Helium

В тот день, когда они должны были поехать в Дисней, шёл дождь. Тихое постукивание по водосточному желобу на крыше, легкий холодок в утреннем воздухе; глаза Дрима медленно открываются при виде бледного окна, закрытого только выцветшими белыми занавесками. Звук дождя будто бы стекает по его спине и с довольным вздохом оседает в лёгких. Он слегка отодвигает ткань с подоконника, чтобы изучить капли, скатывающиеся по стеклу. Небо за окном приглушённо серое. Ливень продолжается в устойчивом ритме. Он улыбается и откидывается на подушки. В доме совершенно тихо. Патчес, кажется, единственное тёплое, дышащее существо, кроме него самого, спокойно свернувшееся калачиком на боку. Осторожно, чтобы не потревожить её, он тянется к тумбочке и достает из ящика телефон. Время показывает одиннадцать, и он догадывается, что это означает утро. Усталость, навалившаяся на его веки, и сухость в горле говорят о том, что, возможно, он проспал весь день и проснулся в сырые сумерки. Несколько уведомлений ярко светились на его холодном экране. «Погода — дерьмо, чувак», Сапнап отправил несколько часов назад с предварительным скрином прогноза на день. «Может, поедем завтра?» Тэйкен изучает текст, нахмурившись. Просто грозы, ничего слишком серьёзного, но, вероятно, не идеально подходят для возвращения его друга в тематический парк. В Диснейлэнде и раньше шёл дождь, когда он был ребенком, и хотя большая часть волшебства этого места часто теряется для него, что-то в цветных огнях, отражающихся в лужах и скользком металле на сиденьях американских горок, может показаться сказочным. Он не уверен, что Сап согласится с ним. Он бросает взгляд на другую серию сообщений, ожидающих его, все от Джорджа. Его телефон тут же оказывается прижатым к груди. Джордж. Он смотрит в потолок широко раскрытыми глазами, обводя белую краску и вентилятор, как будто Дрим может видеть лицо Джорджа в лунном свете за ним. Его плотно одурманенный сном мозг пробивается сквозь оцепенение, чтобы вновь пережить момент на кухне, руки на спине парня и ощущение дыхания Джорджа на собственном горле. Верно. Его глаза закрываются. Ногти на его спине, мягкое признание в бессловесном поцелуе — он мог бы оставить это все вот так, в руинах. Он отключился сразу после возвращения в свою комнату и больше не видел снов до конца ночи. Как будто он вложил всё, что у него было, в признание в своём кошмаре; нежность этого объятия. Всё ещё опустошённый, он нервно наклоняет свой телефон обратно в поле зрения. Вскоре после сообщения Сапнапа Джордж отправил: «Не уверен, что ты уже встал, но я думаю, что наши планы рухнули. Есть какие-нибудь идеи?» Из того, что может сказать Дрим, тон небрежный. Небрежность — это желтый свет с Джорджем, и Тэйкен, оказывается, очень любит этот цвет. Его взгляд падает на голубые сообщения под ним, которые внезапно становятся гораздо более неразборчивыми. «Ты всё ещё не встал, так что я надеюсь, что ты хорошо спишь», говорится в них. «Я знаю, что сон сегодня точно не для меня.» Он садится в постели. Белые пушистые покрывала на его груди случайно падают на голову Патчес, и он быстро шепчет извинения, поднимая их. Он читает смс, перечитывает и делает лёгкий вдох. Спокойно и осторожно, размышляет он про себя. Будь проще, будь осторожен, будь больше… Дрим осмеливается напечатать сообщение в ответ. «Почему это?» Реакция последовала незамедлительно. «Ты поцеловал меня», пишет Джордж. Затем он добавляет: «Тупица». На лице Дрима появляется удивленная улыбка, брови поднимаются, а щеки заливает румянец. Под холодным покровом дождя снаружи, укрытое коконом одеял, его сердце начинает бешено колотиться. Выражение лица смягчается, когда он понимает, как знакомо ощущается снова писать Джорджу первым делом утром. «Я не прям ПОЦЕЛОВАЛ тебя», — смело поправляет он. Даже при виде быстро появляющегося печатающего пузырька у имени Джорджа у парня слегка кружится голова. Он почти ожидает, что его телефон останется бездействующим, и ухмыляется, когда он снова жужжит. «Хорошо, и?» Он мягко смеётся. Его мысли возвращаются к осторожному беспокойству в голосе Джорджа, которое успокаивало его, к чувству безопасности, которое удерживало его в уединении, и слабое облегчение разливается по сердцу. Он надеялся и молился, что не переступил черту, и на этот раз он действительно оказался прав. «А ты слабак», отвечает Тэйкен. «Прекрати переписываться и спускайся вниз.» Клэй еще глубже расслабляется в своих подушках и одеялах. «Нет, мне не хочется.» Он определённо просыпается и чуть не выпрыгивает из кожи, потому что его телефон неожиданно начинает звонить. Вибрации прорезали сладкую тишину, установившуюся в его комнате, и он уставился на контакт Дэвидсона, как будто никогда не видел его раньше. Хотя это неправда. Дрим видел его раньше. На самом деле, в последний раз, когда он действительно видел его в уединении своей комнаты, с обещанием бесед один на один, был звонок, который закончился тем, что они поклялись никогда больше не говорить об этом. Воспоминание о произошедщем, к сожалению, бросает его в дрожь. В нерешительности он позволяет телефону зазвонить. Патчес поднимает голову, чтобы посмотреть на своего хозяина, будто она может почувствовать нервную перемену в его груди; во всём доме. Он берёт трубку. — Дрим, — произносит Джордж, — ты не очень хороший хозяин. — И тебе доброе утро, — спокойно приветствует блондин. Он кладет ладонь себе на грудь, чтобы успокоить скрученные там нервы. Голос Джорджа дружелюбный, и это всё — признаки того, что они направляются к спокойному, как чистая вода, общению. Он соскучился по дождю. «Я скучал по тебе», — мысленно повторяются у него в голове слова Джорджа, — «Я всё ещё скучаю по тебе». В трубке раздается вздох. — Мы хотим посмотреть фильм и не можем найти пульт. Дрим лениво вытягивает спину и трёт глаза. — Я иногда оставляю его на холодильнике, — размышляет он. — Возьми табуретку и посмотри там. Наступает напряженная пауза. Он улыбается. — Хорошо, — говорит Дэвидсон, сопровождаемый слабым шарканьем на своем конце линии. Дрим подозрительно хмурится и отводит экран в сторону от своего лица. Он напрягает уши, прислушиваясь к своему скрипучему дому. Через несколько секунд он улавливает те слабые шаги снизу. — Ты поднимаешься по лестнице? — спрашивает он. — Нет, — шаги становятся громче, затем парень расшифровывает, что это две пары ног, одна намного легче, а другая совершенно очевидна после недели постоянного её топота. — Какого чёрта вы двое делаете? — бормочет он. Мгновением позже в его дверь радостно стучат. — Обслуживание номеров, — доносится из холла приглушенный голос Сапнапа. Тэйкен закатывает глаза и подносит телефон ко рту. — Дай мне надеть штаны, — он отключает звонок. Он свешивает ноги с кровати, выскальзывая из уютной норы одеял на холодный воздух. Ленивые кончики пальцев соприкасаются с парой спортивных брюк, которые он сбросил на пол. Как только он садится на край кровати, натягивая их до середины колен, дверь распахивается. Для парня совершенно нет нужды в том чтобы поднимать глаза, когда он заканчивает одеваться, шаркая поясом по ткани своих боксёров. — Ты мог бы подождать ещё пару секунд, придурок. — Но тогда я бы не увидел эти сексуальные бёдра. Дрим фыркает, забавляясь его ответом, и поднимает глаза. Позади Сапнапа стоит Джордж, ожидающий в холле, который машет ему рукой в ту секунду, когда их глаза встречаются. Его сердце замирает. «Возвращайся спать, Джордж.» «Ты просишь меня поцеловать тебя, Джордж?» «Почему ты во Флориде, Джордж?» — Спокойной ночи, сказал он, касаясь губами его лба. — Спокойной ночи, Джордж. — Он ведёт себя так из-за дождя? — спрашивает Клэй, изучая его лицо. Фаунд кивает. — Более или менее. Ему очень грустно. — Перестань