что он настолько горячий?» Звук вырывается из горла Клэя прежде, чем он успевает его обработать: — Что? Глаза широко раскрыты, к щекам приливает тепло; румянец опускается по шее Дрима и нагревается там, где его ладони сжимают руль. Он осмеливается скользнуть взглядом на пассажирское сиденье. Лицо Джорджа зарыто ладонях, локтем он опирается о дверцу машины, а пальцы прижаты к вискам. Верхняя половина лица прикрыта, но румянец на скулах плохо спрятан. Его уши под небольшими прядями тёмных волос светятся розовым. Волна ревущего торжества обрушивается на грудь Дрима. Блондин чувствует, как Джордж бормочет: «Боже мой». Смех Сапнапа позади них громкий и всепоглощающий, отвлекает Тэйкена от его первоначального удивления. Голова кружится, на лице расплывается слишком гордая улыбка. — О, правда, Джорджи? — удаётся ему спросить. Джордж освобождает лицо от руки, но тут же стонет от усмешки, которую бросает ему Клэй. — Это была шутка. Сердце Дрима колотится. — Да, — говорит он, — конечно. Шутка. Взгляд британца явно убийственный, но Тэйкена это не волнует. Он смеется, когда Сапнапу удаётся выдавить через ржание «отличная шутка, Джордж», и не перестаёт смеяться, когда Джордж пытается выдать самоспасительный манёвр. Дриму действительно стоило бы считать себя плохим человеком из-за того, что он наслаждается попытками друга выкрутиться. Позор, правда позор, однако гораздо веселее упиваться этим для собственного тщеславия. Остальная часть поездки проходит относительно спокойно; Сапнап и Дрим пользовались любой возможностью, дабы набрасываться на, и так униженного, Джорджа, тот же почти не разговаривал, но, тем не менее, позволял им задирать его. К тому времени, когда парни распаковывают продукты на кухне и обмениваются лёгкими шутками, окружающий воздух снова спускает их на твёрдую землю. Клэй почти забыл, что произошло у них утром, даже невзирая на тупое терзание в животе. Он может сосредоточиться на перекладывание продуктов в холодильник, выбрасывая старую упаковку сока и снова заполняя место на низкой полке для больших и высоких продуктов. Фаунд выстилает противень из оловянной фольги их «обеденными наггетсами», в то время как Ник разрушает организованную буфетную новой едой. Блондин тихонько напевает себе под нос, когда слышит, как Джордж говорит: — Дрим. Он оглядывается через плечо и перестает напевать. Дэвидсон пристально смотрит на столешницу, излишне скручивая фольгу по краям сковороды. Голос британца низкий. — Я сожалею о том, что случилось в магазине. Дверца холодильника медленно закрывается, магнитное притяжение бесшумно покидает ладонь Дрима. Он подходит ближе к мраморному острову и наклоняется, чтобы опереться на него руками. В следующей паузе он дает Джорджу возможность сказать больше. Ничего не следует, и Клэй нахмуривается. — Посмотри на меня, пожалуйста, — бормочет он. Джордж мгновенно поднимает на него глаза. Его лицо болезненно открыто. — Я пытаюсь стать лучше, Джордж, — говорит Дрим. Он позволяет утонуть каждому слову, осторожному и грубому. — Я не могу этого сделать, если ты продолжаешь вести себя так, будто мои прошлые ошибки — это всё, чем я являюсь. Фаунд смотрит на него, его темные глаза изучают лицо Тэйкена. Через мгновение он медленно кивает. Этот маленький жест приносит облегчение в легких Дрима. «Он слушает. Он слышит меня». Парень отталкивается от прилавка, Джордж сдвигает замороженный наггетс с линии на сковороде, и они больше ничего не говорят. «Мы всё ещё не в порядке». Клэй проходит мимо него по пути к тому, чтобы проверить "буфет". Прежде чем он успевает мысленно шикнуть на себя, парень наклоняется через плечо Дэвидсона и подталкивает динозавра обратно на место. «Но мы к чему-то идём». Уходя, он убеждает себя, что видит улыбку Джорджа. «Постоянно, постоянно к чему-то идём».