говорить обо мне так, будто меня здесь нет, — подаёт свой голос Сапнап. Он начинает заходить в комнату, и Дрим возвращается вглубь, чтобы вновь отдохнуть на своей кровати. — В день Диснея идет дождь, Клэй. Он поднимает брови. — Мы всё ещё можем пойти, ты же знаешь. Немного воды никому никогда не повредит. — Я знаю, — вздыхает Сап, плюхаясь на одеяла парня, — но мы должны подождать, когда будет солнечно…о, привет, Патчес. Вы знали, что она была здесь? Тэйкен пожимает плечами. — Думаю, я согласен с ожиданием солнца, — Фаунд прислоняется к дверному косяку. Только кончики его пальцев, кажется, входят в комнату Дрима. Это странно. Раньше он не был таким нерешительным. — Твои носки не подходят друг к другу, — замечает Дрим. Джордж смотрит на них сверху вниз и лениво покачивается на ногах. — Ты прав. Он отводит взгляд, затем вытягивает ногу под одеялом, чтобы слегка пнуть Сапнапа. — Так почему же ты здесь? Чтобы жаловаться? — Нам нужно, чтобы ты дотянулся до верхней части холодильника, — произносит Ник из-под одеял, протягивая руку, чтобы погладить мурлыкающего котёнка между ними. Клэй пристально смотрит на них. — Это не заставит меня встать с постели, — он раздвигает шторы, затем откидывается на спинку кровати с удовлетворённым вздохом. — Ты видишь это? Такая погода означает, что сегодня будет ленивый день. — Хорошая погода для кино, — возражает Дэвидсон. — Что вы, ребята, хотите посмотреть? Сапнап обвиняюще указывает на Джорджа. — Ты знаешь, что он никогда не видел фильмов Гибли? — Я знаю, — смеется Дрим, и в тот же момент Джордж отвечает. — Он знает. Тэйкен улыбается ему. Дэвидсон мягко улыбается в ответ. — Отлично, — продолжает Сапнап, — значит, мы пришли к согласию. Внизу? — Джордж кивает, и Ник поворачивается к Клэю. — Внизу? Парень стонет. — Телевизор так далеко, а моя кровать такая тёплая, — устало жалуется он. — Мы можем придумать что-нибудь ещё? Сапнап садится. — Ну и что ты предлагаешь? Дрим пожимает плечами, затем бездумно указывает на свою установку в другом конце комнаты. — Я думаю, мои мониторы прямо там. Иногда я смотрю фильмы из постели, — он смотрит вниз, на то место, которое занимает Сапнап. — Должно быть достаточно места. Сап ухмыляется. — Ты просишь нас пообниматься, братан? Тэйкен снова пинает его. — Я просто говорю, что у нас есть варианты получше. Я мог бы…возможно, использовать свой VPN чтобы загрузить фильм, и тогда мы все получили бы то, что хотим. Сапнап задумчиво откашливается, затем поворачивается к Джорджу. Момент тишины, который опускается на бледную, омытую дождем комнату парня, робок. Он щиплет себя за переносицу, чувствует, как нависают струйки усталости, и вздыхает. — Я чувствую, — медленно начинает он, — что мы буквально мчимся с тех пор, как Джордж приехал сюда. Я думаю, что это всё было слишком быстро, и у меня был тяжелый ночной сон, так что сегодня я просто хочу расслабиться. Я могу встать с постели, если хочешь, но я действительно, действительно не хочу, — он серьёзно смотрит вверх. — Как вы, ребята, себя чувствуете? — Я чувствую, что ты прошёл слишком много терапии, — шутит Ник. — Ты хочешь ещё пинок? Сапнап поднимает руки в знак защиты. Воздух снова погружается в напряженную тишину, пока Дрим ждет и прислушивается к дождю. Он проходит мимо Дэвидсона; на нем та же пижама, что и накануне вечером. Неужели он действительно мало спал? Глаза Джорджа медленно отрываются от ковра, чтобы посмотреть назад, и он моргает. — …Нам принести дополнительные одеяла? Клэй с облегчением кивает. — А подушки? — спрашивает Сапнап. Он снова кивает, успокоенный их добродушными улыбками и бессловесной сменой манер. Друзья быстро переходят к действиям и болтают о том, что им нужно. Они выскакивают из его комнаты, пока парень руководит ими, и Тэйкен отрезан их препирательствами о худшем виде закусок, которые можно пролить на его кровать. Парень фыркает и поворачивается к оставшейся компании. Нежно положив руку на спину Патчес, он шепчет: — Возможно, тебе придется переехать, милая. Она остаётся на месте. Кровать приличного размера для парня его роста, но занятая ещё двумя гостями и легко испуганной кошкой, возможно, выходит за рамки. И все же он с любовью прижимает её к груди, пока Сапнап не возвращается. Коричневое сложенное одеяло наброшено ему на лицо. Дрим отбрасывает его, чтобы защитить Патчес. — Дай её мне, — просит Сап. Тэйкен хмурится, но медленно протягивает её Сапнапу, чтобы тот подержал питомца. Он сразу же начинает ворковать ей «доброе утро», забираясь в постель друга. — Сегодня, всё, кажется, уже лучше, — небрежно замечает Сапнап, устраиваясь у стены под окном. Он слегка дергает занавески и бросает взгляд на Дрима. — Сегодня дела идут лучше, — тихо шепчет парень. «Вроде того», думает он, поэтому добавляет: — Вроде того. — Как так вышло? Дрим наклоняется, чтобы слегка почесать Патчес за головой, и бросает взгляд на настороженность на лице Сапнапа. — Всё в порядке, Сапнап, — осторожно произносит он. — Ты можешь расслабиться. Это…это не твое дело, ясно? — он отстраняется от него. — Это лишь моё и его. — Оу, — выдыхает Ник. В его голосе звучит облегчение. — Хорошо. Прежде чем Дрим успевает прокомментировать ситуацию дальше, входит Джордж с большой охапкой подушек и одеял, которые почти поглощают его целиком. Это значительно больше, чем Сапнап потрудился захватить. — Я должен спросить ещё раз, — Фаунд сваливает всю стопку прямо перед ними. — Почему в этом доме так холодно? Тэйкен тянется, чтобы ухватиться за новое одеяло. — Холод держит мой мозг в тонусе, я не знаю. Джордж стоит в изножье своей кровати, наблюдая, как они раскладывают и переставляют дополнительные удобства. Подушки заложены за спину, тонкие одеяла развернуты, гораздо больше, чем необходимо, но Дрим ценит эти усилия. — Где ты взял половину всего этого? — уточняет Сап. — Эм, бельевой шкаф у туалета, — парень нерешительно смотрит на них. — А мне не следовало этого делать? — Всё в порядке, — произносит Тэйкен, затем делает паузу. — Ну? Ты хочешь, чтобы мы похлопали по месту, чтобы ты знал, где сесть, Джордж? Сапнап с энтузиазмом указывает на одеяла между ними. — Иди сюда, Гоги! Давай же! Клэй смеется, передразнивая: — Это лёгкий прыжок, ты можешь его совершить! — Я спущусь вниз и посмотрю сам, — решительно утверждает Джордж. Их смех продолжается, когда они похлопывают по кровати, и он поворачивается, чтобы уйти. — Эй, эй, — тараторит Дрим, наклоняясь вперед, чтобы схватить его за локоть. — Я так не думаю. Широко раскрытые глаза Фаунда снова устремляются на него, и он предупреждающе качает головой. — Не надо, — серьёзно говорит он, — не надо… Тэйкен лишь ухмыляется и с легкостью тянет его обратно на кровать. Джордж падает между ним и Сапнапом на кучу пушистых одеял, растрёпывая волосы, когда небольшое раздражение вырывается из его лёгких при приземлении. Он упрямо вглядывается в друга сквозь статичный беспорядок из тёмных волос. — Теперь ты счастлив? Пальцы Дрима медленно разжимаются на чужой руке. Он смутно осознает, что затащил друга на кровать, и теперь Джордж лежит спиной на матрасе, а темные глаза Джорджа мягко смотрят на него, когда звук дождя медленно смыкается вокруг них. — Очень, — смеется он. — А теперь кто будет включать всё это на компьютере? — услужливо спрашивает Сапнап. Взгляд Дрима перескакивает на его установку, затем на Сапнапа, парни обмениваются взглядом в короткой тишине. Они тут же снова выталкивают Джорджа. — Молодец, дружище, вперёд, — подбадривает Дрим. Сап неискренне хихикает. — Прости. — Что случилось с моими гостевыми привилегиями? — Джордж ворчит, когда ноги в носках толкают его в спину, пока он не встаёт с кровати. — Они длятся всего два рабочих дня, — утверждает Тэйкен. Когда Фаунд приближается к установке, которую Дрим оставил запущенной, он произносит: — Вы могли бы просто… — быстрые пальцы Джорджа летают по клавиатуре, и тёмные волосы мигают на фоне рабочего стола. — Ты только что угадал код доступа к моему компьютеру? Я точно знаю, что не давал тебе его. Джордж выпрямляется и оглядывается на него. — Почему у тебя такая плохая память? Я буквально был на связи, когда сказал тебе, какой пароль установить. Это занимает у него мгновение, но потом он вспоминает. — О боже, ты прав. — Ты серьёзно никогда не менял его? — удивленно спрашивает Дэвидсон. — О, подожди, подожди, — перебивает Сапнап, слегка смеясь. — Там всё ещё… — Pissbaby97, — декламирует Джордж. Они с Сапнапом разражаются тихим хихиканьем, в то время как Дрим закатывает глаза. — Я даже не думал об этом, это просто мышечная память, — защищается он. — Плюс, если я правильно помню, это был твой пароль, прежде чем он стал моим, Джорджи. Джордж тут же перестаёт смеяться. — Заткнись. — У вас были парные пароли? — вырывается у Ника. Они быстро начинают шутить над Сапнапом, когда им предоставляется такая возможность, и между случайными указаниями Дрима о том, как Джордж настраивает фильм, подшучивание заставляет его чувствовать себя немного лучше. Наконец парень соскальзывает с кровати и, извинившись, идёт в ванную. Запах дождя проникает через оконную сетку. Он не утруждает себя включением света, находя утешение в холодных голубых и белых тонах, которые покрывают его самого и зеркало. Он смотрит на бурю снаружи; она кажется спокойной и питательной, тяжёлый столп воды, который обязательно оставит большие лужи на дороге и тёмную грязь, покрывающую задний дворик. Он вдыхает запах дождя. Чистит зубы, сплёвывает в раковину, лениво ерошит волосы — и выдыхает. Вернувшись в свою комнату, парень слышит, как Сапнап возится с чем-то: —… Должно быть хорошо? Проверь звук. Из его динамиков доносятся слабые звуки. Дэвидсон всё ещё стоит около установки, пригнувшись, пока его глаза бегают по экранам. — Всё работает? — спрашивает Тэйкен. Джордж хмуро смотрит на мониторы. — Да, но всё равно довольно тихо. — Дай мне посмотреть, — Клэй делает шаг ближе и бездумно кладет руку на поясницу Фаунда, когда тот вежливо отводит его в сторону. — О, звук выводится не в том месте. Отмени выбор первого варианта и перейди ко второму. Он не осознает своего прикосновения, движения позвоночника Джорджа под его легкой ладонью, ровно до того момента, пока Джордж не шепчет: — Этот? Звук начинает воспроизводиться. Дрим оглядывается на Сапнапа, который откровенно смотрит прямо на руку, задержавшуюся на спине Джорджа. Его глаза поднимаются к другу с ярким, счастливым вопросом в приподнятых тёмных бровях. Тэйкен смотрит на него в ответ. — Ты хорошо всё слышишь? — он спрашивает, слова тверды и подчеркнуто расставлены, чтобы заставить его перестать так сиять. — Громко и чётко, — подтверждает Сапнап. Парень осторожно убирает пальцы и отодвигает свой игровой стул в сторону. — Так какой же из них ты выбрал? Джордж нажимает на полноэкранный режим, и бездействующие мониторы переключаются на крутящуюся заставку. Мультфильм о маленьком ребёнке на медузе, дрейфующей в океане, появляется с восторгом. Дрим нежно улыбается при виде её рыжеватых волос. — О, хорошо, — улыбается он. — Этот.. это… — Идеально подходит для дождливых дней, — заканчивает Фаунд. Он спокойно смотрит на Клэя, и почему-то тому кажется, что его рука всё ещё у него на спине. — Я помню. Его усталое, любящее сердце светится в тишине этого взгляда и тяжести этого напоминания. Иногда, глядя на Джорджа, трудно поверить, как много в его жизни было связано с ним, хотя прошло совсем немного времени. Хотя, возможно, это было вчера, когда он впервые увидел имя пользователя Джорджа на своем потрёпанном экране. Когда они переезжают к нему на кровать, чтобы начать смотреть фильм, Дрим чувствует, что ему понравится дождь, и история, и ощущение того, что он откинулся на спинку кровати рядом со своими лучшими друзьями, даже больше, чем он думал раньше. Фильм начинается, знакомые сцены и яркие цвета пересекают его экран. Вдыхая океан и морскую жизнь, и дом на холме; он хотел бы сделать его своим собственным. Персонажи появляются со странной магией, и все трое быстро указывают «это ты» или «это мы» на любых забавных существ, которых они видят. Тонкие руки Джорджа зажаты между Дримом и Сапнапом, его колени время от времени подталкивают их, поправляя одеяла, но пространство не кажется переполненным. Приятно быть так близко, хотя это и утомляет, постоянно поглядывать направо. Между одеялами, барабанным дождем и мурлыканьем Патчес фильм продолжается с одинаковой лёгкостью. Дрим еще глубже откидывается на подушки. Он зевает. Через мгновение он снова зевает. Джордж смотрит на него. — Ты собираешься спать? — спрашивает он, забавляясь. — Нет, — слабо защищается Дрим. Одеяла согревают его до груди; он всё глубже погружается в их объятия. Он моргает от успокаивающей анимации, когда справа от него раздаются задумчивые комментарии. При виде дымящихся напитков и лапши с ветчиной у него тяжелеют глаза. Когда его спина погружается в матрас, мысли медленно уносятся вверх и прочь от всего сюжета. Вздох срывается с его губ. Он чувствует, как Сапнап и Джордж смотрят на него с лёгким смешком. — Заткнитесь, — бормочет он, прежде чем, наконец, сдаться и навсегда закрыть глаза. Он засыпает около полудня в тот день, когда он должен быть напуган до полусмерти на американских горках, чувствуя себя в большей безопасности, чем в течение долгого, долгого времени. Дрим возвращается в сознание дважды: один раз, когда в комнате всё ещё звучит низкий гул фильма, и один раз, когда весь шум исчез. Лицо парня откидывается на подушки под ним, расслабленные выдохи скользят из носа через рот на мягкий хлопок. Всё ещё с закрытыми глазами он склоняется, чувствуя, как что-то скользит по его голове, массирует и успокаивает его сонливость. Парень приходит в себя постепенно. Через мгновение он понимает, что пальцы мирно убаюкивают его снова. Они скользят по его волосам, погружаясь в пряди, рисуют легкие круги на голове и повторяют всё снова и снова. Уютно устроившись в темноте, Клэй сосредотачивается на их нежном ритме. Тепло скользит по спине. Спокойный, словно довольный ребенок, он позволяет лёгким ласкам продолжаться с закрытыми глазами. Сквозь низкий гул фильма он понимает, что Сапнап и Джордж разговаривают. — …Кошмар, — произносит далекий голос Дэвидсона. Последовало ещё больше бормотания. -…Впрочем, хорошо. Кончики пальцев в его волосах спускаются к основанию шеи, мягко расчесывая. Ногти царапают светлые пряди, распространяя легкое покалывание по голове. Он теряется в мягкости их ласк. — ….