***

Струя воды собирается на линии его бровей. Дрим запрокидывает голову, возводя глаза к белому потолку, теплый пар окутывает его горло. Напор душа тяжело бьет в центр груди. После того, как парни разобрались с продуктами, Дрим решил, что ему нужно немного побыть одному — чтобы навести порядок в мыслях и восстановить силы. Когда он кратко объявил Сапнапу и Джорджу, они, похоже, обрадовались, что у них тоже появилось чуть-чуть свободного времени. Клэй наливает шампунь на ладонь и проводит по волосам мокрыми руками. Скриншот, прочитанный вслух в машине, был всё ещё свеж в памяти. Пока блондин стоит в ожидании горячей воды, в его сознании ярко горит этот образ; в конце концов, Сапнап писал Карлу во время поездки, и Джордж определённо утаил часть, чтобы пощадить их чувства. «О боже, стало только хуже, — послал Сапнап. — Пожалуйста спаси меня». «Они в арке развода?» — спросил Карл. Из всех вещей, что мог сказать, Сапнап ответил: «Да, в арке подражания моим родителям». Костяшки пальцев Тэйкена тянутся сквозь спутанную шевелюру, и он вздыхает. Тёплый пар над головой окутывает его. Он не дурак. Ник, по какой-то причине, слишком хорош в посредничестве, и скриншот Карла выглядит как целенаправленное напоминание об этом. А вообще, он ответил Карлу лично: «Я знаю и работаю над этим». И Карл отреагировал на текст с душой, с такой же простотой и лёгкостью, как всегда, сказав: «Ты болван». Влажный воздух, скапливающийся вокруг, слегка кружит голову. Тёплая вода щиплет кожу. Дрим медленно наклоняет голову вперёд и закрывает глаза, когда поток начинает своеобразно "расчёсывать" светлые волосы. «Сейчас середина дня, — думает он. — Я разговаривал с Джорджем утром. Я поругался с Джорджем в продуктовом магазине.» Клэй начинает проходиться по списку. Он прикоснулся к плечу Джорджа, они купили закуску из морских водорослей, которую любила его школьная возлюбленная, парень вспоминает и то, что у дамы рядом с ними в кассе была заколка из перьев в волосах. Он должен купить Патчес ещё несколько кошачьих игрушек. В утреннем свете, когда Джордж гладил её, она казалась счастливой. Он моргает, по ресницам бегут струйки воды. Разум возвращается обратно. Дрим не знает, где они находятся с Фаундом. Чем больше времени проходит между ним и его действиями в продуктовом ряду, тем больше Тэйкен приходит к выводу, что не должен был так сильно давить. Не важно если Джордж сказал ему что-то ранящее или нет, это было не то, о чём была их поездка в магазин — или в целом вся их поездка, если так подумать. «Прежде всего - друзья», — напоминает себе Дрим. Мыльная пена стекает между лопаток. Пальцы нежно успокаивают кожу головы. «Друзья». Он думает о холоде, который медленно таял на лице Дэвидсона, и о том, как его щёки покраснели, когда тот повысил голос. С каждым дюймом, который Клэй сокращал между ними, он наблюдал, как плечи старшего, движимые гипнотическим и неслышных вздохом, подрагивают. Он выглядел таким маленьким, в сравнении с широким телом блондина, возвышающимся над Джорджем, но в его карих глазах был почти вызывающий стоицизм. Тэйкен выдыхает, и капли воды срываются с губ. Когда они впервые встретились, глаза Джорджа были мягкими. Его румянец в машине, когда Сапнап прочитал признание парня, тоже был мягким. Клэй обнаруживает, что пытается представить, как Джордж пишет это сообщение — это было на обратном пути из аэропорта, во время обеда или экскурсии? Его нервное зырканье от лица Дрима в свой телефон, быстро печатая: «Почему ты не сказал мне, что он…» «Нет». Дыхание Тэйкена застревает в его груди. «Я этого не делаю. Я не пойду туда». Он поворачивает кран до тех пор, пока сверху не начинает течь прохладная вода. Как только кожа немеет, Дрим вновь ощущает в себе дрожь, но уже более спокойную. К тому времени, когда парень натянул чистую одежду и спустился вниз, его друзья, похоже, куда-то смылись. Он явно провёл больше времени, чем было необходимо, наедине с собой, и, вернувшись на главный этаж, был встречен одиночеством. Пустая кухня, тихие комнаты — только когда Клэй видит ключи от машины на столешнице, он полностью расслабляется. Единственный сожитель, замеченый парнем, — это кошка, ожидающая у раздвижной стеклянной двери. Тэйкен приседает, чтобы почесать её спину, и Патчес начинает мурлыкать. — Привет, милая, — бормочет он. — Ты знаешь, куда они пошли? Она тихо мяукает. Блондин переводит своё внимание на задний двор, а кошка лениво трётся мордочкой о его колено. — Ага, — Дрим поднимается на ноги, удерживая Патчес внутри лодыжкой, и захлопывает за собой дверь. — Что вы делаете? Сапнап поднимает взгляд от того места, где они с Джорджем раскрывали большое одеяло над зелёной травой. Ник делает два шага влево, затем кладет свой уголок одеяла вниз. — Мы собираемся устроить пикник, — Сапнап отвечает просто, без раздумий. — Ужин-пикник, — поправляет Фаунд. Он садится на одеяло и ставит тарелку с поджаренными наггетсами. Тэйкен вопросительно улыбается: — А в чём разница? — Пикник начинается с раннего утра ровно до двух часов, — поясняет Дэвидсон, в то время как Сап серьёзно кивает, — а ужин начинается в четыре. Мы будем есть в середине, так что это что-то между, одновременно и пикник, и ужин. Клэй смотрит в небо и задумчиво мычит: — Но сейчас только час сорок пять. Ник достает телефон, затем ошеломлённо смотрит на Дрима. — Ты только что посчитал… по солнцу? — Скажем что посчитал, Сапнап, — Тэйкен выступает против нелепого взгляда, направленного на него. — Что тогда? Младший останавливается и пристально изучает ухмылку Дрима. — Ты проверил время, прежде чем вышел, — ворчит он. Джордж заливается смехом. В груди Клэя трепещет от легко улизнувшей гордости. — На то, чтобы полностью расположиться, у нас уйдёт больше двадцати минут, — объясняет Джордж. Дрим опускается на одеяло, а старший протягивает ему наггетс в форме динозавра. Клэй берет его и откусывает голову. — Что в меню? — спрашивает он с полным ртом. — Всё, — говорит Сап. Клэй прищуривается, силуэт парня перед ним затемняется от вышеупомянутого солнца за плечами: — Всё? Типа, из магазина? Сапнап кивает. — О боже, — ворчит Дрим. — Это будет наш американский пир, — говорит Джордж. — Как День Благодарения. Тэйкен фыркает: — Ты знаешь, сколько времени и энергии уходит на пир в День Благодарения? Прикрыв рот рукой во время жевания, Дэвидсон качает головой: — Ты не будешь им заниматься. Мы будем. Клэй немигающе пялится: — Нет. — Да, — непреклонно говорит Сапнап. — Ни за что, — настаивает блондин. — Вы не будете готовить для меня. Это буквально наш первый ужин вместе, здесь, в моём дом- — Именно, — прерывает Джордж, и Сапнап порывается продолжить: — и вот поэтому мы… Дрим снисходительно поднимает руки: — Вы — гости, а не наоборот. Я приготовлю любой чёртов бургер, что вы захотите, пока вы здесь. — Где была эта энергия, когда ты заставлял меня убираться два дня назад? — голос Ника резко бъёт по ушам, когда он плюхается на место рядом с блондином. Тэйкен закатывает глаза. — Знаешь, собирать твой мусор — другое дело… — Дрим, — говорит Джордж, и внимание Клэя немедленно переключается. Сидя на одеяле, украденном из гаража парня, с тарелкой, треснутой его старшей сестрой когда-то на дримовских коленях, Фаунд предлагает невероятно мягкую улыбку. — Давай мы сделаем это, ага? Тэйкен чувствует, как его сердцебиение замедляется. Над ними простирается голубое небо. Глядя на Джорджа, он гадает, появятся ли светлячки в сумерках. — Хорошо, — выдыхает он. — Отлично! — Сапнап взъерошивает влажные волосы Дрима в неожиданном нападении, которое тот позволяет, сдаваясь в поражении. — Теперь ты будешь нашим гостем, — он прочищает горло. — Ну знаешь, протестируешь наши услуги. Проходит момент тишины. Клэй изучает выражение лица младшего и вздыхает. Джордж стряхивает крошки с рук: — Нам начинать? — Сапнап, — произносит Дрим. Ник начинает бурчать: — Не начинай это снова… — Просто скажи вслух, — блондин протягивает руку и сочувственно похлопывает его по спине. — Признай это. Они с тихим уважением наблюдают, как Сапнап тянется вправо и церемонно крадет остаток нагеттса Дрима из его руки. Как и всегда, он чрезвычайно драматичен и непредсказуемо мягок. Тэйкен слишком хорошо осведомлен о том, что Сапнап знает слова к каждой песне Диснея, которую Карл и Квакити вытянули из него, но не решается когда-либо поднимать эту тему за пределы его теплого пузыря безопасности. С глубокой тревогой Ник признается: — Я хочу в Диснейворлд. Дрим сразу же издает восторженный крик: — Вот оно! Вперёд! — между парнями проносится смех, который легко парит в послеобеденном воздухе. — Горжусь тобой, приятель. На лужайку ложится тихая пауза, во время которой блондин ждёт когда Сапнап заговорит, пока тот неустанно ёрзает. Джордж, кажется, наблюдает за их обменом вербальных (и невербальных) посылов на расстоянии. — Итак, — нерешительно говорит Сапнап. — Мы можем пойти в Диснейворлд? Дрим самодовольно улыбается: — Ну не знаю, возможно если ты сделаешь мне презентацию в PowerPoint, я рассмотрю такую возможность. Дэвидсон тихо смеется, и Клэй чувствует свой успех. Он отмахивается от этого, твёрдо откашливаясь. — Ты отстой, — ворчит в ответ Сапнап, сердито кусая своего куриного динозавра. Им удается приготовить ужин по безбожным стандартам в кратчайшие сроки. Небрежные гамбургеры, беспорядочные печённые бобы и тарелки с различными чипсами и конфетами, которые Джордж настаивает, чтобы они держали за границами пледа на «десерт». Это ужасающее зрелище, но Тэйкен разрешает это за улыбки, которые процесс вызывает на лицах его гостей. Они не говорят ни о чём, кроме лёгких шуток, планирования стримов или публикации в Твиттере картинок Джорджа, впервые пробующего Triscuits**. Приятно окунуться в их маленький момент и не заходить мыслями за одеяло и скомканные салфетки в траве. С наступлением темноты их не навещают светлячки. Скорее всего, их сезон давно прошёл, или местные птицы объединились со световым загрязнением, чтобы убрать их, но Дрим не может не проследить глазами в тускнеющей синеве над головой в попытке найти их. Джордж ловит один из его очередных взглядов вверх и спрашивает: — Ты что-то ищешь? Взгляд Клэя снова опускается. — Светлячков, — признается он. — О, — Фаунд запрокидывает голову, поднимая тёмные глаза к небу. Они выглядят полными надежды найти намёк на светящиеся тельца. — Молниежуки, — исправляет Ник. Тэйкен отводит взгляд от острого края челюсти Джорджа, чтобы пристально взглянуть на младшего: — Ты звучишь как мои кузены. Сапнап снова прищуривается — Опять сравнишь меня с этими Сунерами, и у тебя будут проблемы. — Возвращайся в Техас, — говорит Дрим, — ты абсолютный фрик. Он хитро усмехается. — Просто скажи, что боишься молнии, и всё пройдёт. Джордж мягко посмеивается. Блондин усмехается: — Что смешного, Джордж? Через мгновение брюнет отворачивается от неба и предлагает: — Гнилушки. — Не может быть, — говорит Сапнап. — Вы не называете их так. Это не правда. Джордж только продолжает смеяться, из-за чего Дрим начинает перенимать веселье и смех, а Сапнап подключается последним. Они быстро задыхаются по мере того, как нарастает и нарастает этот выплеск эмоций. — Это так отвратительно, — выдавливает Ник, и Тэйкен хрипит в согласии. После многих лет цифровых звонков, их смех накапливается в пространстве, которое осязаемо, доступно и коренится в запахе приготовленных гамбургеров и влажном болоте, в которое превратилась почва. Он не отсекается плохим звуком или металлическими микрофонами. Дрим может видеть это в том, как они улыбаются, глаза блестят ярко, многолетнее знакомство — это то, что приводит их домой. Посреди всего этого Клэй умудряется провозгласить между судорожными вдохами: — Завтра. Пойдем завтра. — Ч-что? — спрашивает Сапнап с усмешкой. — Дисней, — говорит Дрим, и выражение лица младшего немедленно вызывает у них новую волну смеха. — Что? Джордж хихикает, и когда Дрим безмолвно указывает на него, он кивает в знак подтверждения: — Конечно, да. Завтра. Ник испускает возглас празднования, достаточно громкий, чтобы Фаунд вздрогнул. Приговоры и перспектива поесть полностью теряются в их нелепой, сжимающей желудок, радости. Смех разносится до конца их ночи, когда они моют посуду и складывают пледы. К тому времени, как наступила тьма, они перестали искать светлячков. Лето подходит к концу. Приближается равноденствие. Дрим клянётся где-то между долгими дневниками и бессонными ночами: осень обещала быть доброй. На вторую ночь Джорджа во Флориде, Дриму снится кошмар.