Я имею в виду, я уверен… А потом… — ответ Сапнапа трудно уловить, и полусонный Дрим напрягается, чтобы следовать за ним. — …Если это имеет смысл. — Да. Дрим слегка поворачивает голову, чтобы лучше слышать, и прикосновение к его голове быстро отступает. Он заставляет свое лицо не хмуриться от потери приятного чувства, сохраняя черты неподвижными. После молчаливого периода спокойного и ровного дыхания он чувствует, как пальцы возвращаются. Они осторожно перебирают его волосы и время от времени крутятся. — …хорошо поплакал, — тихо шепчет Джордж. — Я имею в виду, это было больно, и это было отстойно, но это было нужно. — Поплакать всегда необходимо, в странном смысле, — отвечает Сапнап. Джордж напевает, потом говорит что-то, чего Дрим не может расслышать. То ли их разговор застигнут в тишине, то ли оставлен для наблюдения за красочным фильмом, который слабо мелькает за веками Дрима, он не знает. Голос Сапнапа, низкий и строгий, тихо падает. — …Повезло, что он такой добрый, Джордж. — Я знаю. Разум Дрима медленно опускается обратно в мирную кашу мыслей. Рука в его волосах замедляется, но не уходит, и он находит утешительный покой в её присутствии. Слова проскальзывают мимо него, когда он снова проваливается в сон. — Ты же знаешь, что… — шепчет Сапнап, и все промежуточные слова теряются из-за его сонливости. — …С тобой, и он не собирается останавливаться. Слишком тихо, чтобы помнить, он слышит, как Фаунд шепчет: — Я тоже не собираюсь. Когда парень засыпает во второй раз, он снова не видит снов. Только темнота, и намёк на приглушенные голоса, и ощущение тёплой ладони, отрывающейся от его черепа. Когда он просыпается, всё ещё идет дождь. Он один в своей комнате, мониторы пусты, а дверь в холл широко распахнута. Все дополнительные одеяла были аккуратно сложены на его кровати, и Патчес нигде не было видно. Он чувствует острую боль, как только понимает, что пропустил большую часть фильма. Он вялый, когда поднимается на ноги. Блондин медленно причмокивает языком, ощущая тяжелую сухость, и открывает низкий мини-холодильник в другом конце комнаты, видя лишь только множество пустых стеклянных бутылок. При этом напоминании у него вырывается тёплый вздох. Накануне вечером ему пришлось пить воду из кухонной раковины именно потому, что он забыл пополнить свой запас. Шумно стуча бутылками в руках, Дрим спускается по лестнице. И снова Джорджа и Сапнапа нигде не видно, как только он достигает холодного пола. Поздний вечер выглядит так же, как и утро, возможно, с более глубоким оттенком серого. Дрим занят тем, что наполняет несколько бутылок, хранит их в кухонном холодильнике, хмурясь на остатки, оставшиеся внутри других. Он нерешительно подходит к раковине и моет стакан водой, скользящей по судорожным пальцам. Парень слышит слабый смех и поднимает глаза в сторону заднего двора. В открытой джакузи, которую он едва может разглядеть из раздвижного окна, сбоку выглядывает темноволосая голова. О. Он открывает стекло, и сквозь экран проплывает слабый туман. — Привет? Сапнап оглядывается через плечо, прищуривается, пока не видит окно и не улыбается. — Доброе утро! Ничего страшного, если мы воспользуемся этим во время дождя, верно? — Мы, — думает Клэй, хотя не может видеть Джорджа из-за ограниченного обзора кухни. Так что они оба там. Дрим показывает ему большой палец, и Сапнап возвращается обратно в джакузи. Прошло много времени с тех пор, как кто-то пользовался им, кроме него, и он задаётся вопросом, нашли ли они правильные пляжные полотенца, прежде чем залезть туда. Его руки замирают, когда он закрывает кран. Секундочку. — Ты идёшь? — спрашивает Сап со двора. «В моем джакузи, в плавках». У него в голове словно короткое замыкание. «Джордж». — Э-э… я выйду через секунду, — кричит он, надеясь, что его голос предательски не задрожал. Клэй с грохотом захлопывает окно. О боже. Его разум, похоже, не может придумать ничего другого, когда он спешит обратно в свою комнату, переодевается в шорты и ненадолго суетится перед зеркалом. Он практически бежит вприпрыжку, когда возвращается вниз с полотенцами, которые захватил в коридоре. Тэйкен делает успокаивающий вдох и открывает заднюю дверь. Снаружи моросит лёгкий дождик, падающий брызгами в тёплом воздухе, но сами капли кажутся холодными, когда он выходит из-под навеса. Влажно-зелёные и болотисто-коричневые оттенки выделяются, когда блондин окидывает взглядом двор. Парень направляется к гидромассажной ванне, ступая по каменным перекладинам и избегая грязных луж. Цветы, которые посадила его сестра, красиво завяли под тяжёлыми каплями дождя. — Эйо, — приветствует Ник. — О, круто, мне было интересно, где ты их хранил. Парень опускает полотенца, чтобы отдохнуть на поднимающихся ступеньках, из дерева, пропитанного водой и ставшего тёмным от многочасового ливня. — Как водичка? — спрашивает Тэйкен, устремив взгляд на светло-голубую воду. Он опускает руку, и кончики его пальцев тут же подскакивают. — Эх. — Сойдёт, — отвечает Джордж, и Дрим наконец позволяет себе взглянуть на него. Его улыбка мягка, как и голос, кажется непринуждённой, влажные волосы падают ему на лоб, а капли дождевой воды падают на голую кожу. Грудная клетка Клэя сжимается. Он не позволяет себе задержаться взглядом и быстро отводит глаза. — Мы не могли понять, как включить массаж, — уныло вздыхает Сап. — Ой, — Дрим хмурится, поднимаясь на платформу, чтобы присесть у пульта управления. Он рассеянно стягивает рубашку и вытирает кнопки. — Чёрт, это так раздражает. После мгновенного нажатия раздается лёгкий звуковой сигнал, и на поверхности появляются пузырьки. — Ах. Вот и всё. — Замечательно, — заключает Сапнап, расслабляясь по шею, повернувшись спиной к Дриму. Парень осматривает струящиеся потоки воды, затем следует за пристальным взглядом Джорджа, устремленным на него. Его широко раскрытые глаза медленно поднимаются к лицу Тэйкена, а затем опускаются, осознав, что его взгляд был замечен. На щеках Джорджа проступает лёгкий румянец, которого раньше определённо не было. «О боже». Сердце Клэя бешено колотится, когда он медленно двигается рядом с Сапнапом и опускается в пенистую воду. «О боже, о боже, о боже». Если его душу так легко заманить в одинокое тепло, то было бы неплохо уйти отсюда, с жаром, обжигающим кожу, и серым небом, висящим над ними. Вода лижет ему грудь, когда он опускается в самый глубокий угол ванны. Пузырящаяся поверхность поднимается и слегка переливается через края, разбрызгивая всё на бетонную плиту внизу. — Твои ноги такие бесячие, — ворчит Сапнап, когда Дрим растягивается посередине. — Извини, — бросает парень, рассеянно подталкивая икры и лодыжки под клубящейся пеной. Он перекидывает руки через край, стараясь, чтобы кончики пальцев не свисали близко к воде. — И давно вы здесь? Пузырьки скользят по его торсу. Капли дождя исчезают в турбулентной поверхности. — Минут пятнадцать или около того, — Джордж смотрит налево. Тонкие ключицы, выступающие из мерцающей воды, бледное горло, затуманенное дождем. Его волосы кажутся тёмными из-за пасмурной погоды, и теперь соответствуют цвету глаз, он словно висит в уголке поля зрения Тэйкена, пока он резко не моргает. Внимание парня возвращается к пальмам; листья блестят под тяжелыми облаками. — Ты пропустил весь фильм, — замечает Сап. Клэй смотрит на него. — Я знаю, извини за это. Я чувствую себя плохо из-за того, что проспал весь день напролет. Сапнап пренебрежительно машет рукой. — Не беспокойся об этом. Мы все равно посмотрели Гибли, а ты немного отдохнул, — его голос лёгок, не оставляет места для сомнений, и это помогает Дриму расслабиться ещё больше в ванне. — Это был действительно милый фильм, — вклинивается Дэвидсон. — Мне понравилось. Теплая улыбка пробегает по лицу Дрима. — Хорошо, это хорошо. Тогда нам придётся посмотреть ещё какое-нибудь их аниме. — В любом случае, — Ник прочищает горло и поворачивается к Джорджу, быстро переходя к тому, что, кажется, было их предыдущим разговором. — Я бы попробовал, только если бы ты сделал всё с нуля. Фаунд скорчил гримасу. — Ты ведёшь себя так, будто это слишком сложно. — Это кажется сложным, — настаивает Сапнап. — О, медово-молочные пузырьки? Отлично. Дрим наливает пузыри в джакузи, пока они разговаривают. Он лениво тянется, чтобы включить низкие, освещающие лампы на полу джакузи и внутренних стенах. Красный отблеск воды на его груди затем становится оранжевым, затем зелёным. Он снова смотрит налево. Джорджу так идет зелёный. — Ты отвратителен, — решительно говорит Джордж. — Я тебе не снеговик. — Что? — голос Дэвидсона резок, и Дрим бросает взгляд на лицо Сапнапа. Он слишком хорошо знает эту его резкость в тоне, которая означает, что они, наконец, начинают злиться друг на друга. — Я не, — повторяет Сапнап, — снеговик. — Хорошо! — Тэйкен садится. — Вы, ребята, думали о каких-нибудь планах на потом? После джакузи? Наступает пауза, во время которой они плавают в тишине, наполненной шипящими струями. Пар поднимается с поверхности во влажный воздух; Дрим чувствует его в носу при каждом вдохе. — Джордж думал о том, чтобы постримить, — наконец говорит Сапнап. — С моей установки, как это делал ты? — спрашивает Дрим, и он кивает. — Возможно, это к лучшему. Они хотят от нас контента. — Конечно, надеюсь, что они не ожидают фейс-камеры, — бормочет Фаунд. Дрим улыбается. — Что-то не так с моим лицом, Джордж? В ответ он получает фырканье, и ничего больше. Джордж, кажется, тоже на него не смотрит. — Они умерли от того, что я выложил в твиттере ранее, — отвечает Сапнап, и Джордж тут же смеётся. — О нет, — Дрим касается влажными пальцами щеки. — Что это было? — Ты целуешься со своей подушкой. У него отвисает челюсть. — Чувак. — Не слушай его. На самом деле это был ты такой… — Джордж изображает, как он спит, прижав руки к щеке, — Ты понял. Дремлешь рядом с Патчес. Но мы убедились, что твоего лица там не было видно. — Хорошо, — с облегчением бормочет Дрим, когда они смеются над ним. — Так ты украл мой «hair reveal»? — Вроде того. Он может только представить, как он выглядел, наполовину зарывшись в груды одеял и подушек, виднелись только его плечи и затылок. Может быть, было бы неплохо, если бы кто-то другой запечатлел его лицо и представил его на всеобщее обозрение. Тогда он был бы свободен от ответственности — невозможности — сделать это. Даже глядя на явное отражение, он не может дотянуться до собственного лица и снять маску. Его челюсть сжимается при мысли о кошмаре. Сапнап толкает его локтем. — Ты странно выглядишь. Тебя это действительно беспокоило? Он быстро прочищает голову и позволяет своему выражению лица расслабиться. — Нет, нет, я в порядке, — его голос достаточно низкий, чтобы соответствовать тому, как он говорил о сне на кухне прошлой ночью. Взгляд Джорджа встречается с его взглядом достаточно быстро, чтобы его можно было принять за беспокойство. Сильный и тёмный, этот взгляд задерживается, когда Тэйкен не позволяет ему самостоятельно за что-либо уцепиться. — Если хочешь посмотреть, я могу взять свой телефон, — предлагает Джордж. — Посмотреть на что? — Твит. Дрим пренебрежительно наклоняет голову. — Я могу взглянуть на это позже. Он достаточно доверяет Сапнапу, изложив в первую неделю здесь некоторые рекомендации о том, что можно и чего нельзя публиковать. У него также есть боеприпасы из приоткрытых дверей ванной комнаты и неудачное время, если дело дойдет до драки. На всякий случай. Фаунд все равно встаёт и начинает двигаться по горячей ванне. — Джордж, не надо. Я же говорил тебе, чтобы ты не… — Клэй быстро откидывается назад, когда он приближается. — Успокойся, я просто иду в туалет, — он встает на сиденье между Сапнапом и Дримом и осторожно выходит. Вода стекает по склону его обнаженного позвоночника, стекает по промокшим шортам и оставляет дыры в пене джакузи внизу. — Плакса. Дрим безрассудно скользит глазами, пока бледная кожа и худые руки Джорджа не исчезают под цветастым полотенцем. Когда Джордж уходит, ему в лицо льется вода. — Боже…что за… — его бормотание прерывается ещё одной волной воды, обжигающей его нос. В отместку он пихает в сторону Сапнапа сложенную чашечкой ладонь. — Какого черта? Пошёл ты. — Я не хочу этого видеть, — пронзительно шепчет Сапнап. Клэй снова посылает в него хлорированную воду. — Видеть что? — Не разглядывай его при мне, грёбаный придурок. — Я не… — его широко раскрытые глаза устремляются на Сапнапа, который вытирает воду со щек, как будто у него чума. — Что, правда что ли? Сапнап стонет. — Боже мой. Я ненавижу тебя, я действительно ненавижу тебя. Я уеду домой пораньше… — Сапнап. — Он не заметил! Он не заметил, — бросается Ник, и Тэйкен заметно расслабляется. — Всё в порядке, сделай вдох, сосчитай до десяти или что-то в этом роде. — он посылает ещё один лёгкий всплеск в сторону друга. Дрим смотрит на него, сердце всё ещё колотится, и чихает. — Хорошо, — торжествующе говорит Сапнап. Он снова чихает. — Хорошо, я понял, теперь ты можешь заткнуться. — Извини, — гнусаво выдавливает Дрим и прочищает горло. — У меня аллергия на хлор. — Конечно, это так. Они ненадолго замолкают, пока вода из ванны капает с уже влажных волос, и поднимается ветер. Капли дождя вызывают озноб на плечах Дрима, и он медленно опускает руки. Пурпурные огни танцуют между ними. — И так, — начинает Сапнап. — Что думаешь насчет стрима чуть позже? У него вырывается вздох. — Да. Будет приятно поделиться всем этим с ними. — Тэйкен погружается в воду, пока его шею мягко не окатывает журчащая вода. — Но, честно говоря…иногда мне этого не хочется. Они улавливают малейшие мелочи, понимаешь? Вплоть до изменений в моём голосе и… — он хмурится. — Я не знаю. — Похоже, что это они слишком сильно лезут тебе в душу, — размышляет Сапнап. — Да, верно. Через мгновение Сапнап спрашивает: — Я говорил тебе на днях, что видел рисунок, который выглядел точно так же, как ты? Дрим ухмыляется. — Нет, серьёзно? — Да, если я не забуду, я отправлю его позже. — Безумие, — смеётся он. — Реально, — соглашается Сапнап. Он вытаскивает руки из воды и изучает их. — Господи, я становлюсь такой черносливой, — он разводит руки в стороны, чтобы показать Дриму свои морщинистые кончики пальцев. — Отвратительно. Ты действительно пробыл здесь так долго? Сапнап вытирает ладони. — Да. Джордж не торопился присоединиться ко мне. — Что? — Тэйкен медленно садится, верхняя часть его груди поднимается над поверхностью и опирается на прохладный пластик сзади. — Что он делал? Сапнап пожимает плечами. — Убирался, я думаю. Я удивлен, что он тебя не разбудил. Казалось, он не хотел этого. Неловко думать о том, как он, вероятно, выглядел, храпя и пуская слюни на свои подушки. Его лицо теплеет при мысли о том, что Джордж торчал поблизости, складывал одеяла на кровати, осторожно задергивал шторы. Он представляет себе руку Джорджа, осторожно обнимающую его за плечо, несмотря на предупреждения Сапнапа, и слегка подталкивающую его, чтобы посмотреть, пошевелится ли он. Это слишком по-домашнему. Клэй наклоняет голову и быстро изучает движущуюся воду. — Окей, — Сапнап выпрямляется, — у меня начинает болеть голова. Дрим смотрит на него довольно долго, пока тот вылезает. — О, эй, не мог бы ты приготовить немного пасты, пока ты один? Пожалуйста? За лицом, закрытым полотенцем, голос Сапнапа звучит слегка приглушённо: — Что? Почему? — Потому что я голоден, и ты любишь меня, — пытается убедить друга Клэй. Сапнап стягивает пушистую ткань и пристально смотрит на него. — Потому что я голоден, — снова пытается тот, — и я знаю, что ты присоединишься к разговору с кем-то, у кого есть хороший рецепт мясного соуса, — он улыбается болезненно сладко. Полотенце, скомканное на груди Сапнапа, натянуто через голову, как разноцветная накидка для защиты от дождя. Он хмуро смотрит на Дрима из-под него и бормочет: — Я подумаю об этом. — Спасибо! — кричит он, когда Сапнап оставляет его в джакузи, перед этим показав непристойный прощальный жест. Он снова расслабляется в одиночестве, счастливо думая о лапше с маслом и дымящемся соусе. Вода струится по коже от постоянного потока струй, снимая напряжение, оставшееся в животе и плечах. Крошечные пузырьки прилипают к его коленям под поверхностью. Там, внизу под водой должно быть спокойно, без темнеющего неба, а реальность вместо этого погружена в неоновые цвета. Дрим оглядывает свой пустой двор, затем начинает медленно опускаться. Его глаза закрываются, когда вода поднимается над губами и носом, пока парень полностью не погружает всю голову в пену. Оглушающий рев лопающихся