***

Он просыпается, положив руку на горло. Подушечки пальцев, тёплые на его коже, пульс, прилив крови, жужжащий в ушах. Его грудь вздымается, а рёбра поднимаются на высоту предплечий. Как только прерывистое дыхание поднимает его, рука машинально отстраняется. «Проснулся, — говорит он себе, мысли завертелись в головокружительном движении, когда блондин сбросил покрывало. — Ты проснулся». Под ногами зажёвывается ковёр. Холодный металл дверной ручки жжёт ладонь. «Я проснулся». Он рывком открывает дверь в свою спальню и вываливается в холл. Парень не слышит звука собственных ног. Ему кажется, что он чувствует, как испуганная Патчес пробегает мимо его икры, но не смотрит вниз, быстро спускаясь по лестнице. «Воды. — его горло горит от каждого вздрагивания груди. — Дышать». Он может быть кашлял, когда добрался до кухни, или плакал, когда его руки сжимали гранитную раковину. Всё, что нужно - это одно касание тыльной стороной ладони к щеке, чтобы понять, когда костяшки пальцев остаются сухими, что это лишь только ощущение слёз в его собственной голове. «Мне снятся эти сны, — он вспоминает, как говорил это своему терапевту во время одного из ранних сеансов, когда он был слишком напуган, чтобы дотянуться до центральных тканей. — Эти кошмары». У него болит череп. Перед его глазами снова мелькает пляж. «О чём они, Клэй?» Дрим опускает голову, пот струится по его спине, превращая мягкий хлопок в тёмно-серый. Плечи поднимаются и опускаются, когда он тянется к глубоким и заякоряющим затяжкам воздуха. «О чём они?» Вода, песок, он сам в лесу и маска из крови. Сложив руки на низкой кушетке, он ответил: «Самоубийство». Его глаза закрываются. Лунный свет, льющийся из окна перед ним, теряется в мгновенной темноте. «Почему тебе снится, как ты вредишь себе?» — спросили его. Руки парня освобождают стойку и тянутся открыть кран, ровно до того момента как холодная вода начинает литься из изогнутой металлической горловины. «Я не знаю», — сказал Дрим. «Тебе становится легче, когда ты причиняешь себе вред?» Его дрожащие ладони погружаются под леденящий поток, наполняясь до краёв и выплёскивая лишнее по бокам. Он брызгает себе в лицо, от шока расслабляется челюсть, и он задыхается, когда капли стекают по его коже. «Не знаю», — повторил он. Вода ритмично стучит о дно раковины. «Следуют ли эти мысли за тобой, — осторожно спросила доктор Лорен, — за пределами твоих снов?» Он снова плеснул в лицо. Напряжённые пальцы плотно прижимаются к мягким векам закрытых глаз, и Дрим тянет их вниз, пока не уже прикасается к щекам. «Нет, конечно, нет, — тогда он был так уверен, что стены комнаты, казалось, стали на дюйм ближе и ковёр начал двигаться. — Нет… по крайней мере, физически». Вопросы продолжали приходить и приходить, толкая его всё дальше в пространство, в которое он не хотел уходить. Ответы были изъяты из него, как омерзительные жуки и клопы, которых он видел, как городские ласточки настигали для своих детёнышей. «Как ты вредишь себе?» «Не ем, — сказал Дрим. — Не сплю. Отгораживаюсь от всех, кто обо мне заботится. Лгу маме и говорю ей, что я слишком болен, чтобы брать сестру на её соревнования по плаванию. Перечитываю свои старые сообщения с Джорджем, чтобы снова понять, почему я ненавижу себя». Он дергает за ворот рубашки и яростно вытирает им воду с лица. Ткань становится измятой и влажной, когда возвращается на грудь. Пальцы Тэйкена отказываются разжимать серую ткань, жёсткие суставы прижимаются к груди. Он не может перестать вспоминать разговор. Он не был там с тех пор, как начал всё объяснять и думал, что стал свободен. Лучше. Двигается вперёд и не находиться в месте, предназначенном для размышлений. Сегодня на его пляже были светлячки. Они плыли над лагуной, как звёзды, попавшие в мерцающую ловушку. И всё же они были статичными, неподвижными и излучали свет, который напомнил ему давно ушедших из безжизненной воды медуз. «Другой ты, тот, что приходит из леса… как ты к нему относишься?» Дрима постепенно выводила из себя осторожность врача: «Я его боюсь». «Он тебя боится?» «Да, — ответил Дрим, затем его голос стал тише. — Наверное». «Ты когда-нибудь пробовал с ним разговаривать?» «Нет, — его собственные слова звенят в его ушах, резонируя и повторяясь эхом. — Всё, что он знает - это насилие». Клэй вспоминает только что произошедшую встречу, в том же пространстве, которое снова и снова ранило его. Он поднимает глаза к окну и ловит свой слабый образ-отражение в освещённом стекле. «Если это всего лишь насилие, — думает он, бегая глазами по себе и луне над своим задним двором, — тогда что, чёрт возьми, это было?» — Нет, прекрати это, — выдыхает он, рука хватает в тиски ободок раковины, а другая сжимает грудь.