пузырей немедленно наполняет его уши. Жар обжигает ноздри и заливает румянцем скулы. Он наклоняется в невесомость, волосы плавают среди скрещивающихся пурпурных и синих тонов. «Я мог бы остаться так на некоторое время», думает Клэй. «Останься, останься, останься.» В его лёгких начинает нарастать головокружение, и он чувствует, как хлор проникает в носовые пазухи. Резкий стук раздается в верхней части его черепа. Он немедленно выныривает на поверхность, садится и вытирает глаза. — Что ты делаешь? — спрашивает его голос Джорджа, и когда Дрим выплывает, он видит, как тот медленно садится на край горячей ванны. Он лишь слегка непроницаем, черты лица сведены вместе в лёгком хмуром взгляде. Лицо Дрима всё ещё гудит в тех местах, где его задели пузырьки. Он тянется, чтобы выключить форсунки, и вода медленно успокаивается с шипением. — Ты никогда не делал этого раньше? Фаунд поднимает брови. — Пытался утонуть? — Это не то, что я… — он делает паузу, как только замечает легкую ухмылку на лице Джорджа. — Ладно. Перестань надо мной смеяться. Джордж отходит подальше от Дрима. — Где Сап? Надеюсь, готовит пасту. — Он вылез. — Ясно, — отвечает парень. Тэйкен убирает мокрые волосы со лба. Он старается не думать об их новом уединении, а вместо этого выжимает капли воды со своей головы. По их телам пробегает ветерок, и Джордж слегка вздрагивает. — Знаешь, ты можешь залезть назад, — небрежно говорит Дрим. — Знаю. Наступает пауза. Он смотрит на Джорджа, а Джордж смотрит на воду. — К чему эти колебания? — У меня замерзли руки и ноги, — бормочет Джордж. — Они будут так сильно гореть, если я снова залезу. Дрим закатывает глаза. — И это я — плакса. Всё не может быть настолько плохо, — он тут же подпрыгивает от ощущения ледяных костяшек пальцев, прижатых к его челюсти. — О боже… ты… ты как мертвец. — Как только от парня отстраняются, щека горит там, где совсем недавно было холодное прикосновение. — Боже, хорошо. Я понимаю, почему ты беспокоишься. Джордж, кажется, удовлетворён этим. — Я же говорил тебе. Дрим вежливо перемещается в другой угол ванны, и Джордж осторожно забирается обратно. Его очень забавляет серия драматических морщин, которые пересекают лицо брюнета. В конце концов Фаунд расслабляется с лёгким вздохом, и Тэйкену приходится отвести взгляд. Хотя после вчерашнего вечера наедине с ним становится лучше, он не уверен, как говорить незаметно. Над ними сгущается тьма, в то время как светящиеся огни продолжают сиять под водой. Он смахивает с плеча несколько внезапных крупных капель дождя и смотрит на небо. — Это было похоже на шторм? — внезапно спрашивает Джордж. Он снова смотрит вниз. — Что? — Струи, звуки под водой, — уточняет он. — Это было похоже на гром? Дрим делает паузу, затем держит руку над устойчивым гейзером на поверхности, чувствуя, как он толкает его в ладонь. — Да, я думаю. — Он не уверен, как относиться к выражению, которое он продолжает видеть на лице Джорджа. — Почему? — Это просто…напоминает мне о том, как ты закрываешь уши под струёй душа и слушаешь воду. Звучит очень похоже на гром и дождь. Тэйкен сжимает губы в легкой улыбке. — Я всё время так делал в детстве. — Я тоже. Наступает уютная тишина, пока Джордж не задумывается: — До того, как ты проснулся, дождь шёл сильнее. Мне кажется, я даже видел молнию. Дрим откидывает голову назад, чтобы погнаться за пятнами света, мраморными в движущихся облаках. — Это позор. Я бы хотел посмотреть на это, — он продолжает смотреть вверх и бормочет: — Ты…должен был использовать свою камеру для меня. Он не мог перестать думать об этом. Знание того, что она хранится где-то в комнате Джорджа наверху, с галереей, полной фотографий из его мира, вызывает у него бесконечное любопытство. Он спросил, что Джордж фотографирует, и наблюдал, как он сделал паузу, осторожно поднял глаза и сказал: «Вещи, которые имеют значение». Джордж фыркает. — Ни за что. Сапнап об этом не знает. Брови Дрима сошлись на переносице. — Как так вышло? — Ты что, шутишь? — удивлённое недоверие в голосе Джорджа заставляет его снова опустить голову. — Он бы выжарил из меня все дерьмо. Дрим хмурится. — Нет, он бы не стал. — О, я обещаю тебе, — настаивает Фаунд, слегка смеясь, — я очень осторожен в том, что делаю, и не говорю ему. Он определённо сделал бы это. Дождь слегка барабанит по черепу Дрима, утешая горячим паром, поднимающимся от верхней части его тела. — Ты…беспокоился, что я это сделаю? — спрашивает он. — Конечно, нет, — легко отвечает Джордж. Кончики его пальцев невесомо скользят по поверхности, создавая маленькие завитки и пузырьки. — Ты — это ты. Клэй внимательно следит за движением его рук, ленивой грацией тонкой кости, запястья насыщенного синего цвета от меняющегося света внизу. Его сердце начинает бешено колотиться, и он клянётся, что если бы морось прекратилась, Джордж смог бы это услышать. — Ты трогал мои волосы чуть раньше? — тихо спрашивает он. Испуганные глаза Джорджа устремляются на него. Из противоположного угла слишком широкой ванны Дрим ожидает, что он вздрогнет или отвернётся. Его губы приоткрываются, секунды тянутся, но он не отводит взгляда. — Немного, — отвечает Джордж. Слабый выдох вырывается из Тэйкена. В конце концов, ему это не померещилось; нежное прикосновение Джорджа, пальцы, скользящие по его голове, то погружали его в сонное оцепенение, то выводили из него. Тихо он спрашивает: — Зачем? — Ты…у тебя было такое выражение лица, когда ты спал. Как будто тебе было больно, — объясняет Джордж, и его голос звучит как будто нечто совершенно далёкое. — Я беспокоился, что тебе снова может присниться плохой сон или что-то в этом роде, — его руки скользят в воде перед собой. — Это прошло, когда я начал, так что я просто…продолжал. — Ой. — Да. Дрим слегка проводит пальцами по мокрым волосам, поднимая локоть из воды, и Джордж наблюдает за ним. — Это было…приятно, — признается он. — Мне всегда было очень спокойно, когда люди играли с моими волосами. Я не знаю почему. — Возможно, что-то о доверии, — предлагает Фаунд. Клэй смотрит на него. — Да. Он бегло изучает волосы Джорджа, как тёмные кончики слегка вьются от влаги. Забавно доверять кому-то с головой в руках, будучи уязвимым перед ними своей их болью или благожелательностью. «Я уже думал о его волосах раньше», размышляет он, затем прикусывает внутреннюю сторону щеки. «Не сейчас, не сейчас». — Ты слышал, о чем мы говорили? — робко спрашивает Фаунд. — Не совсем так. Только голоса, — Тэйкен останавливается. — Почему? О чём вы говорили? Его сразу же смущает чувство вины, которое появляется на лице Джорджа; глаза опускаются, губы поджимаются. — Прошлая ночь и всё такое. О. Джордж смотрит на него, а затем начинает торопиться: — Просто он продолжал спрашивать, поэтому я подумал… — Всё, э-э, всё в порядке, — Клэй беспокойно прочищает горло. — Не то чтобы это был секрет или что-то в этом роде. Джордж кивает; они замолкают. Тяжесть их взглядов напрашивается на другой вопрос. Почему мне кажется, что это так? — Послушай, насчёт этого, — медленно говорит Дрим. — Я не лучший специалист в таких вещах, поэтому, пожалуйста, поправь меня, но я…я чувствую, что сегодня можно с уверенностью предположить, что всё в порядке после вчерашнего вечера, — парень изучает его лицо. — Надеюсь, я не напугал тебя. — О, ещё как, — прямо говорит Фаунд. Желудок Дрима переворачивается от беспокойства. — Чёрт. Эм, мне действительно жаль, что я… — Нет, нет, Дрим, это хорошо, — быстро поправляет Джордж. — Прости, я должен был объяснить… — Как это может быть хорошо? — спрашивает он, запыхавшись. Он чувствует, как у него на шее испуганно бьется пульс. Джордж фыркает и опускается обратно в угол ванны. — Иногда мне нужно бояться. Это немного выбивает меня из моей собственной головы и кольца мыслей. Дрим наклоняется вперёд, чтобы упереться локтями в колени. Холодный воздух ласкает его ключицы, в то время как все остальное тело сияет бирюзой в воде. — Я понимаю это, — твердо говорит он, — я понимаю это, я понимаю. Но это случалось и раньше, когда я пугал тебя, и… и всё менялось. Джордж смотрит на него снизу вверх. Преломленные лучи света танцуют под его подбородком и скулами. — Ты говоришь о… — он не заканчивает. Сообщение. Дрим тихо бормочет: — Да. В последовавшей напряженной паузе кажется, что джакузи теряет тепло. Он желает дождя, еще дождя, достаточного, чтобы соскользнуть с его лица и забрызгать поверхность ванны и заставить его потянуться за чем-нибудь другим, чтобы согреться. — Я…мне есть что сказать по этому поводу, если ты хочешь это услышать, — тихо шепчет Фаунд. Лицо Клэя застывает. — Я действительно не в настроении, чтобы меня снова отчитывали. — Нет, дело не в том, что я… — искренний тон Джорджа отступает, и он снова избегает взгляда Клэя и обводит взглядом воду. — Верно. Ты прав. Не самый лучший день для этого, неважно. Дерьмо. Глаза Дрима закрываются с немедленным сожалением, так что ему не нужно видеть настороженный взгляд, который, несомненно, появляется на лице Джорджа. Он как раз собирался поговорить со мной. Он надеется, что больше не пожалеет, когда потирает виски и произносит: — На самом деле. Просто возложи это на меня. — …Ты уверен? Дрим почти улыбается робости в голосе брюнета. — Я выдержу, — уверяет он, со вздохом глядя на Джорджа. — Я уверен. — Ладно. Если ты уверен, — произносит Фаунд. Его взгляд на мгновение словно погружается в душу Дрима, а затем устремляется прочь. — Я знаю, что это глупо. Ты можешь не смотреть на меня? — Ты хочешь, чтобы я…отвернулся? — уточняет Тэйкен, и Джордж нервно кивает ему. Он хочет знать, часто ли глаза Джорджа закрыты, когда они вместе разговаривают по телефону, спрашивает ли он об этом кого-нибудь, когда хочет поговорить, или это присуще только им — как и большинству вещей. Вместо этого парень говорит: — Хорошо, — он театрально откидывает голову на воображаемую подушку и, прищурившись, смотрит на лёгкие капли дождя, падающие с неба. — Скажи мне ещё раз, почему ты ненавидишь меня, Джордж. Его тут же ругают. — Прекрати это, ты же знаешь, что это не так. Дрим фокусируется на каплях, слабо освещенных далекими огнями внутреннего дворика. Туман собирается на его коже, и он задается вопросом, то ли это все в его голове, то ли голос Джорджа всегда был мягче под дождем. — Я знаю, — тихо произносит он. — Иногда я думаю, что было бы проще, если бы ты это сделал. — Этого никогда не случится, — суровость Джорджа исчезает, и он делает лёгкий вдох. Они оба, кажется, готовятся к удару, когда он говорит: — Ты знаешь, я…я получил это сообщение, когда был в машине со своей семьей. Клэй выдыхает, но ничего не говорит. Чувство вины окутывает его фамильярностью. — Я не знал, как это воспринять. Перечитывая его в течение последних нескольких недель, я думаю, что до конца нашего лета… В то время я не мог этого понять. Или понять тебя, — его голос медленный, каждое слово, казалось бы, подобрано с осторожностью. — Мне кажется неправильным продолжать говорить о старых вещах, которые мы уже… — Джордж неожиданно обрывает себя со вздохом. — В последний раз я перечитывал его, наверное, не знаю, за день до того, как прилетел сюда. — Так вот почему ты заговорил об этом, — подытоживает Дрим с пылающим лицом. Он имел в виду это как вопрос, но он звучит слишком тихо, чтобы он мог считаться таковым. — Я думаю, что это всё ещё было у меня в голове, не отпускало меня, — признается Фаунд. — Я не понимал, что всё ещё злюсь из-за этого…что ты хотел всё бросить, только потому, что у нас не могло этого быть. «Этого». Глаза Дрима расширяются. В ушах у него звенит, а сердце колотится. «Этого, этого, этого». Он хочет отпраздновать признание такого простого слова, но знает, что его надежда опрометчива и недальновидна. Джордж сказал это так тихо, добавил это так, как будто знал, что это будет иметь значение, и не мог произнести никак иначе, чем с тихим дыханием. Голос Джорджа становится ещё тише. — Я чувствовал себя менее похожим на человека, Дрим. Его горло сжимается. — Джордж… — Просто послушай, — бормочет он; быстро, но не жестоко. — Это было не из-за тебя. Я сделал себя менее личностью. Я…Я часто это делаю. Пусть люди делают меня маленьким, и иногда они даже не знают, что это происходит, — Тэйкен слышит улыбку, которая появляется в словах Джорджа, и знает, что это, увы, грусть. — Ты не знал. Ты никогда этого не делал, и это не твоя вина. Дрим снова наклоняет голову, но держит зрение закрытым в темноте. От боли в груди у него медленно перехватывает дыхание. — Я не был… — он прерывается дрожащим голосом. Его брови медленно сходятся вместе. — Я не собирался все это заканчивать. Как бы сильно я ни думал, что хочу этого, во мне не было желания. «Поверь мне», — хочет сказать он. «Пожалуйста, поверь мне». — Теперь я учусь этому, — тихо отвечает Джордж. Глаза Дрима медленно открываются; Джордж уже смотрит на него. — Моя дурная привычка может оказаться хуже, чем мы думали. Сердце Клэя словно тоскует, когда он ищет нежную печаль на лице Джорджа. Дождь на его волосах, на опущенных плечах, лёгкая рябь в воде между ними. Никто больше не увидит его с этой стороны, не так ли? — Недооцениваешь меня? — Дрим слегка дразнит друга. — Я тебя неправильно понял, — поправляет Джордж. Его слова тёплые, но в изгибе его рта есть смысл. — Ты знаешь… Я все ещё удивляюсь тому, как сильно ты изменился, Клэй. Я очень, очень горжусь тобой. Лицо Дрима заливается всепоглощающим румянцем. Его брови поднимаются и сходятся вместе, глаза широко раскрыты и мягки, когда он откровенно смотрит на Джорджа. — Ты…правда? Чем дольше длится их контакт, тем сильнее жар в нем распространяется от щёк к шее и груди. О, думает он, боже. — Конечно, я рад, — мягко говорит Фаунд. Он фыркает. — Это напоминает мне о том, каким ты был шесть лет назад. Такой осторожный, прежде чем ты по-настоящему узнал меня. Он слышал, как эти слова вылетели из уст Джорджа таким образом раньше, «шесть лет», как окончательная временная метка, которая подразумевает «до» и «после». Шесть лет прошло с тех пор, как они впервые обменялись контактами, шесть лет с тех пор, как Клэй впервые услышал его голос; шесть лет с тех пор, как его жизнь изменилась навсегда с Джорджем, наконец, в ней. — Потому что ты пугаешь меня, — честно отвечает Дрим. Джордж пристально смотрит на него. — Ты вроде как на фут выше меня. И раздражающе милый, и слишком проницательный, и слишком умный, — его взгляд неожиданно смягчается, и дыхание Дрима замирает в груди. — Ты…ты постоянно писал мне сообщения, понимаешь? Всё время. Всё время, до ужасно жаркой погоды и ужасно тёплых мыслей, и радиомолчания, которое было хорошим для них, но причиняло боль. Слышать лёгкий смех Джорджа во время разговора и знать, что он не был причиной этого, видеть, как он болтает в других голосовых чатах и полностью избегает игровых вечеров. Посылать ему сообщения о глупых вещах, бессмысленных вещах, просто чтобы оценить галочки у сообщений, которые показали, что он всё ещё реален, всё ещё смотрит. Это будет больно, не так ли? Так и есть, хочет он сказать своему бывшему «я». Это будет больно. Его голос звучит глухо. — Я просто хотел быть рядом с тобой, Джордж. Это всё, чего я когда-либо хотел. Выражение лица Джорджа становится сложным, нечитаемым. И все же, когда он говорит, Дрим слышит усталость, недосып и ненависть к их расстоянию. — Я устал от этого, Дрим. Мне действительно жаль. Даже когда мы не разговаривали, это тоже было похоже на драку. Он не знает, что делать, чувствовать или