— Мне лучше. Горло сужается. Его шёпот болезненный и ломкий:  — Мне лучше. — Дрим? Из лёгких сразу же вылетает весь воздух. Клэй замирает перед подоконником, и мускулы на его руках просто горят. Он слышит неуверенные шаги с другого конца комнаты. Тэйкен закрывает глаза. «Не сейчас, — пытается сказать он, но не может издать ни звука. — Не так. Пожалуйста, только не это». — Ты в порядке? — мягко спрашивает Джордж, его голос приближается. Его шаги становятся громче, вода продолжает литься в раковину. Не смотри. Не двигайся. Может, он уйдет, просто скажи ему, чтобы он ушёл. Неуверенная рука ложится на плечо Дрима, и его глаза открываются. Прикосновение Джорджа остаётся там, перегибаясь через лопатку, кончики пальцев касаются кости, которая уступает место его напряженному бицепсу. У него нет намерения уходить — даже наоборот, мягко сжимает — и неважно, насколько удивлённой тишине Клэй позволяет утонуть между ними. Джордж потянулся к нему. Джордж потянулся. — Я… — хрипит Дрим, но его голос становится ровным. Он видит, как другая рука Джорджа медленно двигается по его периферии и наполняет пустую чашку водой из крана. Ручка возвращается на свое обычное место с легким скрипом. Джордж протягивает стакан с водой к другу. После паузы его пальцы соскальзывают с ткани на груди, и он берет её. Он забыл причину, по которой в первую очередь нацелился на кухонную раковину, и в тот момент, когда холодная жидкость достигает его губ, он сдаётся. Он глотает воду, пока ощущение ила внутри не покидает его ноющее горло. Стакан наполняется снова, прежде чем его руки понимают, что они делают. Он снова выпивает его залпом. Джордж вздрагивает от резкого звука чашки, возвращающейся на столешницу. Лёгкий прыжок пальцев, на мгновение коснувшихся его лопатки, толкает Дрима обратно в пространство между ними. Он молится, чтобы Джордж не счёл его слова такими же резкими, когда произносит: — Спасибо. — Что случилось? — спрашивает Джордж. — Не надо. Тебе не…не...стоит… — после сна голос парня низко скрипит в ночном воздухе. — Я в порядке. Большой палец Джорджа успокаивающе скользит по тонкой ткани плеча. Он слегка тянется вправо и возвращается на свое прежнее место. — Это не так. Тэйкен тяжело выдыхает. — Так и есть. — Клэй. Его плечи слегка опускаются. — Ничего страшного, я… мне просто приснился плохой сон, — признается он. — Это всё. — Ой, — обеспокоенная хватка на его плече на мгновение усиливается, — ты… хочешь поговорить об этом? — Нет, нет. Всё в порядке, — Дрим позволяет короткому вздоху слететь с губ. — Я не хочу тебя задерживать, я… Элегантные пальцы Джорджа скользят по позвоночнику Дрима, когда он убирает руку с плеча, скользят по всей длине спины, прежде чем полностью отстраниться. Озноб пробегает по предплечьям Дрима от лёгкого, кипящего сопротивления. Его глаза отрываются от окна, чтобы посмотреть открыто. — Я могу что-нибудь сделать? — Фаунд слегка давит на него, прежде чем он осмеливается прокомментировать это. Джордж выглядит знакомо, омытый слабым лунным светом, тихо разговаривающий и задерживающийся перед глазами Дрима так, что заставляет того забыть о своей панике. Он хочет пройти мимо него, как во сне, изучить и оценить высокий подъем его скул или тёмный акцент его волос. И все же его взгляд падает на забрызганную раковину, и он прослеживает узоры на пятнистой стали. — Иди спать, Джордж, — устало бормочет он. Без колебаний Джордж произносит: — Ты же знаешь, что я не спал. Он медленно отпускает мокрый гранит и оглядывается через плечо. — Странная вещь, чтобы говорить мне о таком. Повернувшись спиной к окну, он прислоняется к краю стойки. Она впивается в ткань боксеров, когда он вытирает их мокрыми пальцами. — Это правда, — отвечает парень. Дрим поднимает высохшие руки перед собой, чтобы хрустнуть костяшками пальцев. Напряжение от хватания за раковину высвобождается громкими хлопками по его ладоням. Он успокаивающе проводит большими пальцами по ноющим суставам, затем сжимает руки в кулаки. — Почему ты не спишь? — пренебрежительно спрашивает он, изучая дрожь в собственных пальцах, когда он их разжимает. Краем глаза он замечает, что Джордж наблюдает за ним. Его сердце проваливается в кромешную тьму. Дрим бросает на него предостерегающий взгляд. — Почему, — бормочет он, повторяя, — ты не спишь, Джордж? — Это из-за смены часовых поясов, — отвечает Джордж, но его руки мягко складываются на груди. — Мои биологические часы сейчас перевернуты вверх дном. Он изучает, как Джордж прислонился бедром к стойке, его бледные руки расслабленно лежат на бицепсах, уютно устроившись в пижаме. Кажется, будто брюнет прирос к месту. Дрим хочет, чтобы он ушел так же сильно, как и то, чтобы он остался. — Смена часовых поясов, — вторит он, и Джордж ничего не говорит. — Это то, как ты оправдываешься? Он ненавидит, что его голова забита этим; мысли о желании притянуть его ближе, о желании оттолкнуть его, как сильно он любит сопротивляться, бороться с ним, сражаться, лишь только потому, что, по крайней мере, это заставляет их чувствовать. Он хочет, чтобы Джордж снова рассердился. Он хочет оправданий, чтобы разрушить себя снова. Джордж внимательно наблюдает за ним. И тихо говорит: — Пожалуйста, не пытайся разбить самого себя из-за меня. Дыхание Клэя замедляется вплоть до полной остановки. Он забывает о засушливой суматохе, тяготеющей к его мозгу, и его взгляд становится нежным. Он быстро изучает лицо Джорджа. — Прекрати, — выдыхает он. — Перестань меня так хорошо знать. Джордж грустно улыбается ему. — Я не могу. Дрим чувствует, как его тело поворачивается к парню, и сжимает стойку, чтобы удержаться на месте, не поддаться вперёд. — Я… — он опускает голову. — Я думаю, тебе следует вернуться наверх. — Дрим. — Нет, послушай, я понимаю, ты плохо себя чувствуешь из-за… — парень вздыхает. — Что бы там ни было, я просто чувствую, что мы будем ругаться, если ты останешься, а я… Я не должен этого делать прямо сейчас. Это глупо. И я устал. В их разговор закрадывается тишина, медленная и удушающая. Краем глаза он видит, что Джордж отворачивается и тоже оказывается спиной к окну. — Что, если… — Фаунд подводит руку к лицу и сжимает виски, как тогда, в машине. — Что, если мы не будем ссориться? Блондин мягко спрашивает: — Что? — Я…я не думаю, что у меня есть объяснения, которых ты хочешь от меня прямо сейчас, — быстро бормочет Джордж, — и я не уверен, когда они будут, — он вздыхает, и его голос смягчается. — Но я все ещё твой друг, и я здесь ради тебя. Хорошо? Дрим изучает то, как Джордж прячет глаза, склонив голову к полу. Он хочет осторожно взять Джорджа за запястье, убрать его руку и дать ему почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы спокойно посмотреть на парня перед собой. — Ты можешь поговорить со мной, — шепчет Фаунд. — Что я могу сказать? — тихо спрашивает Дрим. Его сердце колотится, по ощущениям, где-то в черепе. — Что…что я должен говорить, будучи рядом с тобой? Рука Джорджа медленно опускается и слегка сжимает ткань на груди. — Что хочешь. — Это неправда, — слова вылетают из уст Дрима прежде, чем он успевает их уловить. Его лицо становится теплым, и он пытается спешно перефразировать: — Мы… мы должны быть внимательными. Это то, о чем мы договоривались, правда? — Я знаю, — легко говорит Джордж. — Но «внимательный» не значит «молчаливый», я так полагаю. Тэйкен смущенно хмурится. — Ты утверждаешь, что я должен больше говорить? О чём? — Ты мог бы рассказать мне о своем кошмаре, — предлагает Джордж. Парень отгоняет мысли о пляже и сухо глотает. — …Почему? — Я не знаю. У них обоих глаза устремлены вперед, на прилавок, холодный пол или бледные шкафы. Единственное тепло, которое осталось от их утра, заключено между ладонями Дрима и стойкой позади них. — Может… может быть тогда это будет чем-то нормальным, — бормочет Фаунд. — Ой, — Дрим чувствует появление неожиданной лёгкой улыбки. — Разговоры о моих идиотских кошмарах — это наше нормальное явление? Джордж смотрит на него. — Раньше было. Лунный свет на спине охлаждает кожу, а тепло уходит там, где босые ноги касаются пола. Дрим думает об их утре, о том, как всё началось и где сейчас заканчивается. Джордж спрашивает его, как он поживает, Джордж отстраняется в продуктовом магазине, его розовое лицо в машине; его щедрость за ужином. Да, именно щедрость. Он делает глубокий вдох. «Я доверяю ему». Как только это всплывает на поверхность, он бросает вызов собственной мысли: «Почему?». — После всего, — начинает он, — ты не ложишься спать. Находишь меня на моей кухне. А теперь ты хочешь ещё и выслушать меня? Джордж коротко кивает. Парень фыркает. — Я тебя не понимаю. — Я тоже себя не понимаю, — отвечает Фаунд. Дрим чувствует лёгкое тепло, исходящее от щёк, и изучает узоры на холодном полу. Некоторое время они стоят в непрерывной тишине своей компании, оба тихо дышат, не заботясь о времени или о присутствии завтрашнего дня. Мир Клэя сосредоточен на их тихой загруженной кухне. — Давно у меня не было такого, — бормочет Тэйкен. — Я почти забыл, каково это — быть там. Он видит, как голова Джорджа поворачивается в стороне от его поля зрения, но не произносит ни слова. — Порой, они снятся мне постоянно, — продолжает он. — Понимаешь, дни напролёт, иногда несколько за ночь. Или они вообще не приходят, и я могу спать как обычно, спокойно, — он кладет руки на стойку, пытаясь расслабить плечи. — У меня не было ни одного кошмара несколько недель, и я начал думать… может быть. Просто может быть, на этот раз они уйдут навсегда. — Я… извини, — бормочет Джордж. — Насколько в этот раз всё было плохо? Дрим поднимает глаза и мертвым взглядом смотрит на остров перед ним. — Это было иначе. Этот кошмар был другим. Белый пляж, темная лагуна, нависающие леса, которые не издают ни звука, если только он не приходит, чтобы его услышать. — Всё было так же, как когда я убегал, — продолжает он. — И я думаю, что проиграл в прошлый раз. Мой мозг вёл счёт. — Ты проснулся у воды? Он помнит. Дрим медленно кивает, сжав челюсти. Из одного короткого разговора несколько месяцев назад — Джордж всё ещё помнит. — Я ждал его прихода, как обычно. Я ждал, ждал, но…он не появился, — голос парня становится чуть тише. — Мне должно было быть легче, что он ушёл, Джордж, я должен был быть счастлив, но… но у меня была эта пустота в душе. Как будто я чего-то упустил. Он вспоминает, как встал, присев на песке, повернул лицо в маске к пространству в двадцати метрах позади и отошёл от воды. — Я шёл в сторону леса, — шепчет он. — Я пошёл туда, чтобы найти его, и когда я подошел ближе, он… он стоял там. Просто силуэт, просто тень. — Дрим, — мягко произносит Джордж. Он чувствует, как дрожит его собственный голос. — Он не гнался за мной, и я не убегал. Я просто стоял и смотрел на него — на меня. А он на меня, — Тэйкен делает паузу, чтобы избавиться от угрозы надвигающихся слез. — Ты когда-нибудь так сильно боялся чего-то, чертовски испугавшись… что ты хотел бы уже уступить и сдаться? Хотел, чтобы