говорить, поэтому слегка улыбается Джорджу. — Мне нравится драться с тобой. Джордж делает долгий выдох. — О, я знаю. Выражение лица Дрима на мгновение расплывается в усмешке. Над ними проходит задумчивая пауза, когда глаза Джорджа поднимаются к тёмному небу, и взгляд Дрима задерживается там, где тёмные брови брюнета сменяются изогнутыми ресницами. — В этой погоде должно быть что-то особенное, — внезапно размышляет Джордж. — Хм? — Это всегда заставляет меня… — он оглядывается на Дрима и делает паузу. — Наверное, чувствую себя больше похожим на себя. — Он медлит ещё мгновение, прежде чем задумчивость в его манерах быстро сменяется паникой. — Боже, хорошо, я только что сказал много вещей и теперь начинаю это понимать. Не мог бы ты, я не знаю, сменить тему или сказать что-нибудь… Дрим немедленно смеётся, и это быстро облегчает любой из остатков дискомфорта. — О, — говорит он, — Джорджи. Закатывание глаз, которое он получает в ответ, заставляет его ещё больше смягчить свой голос. — Джордж, Джордж, большое тебе спасибо за то, что поговорил со мной, я действительно ценю это… Вода плещется по бокам, когда Дрим садится рядом с ним, и Джордж отклоняется в сторону. — Прекрати. Прекрати это. — Ты так хорошо умеешь обращаться со словами, когда ты весь…вот такой, — выпаливает Дрим, протягивая руку через борт и притягивая его ближе. — Так поэтично и проникновенно, мой герой… Основание ладоней Джорджа бьется о его обнаженную грудь, защищаясь. — Я буду… — смеется Джордж, борясь за дыхание и пространство. — Оставь свою мокрую задницу здесь, если ты не… Дрим легко блокирует его атаку, и их слова внезапно не доходят до конца. Его пальцы медленно покидают костяшки пальцев Джорджа, когда их руки опускаются обратно на поверхность, в сантиметрах от них в тепловатой воде. — Правда, — произносит он серьёзно и тепло. — Ты даже не представляешь, какое это облегчение — снова поговорить с тобой. Чтобы ты был здесь. Я знаю, что могу быть… — он смотрит вниз на расстояние, которое каким-то образом сократил между ними, затем снова поднимает взгляд, — слишком дотошным. И я знаю, что это нелегко. Но я рад видеть, что ты стараешься. Его плечо и предплечье теплые там, где они касаются верхней части спины Джорджа. Когда он выдыхает, близость заставляет темные ресницы Джорджа вздрогнуть. Это напоминает ему об их близости на кухне; ощущение, как его челюсть поднимается вверх. Затаив дыхание, Тэйкен бормочет: — Спасибо, что попытался. — Это меньшее, что я могу сделать, — шепчет Джордж. Даже несмотря на то, что это всего лишь морось, даже несмотря на то, что она едва собирается на их волосах и стекает по коже, Клэй говорит: — Ты выглядишь так по-домашнему под дождем. — Действительно? Он чувствует, как бедро Джорджа прижимается к его собственному, как их икры соприкасаются в стоячей воде. Он кивает, не в силах произнести ни слова из-за размера глаз Джорджа, когда они смотрят на него снизу вверх. — Ты тоже, — говорит Фаунд. Затем он прищуривается в открытом анализе. — За вычетом волос. Вздох притворной обиды покидает грудь Дрима. — Что не так с моими волосами? — он протягивает руку, чтобы поправить свои влажные локоны, вероятно, оставляя их еще хуже и торчащими под странными углами. Джордж мягко смеется. — Это выглядит довольно забавно, вот так, — говорит он извиняющимся тоном, но его глаза блестят. — Вот так? — Дрим проводит обеими руками по волосам, оставляя их в беспорядке, просто чтобы услышать, как Джордж снова смеётся. Парень возвращается, чтобы положить руку на край, обнимая Джорджа, и ни один из них не двигается, чтобы убрать её. — Да. Вот именно, — Джордж делает паузу, проводя рукой по линии волос, затем продолжает хихикать. Его плечо слегка ударяется о грудь Дрима. Дрим поднимает брови. — Ты действительно думаешь, что это так смешно? В ответ он получает только кивок; улыбка Джорджа сжимает его глаза в тихом смехе. — Тогда ладно. Он складывает ладонь чашечкой под поверхностью и быстро опускает ее на голову Джорджа. Вода брызгает на его почти высохшие волосы, приглаживая их к черепу, когда они бегут по его лицу. Дрим смеется над тем, как из-за этого его плечи сжимаются в защитной позе. — Намного лучше, — радостно говорит он. — Ты выглядишь как Патчес после ванны. Джордж выдыхает, и капли воды моментально брызгают на лицо Дрима. — Отстой. Исправь это. — Хорошо, хорошо, хорошо, — Тэйкен протягивает руку и убирает мокрые волосы со лба Джорджа. — Тебе повезло, что я хорош в этом, просто нужно… — тыльные стороны его ногтей погружаются в линию волос и беспричинно царапают кожу головы. Гладкие волосы поднимаются в смелом тёмном стиле, которого он никогда раньше не видел у Джорджа. У него перехватывает дыхание, и его рука задерживается, осторожно и сдержанно расчесывая волосы. Он прочищает горло. — Вот, — шепчет Дрим слабым голосом. — Это выглядит глупо? — спрашивает Джордж. Его голос звучит по-другому. Рука Дрима убирает его волосы за ухо. Тыльной стороной пальцев он случайно задевает шею Джорджа. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе правду? — спрашивает он. Если в низком намеке на его голос и есть какая-то опасность, Джордж замечает это и не говорит ни слова. — Конечно, — выдыхает он. Дрим словно вбирает это в себя, безумие его невероятно мягких волос, слабый блеск на его скулах и темный контраст его глаз. Сердце Тэйкена тяжело бьется в его грудной клетке, он мог бы быть так близок к тому, чтобы коснуться кончиками пальцев Джорджа. Его грудь тёплая, слишком тёплая, и челюсть отвисает. — Я думаю, это выглядит хорошо, — бормочет он, встречаясь взглядом с Джорджем. — Действительно, действительно хорошо. Реакция Джорджа ничтожна, её легко не заметить, но Дрим приготовился к тому, чтобы уловить хоть самые мельчайшие детали. Ресницы старшего взметнулись в лёгком удивленном прыжке, губы бесцельно приоткрылись, а ключицы слегка приподнялись, что могло означать, что он затаил дыхание. — Спасибо, — отвечает Джордж. Любимое зрелище Дрима снова расцветает на лице Фаунда, и он улыбается. — Ты покраснел, — замечает он. Джордж поднимает руку и слегка прижимает кончики пальцев к щеке. — Неужели? — ошеломленно спрашивает он. Дрим смотрит на него сверху вниз сквозь прикрытые веки, его голос звучит тёплым рокотом. — Мгм. Джордж смотрит в ответ, защищаясь, но его губы сжаты в слабой попытке скрыть улыбку. — Мне жарко, — решительно говорит он. Дрим ухмыляется. Его сердце бешено колотится. — Угу. — Я собираюсь выйти, — настаивает Фаунд, подчеркнуто медленно, будто пытаясь разрушить счастье Клэя. — Хорошо, — просто отвечает тот. Он позволяет Джорджу отодвинуться от себя и тот начинает подниматься из горячей ванны. Лёгкий, сладкий смех срывается с губ парня. Джордж брызгает на него, движение внезапное, но нежное, прежде чем окончательно выйти из джакузи и поволочь за собой следом полотенце. Дрим смотрит, как он уходит, вода стекает по его бровям и с кончика носа, но он не делает никаких усилий, чтобы вытереть её. Его улыбка продолжается, и он поднимает теплую руку, чтобы прикрыть губы. Он надеется, что дождь ещё хоть какое-то время будет идти, заливая его дом, заполняя сточные канавы и приводя в беспорядок его неровный газон. Странно испытывать чувство постоянного жжения в груди, которое говорит ему, что он никогда не сможет смотреть фильм, или сидеть в своей ванне, или слушать гром, не думая о Джордже в том же любящем ключе. Клэй слышит тяжелый стук по стеклу и поднимает глаза к свету, льющемуся из кухонного окна. Сапнап одет в фартук, о существовании которого в своём доме блондин даже не знал, держа миску с обещанной пастой и угрожая опрокинуть её в раковину. — Хорошо! — кричит он, пренебрежительно махнув рукой, и разражается смехом. — Хорошо, я сейчас приду.