это всё-таки произошло? Его грудь быстро поднимается и опускается, а ногти впиваются в нижнюю часть края прилавка. — Да, — выдыхает Джордж, и Дрим резко бросает взгляд влево. В его груди клубится замешательство. «Мы… мы стоим близко, не так ли?» Клэй чувствует теплое прикосновение локтя Джорджа к своему предплечью. «Не так ли?» — Я почувствовал эту тягу, — медленно говорит он, — чтобы позволить ему. Он не нападал на меня, и мне не нужно было защищаться. Я был… в безопасности. Поэтому я поднял руку, — парень медленно поднимает ладонь, и его пальцы медленно смыкаются, как в воспоминаниях. — И он подражал мне. Не теряя ни секунды, он сделал то же самое. Это было похоже на то, как будто ты смотришь в кривое зеркало в комнате смеха. Проходит несколько секунд, и Джордж позволяет ему погрузиться в воспоминания, прежде чем спросить: — Что тогда? — Я пытался поговорить с ним, и мой голос раздался эхом. Но он начал двигаться, или я, я не знаю, кто на самом деле… — Дрим хмурится, затем осторожно кладет руку себе под подбородок. — Мне нравилось. Я чувствовал необходимость держаться здесь, как будто моё лицо соскользнет, если я опущу руку. Именно тогда я… потянулся за маской, — другая его рука поднимается, словно подвешенная в темном воздухе, пальцы протянуты к переносице. — Я смотрел, как он медленно поднимает руку, и когда я был в нескольких дюймах от того, чтобы почувствовать ее своими кончиками пальцев, я… Его руки резко отстраняются от лица и падают по бокам. Задняя часть его запястий ударяется о стойку. — Я проснулся, — заканчивает он. — Моя рука все еще держала челюсть. Последняя нота разносится по кухне и превращает всё вокруг в тишину, долгую и задумчивую, нарушаемую только его мягким дыханием и биением сердца. У него болит голова. Он не может перестать гадать, что было бы под этой маской, если бы он смог её снять. Джордж прочищает горло. — Что все это значит для тебя? Он сжимает губы, чтобы скрыть неуместную ухмылку. — С каких это пор сны должны что-то значить? Джордж смотрит на него. Он улыбается. — Хоть это звучит устрашающе… Я думаю, что лучше, если у тебя снова будут такие…сны, — бормочет Фаунд. — Даже если ты этого не хочешь. — Почему ты так думаешь? Он поднимает бровь. — Не быть убитым там впервые, наверное, хорошо. — Ну… — Дрим прочищает горло. Он думает о Джордже на берегу плещущейся лагуны, и его лицо становится горячим. — На самом деле, не в первый раз. — Ой? — Дэвидсон хмурится, затем его глаза расширяются от осознания. — Ага, — рука отрывается от стойки и неловко почесывает затылок. — Думаю, это имело смысл, что мне приснился ещё один сон… когда ты... — он неопределенно жестом показывает на брюнета и не знает, куда потом положить руку. — Значит, я обычно причина этого всего? — Фаунд шутит, но эта шутка приземляется в слишком мягком и осторожно отстроенном пространстве; слишком кротко. Тэйкен чувствует ответ на кончике языка. Он никогда не рассказывал ему, что на самом деле произошло во сне, и как бы сильно он не желал сделать этого, блондин сдерживается. — Джордж, — вместо этого бормочет он, — что ты здесь делаешь? — Когда я сказал, что хочу помочь, я имел в виду это… — Нет, — прерывает его Дрим. — Нет. Во Флориде, Джордж, — его голос кажется более тихим, приглушенным и усталым. — Почему ты здесь? — Я думал, мы не ссоримся, — осторожно отвечает он. Тэйкен смотрит на него. — Разве мы ссоримся? — он не получает ответа. — Хорошо, если ты будешь продолжать так делать, может быть, мы и будем. Джордж фыркает и откидывается от стойки. — Не думаю, что тебе понравится то, что я скажу. — Это не может быть хуже, чем незнание, — настаивает он, раздражение висит на каждом слоге. — Ты весь день пытался исправить свою ошибку, я понимаю, но это поможет. Поговори со мной. — Ты говоришь так, как будто это столь просто, — замолкает Дэвидсон. У парня болит грудь. — Почему ты согласился приехать? — Потому что я скучал по тебе, — выдыхает Джордж, его слова высыпались быстрее, чем он мог их уловить, — Я скучал по тебе и хотел встретиться с тобой, и теперь, когда я здесь… — его слова сменяются резким, дрожащим выдохом. — …Теперь, когда ты здесь? — откликается Дрим, его голос звучит мягко от удивления. «Он скучал по мне». Слова, срывающиеся с уст Джорджа, наполняют его такой грустной, одинокой радостью. «Было ли это схоже на то, как я скучал по нему?» — Теперь, когда я здесь, — тихо продолжает он, — я все ещё скучаю по тебе. «Ещё». Голова Тэйкена кружится. «Ещё?» — Чт… что это… — он замолкает, потому что рука Джорджа легко ложится на его запястье. Его взгляд немедленно падает на неё. Пальцы брюнета осторожно касаются костей; холодно и контрастно, когда они скользят по тёплой коже. — Ты так отдалился, — мягко произносит Фаунд, — и я знаю, что это из-за меня. Но ты…ты не являешься самим собой сейчас. Пальцы Дрима подергиваются о стойку и касаются внутренней стороны предплечья Джорджа. Он сжимает кончики пальцев в ладони, чтобы этого больше не повторилось. — Дрим, — хватка Джорджа становится сильнее, бледные пальцы скользят по руке, дерзко и пугающе. — Всё нормально. Я в порядке. Его глаза поднимаются, чтобы встретиться с тёмно-карими глазами. Сердце колотится в груди. — Ты снова сбиваешь меня с толку. — Если ты хочешь быть больше собой, тогда будь. Я в порядке, — лицо Джорджа серьезное, брови сдвинуты в надежде, что его поймут. — Будь больше похож на себя. Губы Дрима приоткрываются, когда дыхание покидает его. «Я думал, ты будешь больше… лезть ко мне, быть более раздражающим, обидчивым, приятно надоедливым», он складывает слова Джорджа вместе, когда в голове что-то щёлкает и собирает пазл воедино, с нежным пониманием происходящего. «Я думал, ты будешь больше собой». Он тянется к плечу Фаунда. Вот так, запросто. Каждый дюйм ладони, огибающей тонкую ключицу, тёплый. Осторожный. — Мне очень жаль, — выдыхает он и прижимает Джорджа к груди, обнимая его. Он не уверен, чего хотел Джордж; и то ли это, что им следует делать. Его хватка открыта, тепла и нежна. Разум снова вспоминает, какой всё-таки маленький Джордж, легко умещающийся под подбородком, поглощённый и парализованный высоким телом блондина. — Я… я не должен был заставлять тебя так говорить на людях, — бормочет Тэйкен. — Я понимаю свои ошибки. Джордж медленно оживает, обвивая руками туловище Дрима, и обнимает парня в ответ. Их первое объятие было перед целым терминалом, наполненным слабым гудением самолетов в небе над ними. Это же — только для них, их боязливо и осторожно движущихся рук, тихой кухни и лунного света. Голова Джорджа упирается в грудину Дрима, они дышат тепло и ровно. — Всё в порядке, — слабо шепчет он. Дрим опускает щеку на тёмные волосы. — Это не так. — Я заслужил это. Я был придурком. Он мягко смеётся и чувствует улыбку Джорджа у себя на груди. — Хорошо, может быть. Веселье утихает, и он позволяет своему вниманию сосредоточиться на тепле, исходящем от его рёбер к бёдрам. Он чувствует порыв сказать больше, спросить больше и отречься от разговора, но они разговаривают уже много лет. После бесконечных разговоров он может провести большим пальцем по пояснице Джорджа или лениво прикоснуться к волосам брюнета. Пока Клэй осторожен и умен, они могут насладиться моментом. — Извини, что расстроил тебя, — бормочет Дрим, хоть в этом и нет необходимости. Парень чувствует, как ресницы Джоджа слабо двигаются рядом с серой тканью футболки. Пальцы легко скользят по спине Дрима, отслеживая, где мышцы опускаются до линии позвоночника, таким образом, который наверняка останется в его голове навсегда. — Тебе потребовалось всего два дня, чтобы разорвать договор, — произносит Фаунд с лёгким весельем в голосе. Тэйкен улыбается. — Нет, правда? Голова Джорджа отрывается от груди, и рука Дрима скользит к основанию его шеи. — Ты определённо это сделал, — саркастическая обида слегка слышна в его тоне. — Что ж, — он драматично вздыхает, — какое наказание меня ждет? Руки Джорджа опускаются на поясницу Дрима. — Сапнап сказал, что поцелуйчик, — с презрением вспоминает он. Его отвращение на лице быстро превращается в ухмылку, когда Дрим смеётся. — Понятно, — захваченный их комичной театральностью, он прижимает Джорджа к груди и шутит: — Так ты просишь меня поцеловать тебя, Джорджи? Любой след улыбки быстро сходит с лица Джорджа, сменяясь широко раскрытыми глазами и затруднённым дыханием, прежде чем Клэй осознает, что он натворил. Он замирает, когда его слова отзываются эхом, глядя вниз. Джордж в ужасе смотрит на него. Дерьмо. Увлеченный их почти нормальным общением, слова будто просто случайно выскользнули, и шутка, чтобы все исправить, так и не пришла в голову. Его сердце колотится беспорядочными, неукротимыми ударами, повторяя снова и снова: забери свои слова назад, забери, забери. — Я… — начинает Дрим, но Джордж не отводит от него взгляда. Джордж сам начал это. Он знал, он помнил, и он поднял этот вопрос. Чем дольше он висит в воздухе, тем дольше задерживаются их руки, и они не отпускают друг друга. Тэйкен мог бы остаться с ним здесь навсегда, в панике, нарастающей поверхностными вдохами, не зная, куда ступить или как нажать эту несуществующую кнопку «отменить». Грудь напротив груди, бедра касаются пижамы Джорджа, его ладонь осмеливается касаться позвоночника брюнета. Может быть, он и хотел, чтобы всё вышло не так, это просто его жалкое желание, запутанное в их ночных исповедях. Может, ему стоит последовать за этим желанием; стать им. Будь больше похож на себя. Он не думает, когда начинает притягивать Джорджа ближе, обхватив его затылок тёплой ладонью. Он не дышит, когда его решительные движения встречаются с податливостью, а у Джорджа приподнимается челюсть. — Это, — слабо шепчет Дрим, уплывая прочь, — это я. Он наклоняется, достаточно близко, пока не чувствует, как его дыхание восстанавливается, и нежно целует Джорджа в лоб. Тепло прижимается к его губам и гладкой коже, наполняя парня невероятным порывом. Его брови сдвинулись в глубоком напряжении. У Джорджа перехватывает дыхание. — Д-Дрим, — шепчет он, вцепившись руками в ткань на спине. Клэй осторожно отрывает рот от тёплого лица Джорджа. Кончик носа брюнета касается его щеки; он чувствует горячие выдохи на шее. Его сердце стучит где-то в горле. Джордж цепляется за него неподвижно, с закрытыми глазами. Губы Дрима раскрываются, и он бормочет: — Спокойной ночи, Джордж. Тепло ускользает от ладоней, когда он убирает руки и оставляет Джорджа у кухонной раковины. Одного.